Избранница Смерти

– Позволь мне заверить тебя в одном, адмирадора. – В его голосе слышалась угроза. – Я не в восторге оттого, что мне приходится тащить двух немощных смертных в Миктлан. Но я собираюсь провести тебя через царство мертвых по возможности целой и невредимой. Будет намного проще, если мне не придется бояться, что при первом удобном случае мне в спину вонзят лезвие.

– Тебя можно ранить ножом?

У меня вырвался вопрос, который уже несколько дней вертелся у меня на языке. Никто никогда не давал точного определения тому, что означает бессмертие. Хотя теперь я знала, что человеческие жертвоприношения необходимы для продолжения существования богов. Но вот чего я не знала, так это того, уязвимы ли боги вообще. И если да, то до какой степени.

Мне показалось, что глаза Нана насмешливо блеснули.

– Меня нелегко ранить, адмирадора. Это единственное, что тебе следует знать.

Он кивнул в сторону спящей Марисоль:

– Отдохни. К путешествию в Миктлан по-хорошему нужно готовить тело десятилетиями.

– Что ты имеешь в виду? – недоумевающе спросила я.

– Чем старше человек, тем легче ему путешествовать по территории Миктлана. Потому что он больше не цепляется за жизнь с такой силой, не сопротивляется смерти так, как те, кто перед гибелью не успел как следует пожить.

Его испытующий взгляд скользнул по мне, будто он подсчитывал, сколько мне осталось жить.

– Мне любопытно будет посмотреть, как долго ты продержишься.

Когда он вышел из воды и хотел пройти мимо меня, я схватила его за руку и дернула назад. Он должен меня выслушать и дать обещание. Но я не ожидала, что он с такой силой в меня врежется. Я испуганно вскрикнула, и не успела я оглянуться, как мы оба оказались на мокром песке. Я отреагировала мгновенно, встав над ним на колени и направив нож Матео ему в грудь. И вдруг оказалась к нему так близко, что смогла различить крошечные золотисто-зеленые пятнышки цвета в его темных глазах.

Нан поднял бровь:

– Что все это значит?

– Пытаюсь тебя запугать. – Я прижала лезвие к его груди чуть сильнее. – Получилось?

Он издал хриплый смешок.

– Это у нас уже было, адмирадора. Если ты хочешь сохранить накал чувств, зайди дальше, чем в прошлый раз.

Его пальцы в перчатке коснулись моей руки, которой я сжимала нож. Я невольно вздрогнула, но не ослабила хватки.

– Если и есть что-то, что мы, бессмертные, любим, так это накал чувств.

Прежде чем я поняла, что происходит, его рука оказалась у меня на ключице и коснулась моего медальона.

– Что у него внутри? Ты постоянно за него цепляешься.

Я вырвала кулон у него из руки, продолжая прижимать нож к его груди.

– Не твое дело.

– Что бы ни было в этой штуке… наверное, будет лучше, если ты это отпустишь, – пробормотал он.

Словно в ответ на его слова я только крепче сжала медальон.

– Я хочу, чтобы ты кое-что пообещал мне, бог, – сказала я, стараясь, чтобы голос у меня звучал как можно более спокойно.

– Что же?

Я немного наклонилась, надеясь, что по выражению моих глаз он увидит, насколько я серьезна.

– Защити Марисоль.

Нан ответил на мой взгляд, и его дыхание обожгло мне кожу.

– Смерть уже протягивает к старухе когти.

– Мне плевать, – выдавила я сквозь стиснутые зубы. – Не дай ей погибнуть.

Мне невыносима была сама мысль, что я потеряю не только Марисоль, но и ее душу.

– Ты не позволишь ей умереть.

Грудь бога поднималась и опускалась так спокойно, будто он вообще не замечал моего ножа.

– И ты мне поверишь, если я дам тебе это обещание?

Я колебалась, не зная, что ответить. И в конце концов остановилась на ответе, который, как я надеялась, имел больше шансов на успех, хотя и не соответствовал истине.

– Да.

– Я уже говорил тебе однажды, что лгунья из тебя никудышная.

От досады я вонзила кончик лезвия глубже в покрывавшую его грудь кожаную одежду.

– Ты воображаешь, что после нескольких случайных встреч уже знаешь меня так хорошо, что понимаешь, когда я лгу, бог?

Лезвие ножа задрожало от низкого смеха.

– Наших встреч было немало, и, безусловно, не случайных.

– Ты проклятый…

Оставшуюся часть предложения поглотило раздавшееся рычание.

