Сибирские сказы

— Ступай-ка отселева, чего встал?!

А Петро стоит. Заметил: глаза у Игната, как у волка, зелёным огнем вспыхивают. Игнат разозлился, что парень взгляд его выдержал, медведем пошёл на него. Петро кулаки сжал, но хозяйка из-за занавески выскочила:

— Еще не хозяин, чтоб в моем доме гостей обижать! — и Петру тут же: — А ты иди, парень, беду на себя не накликивай.

А Петра будто сила изнутри подпирает. Глядит в упор на обидчика, да и говорит:

— Уйду, коли он со мной пойдёт!

Игнат-то ногою чуть дверь не вышиб. А во дворе зарычал:

— Сейчас раздавлю! — да видит: хоть сам здоровый, но и Петро статный, и Федя недалече за оглоблю держится. Ну и сверкнул глазищами:

— Встретитесь мне! — и за воротами скрылся.

Тут Парфишка из-под саней сразу вылез. Ребята и спросили:

— Кто Игнат-то такой? И пошто боитесь его?

Почесался Парфишка, да и сказывает:

— Приехал три года назад — как волку-то объявиться. А откуда — неведомо, да, вишь, всю деревню в кулак захватил. Люди говорят — силу колдовскую имеет. Кто ему поперек, тому обязательно худо: пожар приключится, скотина падёт али сам сгинет. Как приехал-то, девку из хорошей семьи высватал и за год со свету изжил. Отец с братом заступились было, да в степи на них волки напали, там и смерть приняли. А теперь, вишь, к Катерине, хозяйке моей, подкатывает. Я-то у родителя её в работниках был, царство ему небесное, теперь вот дочери век дослуживаю. Отец перед смертью просил не бросать, а то и замуж отдать за хорошего человека. Да только где Катерине замуж-то? Парни как узнали, что Игнат на неё глаз положил, обходить стали, боятся связываться, — покачал головой Парфишка. — А за Игнатом, ох, загибнет красавица! — и захромал в конюшню.

Федя с Петром за ним отправились. Глядят, у коня сена полные ясли заданы, овса корчага насыпана, грива расчёсана, косицами заплетена. Ребята и удивились:

— Кто ж это коня так ухолил?

Парфишка руками развел:

— Я ить сена чуть только бросил, а кто-то и овса в корчагу насыпал! — да тут же и ухмыльнулся. — Ко двору, видать, вы домовому нашему. Он это позаботился!

Запрягли ребята в кошёвку коня, а Парфишка до конца деревни подвезти попросил. Как деревню проехали, на окраине горбун на дом брошенный показал:

— В нем, люди говорят, со всей деревни домовые по ночам собираются: в кости играют да бражничают.

Спрыгнул Парфишка, пошёл своим путем, а парни усмехнулись и домой покатили. Федя-то песню затянул, а Петро молчаком ехал — Катерина-красавица перед глазами стояла, всё о ней думал. Как приехал, выпросил у начальства, чтоб на другой день послали в ту сторону. Груз до места доставил, к вечеру к Катерининой деревне Каурку направил, а как к деревне подъезжать, увидал — из колка Игнат вышел, руку поднял, глазами так и сверлит. Парень, однако, не струсил, остановил Каурого. А Игнат и зарычал:

— Живота лишишься, коли на двор к Катерине заедешь!

Петро усмехнулся:

— Не заеду, коли от ворот поворот получу! — дёрнул вожжами и покатил, а самого подмывает назад оглянуться. Отъехал чуть, слышит — конь захрапел, косится и с шага на рысь переходит. Обернулся — волк следом скачет. Парень винтовку в руки, прицелился хорошенько, спустил курок. Кувыркнулся серый и опять догоняет. Петро ещё раз выстрелил, а волку всё нипочем. Схватил тогда парень нагайку, изловчился да и стеганул волка. Завертелся на месте он, отстал от саней. А уж ночь, темно кругом. Петро к деревне подъехал, глядит — на бугре, в дому брошенном, в окнах — свет, из трубы — дым валом. Ну Петро и залюбопытствовал, завернул коня на бугор. Подкатил к дому, глянул в окно — старичков пятеро на скамейках круг топчана сидят, в кости играют. Сами росточком с кошку, бородёнки до пупа, носы пуговкой. Один-то Петра увидел, лапкой махнул: заходи, дескать. Ну парень и зашёл в дом. Присел на скамью и спрашивает: мол, кто такие? Старички рассмеялись, а тот, что Петра первый увидел, носишко выставил:

— Хозяева мы здешние — домовые. Аль не слыхал? Все про нас знают, да редко кому показываемся. Тебя-то я знаю — ить это ты с дружком давеча к Катерине на постой приезжал. Каурка твой мне шибко понравился. Оба с тобой мы лошадники. Потому-то у Катерины живу, что ямщики у ней останавливаются. Только объезжать стали деревню-то, и конюшня пустая.

