Трагическое искажение

– Прошу прощения, как ваша фамилия? – мужчина, наконец, отложил бумаги и, шевельнув мышкой, вывел из спящего режима стоявший за стойкой компьютер.

– Кузнецова, – нервно бросила Тася. – Таисия Юрьевна. Я живу в третьем номере, но мне нужен ключ от соседнего. Моя подруга не открывает дверь, и я беспокоюсь, что с ней могло что-то случиться.

– Сейчас только девять утра, – мужчина раздражающе медленно поднял руку и посмотрел на часы. – Возможно, она все еще спит.

– Пожалуйста, – взмолилась Тася. – Я знаю, что это звучит странно, но интуиция подсказывает мне, что с ней что-то не так.

– Интуиция? – мужчина старался никак не выдать своего удивления, но его брови все равно предательски дернулись. – Очевидно, мы обязаны к ней прислушаться.

– Я вас очень прошу, дайте мне ключ, – пропустив его комментарий мимо ушей, сказала Тася.

Ничего не говоря, мужчина повернулся к висевшему за его спиной шкафчику, отпер замок и снял с крючка большой латунный ключ с биркой, на котором был написан номер комнаты.

– Пойдемте.

Он медленно поднимался по ступенькам, и Тася едва сдерживалась, чтобы не подгонять его. Когда вечность спустя они наконец добрались до третьего этажа, Тася первой подбежала к двери Викиного номера и громко постучала.

Когда в третий раз на стук никто не ответил, мужчина, деликатно отодвинул Тасю в сторону и вставил ключ в замочную скважину.

– Виктория Сергеевна, мы заходим, – громко сказал он на тот случай, если Вика в номере и просто по какой-то причине не хочет открывать дверь. – Надеюсь, что она не в душе, – едва слышно пробормотал он и вошел в комнату.

Его опасения оказались напрасны – номер был пуст. Кровать была аккуратно застелена, вещи, накануне разбросанные по всей комнате, были убраны в чемодан, оставленный у порога.

– Вика? – позвала Тася, входя в номер вслед за администратором.

– Когда вы видели подругу в последний раз? – внимательно осматривая номер, поинтересовался администратор.

– Мы разошлись вскоре после полуночи, – следя за его плавным перемещением по комнате, ответила Тася. – Она вошла в номер, и с тех пор я ее больше не видела.

– Судя по нетронутой постели, она здесь не ночевала, – администратор подошел к кровати и взял с подушки какой-то предмет. – А с зеркалом что?

Тася обернулась и поймала свое искаженное отражение в разбитом зеркале напротив кровати. Часть осколков осыпалась на пол, рядом же лежал тяжелый подсвечник, которым, вероятнее всего, оно и было разбито.

Такая же картина обнаружилась и в ванной – пол был усыпан осколками разбитого зеркала.

– Что здесь произошло? – Тася отступила, стараясь не поранить ноги в открытых сандалиях. – Может, на Вику напали? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Пока у нас нет серьезных поводов для беспокойства, – мужчина неслышно подошел ближе к Тасе, – но признаю, что все выглядит довольно странно. Вы ночью ничего не слышали?

– Я уснула под утро, и в какой-то момент мне показалось, что хлопнула дверь, – припомнила Тася, – но я не уверена, что мне это не приснилось. Хотя за завтраком один из гостей упоминал, что видел ночью Вику в парке. В котором часу вы заступили на смену?

– Что, простите?

– Вы же ночной администратор? Мне нужно знать, когда вы приступили к работе и отлучались ли со своего поста?

– Таисия, прошу меня извинить, я не представился сразу: меня зовут Петр Назаров, я владелец гостиницы.

– Простите, – Тася смутилась, – увидела вас за стойкой и решила, что вы администратор. В таком случае, может, вы скажете мне, кто дежурил этой ночью?

– Понимаете, этой ночью стойка администратора пустовала. Из-за непогоды сотрудник, который должен был выйти на смену, не появился на работе и никого не предупредил. Я узнал об этом только сегодня утром, когда заглянул в гостиницу за бумагами и увидел, что дверь главного входа не заперта.

– Получается, мы не можем узнать, вернулась ли Вика с ночной прогулки? – беспокойство за подругу росло с каждой секундой. Телефон в ее кармане завибрировал, оповещая о новом сообщении. – Может, это она.

