Белокурое (не)счастье для некроманта

Ирина Коняева

Белокурое (не)счастье для некроманта

Глава 1

Ночные дежурства в лазарете— лучшее, что есть в академии «Талисман».

Тихо. Почти всегда пусто. Никто не лезет с ненужными вопросами. Можно спокойно читать книги, грызть яблоки и делать вид, будто у меня есть допуск к лечению без надзора куратора.

За это отдельное спасибо моей подруге Селин с её: «Жози, солнышко, подмени меня, ну пожа–а–а-луйста, он пригласил на свидание, это судьба!»

Судьба у подруги случается каждую вторую пятницу, но за три склянки её фирменной мази от ожогов я готова подменять её хоть до выпуска.

К тому же сегодня в напарницах Линна— тихая, исполнительная, очень деликатная и милая целительница с четвёртого курса. Она из тех, кто заполняет журналы идеальным почерком и дует боевым магам на раны, будто тем три годика и они расшибли коленки, а не пришли с открытыми переломами и ранениями после тренировок с ножами.

Я же полная её противоположность.

Даром, что блондинка и первокурсница, зато опыта на порядок больше, чем у половины выпускников. Всё детство вместе с папой–генералом и мамой–боевым магом каталась по полигонам, лесам, полям и горам. Про наличие братьев вообще молчу. С их талантами к приключениям я научилась сращивать кости раньше, чем выучила названия лекарственных трав.

Переворачиваю страницу учебника по ядовитым грибам.

«Поганка кладбищенская. В малых дозах вызывает онемение конечностей, в больших— временную остановку сердца. Применяется в некромантии для…»

Увлекательнейшая вещь. И полезная.

Откусываю яблоко и начинаю переписывать абзац в тетрадь.

Линна за соседним столом заполняет отчёт за прошлую смену. И даже здесь мы разные: она скрипит роскошным белоснежным пером, я— простой ручкой.

За окном накрапывает дождь, крупные капли периодически бьют в стекло, свечи мягко потрескивают. Идиллия.

Я не успеваю дописать слово «сердца», как в нос бьёт запах сырой земли, а затем нервно дёргаются огоньки свечей и тело окутывает ночная прохлада.

Инстинкты срабатывают раньше мозга. Подскакиваю, разворачиваясь к двери и выставляя руки вперёд. Я готова атаковать, но, к счастью, вовремя понимаю, что в лазарет пришёл пациент, а дверь, зараза такая, даже не скрипнула.

— Вам стоило постучать,— говорю холодно, вглядываясь в высокую тёмную фигуру в чёрном плаще, по подолу которого ещё струится зелёными искрами остаточная магия.

Некромант. Как…

Сердце на мгновение пропускает удар, но я живо заканчиваю внезапную романтическую истерику организма.

Это не он.

Это пациент. И ему срочно нужна моя помощь, так как пахнет уже не только сырой землёй и дождём. Несмотря на десяток сковывающих его тело защитных заклинаний я отчётливо ощущаю запах крови и, к сожалению, не только её.

Тёмная фигура поднимает руку и одним движением сбрасывает плащ, заставляя меня удивлённо ахнуть.

Адриан Грейвен!

Раненный Адриан Грейвен!

Неуязвимый. Непобедимый. Один из лучших некромантов нашей академии… И в таком состоянии!

Линна падает на пол с мягким стуком, и я на мгновение дёргаюсь в её сторону. Это непрофессионально, но я отчасти понимаю её чувства. Вряд ли ей прежде доводилось видеть такое. Она простой целитель и не изучает хирургию.

Небольшой пасс в её сторону— и я понимаю, что всё хорошо, скоро придёт в себя. А вот пациенту нужно оказать помощь незамедлительно. Его тело насквозь пронзают три серо–лиловые щупальца. Они шевелятся, бередят раны и разъедают ткани вокруг.

Судя по тому, что смуглая кожа посерела, а сине–зелёные глаза заблестели, будто два до краёв наполненных силой аквамарина, у него ещё и сильнейшее отравление.

— В процедурную,— говорю строго.— Быстро!

Он не двигается. Стоит в дверном проёме, прямой, как столб, и смотрит на меня— маленькую белокурую первокурсницу с яблоком в одной руке и ручкой— в другой.

— Где дежурный целитель?— Голос ровный. В нём нет ни капли боли или волнения.

Я понимаю, конечно, что у некромантов особые отношения со смертью, но в его случае подобная уверенность в себе определённо лишняя. Я вообще не представляю, как он держится с подобными ранами. А Адриан мало того, что крепко стоит на ногах, ещё и препирается!

— Занята.— Киваю на обмякшую на полу Линну и повторяю:— Живо на кушетку.

— Ты первокурсница. Недоучка.

— А ты— заготовка под дуршлаг. Давай разберёмся с дырками в твоём теле, а потом обсудим нюансы. Садись,— говорю с нажимом.— Вариантов у тебя всё равно нет. Анестезирующий эффект слизи скоро закончится и ты рухнешь на пол. Там лечить тебя будет неудобно. За преподавателями бежать поздно.

