Игры мажоров. Опорочить чемпионку

А мама… Мама простит.

Мы прогуливаемся по ресторану, как по каким-то сказочным джунглям. С потолка свисают лианы и цветы, и сам потолок, несмотря на это, кажется таким воздушными и невесомым, что заведение на самом деле выглядит очень романтичным местом, и сюда бы с девушкой прийти настоящей, а не той, которой по фану посмотреть жизнь мажоров изнутри, в обмен на пару хрустящих банкнот.

Мы заворачиваем за угол, в более уединенный и тихий зал, и я сразу же вижу свое семейство. Но, как назло, первым, что я вижу, становятся ведьминские глаза. Они впиваются в меня, на мгновение вышибая дух, а затем я чувствую, как в крови шипит яд, отравляя кровь.

Следом за ней нас замечают и другие члены семейства. Они поворачивают к нам головы, и только тогда я перевожу взор на Вика и следом за ним на родителей. Они улыбаются, завидев меня, но стоит моей спутнице пройти к столу, как все их внимание мгновенно перетягивает она.

— Добрый вечер, семья, — жму руку отцу и брату и приобнимаю маму, оставляя поцелуй на ее щеке.

— Добрый, — хмурится отец. — Вы опоздали.

— Прошу прощения, сборы прошли не по плану, — улыбаюсь, тупо чтобы позлить их. Потому что на самом деле я ждал, когда Тоня закончит смену.

— Михаил, представишь нам свою спутницу? — мягко спрашивает мама.

— Конечно, — улыбаюсь настолько широко, насколько это возможно. — Знакомьтесь, это Антонина, моя девушка. Тоня, это моя мама, Анна Васильевна, и отец, Андрей Николаевич.

Все взоры собравшихся перетекают на нее, и воцаряется тишина.

— Здрасьте! — громко произносит это чудо с розовыми волосами, татуировками и пирсингом в губе, брови, носу и языке. — Ну что, прошу любить и жаловать! — усмехается она, выдувая очередной пузырь жвачки. А когда я выдвигаю ей стул, то тянется за салфеткой и выкладывает на нее резинку, прямо рядом с тарелкой.

— Чего замерли? — опускаюсь рядом со своей спутницей, демонстративно закидывая руку на полукруглую спинку ее стула. — Вроде бы сегодня не мы гвозди вечера.

— Верно, — холодно замечает отец, переставая разглядывать Тоню как диковинную зверушку. — Но с Арианой мы успели познакомиться, а вот с Антониной нет…

Встречаюсь взором с Виком, у которого в глазах усмешка. Он-то пусть и не понимает моих истинных мотивов, но сообразил, что этот пранк нацелен на то, чтобы впечатлить предков.

— Ну наконец-то! Это же просто замечательно, что оба моих мальчика решили остепениться, — мама перехватывает инициативу, зная, что отец на эмоциях может сказать гадость.

— Остепениться? О нет. Это не про меня, — громко заявляет Тоня.

— В каком плане? — внимательно смотрит на нее отец.

— У нас свободные отношения. Поэтому… — говорит она как ни в чем не бывало, а я кайфую от того, как идет пятнами лицо отца.

Ну что, пап, ты хотел, чтобы у меня появилась девушка — вот она. И не надо мне говорить, что она чему-то соответствует или нет.

Скулу нестерпимо жжет, и периферийным зрением я замечаю внимание ведьмы, прикованное к нашей паре. Пусть смотрит.

Конечно, проще было взять с собой Амельку или же ту же Александру, подругу идеальной девушки старшего брата. Но они бы тогда решили, что у нас все всерьез. А весь этот вынос мозга и иже с ним, плюсом ярлыки — все это мне не нужно. Но упустить возможность позлить предков я не мог. К тому же они сами напрашивались.

Отец хватает бокал вина и делает пару глотков. Но даже это не помогает ему, и он идет пятнами. Мама накрывает его вторую ладонь, что лежит на столе, успокаивая, но что-то подсказывает мне: долго сдерживать его она не сможет.

И я кайфую оттого, что смог испоганить идеальный вечер идеальной парочке.

— Антонина, помогите разобраться, пожалуйста. Что значит “свободные отношения”?

— Мы встречаемся с разными людьми, — пожимает она плечами, и как раз в этот момент подходит официант.

Пока мы делаем заказ, за столом стоит звенящая тишина. Никто не переговаривается и не шепчется. Каждый из присутствующих переваривает услышанное. А когда официант наконец-то уходит, мама снова пытается сгладить ситуацию.

