Второй шанс

Спустя четыре года Дрейку тоже следовало бы. Он даже думал попробовать, но… Впрочем, это его демоны и его чувство вины, не стоит вмешивать в это братьев.

Кейд и Флинн обменялись загадочными взглядами, затем Кейд посмотрел на Дрейка:

– Ладно, не буду ходить вокруг да около. – Он замолчал, и Дрейка поразило, насколько глаза его младшего брата похожи на глаза отца. Он умер от сердечного приступа почти десять лет назад. Столько всего произошло с тех пор. – Ты не думал попробовать с кем-нибудь встречаться?

Дрейк с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть. Сложив руки на груди, он вздохнул:

– Это приходило мне в голову.

По правде говоря, с каждым днём всё чаще.

Он не то чтобы окончательно пришёл в себя после смерти Хизер, но всё-таки смирился. Её отсутствие уже не мучило так, как в те дни и ночи, когда он просто сидел и не знал, сможет ли когда-нибудь вздохнуть и не почувствовать при этом боли. Они собирались прожить вместе всю жизнь, но смерть разрушила их планы. Хизер не хотела бы, чтобы он похоронил себя заживо. Но она была его единственной. В очень многих смыслах, даже тех, которые казались неочевидными.

Возможно, в этом и есть суть проблемы. Они с Хизер начали встречаться ещё в старшей школе. У него ни с кем больше не было серьёзных отношений. Он просто не знал, как встречаться, и не смог бы разобраться во всех тонкостях, даже если бы ему в голову загрузили подробную инструкцию.

Когда Дрейк снова поднял глаза, Кейд и Флинн смотрели на него так, словно он что-то эдакое сморозил.

– Что?

– Ничего. – Флинн пожал плечами и посмотрел на Кейда, словно ожидая дальнейших указаний. – Мы просто… рады, что ты…

– Готов, – закончил Кейд. – Это правда? Ты готов?

Решив, что он скорее согласится вырвать себе все зубы, чем продолжит этот разговор, Дрейк встал:

– Да. Не знаю. Когда-нибудь попробую. Довольны?

Кейд тут же вскочил и с тревогой посмотрел на него:

– Извини, если мы давим на тебя. Мы переживаем.

Чёрт! Дрейк прекрасно это понимал. Он слишком замкнулся в себе, раз они не решались с ним поговорить.

– Я люблю вас обоих. Вы же и так это знаете, правда?

Жизнь научила его, что завтра может не наступить, поэтому он всегда старался говорить любимым людям, как они ему дороги, когда мог.

Кейд обнял его, а Флинн похлопал по плечу.

Дрейк решил, что исчерпал свой лимит общения на этой неделе, поэтому позвал собак и пешком отправился к своему дому, находившемуся неподалёку.

Заперев дверь и отложив ключи, он огляделся.

Они с братьями построили себе дома на земле, которую отец купил за несколько лет до смерти. Этот участок находился на опушке леса, окружавшего город. Уединённое место, их семейные владения. Все три дома были высокими, сложенными из брёвен, с каменными каминами, деревянными полами, окнами во всю стену и балками на потолке. Но Кейд предпочёл дом в стиле лофт, Флинн – ранчо, а дом Дрейка был двухэтажный и самый большой. Ведь они с Хизер собирались наполнить его детьми.

После её смерти здесь ничего не изменилось. Те же обои, мебель, даже фотографии на каминной полке – всё как и в день её похорон. Почти все детали интерьера выбирала Хизер, и Дрейк никогда не возражал.

Выключив свет, он в последний раз выпустил собак во двор, поднялся наверх, принял душ, рухнул на кровать в одних боксерах и уставился в потолок. Затем по привычке потянулся за мобильным.

В ночь после похорон Дрейк вёл себя точно так же. Лежал в кровати один, сломленный, и отчаянно старался не сойти с ума. Он до сих пор не знал, почему написал тогда Зоуи, но это была та самая тоненькая нить, которая спасла его тогда.

