Тайны затерянных звезд. Книга 9

А виртуальная Кирсана, в терминале Кайто, наконец продышалась, и заговорила снова:

— Я не знаю, выжил ли кто-то ещё с моего корабля… Или с других кораблей. Я не знаю, что будет дальше. Я надеюсь, что наши доклады дошли до начальства, и что скоро за нами прилетят. Я ложусь в гибернацию, потому что боюсь, что не смогу спокойно ждать прибытия спасателей, когда за иллюминатором… Всё это. Если вы подобрали мою спасательную капсулу, и при этом не являетесь представителями Администрации — свяжитесь с нею как можно скорее и передайте мои координаты. Вы обязательно будете вознаграждены. Я Кирсана Блок. Режим гибернации активирован.

Кирсана замолчала. Я вопросительно посмотрел на Кайто:

— Ты это нам хотел показать? Вернее, дать послушать? Это и есть твоё представление?

— Ещё не всё, — пояснил Кайто, глазами указывая на терминал. — Смотри дальше.

А там действительно ничего еще не закончилось. Даже наоборот — впервые за всё время там появилась картинка! Судя по широкому углу обзора, это была картинка с камеры капсулы, и она отлично показывала весь ужас космического побоища. Всё то же самое, через что мы только продирались, чтобы пристыковать капсулу.

Внезапно из-за края кадра медленно выплыл снежно-белый эсминец. Расталкивая силовым полем обломки, он неторопливо продвигался вглубь побоища, будто что-то там искал. Казалось, сейчас он чуть изменит курс, подвалит боком к капсуле, и пристыкует её к себе!..

Но нет — эсминец прошёл мимо. Пролетел буквально на волосок от камеры, каких-то пара сотен километров, но — мимо. Будто они даже не получали никакого сигнала «мейдей» от капсулы Кирсаны.

Эсминец на видео неторопливо пополз по диагонали через кадр, достиг его центра, и тут же замер, будто Кайто снова нажал на кнопку паузы. Вот только он не нажимал — видео остановилось само, а вокруг эсминца появилась красная кайма, с небольшой выноской вбок — «Синий-семь».

— Это что такое? — удивилась Кори. — Спасательные капсулы и такое умеют?

— Не умеют, — ответил Кайто. — Это комментарии Вики. Это же она собирала все данные с капсулы в этот видеоролик. Вот, решила заодно подкрасить кое-что, чтобы понятнее было.

Иллюстрируя слова Кайто, кадр резко сменился на зелёное радарное поле. Оно было так густо усеяно засечками, что живо напоминало бой «Кракена» с «потеряшками»… С той лишь разницей, что сейчас все засечки никуда не двигались, за редким исключением. Этим редким исключением был «Синий-семь», который Вики снова подписала, а заодно — ещё два корабля, висящих чуть поодаль, вне основного поля обломков — «Индиго-три» и «Зелёный-пять».

— Три корабля… — прошептала Кори, глядя на терминал Кайто.

— Причём «Индиго» и «Зелёный» это самые настоящие линкоры, — кивнул Кайто. — Огромные, как половина планеты, и мощные, как сверхновая. Два из пяти последних линкоров космоса.

Картинка на терминале вернулась к виду с камеры, и показала, как «Синий», пробираясь мимо капсулы, дополз до особенно большого куска другого эсминца. Это даже куском назвать было трудно, потому что это была почти пятая часть корабля, практически целая при этом. Она как раз плавала неподалёку, и, судя по всему, очень интересовала администратов. Потому что как только «Синий» дополз до обломка, то тут же взял его в гравитационный захват, развернулся и лёг на обратный курс!

— К-куда?! — Кори не поверила своим глазам, и, судя по лицам остального экипажа — они тоже. — Кайто, что происходит?!

— Я вижу то же самое, что и ты, — техник покачал головой. — И мне нечего ответить на твой вопрос, Кори.

— Но как?! — Кори всё не могла подобрать слов для своих эмоций. — Кодекс же!..

— Кодекс он кого надо кодекс, девочка… — мрачно уронил капитан. — И когда надо.

Изображение на терминале Кайто снова превратилось в радарное поле, на котором было хорошо видно, как «Синий» присоединился к остальным кораблям, после чего все трое развернулись, легли на обратный курс к спейсеру, и через несколько секунд исчезли из поля зрения вовсе.