Я подняла глаза – и увидела, как ко мне медленно приближается стройный белоснежный ягуар. Какие-то доли секунды я просто на него смотрела, потом подняла нож и погрозила им животному, надеясь его запугать.

Дыхание у меня так участилось, что стало больно дышать. А руки так задрожали, что я из последних сил старалась не выронить свое оружие.

– Ли, – внезапно рявкнул Нан. – Прекрати эту чертову клоунаду.

Ягуар наклонил голову, и внезапно мне показалось, что в сероватых глазах животного мелькнуло что-то человеческое.

– Ли? – переспросила я еле слышным голосом.

Ягуар подходил все ближе и наконец остановился прямо перед ножом. Я зажмурилась, ожидая в любой момент ощутить на себе клыки хищника.

Прошли секунды, которые казались мне часами, а затем моей руки коснулось что-то влажное. Я подняла глаза и увидела, что ягуар прижался мордой к моим пальцам.

Марисоль выкрикнула мое имя, но я не могла отвести взгляда от зверя. Который вдруг начал светиться мягко, как лунный свет.

– Фанфарон, – проворчал Нан. – Типичный ягуар-де-луна.

Прежде чем я успела его спросить, что все это значит, ягуар начал расти в высоту и деформироваться, пока из яркого света не проступила фигура молодого человека. Волосы у него были того же цвета, что и шерсть ягуара, и завязаны на затылке в пучок. На нем была такая же накидка почти до земли, как у Нана, только белая. Бледно-серые глаза были похожи цветом на пасмурное небо.

– Смотрю, ты занят, брат.

На губах незнакомца появилась непристойная улыбка.

В ужасе я обнаружила, что продолжаю стоять на коленях над богом Солнца. Я поспешно отстранилась от него и, спотыкаясь, попятилась назад, поочередно направляя нож то на Нана, то на светловолосого.

– Что происходит? – непонимающе осведомилась я.

И вскоре почувствовала, как рядом со мной встала Марисоль. Я бросила на нее быстрый взгляд. Тихо бормоча ругательства, она разглядывала двух мужчин и явно тоже была ошеломлена.

– Убери свой нож, адмирадора.

Нан поднялся, подошел к незнакомцу и обнял его за плечо.

– Это Метцтли, мой брат. Он будет сопровождать нас в Миктлан.

Я с подозрением посмотрела на новоприбывшего. Метцтли был худощав и немного ниже ростом, чем бог Солнца, лицо у него было узким и почти таким же бледным, как и волосы. Но самой поразительной была его беззаботность. Он был полной противоположностью Нана.

– Для дам меня зовут Ли. – Незнакомец одарил меня сияющей улыбкой, а бог Солнца закатил глаза. – Для меня большая честь с вами познакомиться.

– Метцтли? – Я на пару миллиметров опустила нож. – Бог Луны?

Его улыбка стала еще немного шире.

– Я более известен, чем думал. Прекрасная легенда, даже несмотря на то, что события переданы с большой художественной свободой. На самом деле я пожертвовал собой перед Наном, а не после него.

Нан застонал и отпустил плечо брата. Он поймал мой хмурый взгляд и вызывающе посмотрел на меня в ответ.

Один бог – это было уже достаточно плохо. Теперь мне надо опасаться двух бессмертных, которые в любой момент могут ударить мне в спину. Я уже поняла, что спать в Миктлане у меня не получится.

* * *

Несмотря на то что уже почти рассвело, в руинах храма царила такая темнота, что я изо всех сил старалась не наткнуться на полуразвалившиеся каменные стены. Было странно снова оказаться здесь. И встретиться с ранящими сердце осколками воспоминаний.

– Богиня этого храма все еще существует? – поинтересовалась я, пока мы ощупывали стены.

– Нет, – ответил Нан. – Она принадлежит к более старому поколению.

Я хотела спросить, что это означает, но потом поняла смысл его слов. Очевидно, люди перестали приносить ей жертвы, у них появились новые божества для поклонения, и они забыли о хозяйке этого храма. Поэтому она лишилась своего бессмертия, чего пытались избежать два бога рядом со мной.

– Мобильник, – внезапно прервал мои мысли Нан.

– Что?

– Дай мне свой телефон, адмирадора. Мне нужен свет.

– У меня его нет.

Это была правда. Лишь у некоторых жителей деревни были мобильники, многие считали их ненужными на нашем маленьком острове.