Тася разблокировала экран и нажала на иконку входящего уведомления. На экране высветилось имя подруги, и Тася вздохнула с облегчением, однако улыбка быстро сползла с ее лица, когда она прочитала сообщение, состоящее из единственного слова: «Беги».

– Ничего не понимаю, – Тася гипнотизировала телефон, ожидая, что вслед за первым странным сообщением появится еще одно, более развернутое. Она уже несколько раз набирала номер подруги, но абонент был вне зоны доступа сети. – Она собрала вещи, явно собираясь уезжать.

– Я поговорю с Антоном, расспрошу, в котором часу он видел Викторию и не заметил ли ничего странного в ее поведении.

– То, что она вышла из гостиницы среди ночи, уже странно, – заметила Тася, стискивая в руках телефон. – Может, пора вызывать полицию?

– Предлагаю для начала самостоятельно осмотреть территорию. Возможно, в исчезновении Виктории нет ничего загадочного: ей не спалось, она решила подышать воздухом, но в темноте сошла с тропы и забрела в дикую часть парка, и теперь просто не может выбраться.

– Да, возможно, она просто заблудилась, – с сомнением произнесла Тася, снова открывая странное сообщение. Версия Петра не объясняла собранные вещи, разбитые зеркала и пугающее «Беги», отправленное сразу после полуночи, но другого объяснения у Таси не было, поэтому она решила сосредоточиться на единственном разумном, а с остальным они разберутся позднее, когда Вика наконец отыщется.

Петр попросил дожидаться его в гостиной, где утром накрывали завтрак, а сам отправился собирать поисковую группу. Он коротко переговорил с Антоном, убедительно попросив его не обсуждать с остальными исчезновение Вики, но Тася была уверена, что тот, несмотря на все заверения в том, что будет держать язык за зубами, своего слова не сдержит.

В гостиной уже успели все убрать, и теперь на накрытом белой кружевной скатертью столе стояла лишь ваза со свежесрезанными цветами. Кто-то из персонала принес ей чай, но Тася была слишком встревожена, чтобы заставить себя сделать хотя бы глоток.

С улицы доносились возмущенные голоса: облаченная в длинный сарафан Алена позировала у фонтана, в то время как Антон в шортах и сланцах безуспешно пытался сделать фото, которое устроило бы его подругу.

Тася закрыла окно, чтобы не слышать их болтовни, и села в кресло. Подвинула серебряный поднос, поправила фарфоровый чайник. Снова встала и принялась ходить из угла в угол, сходя с ума от бесконечного ожидания.

Время тянулось невыносимо медленно. Тася прокручивала различные версии развития событий, но ни одна из них не казалась ей достаточно правдоподобной. В какой-то момент она даже решила, что Вика нарочно подстроила свое исчезновение, чтобы заставить Тасю поверить в сверхъестественное, но быстро отмела эту мысль. Вика, конечно, любила розыгрыши, но те, как правило, носили безобидный характер. И подруга совершенно точно не стала бы разбивать в номере зеркала, только чтобы заставить Тасю поверить в то, что с Викой случилось что-то страшное.

Пока ясно было одно: Вика намеревалась как можно скорее уехать из гостиницы. Но что заставило ее так поспешно собраться – оставалось загадкой. Еще более странным было то, что она не попыталась разбудить Тасю, только отправила ей сообщение, в котором также ничего не объясняла.

Возможно, кто-то пробрался ночью к Вике в номер и угрожал ей. Та не могла поднять шум, но ей удалось отправить Тасе сообщение с предупреждением. А теперь Вика исчезла, и Тася совершенно не представляла, где ее искать.

Время шло, а новостей от поисковой группы все не было. Тася несколько раз просила администратора связаться с Петром, и каждый раз получала один и тот же ответ: поиски продолжаются. Тася старательно убеждала себя, что с Викой все в порядке и вот-вот подруга появится на пороге усадьбы в сопровождении Петра. И когда за окном действительно послышались шаги, она выбежала на улицу в полной уверенности, что Вика нашлась.

Но у фонтана, где утром Алена покрикивала на Антона, стоял Петр и что-то объяснял молодому парню в рваных джинсах и растянутой майке с логотипом известной рок-группы. Заметив Тасю, Петр резко замолчал.

– Вы нашли ее? – Тася умоляюще посмотрела на Петра, хотя прекрасно знала, каким будет его ответ.