— Они её бросили! — ужаснулась Кори, словно до неё это только сейчас дошло. — Они её просто взяли и бросили! Даже не попытались взять её на борт, сбежали на всех парах, никогда не видела, чтобы так быстро всё делали!

— Время сильно ускорено было, — пояснил Кайто. — Ты не поняла? В общем и целом, всё, что я сейчас показал, длилось около четырёх часов.

— Да поняла конечно, но что это меняет?! — Кори всплеснула руками. — Они всё равно её бросили! Свою! Администратку!

— Может, они не получили сигнал бедствия? — с сомнением спросила Пиявка.

— А почему тогда мы получили? — резонно возразил Магнус. — Не думаю, что дело в этом.

— И я не думаю, — поддержал его капитан. — Есть такой философский принцип — не плоди сущностей сверх необходимого, или как-то так… В случае с Администрацией этот принцип работает как нельзя лучше. Мы все видели, что произошло. И можно строить много теорий, почему это произошло. Но самой вероятной будет вариант, который звучит именно так, как и выглядит — Администрации просто намного важнее было эвакуировать этот кусок корабля, нежели спасательную капсулу. И эвакуировать как можно быстрее. Максимально быстро. Не отвлекаясь ни на что больше.

— Но почему?! — Кори снова всплеснула руками. — Как вообще такое возможно?! Чем кусок корабля, пусть даже такой большой, может быть важнее выжившего человека?!

— А вот это мы как раз сейчас и узнаем… — серьёзно произнесла Пиявка. — Как раз наша спящая красавица начала приходить в себя.

Глава 3. Всякое-разное

За всю жизнь мне ни разу не доводилось бывать в гибернации, даже забавно. Фридайвить — доводилось, и не раз, и не два, что называется. Гореть в повреждённом бронескафе, который отказывался открываться — доводилось. Почти неделю после этого жить в антикиниторе, в двух кубах агностической среды, не дающей ожогам заживать, пока медики Администрации из моих же донорских клеток выращивают для них новую кожу — доводилось. Много чего доводилось такого, чего обычные нормальные люди даже представить себе не могут и о существовании чего даже не подозревают.

А вот в гибернации побывать как-то не довелось. Просто не попадали корабли, на которых я находился, в такую ситуацию, чтобы понадобилось срочно прыгать в спасательную капсулу, да ещё и активировать режим гибернации. А наш личный «Спектр» вообще не был оборудован подобной системой — её там банально некуда было разместить и уничтожение всего бота вместе с экипажем рассматривалось как вполне себе допустимый вариант развития событий.

А так как в гибернации я ни разу не был, то и как из неё выходят, тоже не знал. Только слыхал рассказы других — тяжело, мол, выходят. Очень тяжело и очень муторно.

И, судя по тому, что я сейчас видел, дела обстояли именно так.

Сначала Кирсана начала нормально дышать, но при этом — с каким-то присвистом, словно в момент взрыва на корабле ко всему прочему она заработала ещё и пневмоторакс. Но нет — буквально через несколько секунд её дыхание стабилизировалось, и она открыла глаза.

Ну… Начала открывать. С первого раза у неё это не получилось — веки чуть приподнялись, и тут же смежились обратно. Кирсана медленно и глубоко вдохнула, будто перед прыжком в ледяную прорубь, и предприняла ещё одну попытку.

Во второй раз она даже смогла поднять веки полностью, но и этого было мало. Глазные яблоки её оказались закачены наверх, как у человека в фазе глубокого сна — ну да, собственно, гибернация это и была та самая фаза глубокого сна, только ещё и усиленная в тысячи раз.

— Это нормально? — шёпотом спросил Кайто у Пиявки, глядя на абсолютно белые глаза Кирсаны.

— Понятия не имею, — так же шёпотом ответила она. — Никогда не интересовалась гибернацией. Наверное, да!

Глаза Кирсаны несколько раз дёрнулись, будто какой-то заклинивший механизм, а потом всё же провернулись и заняли продиктованное им природой место. И Кирсана Блок, командир эсминца «Чёрный-три» увидела своих… спасителей.

— Ну, сейчас начнётся… — пробормотал Магнус, опуская взгляд.