Я не жду, когда он созреет. Закрываю дверь, убираю его плащ, открываю процедурную и сразу прохожу внутрь.

Он появляется, когда у меня уже всё готово. Молча садится на кушетку, но пронзает таким взглядом, что и слов не нужно. Недоволен до жути.

— Куртку и рубашку придётся разрезать,— говорю, обездвиживая щупальца особым хирургическим заклинанием. Оно срабатывает, значит, чудовище без части конечностей ещё живо, как я и подозревала.

Видимо, в противники ему попалось что–то очень древнее и сильное, раз сам Адриан Грейвен не справился. Но странно, что кураторы или другие некроманты не добили монстра, ведь так и лечение прошло бы на порядок успешнее.

Быстро избавляюсь от ткани на его теле. Действую максимально аккуратно и бережно, пациенту нужны эти мгновения, чтобы выдохнуть, подготовиться к чудовищной боли, от которой даже магия не спасёт.

Кладу ладони по обе стороны от первого щупальца— тёплое золотистое свечение разливается по пальцам.

— Будет больно. Можешь стонать и кричать, тебя никто не осудит.

— Не буду.

— Ладно, тогда хотя бы дыши, а то уже синеешь,— преувеличиваю я его состояние, чтобы немного взбодрить.

Вижу, как на мгновение дёргаются чёрные брови. Он не понимал, что затаил дыхание, и теперь аккуратно наполняет лёгкие воздухом.

— Вот так, молодец,— приговариваю с улыбкой.— Пациенты, которые дышат, определённо нравятся мне куда больше, чем вторая категория.

— У нас с тобой противоположные вкусы,— поддерживает шутку некромант в своём стиле.

Начинаю отделять первое щупальце. Медленно, осторожно, слой за слоем разрывая связь чужой плоти с его телом.

— Первый раз такое вижу, оно выпустило в тебя целых шесть крючков,— сообщаю магу.— Хорошо, они короткие. Плохо— что ядовитые.

Я работаю без остановки. Не знаю, сколько проходит времени, может, час, два, три… Некогда смотреть на часы. Периодически заходит Линна и заставляет нас обоих пить отвары лекарственных трав, даже соломинки раздобыла, чтобы поить меня, не отвлекая от работы.

Руки гудят от напряжения, сила расходуется щедро, но прерываться и отдыхать нельзя, так как щупальца моментально врастут обратно или вгонят очередную порцию ядовитых шипов–крючков. Древняя нежить оказывается на редкость живучей скотиной даже в таком виде, и я жду–не дождусь, когда закончу с лечением и полечу в лабораторию исследовать фрагменты уникального чудовища.

Из какого склепа, интересно, он достал такой материал? Там есть ещё?

Жаль, задавать вопросы некроманту бесполезно— не ответит. В лучшем случае скажет, что это засекреченная информация.

Да и нагружать пациента не хочется.

Адриан молчит. По лицу и телу катятся градины пота, но он терпит, не издаёт ни звука, не дёргается. Только изредка втягивает воздух сквозь зубы и сжимает край кушетки до побелевших костяшек.

За окном начинает светлеть, когда я вытаскиваю последнее щупальце, закрываю рану и откидываюсь на спинку стула.

Руки дрожат. В глазах плывёт. Во рту сухо, как в пустыне, хотя полчаса назад Линна заставила меня выпить очередное варево.

Зато все три щупальца лежат в ёмкости, а Адриан Грейвен сидит на кушетке живой, целый и даже с относительно нормальным цветом лица. Вся его серость ушла к уставшей мне.

— Готово,— говорю я, с трудом поднимаясь.— Возьми рубашку в шкафу, у нас есть стратегический запас для таких случаев. Они огромные, но до общежития дойти сгодятся.

Пока он встаёт и одевается, иду к раковине и мою руки горячей водой со специальным средством, а затем выхожу из процедурной и беру очередное яблоко. Не смотреть ведь, как Адриан застёгивает рубашку. Одно дело, когда он пациент, другое— когда молодой красивый мужчина.

— На полное восстановление потребуется несколько дней,— громко информирую пациента по стандартной схеме.— Первые три дня будешь приходить ко мне на осмотры, это быстро и безболезненно, дальше сориентирую по ситуации. Осложнений быть не должно, но контроль обязателен.

По тишине из процедурной понимаю, что вылавливать строптивого пациента придётся самостоятельно. Он не из тех мужчин, которые при температуре тридцать семь и один пишут завещания.

Смотрю в сторону дверного проёма с осуждением, но оно совершенно не действует на проявившемся там некроманте.

— Записи в журнал не вносить. Никому ни слова, что я у вас был, и тем более— что именно лечил,— приказывает Адриан так, будто мы находимся у него в подчинении.

Линна нервно кивает.

Я щурюсь. Кусаю яблоко. Неспешно его жую.

— Я подумаю,— отвечаю спустя минуту, когда мужчина идёт к вешалке с плащом–артефактом.

Адриан поворачивается. Медленно–медленно. Устрашающе.