– Ты же бог Солнца. Разве ты неспособен стрелять солнечными лучами из глаз или что-то в этом роде?

Ведь я видела, как из его ладони вырывалось пламя. Так почему же он сейчас не может опять это сделать?

– Не наводи его на глупые мысли, миха, – пробурчала сзади Марисоль. – И не дожидаясь твоего вопроса – нет, у меня нет с собой телефона. Я не предполагала, что в подземном мире будет хорошая связь.

Бог проворчал что-то о бесполезности людей, после чего энергично похлопал по спине ягуара рядом с собой.

– Сделай мне немного света, брат.

Тихо порыкивая, Ли прошел в центр развалин и начал испускать из шерсти лунный свет, который стал подниматься по стенам, как плющ. Хотя мне и не хотелось в этом признаваться, но свет бога Луны был прекрасен.

Нан протянул ко мне руку.

– Я уже сказала, что у меня нет мобильника, бог.

– Дай свой нож.

В его низком голосе слышалось нетерпение.

Я сжала пальцы вокруг ножа Матео.

– И не подумаю.

Бог закатил глаза:

– Я не собираюсь использовать его против тебя.

Прежде чем я успела ответить, мимо меня промчался ягуар и остановился перед братом, склонив голову набок. Бог Солнца снял перчатку и протянул Ли свою обнаженную руку. Тут же острые зубы зверя впились в его плоть.

– Ой, – пробормотала рядом Марисоль. – Я тоже терпеть не могла свою сестру, но я ее никогда не кусала.

Она помолчала.

– Хотя старая перечница этого более чем заслуживала.

Я стала смотреть, как бог Солнца расхаживает по внутренней части руин, освещенной светом Ли, осматривая сначала стены, а затем пол. Наконец он опустился на колени прямо рядом со мной и прижал свою кровоточащую руку к песку, на котором когда-то был построен храм. До этого момента я даже не подозревала, что у богов может по-настоящему идти кровь. Кровь – это было нечто человеческое, чего не могло быть в жилах бессмертных. Во всяком случае, так я считала.

– Если я правильно помню, нам нужно еще скрепить наш договор, адмирадора.

Нан глянул мне в лицо, затем опустил глаза вниз, на мои руки в рукавах свитера.

– Нужна капля твоей крови. Из шрама, оставленного мертвецом.

Я судорожно вздохнула, затем приставила нож к тыльной стороне правой руки и воткнула лезвие в полумесяц. В шрам, оставленный прикосновением Марии. Едва на металле показалась первая капля крови, Нан схватил меня, пригнул к земле рядом с собой и прижал мою окровавленную кожу к белому песку. Туда, где его кровь уже окрасила белое в красный.

– Боги и мертвые могут легко пройти через открытый портал, но, чтобы появился доступ живым, нужен этот ритуал, – ответил Нан на мой невысказанный вопрос. – Miquiz elehuia.

– Что он сказал? – шепотом спросила я у Марисоль, которая наклонилась ко мне, но она лишь пожала плечами.

– Это ты у нас ходячая реликвия, а не я. Наверное, это какой-то древний язык богов.

– Науатль, – вдруг сказал Ли. Тем временем он снова вышел из своего кошачьего облика, встал в нескольких шагах позади брата и теперь неторопливо поправлял свой белый плащ.

– Ты чихнул? Будь здоров, – отреагировала Марисоль.

– Этот язык называется «науатль», – ответил бог Луны с улыбкой, которая, похоже, его никогда не покидала. – Язык богов. Ему столько же лет, сколько этому острову, а может быть, даже больше.

И только я собралась ему сообщить, что знаю этот язык, как вдруг почувствовала шевеление под моей рукой. Я хотела ее отдернуть, но хватка Нана была железной. Кожа его перчатки оставалась прохладной, а песок под моими пальцами будто обжигал. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, когда жжение у меня на коже стало невыносимым.

Внезапно бог рывком поднял наши руки. Там, где его кровь смешалась с моей и просочилась в песок, образовалась крошечная дыра. И теперь она проедала песок, пока наконец не сделалась достаточно большой, чтобы через нее мог пройти взрослый мужчина.

Нан отпустил мою ноющую руку.

– Добро пожаловать в Миктлан, адмирадора.

Глава 8

Я предполагала, что вход в подземный мир будет выглядеть не особенно привлекательно. Но к чернильно-черной пустоте, открывшейся под руинами храма, меня не смог подготовить ни один из рассказов Марисоль о богах.