И, судя по лицам остальных членов экипажа, они тоже ожидали, что «сейчас начнётся». Что Кирсана, присмотревшись, узнает тех, с кем относительно не так давно общалась по видеосвязи. Из-за кого её корабль тогда превратился в бесполезную груду металла и всё, что она могла — это бессильно наблюдать, как добыча уходит у неё прямо из-под носа.

Впрочем, про то, что в порче корабля виноваты тоже мы, она вполне себе могла до сих пор не знать. Но и упущенной добычи достаточно для того, чтобы администратка крепко на нас взъелась. Её точно по голове не погладили, когда она сообщила, что держала на прицеле самых настоящих преступников, и в итоге они ускользнули неведомо как и неизвестно куда.

Увидев нас, администратка открыла рот, но единственное, что мы услышали — негромкий, будто из последних сил, стон. Параллельно с этим женщина попыталась поднять к голове руку, но и она тоже едва двигалась — дёргано, рвано, нервно. Как будто её поразил какой-то вирус, что ухудшил проводимость нейронов и заставил синаптические сигналы частично теряться на пути от мозга к конечностям.

Да, собственно, почти так оно и было…

Вторая попытка заговорить далась женщине успешнее. По крайней мере, из горла раздалось сипение, которое быстро сменилось на кашель, когда не успевшие разогреться голосовые связки не выдержали нагрузки. Кирсана затряслась в приступе кашля внутри своей капсулы, да так интенсивно, что Пиявка неосознанно потянулась к своей подвязке со всяким медицинским инструментом… Да так и застыла на половине пути.

И правильно. Кодекс не разрешает напрямую игнорировать сигнал «мейдей». А про то, чтобы разводить потом шашни со спасёнными и тем более — тратить на них свои медикаменты, — в кодексе ничего нет.

Кирсана наконец прокашлялась, закрыла глаза на несколько секунд, явно собираясь с силами, и наконец выдохнула, будто на последнем издыхании:

— Где… я?..

Два коротких слова будто бы вынули из неё всю душу, и она снова прикрыла глаза, тяжело дыша. На лбу у неё выступила отчётливая испарина, словно температура тела моментально подскочила до сорока.

Мы переглянулись, и я слегка кивнул капитану, намекая на то, что честь отвечать на вопросы предоставлена ему. Он тоже мне кивнул, показывая, что всё понял, и негромко заговорил:

— Корабль «Затерянные звёзды». А если интересуют космические координаты…

— Нет, — Кирсана отчётливо поморщилась. — Я… Помню. Сколько… прошло?..

Она выдыхала фразы короткими порциями, и после каждой порции чуть морщилась. Словно слова были колючими и на выходе больно царапали горло, не позволяя сказать за один раз всё, что хочется.

— Сколько прошло… времени с момента включения режима гибернации? — уточнил капитан.

— Да…

— Восемнадцать часов и двенадцать минут. — отчеканил Кайто даже раньше, чем капитан вопросительно посмотрел на него.

— Так… мало. — Кирсана с трудом сглотнула. — Так быстро… Могла прибыть… Только Администрация… Они знали о нашей… ситуации.

С каждым новым словом её будто бы задеревеневшие голосовые связки всё больше и больше разминались, и возвращались в нормальное состояние. Паузы между словами становились всё меньше и меньше, а морщиться она и вовсе перестала.

— Но вы… не из Администрации, — подметила Кирсана, что явно дало понять, что с глазами, а главное — с мышлением — у неё полный порядок. — Кто вы?

Тут уже капитан не выдержал и коротко переглянулся с остальными членами экипажа. На его лице чётко читалась некоторая растерянность в ситуации, в которой он не планировал оказаться, да и у остальных тоже. Магнус даже пожал плечами, а Пиявка приложила к щеке ладошки, изображая сон, потом скорчила мордашку, и покрутила возле виска пальцем. Короткая пантомима удалась ей не очень хорошо, но общий смысл читался даже в таком профанском исполнении — мол, гибернация повредила девочке голову, и та теперь не узнает своих врагов.

Вот только Пиявка ошибалась. Точнее, возможно, она и не ошибалась, и администратке действительно частично отшибло память, но намного вероятнее, что причина того, что Кирсана нас не узнаёт, кроетсяйфяц совершенно в другом.