– Нам нужно чуть больше времени, – он сделал знак своему собеседнику, и тот, кивнув, поспешил к озеру. – Скоро стемнеет, а мы еще не осмотрели острова. Ребята заметили лодку, возможно, ее унесло ветром во время ночного ливня, но нельзя исключать вероятность того, что ее взяла Виктория.

– Не представляю, зачем ей понадобилось плыть куда-то ночью, – с сомнением сказала Тася.

– В любом случае мы обязаны проверить все варианты.

– Точно, – Тася кивнула. Вика отсутствовала уже больше двенадцати часов, и с каждой минутой тревога в груди Таси ширилась, грозя совсем скоро перейти в панику.

Телефон в руке Петра ожил, и тот спешно ответил на вызов. Разговор вышел коротким, едва повесив трубку, он повернулся к Тасе и коротко бросил:

– Нашлась.

– Живая? – всхлипнула Тася, чувствуя, как от облегчения к глазам подступают слезы.

– Живая, – улыбнулся Петр. – Пойдемте к пристани.

Они оказались на берегу как раз в тот момент, когда нос лодки прорезал влажный песок. Едва подруга ступила на берег, Тася кинулась ей на шею, чуть не сбив с ног.

– Ну и напугала же ты меня! – пробормотала Тася, вытирая выступившие на глазах слезы. – Зачем ты вообще решила плыть куда-то на лодке? Вик?

Только сейчас Тася заметила, что подруга, внешне целая и невредимая, выглядит странно молчаливой и безучастной.

– Мы нашли ее на дальнем острове, – сказал один из парней, выбираясь из лодки. – Она сидела на берегу. Не кричала, не звала на помощь. На наше появление никак не отреагировала. На вопросы не отвечает.

Тася попыталась поймать взгляд подруги, но та, как будто смотрела сквозь нее. Будто с острова вернулась только оболочка, а сама Вика потерялась где-то по дороге.

– Вик? – Тася положила руку ей на плечо и легонько потрясла. – Это я, Тася. Что произошло? Вика?

Подруга снова никак не отреагировала, Тася беспомощно повернулась к Петру, как будто он мог объяснить странное состояние Вики.

– Похоже, у нее шок, – задумчиво произнес Петр. – Давайте для начала отведем ее в дом.

Тася кивнула и взяла Вику за руку. Та безропотно следовала за ней, все так же глядя перед собой пустыми глазами.

В холле к ним подбежала администратор и что-то вполголоса сказала Петру, он так же тихо ей ответил, после чего открыл дверь гостиной, пропускаю Тасю и Вику вперед.

– Лиза вызовет врача, – сказал он, наблюдая за тем, как Тася усаживает подругу на диванчик.

– Спасибо, – пробормотала она, внимательно наблюдая за Викой.

Всю дорогу до гостиницы она пыталась разговорить подругу, но безуспешно. – Ее ведь нашли на дальнем острове? – Тася повернулась к Петру. – Там, где разрушенная часовня?

– Да, – Петр коротко кивнул.

– Мы были там вчера днем, – тихо сказала Тася, не сводя глаз с Вики. – Случайно наткнулись на могилу Владимира Баргина. Не представляю, что заставило Вику отправиться туда снова, да еще и ночью.

– Пока она в шоковом состоянии, ответа мы не получим, – спокойно сказал Петр. – Нужно дождаться врача.

В ожидании скорой Тася растирала озябшие ладони Вики, продолжая без умолку болтать и сыпать вопросами, которые так и оставались без ответа. Петр все это время молча стоял в дверях, наблюдая за суетливыми действиями Таси.

Наконец, дверь за его спиной открылась и в комнату вошел фельдшер. Коротко поздоровавшись и выслушав историю исчезновения и обнаружения Вики, врач кивнул и попросил посторонних удалиться. Тася хотело было возразить, но Петр легонько подтолкнул ее в спину, молча призывая не перечить.

Следующие двадцать минут прошли в напряженном молчании. Они сидели в холле, ожидая появления врача. Мимо проходили немногочисленные постояльцы гостиницы и бросали на Тасю вопросительные взгляды, но она была слишком взволнована, чтобы обращать на них хоть какое-то внимание.

Наконец, фельдшер появился и пригласил Тасю в гостиную.

– Внешне я не обнаружил на теле Виктории никаких значительных повреждений, но ее психоэмоциональное состояние вызывает серьезные опасения, поэтому настаиваю на скорейшей госпитализации. Мы понаблюдаем ее несколько дней и, надеюсь, выясним, что вызвало такое серьезное шоковое состояние.

