Сияние вечного пламени

Почти все взрослые были выше меня и смотрели сверху вниз, надменно подняв идеально прямые носы. Для смертной женщины я всегда считалась высокой, но для женщины-Потомка, если я впрямь была из них, я наверняка была миниатюрной, и это действовало мне на нервы. Я не ценила то, как рост влиял на мою самооценку, пока не лишилась этого преимущества.

Разумеется, каждый из Потомков был произведением искусства, головокружительно красивым на свой собственный манер. Характерно синие глаза оттенками варьировались от темнейшего индиго до блестящего кобальта и бледно-голубого, почти белого. Прожив всю жизнь среди кареглазых смертных, я чувствовала, что один синий взгляд завораживает больше другого.

Роскошным убранством отличалась даже гостиная. Целую стену расписали вручную, изобразив короля Ультера на троне; его лицо уже задрапировали черной траурной лентой. Меж стульями и диванчиками стояли столы, заставленные золочеными кубками и графинами из резного хрусталя с тяжелым дном, сверкающими в свете огромной люстры.

И перед ними стояла… я.

Мокрая, испачкавшаяся, в одежде не по размеру, пропахшей соленой водой. С растрепанными волосами, наполовину выбившимися из неопрятной косы. С тусклыми, бесцветными глазами и покрасневшими от усталости веками. Со смертными кинжалами, бесполезными, как прутики.

В мире смертных мое эго подпитывали родители. Отец учил меня быть сильной и бесстрашной, умело владеющей оружием всех видов. Мать учила меня быть умной, независимой и, самое главное, не бояться высказывать свое мнение.

Но здесь, среди детей богов, я чувствовала себя, скорее, бесталанной посредственностью. Я смотрела на них, не шевелясь, не говоря ни слова, сожалея о каждом своем решении. Очень некрасиво получится, если я убегу из дворца в Смертный Город и познакомлюсь с ними как-нибудь потом?

Рука Лютера тыльной стороной задела мою – лишь на миг, но касание получилось слишком долгим, чтобы сойти за непреднамеренное.

Лютер низко опустил подбородок:

– Ваше Величество, имею честь представить вам мою семью, Дом Корбуа. – Он показал на собравшихся в гостиной. – Дом Корбуа, имею честь представить вам монарха, наследницу короны, Ее Королевское Величество Дием Беллатор, владычицу Люмноса, Королевства Света и Тени.

Тишина.

Никто не шелохнулся.

Лютер слегка прищурился, его голос зазвучал громче:

– Наш король умер. – Он повернулся лицом ко мне, потом сжал руку в кулаке и с силой ударил себя в грудь. Еще ниже опустив подбородок, он преклонил колени. – Да здравствует наша королева!

Почти мгновенно примеру брата последовала Лили, а потом, один за другим, остальные; даже слуги, которые тихо наполняли стаканы и вытягивали шеи, чтобы глянуть на меня. Гостиная замерла в ожидании моей реакции.

Я смотрела на коленопреклоненных. Малодушная, придирчивая Дием хотела сбежать, оставив их мариноваться в страхе того, что их влияние подошло к концу. Но если я решила самостоятельно разрушить власть Потомков, придется делать это изнутри. А для этого было нужно, чтобы они мне доверяли.

Пока.

– Можете подняться, – проговорила я.

Вперед выступил пожилой мужчина с темными волосами, светлой кожей и холеной бородой:

– Ваше Величество, я Реми Корбуа, младший брат покойного короля Ультера, да упокоит Блаженная Мать Люмнос его душу. Имею честь править нашим королевством как регент до вашего Обряда Коронации. – Реми сделал паузу, выжидающе глядя на меня.

Я молчала. Реми откашлялся и сделал знак рукой. К нему подошла женщина с тонкими губами и длинными черными кудрями, следом Лили, старательно прятавшая от меня глаза.

– Позвольте представить мою жену Авану и нашу дочь Лилиан. – Дамы синхронно сделали реверанс. Реми бросил взгляд на Лютера: – Кажется, с моим сыном вы уже знакомы.

Родители Лютера… и Лили. Как же они вырастили настолько разных детей? Склонив голову набок, я бесцеремонно их разглядывала.

В ответ на мое пристальное внимание Реми стиснул зубы:

– Позвольте также представить вам моего старшего брата Гэрета Корбуа, Стража Теней, его жену Фрею и их сыновей, Эмонна и Тарана.

Четверо красивейших из виденных мной Потомков выступили из толпы – двое пожилых и двое молодых. Казалось, семью высекли из мрамора и окунули в жидкое золото.