Она банально нас не помнит! Она не помнит Кори, Пиявку, Магнуса, Кайто и капитана, а меня, кого даже не видела в момент первого и единственного разговора — вообще не знает! В тот момент я для неё вообще был лишь строчкой в архивах досье корпорации «Линкс», а экипаж «Мечты» — обычными рядовыми преступниками, каких миллионы и миллионы во всём обжитом космосе. Каждого запоминать — никакой памяти не хватит. И, если на борту её эсминца была обширная база данных по всем протокольным рожам, с распознаванием лица, и привязкой к конкретным кораблям и самым часто посещаемым местам космоса, которая автоматически распознала бы любого по видеосвязи, то сейчас-то её под рукой не было!

После всего того, что мы успели натворить, экипажу «Затерянных звёзд» могло казаться, что они, то есть, мы — самые разыскиваемые типы во всём космосе, и это, говоря прямо, было небезосновательно — мы действительно таковыми и являлись! Нас действительно искали все, кому мы успели перейти дорогу (то есть, можно считать, что почти все), и Администрация — в первых рядах!

Вот только был один момент, который ломал эту логику и одновременно обеспечивал нам наше выживание.

Никто не знал, что мы — это мы. Никто не знал, что «Затерянные звёзды» — это тот самый корабль и те самые люди, что угнали «Алый» и вскрыли «Тартар», взломали штаб-квартиру «Кракена» и их секретный объект, на котором они хранили всю информацию, захерачили весь клан Макоди и фактически вывели Даллаксию из зоны влияния Администрации…

Ну, почти никто. Некоторые всё же знали, просто им эта информация не давала никакого преимущества.

Кирсана явно не относилась к этим «некоторым» и явно не помнила никого из нас в лицо. Да к тому же, говоря до конца честно, даже если бы помнила — всё равно не узнала бы. Очень уж изменились эти лица, эти люди за то время, что я с ними. Очень уж через многое им пришлось пройти, и это не могло не отразиться на них.

Даже Кайто, вечно улыбающийся чудаковатой наивной улыбкой, после происшествия на Мандарине, после того как раскрыл тайну, что носил в себе почти половину жизни, стал серьёзным и собранным парнем. Чудаковатость и наивность, конечно, никуда не делись, но теперь азиат уже не производил впечатление человечка, которому можно задурить голову парой-тройкой правильно сказанных слов, и вить из него после этого верёвки.

Но даже если и это не брать в расчёт, всё равно было мало шансов на то, что Кирсана вспомнит каких-то мелких уголовников, которых она встречает по дюжине в неделю. Точно не без помощи бортовой базы данных корабля.

— Мы простые космоплаватели, — ответил я прежде, чем кто-нибудь из экипажа ляпнул что-то необдуманное. — Курьеры, если будет так проще. Мотаемся туда-сюда, доставляем всякое-разное.

И ведь я, по сути, даже не соврал администратке. Мы действительно были курьерами, и действительно доставляли всякое-разное, в том числе и не совсем законное. Ну, или вернее будет сказать, что этим мы занимались раньше, а сейчас мы… Временно сменили профиль работы. Можно вообще сказать, что мы взяли бессрочный отпуск, который решили потратить на деятельность совершенно иного формата — поиск хардспейса, подрыв гегемонии Администрации и прочие сомнительные делишки.

Это же не отменяет того, что в основе своей «Затерянные звёзды» — это корабль контрабандистов. То есть, курьеров.

Кетрин Винтерс подтвердит.

— И здесь мы тоже оказались случайно, — продолжил я, оглядывая экипаж внимательным взглядом, в котором они могли бы прочесть настоятельную просьбу не лезть сейчас и не портить ситуацию. — Двигались по одному из заказов, вышли из спейсера, а тут… Побоище. И сигнал бедствия.

Если бы Кирсана знала, в каком состоянии находится наш корабль, у неё, конечно, возникли бы вопросы к этой наспех придуманной версии, но она, к счастью, не знала. Да её и не должно было это интересовать сейчас, есть вещи и поважнее. Что на корабле есть свет и воздух, есть пространство, не ограниченное стенами железного гробика, и главное — есть люди, с которыми можно просто поговорить.

Ну, для меня бы именно это и было важно, если бы я был на месте Кирсаны.

Но я не был на её месте, а её саму явно интересовало кое-что другое.

— Побоище? — эхом отозвалась она. — Что вы имеете в виду?