– Я поеду с вами, – с готовностью встала Тася.

– В этом нет необходимости, – решительно остановил ее фельдшер. – Я оставлю адрес больницы, и завтра утром можете привезти вещи первой необходимости, а также буду признателен, если сами свяжетесь с ее родными и сообщите, что произошло.

– Хорошо, – выдохнула Тася, совершенно не представляя, что скажет родителям Вики и как объяснит, что случилось с их дочерью, если сама не имеет ни малейшего представления о том, что произошло.

Врач протянул Вике руку, и та послушно встала. Тася еще раз обняла подругу и внезапно почувствовала, как та с силой схватила ее за запястье. Тася слегка отстранилась и увидела, как в глаза Вики зажегся огонек.

– Все повторится! – голос подруги больше напоминал рычание. – Ты должна это остановить! Ищи в прошлом!

Тася почувствовала, как рука подруги снова ослабела и безвольно повисла вдоль тела. Огонек в глазах погас, сменившись ледяной пустотой.

– Вика! – Тася потрясла подругу за плечо в надежде, что та снова вернется. – Ты слышишь меня? Вика!

Кто-то деликатно коснулся ее плеча и отвел в сторону.

Фельдшер снова раскрыл чемоданчик, достал фонарик и посветил Вике в глаза. Не дождавшись никакой реакции, он со вздохом убрал фонарик обратно.

– Надеюсь, через пару дней она придет в норму, – он ободряюще похлопал Тасю по плечу и, попрощавшись, вывел совершенно не сопротивляющуюся Вику на улицу, где их уже ожидала машина скорой помощи.

Глава 5

– Вы пока позвоните родным Виктории, а я принесу что-нибудь поесть, – Петр вышел из гостиной, прежде чем Тася успела что-нибудь ответить.

Она достала из кармана телефон и целую вечность смотрела на экран, не в силах заставить себя набрать номер Викиной матери. Но чем дольше она откладывала неизбежное, тем сложнее становилось подобрать подходящие слова, поэтому набрав в легкие побольше воздуха, Тася нажала на кнопку вызова.

Тамару Степановну Тася знала с самого своего детства. Когда-то много лет назад родители, загоревшись идеей проводить лето на свежем воздухе, купили дачу в ближайшем Подмосковье. Они представляли, как будут выращивать на участке цветы и ягоды, а по вечерам пить чай на уютной веранде и слушать стрекот цикад. Но идиллическая картина разбилась вдребезги в первый же их приезд на новую дачу. Оказалось, что дом, который внешне смотрелся достаточно крепким, внутри весь прогнил и требовал серьезного ремонта. Пока родители пытались привести старую хибару в более приличный вид, Тася, которой в ту пору было пять лет, бесцельно слонялась по заросшему травой участку. Тогда-то ее и заприметила соседская девочка Вика.

Она рассказала Тасе, что на еще недавно заброшенной даче обитают монстры, и ей, как новой хозяйке дома необходима помощь в их изгнании. Пока они длинными палками сражались с легионом засохших сорняков, наступило время обеда. Мать Вики, не обнаружив дочери на участке, отправилась ее искать и обнаружила ее как раз в разгар генерального сражения с самым главным дачным монстром. Она вытащила раскрасневшихся растрепанных детей из зарослей сухой травы, заставила сдать оружие и тоном, не терпящим возражений, отправила мыть руки. Сама же, заглянула в дом, чтобы познакомиться с новыми соседями.

В то лето, пока родители приводили в порядок старую дачу, Тася почти все время проводила у соседей. Дружба с Викой крепла день ото дня, и даже вернувшись в Москву, продолжали проводить вместе все выходные и праздники.

За все эти годы они стали одной большой семьей, и сейчас, Тася не могла заставить себя обрушить на родителей Вики такие страшные новости.

Тамара Степановна ответила после первого гудка, как будто чувствовала, что вот-вот кот-то позвонит. Отчетливо различив тревогу в ее голосе, Тася постаралась как можно мягче обрисовать ситуацию, произошедшую с Викой, как будто можно убедить не волноваться мать, чей ребенок оказался в больнице. Повторяя бессмысленные фразы о том, что все будет хорошо и состояние Вики опасений не вызывает, Тася думала о том, насколько сама во все это верит? Она не понимала, что происходит, и это пугало. Тася привыкла работать с фактами, делать выводы, анализировать, и, столкнувшись с тем, чего не может объяснить, чувствовала себя потерянной и беспомощной.