— Порой нужно время, чтобы понять, что человек — тот самый.

— Мам, я и так знаю, что Тоня создана для меня, — подливаю масла в огонь. — Другой такой горячей и отвязной девочки я не знаю, — демонстративно накрываю ее бедро рукой и сжимаю. И пусть стол не дает всем увидеть, что я делаю, но положение руки не оставляет сомнений, что нечто неприличное.

— Антонина, а чем вы занимаетесь? — видимо, пытается спасти положение Вик, потому что отец, кажется, онемел.

— Работаю.

— Похвально. А можно узнать кем?

— О, Тоня моя — звезда! — говорю восхищенно.

— Звезда чего? — осторожно спрашивает мама.

— Скажешь тоже, звезда, — улыбается моя подружка.

— Тоня — самая яркая танцовщица у них в клубе.

— Каком? — кажется, мама вот-вот потеряет сознание.

— Мужском клубе. Я сразу влюбился, как только увидел ее танец на пилоне.

— Мм, — поворачивается ко мне розовое чудо. — Котик, это так мило.

Смотрим друг на друга. Я знаю, что должен довести эту сцену до конца. Бросаю взгляд поверх ее головы на другую девушку, что застыв смотрит на меня. И глядя на нее, я притягиваю к себе Антонину и проталкиваю язык в ее рот, отчего-то представляя, что целую совершенно другой рот. Непослушный, стервозный, манкий…

Глава 17

Ариана

.

К горлу подкатывает тошнота, от того, как эта парочка имеет друг друга языками. А еще потому, что мне за Мика внезапно стыдно перед его родителями. Вик оказался прав, и у них действительно отличная семья. Но в семье не без урода. И тут даже не нужно гадать, чтобы понять, кто именно носит сей гордый статус.

Я в шоке, что Мик устроил подобную кринжатину. Потому что всем присутствующим ясно, что нет у этой парочки ничего, кроме горизонтальных утех. Ну и, возможно, вертикальных… Фу, даже думать об этом мерзко.

Но весь этот цирк — это омерзительно. Еще более мерзко то, что, вылизывая рот этой работницы низменных наслаждений, он смотрит прямо в мои глаза.

Мне становится слишком горячо от этого взгляда, которым он впивается в меня. Кажется, что это меня целует его порочный рот, да так, что я чувствую напряжение внизу живота и жар между бедер. Все это настолько порочно и неправильно, что я хочу сбежать отсюда немедленно.

— Простите, мне нужно отлучиться в дамскую комнату, — я первая разрываю этот порочный зрительный контакт и, не глядя на семью Гордеевых, убегаю в сторону.

Внутри меня все застывает, пока я двигаюсь от столика до поворота, под прицелом внимания Вика и, может, не только его… Я не хочу оборачиваться, чтобы не сбиться с пути и не дать тому, что я затормозила внутри себя, прийти в движение и снести меня вихрем ненужных эмоций. Но стоит мне перешагнуть порог туалета и взглянуть на свое отражение в зеркале, как в глаза бросается то, насколько у меня яркие щеки.

Не таким я представляла знакомство с семьей своего парня. И самое противное, я не понимаю, почему родители терпят выходки Мика. Это же омерзительно.

Мне требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Хотя мне непонятны чувства, вызванные перфомансом младшего брата Вика. Ведь он мне откровенно неприятен. Отчего-то не только вот это его метание по девушкам вызывает во мне отторжение, а еще… у меня все внутренности полыхают, и хочется выцарапать ему глаза. Это чувство совершенно иррационально и нелогично.

Но тут распахивается дверь и в уборную заходит розововолосое недоразумение.

— Хорошо, что ты тут, — пихает мне в руки сумочку. — Подержи, плиз, — скрывается в туалете, а я растерянно смотрю на дверь, за которой она исчезла.

Что вообще происходит?

Переминаясь с ноги на ногу, жду новую знакомую, озадаченная происходящим.

— Ух! — выходит она наконец-то и, пройдя мимо, начинает мыть руки. — Ну и снобы, да? — смотрит на меня через отражение в зеркале.

— Разве? — изучаю ее вульгарный наряд.