— Ну… — я слегка замялся, подбирая слова. — Я имею в виду именно то, что сказал. За бортом — настоящее побоище. Огромное количество обломков кораблей, от мала до велика, рассеянных по системе ровным слоем. Как будто тут была новая битва с Джонни Нейтроником, только в этот раз победил он.

— Только не это… — простонала Кирсана. — Вы хотите сказать… А ещё выжившие есть?

— Увы, — я развёл руками. — Сигнал о помощи был только один.

— Не может быть… — прошептала Кирсана, прикрывая глаза. — Неужели никто больше не выжил… Невозможно…

Она говорила «невозможно», но даже по её тону было слышно, что она сама не верит в то, что говорит. Одна часть её сознания действительно не верила в то, что может существовать противник, способный уничтожить сразу целое боевое звено Администрации, да так, что выживших всё равно что не останется…

А другая часть её сознания охотно принимала эту версию. Ведь Кирсана своими собственными глазами видела, как это происходит. Как огромные корабли разваливаются на куски под ударами, энергию которых можно сравнивать с энергией звёздного протуберанца. Как крошечные москиты, которых, кажется, можно подавить одной-единственной массовой радиальной волной электромагнитного импульса, уничтожают фрегаты, эсминцы и целые линкоры, сразу же уходя от ответного воздействия. Как экипажи кораблей не успевают даже перейти к применению мер, направленных на спасение личного состава, как того требует регламент и устав.

Она всё это видела своими глазами. И всё равно до сих пор отказывалась поверить в то, что это действительно было. Что ей всё это не показалось.

Администратка несколько секунд собиралась с духом, а когда снова открыла глаза — в них уже читалась решимость и даже что-то похожее на холодный разум. Она явно с каждой секундой чувствовала себя всё лучше и лучше — даже руки уже начали слегка двигаться, хотя она явно всё ещё этого не замечала.

— А какие-то другие корабли не попадались? — спросила она, пытливо всматриваясь в наши лица. — Любые. Может, видели что-то, что не похоже вообще ни на что?

— Например? — ляпнул, не подумав, Кайто, но Кори быстро дёрнула его за рукав, и азиат, округлив глаза, заткнулся.

— Других кораблей здесь нет, — я покачал головой. — Мы единственные.

— Ну логично, иначе меня бы подобрал кто-то другой… — пробормотала Кирсана будто бы сама для себя. — Так… Ладно. Ещё не всё потеряно.

Она снова подняла взгляд, и обратилась к нам совсем другим тоном — таким же, какой он был, когда она разговаривала с нами в первый раз, с борта своего корабля через видеоканал:

— Моё имя — Кирсана Блок, личный идентификатор танго дельта восемь восемь зулу два четыре танго, и я — капитан боевого корабля Администрации под названием «Чёрный-три».

Она, конечно, еще не знала, что Кайто уже покопался в капсуле и вытащил оттуда всю нужную нам информацию, да ещё и скомпоновал её так, что… что Кирсана не обрадуется, прямо скажем, когда всё это увидит. Поэтому сейчас она всё ещё считала себя представителем военного подразделения Администрации, и официально говорила от её лица:

— Именем Администрации я уполномочена выразить вам благодарность за моё спасение. Вы поступили как настоящие почётные граждане, и ваши старания, ваша ответственность не будут забыты. Доставьте меня на любую ближайшую структуру, с которой я смогу связаться с Администрацией, чтобы они меня забрали, и вы обязательно получите щедрую компенсацию за потраченное время.

В этот раз мы переглянулись уже все. Магнус невесело усмехнулся, а Кайто чуть приподнял руку с терминалом, словно предлагал мне его взять.

И я взял. Протянул руку, взял терминал и отмотал видео назад, в самое начало. До тех самых слов, с которых Кирсана начала своё официальное представление.

— Вот насчёт этого я не уверен, — вздохнул я, опуская терминал и снова обращаясь к администратке. — Ну, насчёт компенсации. Впрочем, насчёт всего остального тоже.

— Как это понимать? — Кирсана снова нахмурилась. — Вы отказываетесь подчиниться указанием старшего офицера Администрации? Вы знаете, что это может быть расценено, как бунт?

— И что ты нам сделаешь? — Кори ехидно подбоченилась. — Заплюёшь слюнями от злости?

— Кори! — я сурово посмотрел на неё, она мне показала язык и отвернулась, а я снова обратился к Кирсане. — Мы не отказываемся подчиниться, как минимум потому, что мы не подчиняемся Администрации в принципе.