С огромным трудом ей удалось отговорить Тамару Степановну не ехать в больницу прямо сейчас, и заверив, что завтра с утра сама туда отправится и сразу же сообщит ей, в каком состоянии Вика, Тася повесила трубку.

Разговор отнял последние силы. Тася стояла у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и наблюдала за тем, как на сад опускаются сумерки.

– Я принес ужин, – Тася вздрогнула, когда Петр поставил на низкий столик серебряный поднос.

– Благодарю, но я не голодна, – она слабо улыбнулась. – Пожалуй, я поднимусь наверх и соберу вещи Вики, чтобы завтра с утра отвезти в больницу.

– Обязательно, – кивнул Петр, – но прежде вы должны хоть что-нибудь съесть. Вы пропустили обед и наверняка завтрак, а силы вам еще понадобятся.

Тася не была уверена, что сможет проглотить хоть кусочек, но забота Петра ей была приятна, и обижать его не хотелось, поэтому она послушно устроилась в кресле напротив него.

– Остальные гости собрались в столовой, – он передал Тасе тарелку с тушеным мясом и картофелем. – Ольга подготовила очередную захватывающую историю, так что вряд ли кто-то заметит ваше отсутствие.

– Вы не хотите к ней присоединиться? – Тася с запозданием подумала, что из-за нее Петр отложил все дела и весь день провел в поисках Вики, а теперь еще и вечером вызвался составить ей компанию.

– Нет, – он криво усмехнулся, – я не большой любитель подобных сборищ, но Ольга искренне верит, что совместные ужины привлекут сюда больше гостей, поэтому исправно исполняет роль радетельной хозяйки усадьбы. Я же предпочитаю держаться в тени и как можно меньше контактировать с гостями.

– Простите, – Тася виновато опустила глаза.

– Не думайте извиняться. Я рад, что ваша подруга нашлась. Уверен, скоро она поправится и расскажет нам, зачем решила прокатиться ночью на лодке.

– Не сомневаюсь, – Тася слабо улыбнулась. – Вчера она была так заинтригована рассказом Ольги, что решила вызвать дух Владимира Баргина и спросить у него лично, как он погиб.

– Спиритический сеанс? – удивился Петр.

– Что-то вроде того, – кивнула Тася. – К счастью, у нас ничего не вышло.

– Нужно предложить эту мысль Ольге, – усмехнулся Петр. – Если ее идея со зваными ужинами не принесет ожидаемых результатов, придется предлагать гостям развлечения иного рода.

– А вы знаете, как погиб Владимир Баргин?

– Нет, – Петр взъерошил темные волосы. – Историей усадьбы занимается Ольга, я же по большей части разбираюсь со строительством и счетами. История этого места меня всегда мало интересовала, я просто хотел уехать из города и заняться каким-то делом.

– Я слышала, вы раньше работали в финансовой сфере, – осторожно начала Тася.

– Работал, – Петр поморщился, как будто воспоминания вызвали боль.

– Не страшно было бросить все и вложиться в такой сложный проект?

– Нет, – Петр покачал головой. – Мне нужно было почувствовать себя живым и, как ни странно, получилось это только здесь. Раньше я семь дней в неделю работал в офисе, получал неплохие деньги, но абсолютно ничего не ощущал. А потом я вдруг осознал, что именно так пройдет вся моя жизнь: во внешнем комфорте и с абсолютной пустотой внутри.

– А сейчас вы счастливы?

Петр надолго задумался, и Тася уже решила, что он не ответит ей на такой личный вопрос.

– Сейчас мне лучше, чем три года назад, – тихо сказал Петр. – Конечно, нынешние бытовые условия далеки от идеальных – в гостевом флигеле протекает крыша и нет горячей воды, но я бы ни за что на свете не захотел вернуться к прежней жизни. Это место помогает мне исцелиться.

– Здесь очень красиво, – Тася провела рукой по шероховатой обивке дивана.

– Это все благодаря Ольге, – Петр отодвинул тарелку и устало откинулся на спинку кресла. – Когда я взялся за восстановление усадьбы, у меня не было никакого четкого плана – я просто каждый день работал до изнеможения, а потом появилась Ольга и предложила превратить усадьбу в гостиницу. Пока я ломал, строил и снова ломал, она проводила дни в архивах, разыскивала чудом уцелевшие фото, описания убранства комнат и заодно раскапывала историю жившей здесь семьи. Ей хотелось максимально точно передать атмосферу дореволюционной дворянской усадьбы. Она отыскивала мебель и предметы интерьера на барахолках и блошиных рынках, что-то восстанавливала сама, что-то отправляла на реставрацию. То, как выглядит главный дом сейчас – исключительно ее заслуга.