Массивные ботинки на тракторной подошве, колготки со швом сзади, неприлично короткие кожаные шорты, из-под которых торчат ягодицы, белый кроп-топ, открывающий полоску живота, и татуированные плечи и предплечья, и длинные розовые волосы... Весь ее вид кричит о том, что ей требуется внимание, она его жаждет. Но в то же время у меня не укладывается в голове, что подобные девушки привлекают Мика. Неужели он настолько всеяден и неразборчив в связях?

— Тратить за один ужин прожиточный минимум целой семьи — считаешь это нормальным?

— Это их деньги, могут себе позволить.

— Прожирать такие бабки, когда детям на операцию собирают всей страной, — такое себе.

— Впрочем, как и спускать за вечер еще большие деньги на то, чтобы посмотреть на голых женщин, в то время, когда дома ждет жена.

— Они их все равно потратят. Так пусть лучше принесут мне, — пожимает она плечами, вытирая руки и оборачиваясь ко мне, — и не наделают глупостей.

— Двойные стандарты? — протягиваю ей сумочку.

— Просто есть уроды, моральные уроды, похотливые козлы, которые сдерживают это в течение дня и приходят к нам в клуб выпускать своих демонов. И лучше им сделать это в заведении, наподобие нашего, чтобы домой вернуться нормальным человеком и не срываться на жене и детях.

— Ты поощряешь неверность?

— Каждый сам делает свой выбор.

— Тогда в чем проблема, чтобы выбрать, куда именно потратить собственно заработанные деньги?

— Потому что это тупые понты.

— А ты не знала, что твой парень — король понтов?

— Значит, пустим его понты в мирное русло, — улыбается она, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Например?

— Объясню ему, как можно потратить средства с пользой.

— Вкладывая в тебя?

— На себя я сама могу заработать, — говорит то, чего я совершенно не ожидаю от нее услышать. — И тебя могу просвятить. Если интересно, то запиши мой номерок. Ты же спортсменка, верно?

— Да-а-а, — наш разговор приобретает еще более неожиданный поворот.

— Тебя тоже можем привлечь к нашему делу.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду, — лишь надеюсь, что это не эскорт.

— Подожди, — открывает она сумочку и достает визитку с координатами волонтерского центра. — Вот.

— Ты занимаешься благотворительностью? — теперь смотрю на нее совершенно другими глазами.

— Ага.

— А Мик вообще в курсе?

— Конечно. Я только и согласилась пойти сюда, потому что это крутая возможность заполучить новых спонсоров.

— Так между вами ничего нет? — отчего-то ощущаю, как изжога, что съедала меня изнутри, начинает отступать.

— Только физика, — усмехается она. — Да и кто откажется от такого тела, м? — подмигивает она, не уточняя, имеет в виду себя или все же Гордеева. — Идешь? — кивает на дверь.

— Да, — бормочу, переваривая услышанное и пытаясь разобраться с собственными эмоциями.

По дороге к столику стараюсь убедить себя, что по большому счету мне плевать на то, что именно между Тоней и Миком, потому что, похоже, сама по себе девчонка неплохая, хотя есть вопросики к тому, как она зарабатывает на жизнь.

Дружить с ней я не обязана, верно? Как и общаться с Миком.

Но как только мы доходим до стола и Тоня опускается на свой стул, я ловлю на себе взгляд младшего Гордеева и вместо раздражения чувствую толчок в груди, что заставляет растерянно опуститься на свое место и больше не смотреть на него, потому что он… не просто нервирует меня, а заставляет застыть от осознания, что к неприязни примешивается еще другое чувство, которое застает меня врасплох.

Глава 18

Ариана

— Время вышло, прошу сдать работы мне на стол, — разлетается по аудитории голос Крюкова.

— Уже? — Настя поднимает лицо и смотрит растерянно на препода. — Я не успела… — слышу нотки паники в ее голосе.

— Что там у тебя? — заглядываю в ее тест. — Вот здесь… — указываю на последнее уравнение.

— Ларионова! — рявкает Крюков так, что я вздрагиваю. — Отойдите от Щукиной, или вы обе лишитесь возможности получить зачет.

— Прости, — говорю подруге, забираю работу, спускаюсь по амфитеатру к столу преподавателя и опускаю свой листок на его край.

— Неужели вы все выполнили? — ерничает он.

— Да, я выполнила все задания, — смотрю сквозь тонкое стекло очков ему в глаза и не собираюсь отводить взор в сторону.

— Что ж, посмотрим, насколько ваша самонадеянность соответствует вашим знаниям. Иначе боюсь, что зачет вам будет невозможно получить.