— Вы — серые?! — догадалась Кирсана. — Что ж, если вы будете сотрудничать, я помогу сделать так, чтобы…

— Мы не будем сотрудничать, — я снова покачал головой. — И можешь даже не продолжать, расписывая вкусные условия — это не имеет смысла, нам не нужно ничего из того, что ты могла бы предложить. Единственная причина, по которой мы можем сохранить тебе жизнь и тем более, доставить тебя куда-то, это если мы захотим это сделать. Но тут есть один… тонкий момент, скажем так.

— Отсутствие желания, верно? — сухо осведомилась Кирсана. — Оно вам мешает?

— Оно мешает не нам, — я улыбнулся. — Оно мешает тебе.

— Опять какие-то загадки! Что вы имеете в виду?

Вместо ответа я запустил видео и протянул ей терминал.

— Посмотри это, и всё поймёшь. Наверное…

Глава 4. Девочка

Администрация — это мощная структура, объединяющая весь обжитой космос… Ну, или хотя бы пытающаяся его объединить. Это десятки планет, сотни космических станций, и, без преувеличения — тысячи кораблей. Администрация — это титан, власть которого за последние несколько веков не то что не пошатнулась, а даже наоборот — постоянно укреплялась, пусть и только лишь за счёт постоянного приращения территорий, и, как следствие — сфер влияния.

Но одновременно с этим Администрация это люди. Даже в первую очередь — Администрация — это люди. Люди, что создали эту организацию, люди, что привели организацию к её нынешнему величию… И, конечно же, люди, которые поддерживают это величие сейчас.

А люди — они же все разные. Нет единого стандарта, под который было бы возможно подогнать всех работников, хотя Администрация очень и очень старалась. Стандарты устанавливались не для всей структуры разом, а для её отделов, и носили скорее рекомендательный характер, чем обязательный. Скажем так, среди двух техников выбрали бы того, кто более стрессоустойчив, даже если бы его технические компетенции оказались чуть ниже второго соискателя. А из двух кандидатов в военное подразделение выбрали бы того, кто умеет быстрее принимать решения, даже если в остальном в отношении военного дела он дуб дубом.

Впрочем, военное подразделение Администрации — это отдельный вопрос. Туда обычно требуется больше людей, чем способны предоставить рекрутёры, поэтому берут всех без разбора.

Разумеется, это касается только линейного состава, самых низких званий, или даже скорее — тех, кто не имеет званий вовсе. Но при этом нельзя забывать и о том, что некоторые обладатели красивых погон и личных многосложных идентификаторов выросли из точно такого же линейного состава. Из тех, кого брали «без разбора». Из тех, кто мог быть лишён, полностью или частично, тех качеств, которые приветствуются у людей на подобных должностях. Тех качеств, что принесли в жертву массовости и выполнению плана.

Поэтому Кирсана Блок, личный идентификатор танго дельта восемь восемь зулу два четыре танго, капитан целого огромного эсминца «Чёрный-три», строгая блондинка с ледяным взглядом и стальным голосом, сейчас плакала.

Да, до этого она пересмотрела видео, которое смонтировала Вики, пять раз.

Да, первые три раза она решительно отказывалась верить в его правдивость, и Кайто пришлось снова подключаться к капсуле и вытаскивать из неё сырые данные, чтобы Кирсана убедилась, что информация никак не искажена и не подана под неприятным углом.

Да, в четвёртый раз она смотрела видео так внимательно, словно пыталась разглядеть на экране терминала космических китов, флотилию Джонни Нейтроника или стаю антиматериальных торпед — в общем, хоть что-то, что могло бы оправдать поведение администратов! И, конечно же, ничего из этого не увидела…

Зато в пятый раз она просто смотрела на движущиеся на экране картинки пустым взглядом, словно и не пыталась ничего разглядеть, и вообще не была заинтересована в происходящем. И тем не менее, когда видео закончилось, она неуверенно ткнула в экран пальцем, оттянула ползунок на самое начало, и запустила по новой. В шестой раз.

А потом опустила голову и заплакала. Тихо и бессильно, как маленькая девочка, оказавшаяся на пустой космической станции в полном одиночестве. Осознавшая, что она оказалась в полном одиночестве. Что мама и папа больше ни придут. Никогда.