Впечатлительная Линна отступает на два шага и едва не переворачивает стул.

— Подумаеш–ш–шь?

— Именно,— отвечаю, пожимая плечами.— Ты просишь нарушить три пункта устава, а это весьма серьёзное решение. Нам нужно взвесить все «за» и «против». Мы, знаешь ли, приличные целительницы.

— Ты первокурсница и находишься здесь незаконно,— приводит он веский довод.

— То, что мы с тобой нарушаем все правила академии, существенно упрощает переговоры, не правда ли?— улыбаюсь я, понимая, что ни слова о сегодняшнем лечении не будет в журнале, как бы я ни хотела его задеть.

Адриан смотрит на меня несколько долгих секунд, но в них не мужской интерес, а, скорее, что–то научное. Будто он видит особо наглую особь назойливой, но полезной букашки.

— Как тебя зовут?— интересуется он.

— Жозетт Вайерс. можно просто Жози. Запомни моё имя, потому что с этого дня я— твой лечащий врач.

— У меня нет лечащего врача.

— Теперь есть. И это не обсуждается.

Он накидывает маскировочный плащ и выходит, притворив за собой дверь без единого звука. Будто его здесь и не было.

Только следы в процедурной напоминают… Я вспоминаю, сколько времени он там провёл, бросаюсь в сторону открытой двери в белоснежную комнату и понимаю, что следов нет. Как нет ни щупалец, ни грязных полотенец. Ни–че–го.

— Вот гад! Он не оставил мне ни кусочка для исследований!— От злости я топаю ногой, и чашка с недопитым чаем на столе Линны подпрыгивает, жалобно ударяясь о блюдце.

Вот так и помогай людям! Ни спасибо тебе, ни «оставьте себе всю эту гадость».

И я тоже хороша. Знаю ведь, насколько Адриан скрытный.

Как могла не припрятать хоть кусочек щупальца? Хоть миллилитр слизи? Ядовитый крючок, в конце концов!

Линна ещё пару мгновений недоверчиво смотрит на треснувшее блюдце, затем на закрытую дверь и тоже подскакивает.

— Я просто в шоке, Жози.Как ты осмелилась вообще? Эти щупальца… они же мерзкие!

— Интересные, ты хотела сказать?— смеюсь я. На фоне её возмущений меня немного отпускает.

— Нет. Я хотела сказать именно то, что я сказала! Как ты вообще можешь грызть яблоки после того, как…

— С удовольствием! Они хрустящие и сочные, с приятной кислинкой. Она прекрасно перебивает гнилостную вонь, которую он тоже подчистил. Поди посмотри, какой чистюля!— не могу я не ввернуть обиду на некроманта.

— И что… что вот ты теперь будешь делать?!

— Дописывать конспект по ядовитым грибам,— отвечаю с широкой улыбкой.

Пока Линна пытается не рухнуть второй раз в обморок, я действительно сажусь за стол и притягиваю к себе учебник. Не потому, что я вся такая сильная и независимая, к тому же отличница. Просто мне требуется время, чтобы пережить эту встречу. Ведь я не хочу, чтобы хоть одна душа в академии поняла, что Адриан Грейвен— моя первая любовь. Детская. Нежная. Трепетная.

И, конечно, неразделённая.

Что было, то прошло. Теперь я— его лечащий врач. Врач недостижимого Адриана Грейвена, на которого незамужние леди открыли охоту, стоило тому впервые появиться в свете. Столько лет прошло, но они не теряют надежду, хотя у них нет возможности приблизиться.

А у меня она есть!

Губы невольно растягиваются в улыбке, и всё утро я порхаю, будто беззаботная пчёлка, позабыв об усталости и недосыпе. Перед внутренним взором то и дело возникает статная фигура некроманта без рубашки, а пальцы словно всё ещё касаются его гладкой кожи.

Он, конечно, невероятно хорош собой. И за годы обучения в академии стал ещё лучше. Стал выше, шире в плечах…

— Жози, что с тобой сегодня?— недовольно хмурится преподаватель зельеварения, когда я путаю самые простые ингредиенты.— Не читай по ночам, обучение в академии требует максимальной сосредоточенности. К практике я тебя сегодня не допускаю.

После обеда меня окончательно ломает, я не выдерживаю и всё–таки ложусь спать, а когда собираюсь на ужин и выглядываю в окно, чтобы оценить погоду, вижу своего пациента в полном боевом облачении.

Того самого, которому минимум три дня противопоказаны любые нагрузки! Особенно— бой с монстром, который уже один раз его почти победил!

Мне требуется меньше минуты, чтобы переодеться в полевую форму, схватить сумку и выбежать в сторону телепорта. У Адриана наверняка есть спецпропуск, по нему и я пройду, хочет он того или нет.

Я не позволю какой–то нечисти испортить мою работу! Право придушить упрямого некроманта есть только у меня!

***

Уважаемые читатели,

вы попали в историю, которая находится в процессе написания.

Выкладка продолжения будет идти по будним дням.

Финал - 20 мая.

С уважением, Ирина