Когда к нему подходят другие студенты, он наконец-то переключает свое внимание на них, оставляя меня в покое, и я стараюсь как можно скорее покинуть аудиторию, пропитанную этим душнилой.

— Такой молодой и такой мозгоклюй, — бурчит Нелли, покидая аудиторию следом.

— Потому что ему никто не дает, — хмыкает появившийся следом Савелий.

— Еще бы! Рядом с таким не то что секса не хочется — жить нет желания.

— Ты как, Ари, все решила? — внезапно спрашивает Сава.

— Да. И по ощущениям должно быть неплохо. А ты?

— Тоже вроде справился.

— Везет вам, — выходит наконец-то Настя. — Я не успела дорешать.

— Хреново, подруга, — хмурится Нелли. — У него же работает принцип: “Все или ничего”.

— Тогда я попала, — бледнеет она.

— Не паникуй раньше времени. Если все остальное правильно, то должна проскочить, — пытаюсь ее успокоить.

— Мне конец, — все с таким же скорбным лицом заявляет она.

— Да ладно тебе, — приобнимает ее Сава, и на лицо подруги мгновенно возвращается краска. — Теперь только ждать и молиться.

— Знать бы хоть одну молитву, — бормочет Настя.

— А давайте лучше переключимся на что-то хорошее. У меня завтра день рождения, и я приглашаю вас всех в клубешник.

— Ого! И какой клубец? — расплывается в улыбке Нелли.

— “Вирус”!

— Планируешь нас всех заразить? — смеется она.

— Как минимум попробую, — подмигивает он. — Ну так что? Придете? — смотрит прямо на меня.

— Конечно, — киваю, потому что не вижу повода отказать одногруппнику в том, чтобы быстро поздравить его с днем рождения.

— Супер! — радуется он. — Значит, жду вас всех в десять.

— Так поздно? — понимаю, что это никак не соответствует моему режиму.

— А во сколько, по-твоему, ходят в клубы? — смеется Нелли.

— Я как-то об этом не подумала…

— Не будь как Крюков, Ари, — улыбка на лице Савы становится еще шире. — Не душни. Будет круто! Это я обещаю. Ладно, девы, пойду перетру с остальными насчет завтра.

— До завтра! — пищит Настя, и я вижу, как ее взгляд загорается азартом. — Прошу тебя, только не передумай, — складывает она ладони вместе в умоляющем жесте.

— У меня режим… — и если бы я только что не пообещала, что приду, то это было бы для меня более чем веским поводом не приходить.

— Ари, пожалуйста. Я так редко хожу куда-то, а без тебя я не решусь.

— Там же все наши будут.

— С которыми я почти не общаюсь. Хотя бы на часик, прошу, — она смотрит на меня глазами кота из “Шрека”, и этому я точно не могу сопротивляться.

— Хорошо. Поздравим, немного побудем и уйдем.

— Ты супер! — визжит Настя, кидаясь ко мне на шею с объятиями. — Не сомневаюсь, что будет мегавесело!

— И я…

В клуб я надеваю черное платье с завязками на шее, пиджак и туфли на шпильке. Распускаю волосы, завивая локоны, и наношу неброский макияж, и заезжаю на такси за Настей.

— Вау! Отлично выглядишь!

На ней джинсы и короткий черный топ. Что для нее верх смелости.

— Думаешь? А то мне как-то некомфортно в такой одежде.

— Правда, супер! Даже не бери в голову.

Подруга лишь коротко кивает, больше для себя, чем для меня. И, смирившись со своим выбором, садится в машину.

Мы приезжаем в клуб, у входа в который столпилась целая очередь. Но Сава подъезжает с нами практически одновременно.

— С днем рождения! — протягиваю ему сертификат в магазин спортинвентаря. Савелий — баскетболист, поэтому ему будет что себе выбрать. А на большее у меня не хватило фантазии.

— Спасибо, — проводит он нас на балкон к отдельному столику. — Скоро все подтянутся.

Пока он делает заказ, приходят наши одногруппники и парни из его команды. Есть тут и незнакомые для меня люди, но их не так много.

И все идет хорошо, пока я не встречаюсь взглядом с Миком Гордеевым, с которым именинник играет вместе в университетской команде.

Глава 19

Мик

— О, чувак! — идет мне навстречу Богомолов. — Ты пришел! — сияет, как новогодняя елка.

— С днём рождения, Богс! — хлопаю его по спине и дарю сертификат на прыжок с парашютом.