Едва я провалилась в эту дыру, как почувствовала, что попала в совершенно незнакомую климатическую зону. Воздух был таким холодным, что я задрожала. Земля под моими ногами была настолько твердой и окаменевшей, что я чувствовала ее сквозь подошвы обуви.

Мы с Марисоль следовали за светом Ли, который уводил нас все глубже в пустоту. Нан молча шел рядом с ягуаром, ни разу к нам не обернувшись.

Споткнувшись, я уцепилась за руку абуэлы, прислушиваясь к своему бешено бьющемуся сердцу. Но больше всего меня пугала не тьма. Вокруг стояла мертвая тишина.

– Эй, Арагорн! – Голос Марисоль прозвучал в темноте неестественно громко.

– Что? – отозвался Нан.

– Гид из тебя ужасный. Не мог бы ты…

Внезапно бог Солнца резко остановился и поднял руку.

– Пришли.

Мы с Марисоль подошли к двум богам. Перед нами возвышалась черная как смоль статуя высотой с человека в образе стройной собаки с заостренными ушами. Я проглотила комок в горле. Если не ошибаюсь, мы достигли начала первого уровня.

– Что тут у нас?

Марисоль высвободилась из моей хватки и вытащила нечто из своей вязаной сумки.

– Я специально захватила страницу из книги по мифологии ацтеков. Чему ты удивляешься, де Хесус? История не так уж и скучна, как только начинаешь привыкать к этим непроизносимым названиям.

Некоторое время она молчала.

– Ну ладно, я не могу выговорить название этого первого уровня.

– Итцкуинтлан, – пробормотала я. – Местность собаки.

Когда абуэла взяла меня за руку, я заметила, что снова схватилась за медальон.

– Если ты знаешь о местности собаки, то название Апаноуакалуйя тебе явно тоже знакомо, – произнес Нан.

Я знала, что так называется река, но до этого момента пыталась выкинуть это из головы. Не хотелось думать о темной загадочной воде, которая вызывала во мне ранящие сердце воспоминания.

– Апаноуакалуйя отделяет ваш мир от Миктлана, – объяснил бог Солнца. – Она состоит из слез умерших, которые еще не были готовы проститься со своей жизнью. Для мертвых, которые хотят доказать, что они достойны войти в Миктлан, это может означать конец их путешествия. Если кому-то не удастся перебраться на другой берег реки, его ждет ла Сегунда Муэрте.

Я вдруг вспомнила, что бог объяснил мне на кладбище: души, потерпевшие неудачу на каком-нибудь уровне, навеки оказывались в плену тьмы под Миктланом. Во мраке пустоты, которая была еще глубже, чем сама преисподняя. Они никогда не обретут покой, никогда не войдут в царство живых как призраки. Подобно тем душам, которые при прикосновении к человеку умирают во второй раз. И, по словам Нана, та же судьба ждет нас с Марисоль, если мы потерпим неудачу.

Я судорожно вздохнула и крепче сжала руку абуэлы. Мои ногти наверняка оставляли у нее на коже следы в форме полумесяца, но она не отнимала руку.

– Вы хорошо плаваете? – поинтересовался Нан.

– Конечно, – ответила я после небольшой паузы. Я чувствовала на себе его взгляд, хотя не видела его в черноте Миктлана. Теперь уже Марисоль сжала мне руку. Она была единственной, кто знал, что я сказала неправду.

Потом мы ждали, и я не понимала, чего именно. Мне бы хотелось, чтобы рядом был хотя бы крохотный источник света. Ли тем временем снова избавился от облика ягуара, а вместе с ним исчезло и его мягкое сияние. Как бы неприятно мне ни было признавать, оно действовало на меня успокаивающе. Но я не хотела просить света ни у него, ни у бога Солнца, то есть не хотела никакого «божественного» света.

– У кого-нибудь есть зажигалка? – спросила я через несколько минут. Или прошли уже часы? Я потеряла всякое чувство времени с тех пор, как ледяной холод Миктлана пронзил меня насквозь.

– Подожди, у меня где-то была одна…

– Никакого огня, – осадил брата Нан. – Это отпугнет Ксолоитцкуинтли.

– Скажи, а эту воду можно пить? – прервала его Марисоль.

– Испытай на себе, – сухо ответил Нан.

– На вкус отвратительно, но не смертельно, – одновременно отозвался Ли.

Внезапно раздался мягкий плеск, будто кто-то шлепал по воде. За этим последовал звук, напоминающий вой волка. Потом вдалеке появилось пятно света. Прищурившись, я разглядела ярко светящуюся маленькую фигурку, которая бежала в нашем направлении.