— Ой, худо, худо нам! — закивали домовые. — От колдуна Игната житья нет! Сам-то Игнат дома сидит,

а душа по степи волком рыскает. Коли того волка убить, то и Игнат окочурится.

Петро и говорит:

— Стрелял я в волка, да што толку-то — пуля его не берет!

Старички в голос и заскрипели:

— Есть на него управа! Только не пулею, силой рук твоих убить его можно. Што в руках держишь, тем и убьёшь!

Вдруг домовые исчезли, а в дверь Парфишка-горбун просунулся, глядит удивлённо:

— Иду по деревне, смотрю — лошадь у дома! Чья? — думаю. Подхожу — Каурка копытом бьёт. Что за дело?! А это ты здесь похрапываешь да нагайкой во сне размахиваешь!

Огляделся Петро — в окне и впрямь утро забрезжило, а сам сидит на лавке, к стене притулился, в руке нагайку сжимает.

Вышли Петро с Порфирием, парень — коня под уздцы и повёл ко двору постоялому, а по дороге-то рассказал, что к Катерине заехать решил, да вот в дом этот случайно забрёл и уснул ненароком.

Вдруг видят — мужиков толпа, обсуждают чего-то. Кто ругается, кто затылок чешет, а кто просто стоит, понурив голову.

Петро спросил: чего, мол, невеселы? Ему и говорят:

— А чего веселиться, коли волк нас одолел! В кажну ночь к кому-нибудь заберётся. Для всех горе, один Игнашка довольный — тоже ведь волчья натура.

Ну Петро и давай сговаривать на охоту сообща отправиться. Мужики глядят — парень-то не из робких, сами осмелели. Друг дружку давай подталкивать:

— Чего боимся? Скопом-то, поди, одолеем разбойника!

Да и вспомнил кой-кто: мол, про Петра слыхали — на волка первый охотник. Вдруг сбоку кто-то зычным голосом:

— Об чем шум? Чего собрались?!

Глянули — Игнат подходит. Глаза будто кровью налиты. Растолкал всех, на Петра напустился:

— Народ баламутишь?! Теперь тебе не спущу!

Мужики-то притихли: с Игнатом связываться — дело опасное, да глядят — парень стоит да нагайкой по ноге прихлестывает. Ну и за Петровой спиной сгрудились — тронь-ка попробуй. Игнат и на этот раз отступил, убёг к своему двору, только слышно, как воротами бухнул. Ну а мужики совсем осмелели, сговорились на другой день облаву устроить.

Петро с вечера у Катерины остался. Парфишка-то ей все рассказал. Уж и не знала, куда молодца посадить да чем накормить. Сама радостью светится. А Парфишка на печке довольный сидит, цигарку потягивает.

Поутру выехали мужики в поле, ближайшие околки прошли, зайца только вспугнули. Решили большой колок прочесать, что от поля к дороге тянулся. С разных сторон охватили, кто на конях — спешился. Спустили собак. Скулят те, хвосты поджимают, а которые и рычат, но в околок-то не суются. Тут волк из околка выскочил и по полю. Мужики залпом вслед — волк скачет. Ушёл в дальний овраг, да Петро на Кауром быстро настиг. Изловчился, хлестанул со всего маху нагайкой. Кувыркнулся разбойник — клок шерсти в сторону. Петро ещё раз — волк полетел кубарем. Петро в третий раз хлестнул, попал концом между глаз — серый упал замертво, лапой только и дрыгнул. Мужики подбежали.

— Ну вот и конец матёрому! Прямо в лоб шишаком угодил! — закинули на лошадь, повезли в деревню.

А народ уже их встречает. И Парфишка с хозяйкою. Катерина, как Петра-то увидела, хотела к себе повести, да мужичонка, что у Игната долг отрабатывал, подбежал:

— Игнат-то Романович долго жить приказали! Со вчерашнего дня, как узнал, что к Катерине жених прикатил, по двору метался, яко бешеный. Потом в избу уполз, а как за волком мужики отправились, на крыльцо выскочил, да, видать, оскользнулся, башкой о косяк — и душа вон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хитник – (устаревшее) тот, кто ворует чужую добычу

2

Чай, привозимый в Сибирь в основном из Китая, был очень дорог.

Разбойников, грабивших чайные обозы, называли чаерезами.