Как-то во время тренировки он обмолвился, что ему зашла аэротруба и он бы хотел попробовать что-то посерьезнее. А я запомнил. Оказывается, я помню много разной ненужной херни.

— Так круто, что ты смог вырваться!

На самом деле это действительно чудо. Потому что после того семейного ужина батя меня припахал работать у него в офисе. Психанул жестко, сказал, пора прекращать маяться хуйней и надо взяться за дело, чтобы голову не забивал всякой чушью и не прожигал жизнь с непонятными девицами.

Хотя Тоня же норм девчонка. Правда, не совсем в моем вкусе, да и работа у нее не та, что я хотел бы для своей девушки. В остальном она горячая и заводная. С ней весело. Но продолжать делать вид, что у нас с ней отношения, я не вижу смысла. Позлить предков вышло, но реакция оказалась совершенно иной.

Поднимаюсь на балкон к столику, здороваясь с парнями. Меня окружают девочки. Обнимают, дотрагиваются, строят глазки. Но я даже не улавливаю их лиц, потому что тут же в поле моего зрения попадает она.

Ведьма, что притягивает мое внимание независимо от того, хочу я этого или нет. А я совершенно точно не хочу рассматривать ее, не хочу выискивать ее в толпе глазами.

Хватило мне семейного ужина. Там я особенно точно не собирался злиться на брата, когда он трогал ее и целовал. Но что-то пошло не так, и казалось, будто мои органы выжигают раскаленным металлом.

Но сейчас наши глаза встречаются и меня прошибает неконтролируемым раздражением. Потому что во мне, похоже, что-то сломалось. Иначе почему меня раздражает в ней все, но, независимо от этого, я пытаюсь оказаться с ней рядом?

— Привет, сис, — падаю рядом с ней на диван, отрываю виноградину от грозди и закидываю в рот. — Как это тебя занесло в такое злачное заведение? Вик тут?

— Вика здесь нет. Но ты не переживай, бро, — выделяет последнее слово, в ответ на то, что я назвал ее сестренкой. — У меня достаточно крепкая нервная система, и я не получу травму.

— Как же твой парень отпустил тебя одну?

— Может, потому, что мы не принадлежим друг другу и не обязаны ходить на привязи.

— Как интересно, — беру стоящий напротив нее бокал шампанского и запиваю виноградинку, смотря при этом в ее надменное лицо. — Вик тоже так думает?

— А ты спроси у него, бро, — усмехается она на последнем слове.

— И что, полное взаимопонимание?

— Разве по-другому может быть в отношениях? — смотрит внезапно слишком внимательно, и я понимаю, что мы находимся непозволительно близко.

Наши бедра соприкасаются, и от этого осознания то место, где мы прижимаемся друг к другу, начинает нестерпимо гореть, а легкие жжет от того, каким насыщенным чувствуется ее запах, перекрывающий остальные ароматы.

— Разве могут существовать отношения без доверия и взаимного уважения?

— Ты мне расскажи, — говорю чуть севшим голосом. — Потому что меня в эту кабалу не затащить.

— А как же Тоня? — усмехается она.

Я оставляю ее вопрос без ответа и беру стакан с виски, появившийся передо мной.

— Закончилась любовь? — теперь Ариана сама не оставляет меня в покое, будто намеренно раскачивая на эмоции.

— Тебе не идет быть наивной, — бросаю я сухо и поднимаюсь с места, не в силах больше терпеть ее настолько близко к себе, потому что мне становится невыносимо рядом с ней.

— А мне Тоня понравилась, — слышу вдогонку. — Думаю, взять у нее пару уроков…

У меня начинает темнеть в глазах от мысленной картины того, как ведьма будет крутиться на пилоне, а какие-то озаботы — на нее глазеть. Оборачиваюсь к ней, встречаясь с насмешливым взором, и ухожу, чтобы не сорваться и не наделать глупостей.

Встаю у перил балкона, выпивая разом до дна вискарь, окидывая взором танцпол. Сейчас бы с девочкой какой-то отвлечься. Не думать о бездонных океанах, что одним лишь взглядом проникают в мою самую суть. А мне нельзя показывать ей свое нутро, тем более то, как она действует на меня.

— А ты чего грустный такой? — раздается рядом девичий голосок. — Развеселить?