«Я так по ней скучаю, что не могу дышать».

Она ответила через несколько секунд: «Я тоже».

Так началась их переписка, и с тех пор они общались почти каждую ночь. Писали о том, чего не могли сказать вслух. От случайных мыслей до сокровенных секретов. И никогда не обсуждали это ни друг с другом, ни с кем-либо ещё. Эти слова так и остались навсегда заперты в цифровом вакууме, словно и не были высказаны.

Его большие пальцы быстро принялись за работу.

«Думаю, мне нужно сделать перестановку в доме».

Ответ пришёл через несколько секунд, как будто она ждала его сообщения:

«С чего бы это?»

Дрейк вздохнул.

«Хочу перемен. Не смогу двигаться дальше, если всё останется как прежде».

Она не стала задавать очевидных вопросов, которые наверняка задали бы другие. После смерти Хизер Зоуи единственная полностью доверяла его решениям и никогда не давила. Она просто поддержала тему. Ничего больше.

«С какой комнаты начнёшь?»

Глава четвёртая

В крошечной комнатке для груминга в глубине «Животного инстинкта» Зоуи смывала пену с пуделя, который стоял в специальной ванночке, и смотрела на Розу. Тётя Дрейка и бывший офис-менеджер клиники печатала что-то на своём мобильном со злорадным блеском в глазах.

Кейд любил называть свою маму и тёток «железными леди». Эти дамы обожали навязывать окружающим свою волю, а ещё играть роль свах. Или самого Господа Бога. Зоуи так и не поняла, зачем Роза пришла. Но она проторчала тут целый час. Писала сообщения. Ехидно ухмылялась. Возможно, готовилась развязать третью мировую с помощью Твиттера.

Зоуи спустила из ванночки воду, вытерла собаку, и тут её телефон зазвенел.

– Роза, посмотришь, кто пишет?

Скорее всего, там ничего серьёзного, но нужно оставаться начеку, вдруг это насчёт мамы.

Зоуи постучала по лесенке, ведущей на столик для груминга, приглашая Пэрис подняться. Эта собачка была одной из её любимых клиенток – всегда спокойная и дружелюбная. Она запрыгнула на стол и уселась, величественно наклонив голову.

Зоуи отошла к сушилке для рук, а тем временем Роза проверила её телефон. Она нахмурилась и приподняла бровь так, словно хотела сказать: «Да что вы говорите!» Быстро что-то посмотрела и отложила мобильный в сторону. Зоуи ждала, но Роза ничего не объяснила.

– Ну?

Роза пожала плечами.

– Ничего срочного. Ладно, ещё увидимся.

С этими словами она величественно выплыла из комнаты, покачивая бёдрами в лосинах в чёрно-белую полоску, при этом её красные, торчащие во все стороны волосы оставались совершенно неподвижными.

Зоуи взглянула на Пэрис.

– Ну и что всё это значит?

Собака ничего не ответила, Зоуи высушила её шерсть феном, причесала тугие кудряшки и завязала розовый платок вокруг ошейника. Когти она уже постригла, поэтому можно отпускать Пэрис. К счастью, других клиентов в этот день не предвиделось. И если Зоуи правильно рассчитала время, у неё оставалось ещё сорок пять минут, прежде чем микроавтобус службы дневного ухода за взрослыми привезёт домой маму.

Чем бы заняться?

Зоуи отвела Пэрис в фойе к хозяйке, после чего вернулась к себе и проверила телефон. Оказывается, сообщение было от Дрейка.

«Не против, если я сегодня вечером сделаю Коттону прививку и осмотрю его?»

Она тут же ответила, что не возражает, а потом нахмурилась. Роза что-то листала в её телефоне. Их переписка с Дрейком была очень личной и продолжалась с той ночи, когда умерла Хизер. Роза вряд ли успела прочитать много, но всё равно внутри у Зоуи всё сжалось от тревоги. Недавно они обсуждали перестановку в доме Дрейка, и он упомянул, что уже купил краску. Это, конечно, не государственная тайна, но всё-таки.