Нет. Она не бежала. Она плыла. Только сейчас я осознала, что мы уже стоим прямо на берегу реки.

Я быстро отступила, а Нан зашел в воду и направился к светящемуся животному. Оно было очень похоже на изваяние бога-пса, который, как писали адмирадоры, обитал здесь и помогал мертвецам переправляться через реку.

– Почему приплыл только один? – прервал мои мысли вопрос Ли.

В мягком свете, который излучала стройная собака, стало лучше видно меня, Марисоль и богов.

– Очевидно, остальные заняты переправкой мертвых, – ответил Нан.

Я на мгновение прикрыла глаза, вспомнив о многочисленных могилах. И об умерших, которые все чаще попадали в Миктлан. Их было слишком много.

– А собака сможет переправить нас с Марисоль вместе?

Бог Солнца покачал головой:

– Один Ксолоитцкуинтли переправляет одного мертвеца. Тем более что живой человек тяжелее, чем душа умершего.

Он повернулся к брату:

– Переправишь адмирадору?

Ли кивнул, а затем на наших глазах снова начал обращаться в ягуара с более светлой, чем у собаки, шерстью. Когда он подошел ко мне, я покачала головой и подтолкнула к нему абуэлу. Я не могла объяснить почему, но у меня было чувство, что с богом ей будет безопаснее, чем с собакой.

– Пожалуйста, береги Марисоль.

Прошло несколько мгновений, в течение которых я слышала только собственное прерывистое дыхание. Наконец Ли слегка наклонил голову. Я надеялась, что это означало согласие выполнить мою просьбу.

Нан стоял в свете от шкуры Ли, скрестив руки на груди. Он посмотрел сначала на брата, потом на Марисоль, и наконец его взгляд остановился на мне.

– Мертвые должны опасаться не воды, а того, что скрывается в ее глубине.

Бог опустился на колени рядом с собакой, которая по-прежнему стояла в воде, и потрепал ее за острые уши. Это был очень человечный жест, которого я от него не ожидала.

– Игуана Шочитональ, обитающая на дне этой реки, уже тысячи лет охраняет вход в Миктлан. Она чует, если мертвые еще не готовы расстаться со своей жизнью. Ксолоитцкуинтли стараются держаться подальше от игуаны, чтобы благополучно переправить через реку своих подопечных. Но иногда и они бессильны.

Он кивнул брату и поднялся.

– Забирай старую, Ли.

Я поспешно сняла рюкзак и спрятала в него свою джинсовую куртку. Когда я подошла с ним к Ли, он с готовностью позволил мне закрепить его у него на спине. Уже почти погладив его с благодарностью по белой шерсти, я осознала, что делаю. И сразу отдернула руку.

Богов не гладят, Елена.

Через секунду Марисоль притянула меня к себе и крепко обняла.

– Пожалуйста, скажи, что у меня жар и все это просто лихорадочный сон, – прошептала она мне на ухо. – Или что я опять выпила слишком много мескаля. Тоже вполне правдоподобно.

Я прижалась лбом к ее плечу.

– Говорила же тебе оставаться дома, – шепотом ответила я. Уже сейчас горло у меня заранее сжалось от страха.

– С тобой я и есть дома.

Она крепко поцеловала меня в голову и отпустила.

– Увидимся на другом берегу, миха. Не заставляй меня ждать слишком долго. Ты знаешь, что я способна устроить, когда у меня кончается терпение.

Обращаясь к богу Солнца, она добавила:

– Сбереги мою малышку, или пожалеешь, Арагорн.

Когда Марисоль вошла в реку вместе с Ли, я затаила дыхание. И медленно выдохнула, только когда они исчезли в темноте, а светящийся мех ягуара остался лишь пятном вдали. Марисоль, несмотря на преклонный возраст, была отличной пловчихой. В воде ее больные ноги прекрасно действовали. Я от всей души надеялась, что этого и сопровождения бога Луны ей будет достаточно, чтобы благополучно переправиться.

Я перевела взгляд на Нана, который по-прежнему стоял в реке, освещенный только исходящим от собаки светом. И невольно нащупала нож Матео на поясе. Несмотря на всю неприязнь к Нану, заставлять его ощутить этот клинок мне не хотелось. Если я когда-нибудь и пролью кровь бога, то это будет сам правитель подземного мира.

– Чего ты ждешь?

Голос Нана был тише, чем я ожидала. Если он и чувствовал нетерпение, то делал это незаметно.