Из столовой раздался приглушенный взрыв хохота и звук отодвигаемых стульев. Петр взглянул на часы и с удивлением заметил:

– Надо же, уже так поздно. Давайте я провожу вас до номера.

– Спасибо, – Тася с трудом заставила себя подняться. Она хотела было попросить Петра заодно вынести из ее комнаты жуткое зеркало, но, глядя на его усталое лицо, решила, что это может подождать до завтра. Сейчас ей больше всего на свете хотелось оказаться в постели и провалиться в сон, и никакие пугающие отражения не могли ей помешать сделать это.

Тася проснулась оттого, что кто-то осторожно присел на край ее кровати. Ощущение чужого присутствия было настолько явным, что Тася очень удивилась, никого не обнаружив рядом с собой.

Она провела рукой по лицу, прогоняя остатки сна, и потянулась за телефоном, но на тумбочке его не оказалось.

Тася поймала свое отражение в зеркале и едва не вскрикнула, увидев в отражении человека, сидящего рядом с ней на кровати. Рука метнулась к выключателю, но ее нервное нажатие на кнопку не привело ни к какому результату – свет не загорелся.

Хотелось одновременно кричать, плакать и звать на помощь, но голос отказывался ей подчиняться, поэтому она только испуганно всхлипывала, пытаясь отползти как можно дальше от незнакомца, которого видела только в отражении.

Когда спина уперлась в твердое изголовье кровати, Тася испуганно замерла, переводя взгляд со своей пустой кровати на мужчину в отражении.

Тот на нее никак не реагировал, продолжая сидеть, опустив голову и глядя себе под ноги.

Внезапно осмелев, Тася протянула руку туда, где сидел незнакомец, и как только ее пальцы в отражении коснулись его плеча, мужчина дернулся, его голова откинулась назад, и Тасе почудилось, что в глазах его мелькнуло удивление, когда вдруг зеркало взорвалось кровавыми брызгами.

Тася кричала и пыталась убежать, но кто-то держал ее за ноги, не давая выбраться. Не сразу она сообразила, что ноги запутались в одеяле, и именно оно мешает ей выбраться, обвиваясь вокруг ног тяжелым жарким комком.

С трудом высвободившись из пуховой ловушки, Тася кинулась к двери, отчего-то внутренне уверенная в том, что та окажется заперта, но дверь на удивление легко отворилась, правда, далеко убежать Тася не сумела. Чьи-то сильные руки обхватили ее за плечи, удерживая на месте.

На этот раз голосовые связки не подвели, и Тася закричала, извиваясь и брыкаясь, что было сил.

– Таисия!

В темноте она не видела того, кто на нее напал, но человек был на удивление силен, потому что, несмотря на все ее ухищрения, ей никак не удавалось высвободиться.

– Тася!

Ее резко тряхнуло, Тася всхлипнула и обмякла, все еще удерживаемая сильными руками.

– Прости, прости, пожалуйста! Тася, вы в порядке?

Где-то на периферии сознания забрезжило узнавание, и Тася хрипло пробормотала:

– Петр?

Внизу хлопнула дверь и послышалось чье-то недовольное ворчание. Тася не разобрала ни слова, но Петр, очевидно, понял говорившего, потому что все еще прижимая ослабевшую Тасю к себе, громко сказал:

– Все в порядке. Возвращайтесь, пожалуйста, в свои номера. Генератор вышел из строя, но к утру электричество будет восстановлено.

Ворчание повторилось, но недовольства в нем слышалось уже меньше. Когда дверь этажом ниже снова закрылась, Петр повернулся к Тасе и вполголоса спросил:

– Что произошло? Я был внизу, когда услышал крик.

Тася часто задышала, вспоминая мужчину и то, как его кровь забрызгала зеркало. Петр, сообразив, что надвигается новая волна истерики, поспешил сменить тему:

– Хотите чаю? Или воды?

Не ожидавшая такого резкого перехода Тася, быстро заморгала и уставилась туда, где предположительно находилось лицо Петра, которого в кромешной темноте она разглядеть не могла.