Зоуи со вздохом взяла чистящие средства, отдраила ванночку, протёрла стол, помыла расчёски. Убравшись, она посмотрела на расписанную стену напротив. Там был пейзаж, собаки купались в пруду, а кошки смотрели на них, сидя на ветке дерева. Она сама всё это разрисовала здесь, а ещё в фойе и в стационаре, где-то лет шесть назад, когда братья О'Грейди устроили в клинике ремонт. Тогда жизнь казалась намного проще. И счастливее. Хизер ещё не умерла, а мама была в здравом уме.

Маленький рабочий кабинет Зоуи размером восемь на десять футов с вишнёвыми стенами и синей плиткой на полу служил постоянным напоминанием о том, как мало она рисовала в последние два года. Как это ни печально, но работа в клинике позволяла хоть немного отвлечься от того безумия, которое творилось дома. Зоуи бы многое отдала сейчас за возможность провести пару часов с холстом и кистями.

Или сходить вечером на свидание, её нельзя было назвать ветреной, но меняла любовников она часто. Когда-то, в прошлой жизни, Зоуи снискала себе славу «весёлой девчонки». Она не переживала из-за отсутствия мужского внимания, но ей не хватало интимной близости. Теперь удача, если выпадет пять минут, чтобы хоть волосы помыть.

Покачав головой, она развернулась и замерла. По её столу в углу комнаты что-то быстро промелькнуло. Мышь? Возможно. Существо двигалось слишком быстро, чтобы понять. С опаской Зоуи подошла поближе. Что-то проползло по стопке бумаг и стало взбираться по стене.

Не мышь, а… паук!

Зоуи словно парализовало, она не могла ни вдохнуть ни выдохнуть. Грудь сдавило от ужаса. Не просто паук, а монстр размером с ладонь, волосатый и… и…

Не сводя глаз с чудовища, Зоуи закричала изо всех сил. Жалобный пронзительный визг, вырвавшийся из её горла, мог бы принести Зоуи главную роль в каком-нибудь дешёвом ужастике. Наконец она всё-таки набралась мужества и выскочила в коридор, дрожа всем телом, сердце бешено колотилось.

Дрейк преградил Зоуи путь и схватил её за плечи.

– Эй, что…

Зоуи бросилась вперёд, крепко обвила Дрейка руками и ногами, словно собиралась забраться вверх как по канату в школе. Вцепившись в его чёрную форму хирурга, она продолжала дрожать.

– Убей его, Дрейк! Убей насмерть! Скорее!

– Да кого убить? И, Зоуи, отпусти, мне дышать нечем.

Зоуи ещё крепче прижалась к нему. И плевать, что она сейчас выглядела как трусиха и истеричка.

– Тебе и не нужно дышать. Просто взгляни на стену. Над моим столом. Убей его, убей, убей…

Дрейк тяжело вздохнул ей в плечо, повернулся, тихо выругался и налетел спиной на стену. От его нервного вздоха волосы Зоуи слегка зашевелились.

– Как, чёрт побери, здесь оказался тарантул? Они ведь не живут в этих местах.

– Вот ему и расскажи об этом.

Да какая, собственно, разница? Она рискнула и оглянулась. Паук поднялся ещё выше по стене. По коже у Зоуи забегали мурашки, будто паук полз за ней. Она снова закричала, да так пронзительно, что Дрейк вздрогнул и весь напрягся.

А затем обнял её и прижал к себе.

– Если мы медленно отступим, то, возможно, сумеем убежать. А потом сожжём всю комнату или что-нибудь в этом духе.

Поскольку Зоуи сжимала ногами его талию, а руками – шею, Дрейк пробормотал эти слова ей в ключицу, и она не смогла разобрать, шутит он или говорит серьёзно.

Дверь со стуком ударилась о стену, и вошел Кейд. Он взглянул на них, удивлённо приподнял брови и… усмехнулся. Вот придурок!