– Как мы узнаем, что Марисоль удалось переправиться?

– Об этом ты узнаешь, когда окажешься на другой стороне.

Бог повернулся и вышел из реки, затем опустился на колени на черную как смоль землю и протянул руку. Зверь подошел к нему, виляя хвостом, как к знакомому.

– Кажется, ты нравишься этой собаке.

– Он узнает мой запах.

Жестом свободной руки Нан подозвал меня:

– Познакомься с ним.

Когда я осторожно сделала шаг к собаке, она подняла голову и зарычала.

– Он чувствует, что ты не мертвец, – объяснил бог.

Я неуверенно отступила:

– Наверное, мне стоит подождать возвращения твоего брата.

Нан положил голову на шею собаки и пробормотал что-то, чего я не поняла. Наверное, он снова говорил на науатле.

– Что ты там делаешь?

– Решил замолвить за тебя словечко.

Он поцеловал собаку в морду, затем посмотрел на меня темными глазами. В свете от Ксолоитцкуинтли были заметны почти черные круги у него под глазами, и он выглядел изможденным, хотя держался прямо. На долю секунды во мне возникло что-то вроде сочувствия, но я подавила его в зародыше. Боги были последними, кто заслуживал моего сострадания.

– Ты не должна отпускать его, что бы ни случилось. Если ты его выпустишь, он уже не сможет защищать тебя от Шочитоналя. И постарайся плыть как можно тише и спокойнее, иначе разбудишь игуану.

– Не отпускать собаку, – повторила я. – Плыть беззвучно. Поняла.

Если бы это было единственным, что меня беспокоило.

– Что еще мне нужно знать?

– Есть еще кое-что.

Рукой Нан нажал мне на плечо, и я опустилась рядом с ним на колени. Внезапно он схватил мою руку и прижал ее к спине собаки. Пальцы коснулись гладкой кожи.

Бог наклонился ко мне, и я ощутила его горячее дыхание.

– У Ксолоитцкуинтли нет шерсти.

С этими словами он резко поднял меня на ноги и сильно толкнул в сторону реки вместе с собакой. Мы оказались в воде, и я с трудом удержала равновесие. Если я когда-либо сомневалась в том, что боги – придурки, то бог Солнца только что меня в этом убедил.

Пока мы шли по воде, я осторожно гладила собаку. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать охватившую меня панику. Избавиться от гнетущего ощущения близости воды. Скоро стало так глубоко, что руки коснулись темной влаги.

Я поспешно спрятала медальон под толстовку и отругала себя за то, что не положила его в рюкзак.

Потом повернула голову в сторону света и прислушалась к звукам, которые издавала собака. Чем глубже мы заходили в реку, тем беспокойнее у меня становилось дыхание. Я страдала не только от низкой температуры воды, еще более ледяной, чем воздух Миктлана, но и от связанных с водой образов в памяти. Образов, которые я старалась забыть, но которые теперь стали всплывать еще более отчетливо.

Когда я перестала доставать ногами до дна, то инстинктивно вцепилась пальцами в собаку – и тихо выругалась. За гладкую кожу почти невозможно было держаться. И одновременно я ощущала напряжение в мышцах собаки, чувствовала, что мое прикосновение ей не нравится. Но я ее не отпускала, пытаясь обхватить обеими руками жилистое тело, пока мои ноги отчаянно барахтались в воде.

Старайся плыть как можно спокойнее и тише, иначе разбудишь игуану.

Я изо всех сил старалась двигать ногами медленнее, но в результате лишь крепче вцепилась в собаку. Раздалось рычание, и, прежде чем я успела среагировать и усилить хватку, собака вырвалась. Мои руки шарили в пустоте, я перестала видеть свет, и меня вновь окутала чернота Миктлана.

В отчаянии я искала зверя, но все вокруг было непроглядно черным. Темнота с каждой секундой становилась все более гнетущей. Черт возьми, разве Нан не говорил, что здесь есть и другие собаки, которые сопровождают мертвых? Где они? Почему в этой тьме нет ни единого пятнышка света? Я кричала, билась, забыв обо всех движениях пловца, которым учил меня Матео. Я всегда была плохой пловчихой, но теперь мои движения были не просто нескоординированными – они были паническими. Чем сильнее я пыталась без помощи собаки сориентироваться в толще воды, тем сильнее меня тянуло вниз, и вода грозила утащить меня под свою поверхность. Пока в какой-то момент ей это не удалось.