Поворачиваю голову и вижу хорошенькую блондинку. Вроде все при ней: грудь, попка, личико смазливое, но… не цепляет. Даже азарта не появляется, чтобы просто трахнуть. Особенно сейчас, когда Вика нет поблизости и мне хочется насладиться этой возможностью любоваться той, что вызывает так много противоречивых эмоций. Но после пары бокалов вискаря я не думаю о том, что все это означает.

Смотрю на диван, где ведьма кокетничает с именинником, занявшим мое место рядом с ней, и меня словно ошпаривает изнутри, потому что она ему улыбается. Открыто, искренне, стерев с лица остатки той стервы, с которой приходится общаться мне.

— Ну так что? Может, потанцуем? — дотрагивается до меня чья-то рука, и я растерянно возвращаю взор к девчонке, трущейся рядом и почему-то решившей, что может пальцем рисовать на моей коже.

В этот миг меня пронзает таким отвращением к ней и ей подобным, что я с трудом выдавливаю из себя ответ.

— Прости, не сегодня.

— Если передумаешь, — проводит она коготками по моему предплечью, — то уверена, что останешься доволен.

Но я теряю к ней всякий интерес, наблюдая за тем, как девушка брата болтает с Богсом. И чем дольше я на них смотрю, тем сильнее злюсь, понимая, что зря сюда приперся.

Отдираю себя от перил и спускаюсь к бару, игнорируя кокетливые взгляды и зазывные улыбки. Мне тошно от всего этого. И я не знаю, какого хера это происходит. Знаю лишь, что мысленно я рядом с тем гребаным диваном, хватаю за грудки виновника вечеринки и отправляю его куда подальше от девушки брата.

Потому что… просто потому, что Вик познакомил ее с родителями. Или…

— Здоров! Один? — жмет мне руку Андрюха, выросший из ниоткуда.

— С командой, — киваю на балкон. — Ты?

— Мы своими. Присоединяйся, — показывает на знакомые лица, что трутся в стороне у столика.

Я подхожу к Андрюхиной компании. Мы с ними часто пересекаемся в клубах, на гонках и вписках. И пока обсуждаем предстоящий заезд, замечаю, как синеглазая ведьма спускается по лестнице в зал.

Она совершенно одна, и мой пульс ускоряется с каждым ее шагом. Она пробирается сквозь толпу к уборным, а я… какого-то хрена я следую за ней.

Глава 20

Ариана

— О чем вы говорили? — почти прижимается к моему уху Настя, чтобы никто посторонний не услышал ее.

Хотя всем вокруг абсолютно наплевать на то, о чем мы болтаем. Парни обсуждают матчи и что-то свое. Девчонки, пытаются произвести на них впечатление. А я… мне хочется сбежать отсюда и не видеть Мика и того, как он флиртует со всеми без разбору.

Мне тошно от того, насколько он неразборчив и всеяден в общении с девушками. И это почему-то меня жутко расстраивает. Хотя мне не должно быть до этого человека никакого дела. Он всего лишь брат моего парня. Невыносимый, самонадеянный, эгоистичный хам и нарцисс! И я абсолютно не понимаю, почему девушки сходят по нему с ума.

— Он спросил у меня про Вика.

— А… Это все? — немного разочарованно спрашивает Настя.

— Мне нужно было ему сосватать тебя? — получается резче необходимого. — Прости.

— Ну, познакомить… хотя бы, — мгновенно сникает.

— Насть, не стоит он того, поверь! Потому что… он, — на языке вертится куча разных оскорбительных эпитетов, среди которых я не успеваю подобрать тот самый.

— Ари, не грусти. Давай лучше выпьем, — падает рядом со мной на диван Сава и протягивает бокал шампанского.

— Сав, у меня режим.

— Не будь роботом, камон. Ты горячая девочка, и я не хочу думать о том, что ты замуровала себя в тело спортсменки. Живи, наслаждайся.

— Когда есть цель, то не хочется растрачивать себя на всякий мусор.

— От одного бокала не убудет. У тебя завтра соревнования? — смотрит насмешливо. И мне становится неловко, что своим кислым видом порчу настроение имениннику.

— За тебя, — сдаюсь и забираю фужер, осторожно чокаясь с Савой и Настей. — Пусть у тебя все получается.

Делаю пару глотков.

— До дна! — настаивает Богомолов, не давая мне убрать стекло от губ.

— Так лучше? — показываю ему пустой фужер.

— Гораздо! А еще пообещай, что сегодня потанцуешь со мной.

— Я не танцую.