Зоуи затаила дыхание и взглянула на него поверх тёмных волос Дрейка.

– Кейд, у тебя в кабинете ведь есть пистолет? Пристрели его! Скорее!

Кейд положил руки на бёдра и в растерянности нахмурил лоб.

– Нет, у меня нет пистолета… – Он проследил за взглядом Дрейка и увидел паука. – Да чтоб меня! – Он рухнул на пол, медленно, не сводя глаз со стены, подполз к ним и тут же вскочил. – Это ещё что за чертовщина?

– Сами пытаемся понять. – Дрейк слегка отодвинул руку Зоуи с лица.

Кейд, дрожа, почесал затылок.

– Нет, пистолет тут не справится. Если только пушка? А пушки сейчас выпускают?

Зоуи казалось, что она сейчас задохнётся. Легкие скукожились, а горло стало тугим, как утягивающее белье.

– Ну так докажите, что вы не трусы, и сделайте что-нибудь!

Убрав с лица её волосы, Дрейк простонал:

– И это говорит женщина, которая только что забралась на меня как на дерево.

– Считай, что я твоя новая татуировка. – Она ни за что не спустится, пока не получит неопровержимое доказательство, что восьминогий монстр мёртв. – Я не шучу. Если ты ничего предпримешь…

– Что тут за крики? – Габби в розовом медицинском костюме вошла в комнату, тревожно нахмурившись. – Ребята, вы так всех пациентов распугаете. – Она в замешательстве оглядела всех присутствующих, приподняв уголок рта, а затем поправила хвостик.

Кейд указал на стену.

Габби обернулась и прижала руку к груди.

– Слава богу! Вот ты где!

– Гэбс, не подходи! Он съест тебя за один укус! – Кейд переминался с ноги на ногу, словно и хотел бы защитить её, но не мог.

– Какая чушь! Он не опасен.

А потом она… взяла чудовищного паука голой рукой. У Зоуи по телу прокатилась волна дрожи.

– Я тебя повсюду искала.

– Так это твой дружок, Габби? – спросил Дрейк, и Зоуи почувствовала, как завибрировала его грудь. Он покрепче обнял Зоуи, словно боялся, что она выскользнет.

– Его зовут Купидон. Он поживёт у нас на этой неделе. – Габби сдула с лица прядь светлых волос. – Наверное, я неплотно закрыла крышку террариума после того, как покормила его сегодня утром.

Купидон? Какой извращенец завёл тарантула да ещё назвал его Купидоном?

У Кейда челюсть отвисла.

– И чем ты его кормишь? Котятами? Или младенцами?

– Не слушай его, – проворковала Габби, поднеся эту тварь к лицу. Зоуи затошнило. – Ты ведь просто маленький хорошенький паучок, правда?

– О боже, – запищала Зоуи. – Скажите, чтобы она перестала так делать! Пожалуйста!

Габби закатила глаза и фыркнула.

– Честное слово, ребята, вы как дети малые!

Кейд запустил пальцы в волосы и выпучил глаза.

– Да как скажешь. Я ребёнок. Надень на меня подгузник и сунь соску в рот. Только унеси «это» отсюда. – Он хлопнул себя по бёдрам. – И заклей крышку террариума скотчем.

Габби покачала головой и с сожалением посмотрела на них.

Когда она ушла, Кейд бочком подкрался к двери и заглянул в комнату.

– Его здесь больше нет. – Он с облегчением выдохнул и скрылся из вида. – Гэбс, я всё обязательно расскажу Флинну. Пусть знает, что его невеста нянчится с пауками!

Стало тихо, и Зоуи с Дрейком остались одни. Вероятно, почувствовав, что её буквально колотило, он начал нежно круговыми движениями гладить её по спине.

– С тобой всё в порядке?

– Нет. – Зоуи по-прежнему прижималась лицом к его шее, отчасти потому, что от него приятно пахло, отчасти из-за охватившего её облегчения, но, что самое главное, ей просто нравилось, когда её обнимают. Она уже почти забыла это ощущение.

– Скоро сможешь успокоиться?

– Нет. – Когда-нибудь, в следующем тысячелетии она, может, и перестанет дрожать. – Эта тварь сейчас в нашей зоогостинице за соседней стенкой. Мне ещё месяц будут сниться кошмары. Она была тут. Нужно продезинфицировать комнату ядовитым газом.

– Это можно организовать.

– Дважды.

– Как пожелаешь.

Она снова вздрогнула.

– Мне нужна таблетка успокоительного размером с биг-мак и ванна с отбеливателем. Именно в такой последовательности.

Дрейк хихикнул, теплое дыхание коснулось её щеки. Его смешок прозвучал так непривычно, что Зоуи отодвинулась и уставилась на Дрейка. Чёрт, она уже забыла эту ямочку на его левой щеке. В его тёмных глазах зажглись весёлые огоньки, а в уголках губ от улыбки образовались маленькие морщинки.

– Ты что, смеёшься надо мной?

Господи, как она давно не слышала его смеха! Хрипловатый, низкий и звучный, он пробрался ей в самую душу.

– Извини. – Его улыбка слегка смягчилась, но взгляд оставался таким же тёплым. Дрейк, не отводя взгляда, осторожно убрал прядь волос ей за ухо. – Иногда забываю, что ты тоже человек. Даже не верится, что ты можешь испугаться.

Похоже на комплимент.

– Да, могу. Ужасно боюсь пауков. – Она хотела спуститься, но перед глазами снова возник чудовищный Купидон.

– Давай посидим здесь, пока ты не успокоишься.

Дрейк подошёл к стулу в углу, опустился на него и усадил Зоуи к себе на колени, обхватив рукой её талию. Зоуи вспомнилось, что они часто вот так прикасались друг к другу без всякой задней мысли. Все О'Грейди любили тактильный контакт. Могли обнять или погладить, чтобы утешить. Но чем дольше они вот так сидели, тем острее Зоуи ощущала его близость, его пристальный взгляд на своём лице. Видела лёгкую тёмную щетину у него на подбородке, широкие плечи, плотно обтянутые медицинским костюмом. Вдыхала его тёплый мужской запах. Чувствовала крепкие мускулы его бёдер и то, как напрягается его шея под её пальцами.

Желание свилось в тугой узел внизу живота и начало разливаться по телу. Но следом сразу возникло чувство вины, не позволившее Зоуи на что-то решиться. Не зная, что делать, она уставилась ему в грудь.

Дрейк весь напрягся, как будто его мышцы вдруг окоченели. Его веки задрожали и закрылись. Он, судя по всему, пытался успокоить дыхание. Словно не отдавая себе отчёта, он, сжав остальные пальцы в кулак, большими провёл по её ребрам, тепло его рук чувствовалось и сквозь футболку. Дыхание участилось, стало быстрым и частым. Не открывая глаз, он нахмурился и крепко сжал челюсти.

– Похоже, не я одна боюсь пауков, – прошептала Зоуи.

– Не в этом дело. – Он распахнул глаза и уставился на свои руки, которыми обнимал Зоуи. Тут же разжал их и опустил вниз. Откашлялся, но голос по-прежнему оставался хриплым. – Мы слишком… слишком близко.

Она медленно и осторожно выдохнула. Щёки пылали от стыда.

Боже. О боже! Она его смутила. И неудивительно! Лучшая подруга жены повисла на нем мёртвым грузом, а потом ещё воспользовалась его сердобольностью и заставила утешать себя, как маленькую.

– Я… – Глупо! Так глупо! Зоуи неуклюже сползла с его колен и тут же выпрямилась. – Прости!

– Я не это имел в виду.

С болью в сердце, холодея от ужаса, Зоуи огляделась по сторонам, стараясь смотреть куда угодно, только не на него.

– Меня надо посадить под замок, да? – Она потёрла ладонями свои плечи.

– Зоуи…

– Мне пора.

Бежать. Подальше отсюда. Забиться под какой-нибудь камень и сидеть там, пока хоть кто-то из них не забудет о случившемся. Чего, скорее всего, не произойдёт уже никогда.

Она быстро прошла к стойке регистрации. Глаза щипало от слёз, желудок словно набили свинцом.

Болтун – какаду, живущий в клинике, – распушил свои белые перья.

«Кри-и-и-и! Иди ко мне!» (Walk this way (1975) – песня американской рок-группы Aerosmith.)

Обычно ей казалось милым, что он разговаривал цитатами из песен, но сегодня Зоуи была сама не своя. Натянуто улыбнувшись, она заполнила счёт для последнего клиента и положила его в соответствующий лоток.

Эйвери закончила говорить по телефону и спросила:

– Всё хорошо? Я слышала про паука.

– Всё в порядке. – Зоуи погладила Ширу, сидевшую, по обыкновению, на принтере. Кошка позволила приласкать себя, с царственным видом щуря жёлтые глаза. – До завтра.

Эйвери кивнула, и тут же дверь в комнату для груминга громко хлопнула. По коридору разнеслись тяжёлые шаги. Зоуи не была готова общаться с Дрейком после случившегося, по крайней мере, не приняв для храбрости чего-нибудь крепкого, поэтому попятилась назад и обошла столик.

Под ноги она не смотрела и наступила Тору на хвост. Трусливый дог весом в сто восемьдесят фунтов выскочил из-под стола Эйвери. Не успела Зоуи отреагировать, как напуганный великан толкнул её. Лодыжка подвернулась, Зоуи больно ударилась спиной об пол. Тор нагнулся и начал лизать ей лицо.

Она лежала и смотрела в потолок. Подумалось, что не так уж и скучна её жизнь. Хотя у неё, возможно, случится инфаркт, если этот пёс когда-нибудь перестанет бояться собственной тени.

– Привет, Тор! Извини, что наступила тебе на хвост.

«Гав!»

– Ты тяжёлый!

«Гав!»

– Зато так хорошо меня умыл.

«Гав!»

Зоуи увидела рядом со своей головой кроссовки Брента.

– Во имя блистательной Шер! Неужели ты так изголодалась по мужчинам?

Зоуи возмущённо уставилась на него.

– Знаешь, я всегда ценила нашу дружбу и считала, что даже если мы подерёмся, лицо я тебе трогать не буду. Так вот… Я передумала.

Встревоженное лицо Эйвери заслонило от Зоуи флуоресцентную лампу.

– Божечки-кошечки, с тобой всё хорошо?

– Угу. Но помощь мне не помешает.

– Тор, ко мне. – Команда Дрейка разрушила остатки уверенности, которые Зоуи ещё удавалось сохранить. Впрочем, кому вообще нужна нормальная самооценка?

Пёс вскочил. Зоуи тихо застонала. Перевернувшись на бок, она наконец встала. Боль обожгла левую лодыжку, не позволяя даже опереться на нее. Чудесно. Как раз то, что нужно! Дрейк тоже заметил травму Зоуи.

– Пойдем сделаем рентген. Нужно убедиться, что ничего не сломано.

Например, её самолюбие? От него остались одни осколки.

Дрейк взял её под руку, и она прикусила язык, чтобы не дать волю эмоциям.

– Со мной всё в порядке. – Схватив сумочку со столика, Зоуи заковыляла к двери. Как же, чёрт возьми, больно! До свободы оставалось всего два шага, когда Дрейк окликнул её. – Я же сказала, всё в порядке.

Влажность и запах морской соли и сосен ударили в лицо. Жара немного спала. Солнечные лучи проникали сквозь зелень кипарисов и елей. Зоуи не без труда села в свою машину. Вставила ключ зажигания и поудобнее устроилась на горячем кожаном сидении.

Вот вам и сорок пять минут уединения. После всего этого цирка, хорошо, если она вообще успеет домой раньше мамы.

Глава пятая

Дрейк с ветеринарной сумкой в руке постучал в дверь Зоуи. Пока он стоял и ждал, когда ему откроют, в сгущающихся сумерках разносилось стрекотание сверчков, на дереве неподалеку ворковал козодой. Цветки глицинии, обвивавшей стену дома, покачивались на лёгком ветру, но их запах не приносил такого умиротворения, как аромат лаванды, всегда окружавший Зоуи.

За последние пару часов Дрейк успел принять душ, побродить по дому и сделать всё, что мог, лишь бы избавиться от ощущений, которые пробудила в нем близость упругого миниатюрного тела Зоуи. Ещё со свадьбы Кейда два месяца назад Дрейк постоянно думал, почему, чеёт побери, он так странно чувствует себя рядом с Зоуи. Он не мог найти причину, но изо всех сил боролся с непонятной неловкостью, с навязчивыми мыслями, которые не давали покоя.

А сегодня понял, что это за мучительное навязчивое чувство. Влечение. Дрейк так давно не испытывал ничего подобного, что и забыл, каково это. И думал, что уже никогда не вспомнит.

Дрейк стремительно опускался в ад. Или уже был там.

К дьяволу теорию, что противоположности притягиваются. Даже если отбросить все очевидные причины, почему это неправильно: то, что они знали друг друга с младенчества и теперь вместе работали, то, что Зоуи никогда не проявляла к нему сексуального интереса и была лучшей подругой Хизер, – всё равно оставалась одна, самая главная и неопровержимая. Это же Зоуи. Просто Зоуи.

Он нашёл в себе мужество признать, что не может с ней справиться. Одного её мимолетного взгляда хватало, чтобы любой мужчина рыдал, умолял о пощаде, ел с её рук, терял рассудок, чувствовал себя полным ничтожеством, и при этом считал, что его всё устраивает. Для Зоуи это было привычным делом. «Как очередной вторник», – говорила она.

Дверь открылась, и маленькая дьяволица, о которой он и размышлял, возникла на пороге в серых хлопковых шортиках, облегавших бёдра и демонстрировавших её длинные ноги, и в белой футболке, спадавшей с одного плеча. Даже от вида её розовых волос, собранных в узел, кровь закипала в жилах.

Он летел в ад ко всем чертям.

Дрейк поднял свою сумку.

– Я ждал, пока твоя мама уснёт.

Зоуи жестом пригласила его в дом.

– Она только легла, поэтому давай потише.

Ну вот, а он как раз собирался закатить вечеринку. Нахмурившись, Дрейк переступил порог и закрыл за собой дверь. Зоуи, прихрамывая, прошла через гостиную в кухню. Она явно берегла левую ногу, но двигалась увереннее, чем в клинике, и Дрейк надеялся, что ей стало лучше. Отложив сумку в сторону, он последовал за ней и остановился у дверного косяка.

На кухонном столе стояли две тарелки с остатками еды. Гора тарелок громоздилась в раковине. Три шкафчика были открыты без видимых на то причин. На стуле лежала куча полотенец, как будто Зоуи только закончила стирку и временно свалила их здесь. Это не полный беспорядок, но в прошлый раз кухня выглядела опрятнее. Зато никаких спагетти на полу.

Зоуи открыла холодильник.

– Хочешь выпить?

Дрейк хотел ответить, но не смог. Он уставился в потолок, чтобы не пялиться на её формы – шорты облегали идеальную маленькую попу, как вторая кожа.

– Нет, спасибо.

Когда Зоуи выпрямилась, футболка снова соскользнула с плеча, и его взгляд упал на её лопатку и спину. Большой желтовато-зелёный синяк покрывал их и скрывался под тканью.

– Господи, Зоуи. – Дрейк понял, что сорвался с места, лишь когда она обернулась, и они столкнулись.

Зоуи растерянно склонила голову набок и заморгала, не сводя с него взгляда.