Пожилая пара изумляла элегантностью. Они буквально выплыли вперед, словно на волнах воздуха. У пожилого мужчины были смуглая кожа и темно-русые волосы, чуть тронутые сединой. Женщина показалась мне не от мира сего – светлая кожа, платиновые волосы, шелковой рекой стекавшие до изгиба талии. Черты лица у обоих были угловатые, что подчеркивало холодную хитрость их глаз. Я отметила, что супруги лишь чуть заметно кивнули, когда приблизились.

А вот их сыновья…

Младший, Таран, выступил вперед первым. Я узнала в нем блондина, сопровождавшего Лютера при пожаре на оружейном складе. Сущая стена мышц, Таран должен был выглядеть устрашающе, но кривоватая полуулыбочка и расслабленная поза тотчас меня успокоили. В простой белой тунике и кожаных брюках он казался бы смертным, если бы не мощное сложение.

Таран поклонился быстро и низко, невзначай коснувшись рукоятей своих кинжалов. Они тоже оказались простыми: красоте предпочли эффективность, что среди Потомков было редкостью.

Таран явно увидел, что я заметила его прикосновение, потому что быстро опустил руку и сконфуженно улыбнулся:

– Рад знакомству, Ваше Величество!

Раз, и Тарана оттолкнул его старший брат Эмонн, который встал перед ним и поклонился до самого пола.

Не стала бы отрицать, что Эмонн великолепен. Стройнее мускулистого брата, он двигался с плавной грацией своих родителей. Короткие золотистые волосы были уложены идеальными – ни волосок не выбивался – волнами. Ничего общего с неряшливыми, длиной до плеч кудрями его младшего брата.

Эмонн наклонился вперед, чтобы взять меня за руку, мягкими пальцами оплел мои и поднес их к губам.

– Да здравствует королева! – проурчал он.

Краем глаза я заметила, как Лютер и Таран обменялись раздраженными взглядами.

Если честно, флирт Эмонна показался мне беспардонным, но стоило выяснить, что его недолюбливает Лютер, и во мне проснулась коварная интриганка. Я захлопала глазами и улыбнулась, словно Эмонн меня очаровал.

– Какой галантный! – проворковала я.

Лютер сильно нахмурился.

Следующий час прошел в безостановочных официальных представлениях. Каждый из Корбуа был вежлив, пусть даже и холоден, хотя меньшего я и не ожидала. В моем усталом сознании их лица слились воедино, и когда встречающие меня кончились, я запомнила буквально пару имен.

На общем бесстрастном фоне ярко выделялась молодая женщина по имени Элинор. Ее веселый смех оказался и неожиданным, и заразительным. Болтая с ней, я почувствовала, что ее задор передается мне. Голос Элинор разбудил смутные воспоминания, хотя где его слышала, я не помнила, и спросить не решилась.

Еще запомнилась Аликс. Как Таран, она была у оружейного склада в ночь нападения. Когда Лютер запретил мне входить в здание склада, одна Аликс верила, что я смогу спасти застрявших там стражей. По ее взгляду я поняла, что она меня узнала, и мы обменялись кивками в знак взаимного уважения.

Аликс была… Я с трудом подбирала слова, чтобы ее описать. Она была идеальной воительницей. Гибкое, но мускулистое тело, обильный пирсинг, полубритая голова – казалось, Аликс родилась для поля боя.

Не безмозглой исполнительницей приказов. Нет, казалось, Аликс из тех, кого отправляют уничтожить вражеского короля в его собственном военном лагере и ждут обратно целым и невредимым. Аликс была непобедимой героиней, которую я лишь изображала в детстве, играя в «войнушку» с Теллером.

Одна часть меня преклонялась перед Аликс и думала, как убедить ее сделать меня ей подобной. Другая часть вспоминала о моих тайных целях и гадала, не придется ли мне убить ее прежде, чем она убьет меня.

Лютер не покидал меня почти весь вечер, сохраняя неизменное спокойствие. Он отпустил лишь несколько комментариев и вмешивался, лишь чтобы выручить меня, когда вопросы его родственников становились неудобно пытливыми.

Изредка он отлучался дать приказ слугам или стражам, и я злилась на себя за сильную тревогу, которую испытывала в его отсутствие. Недоверие недоверием, но он стал якорем в бурных водах странного, нового для меня мира, и к самостоятельному плаванию я готова пока не была.

Когда я со всеми перезнакомилась, Реми, отец Лютера, снова выступил вперед и повел меня к диванчику в центре гостиной. Он сел напротив меня вместе с женой и дочерью. Гэрет, дядя Лютера, и его семья присоединились к нам, устроившись на стульях и пуфиках, пока остальные Корбуа топтались неподалеку, безуспешно притворяясь, что не подслушивают.

Лишь Лютер отважился сесть рядом со мной.

– Мой сын объявил вашу фамилию как Беллатор, – проговорил Реми. – Боюсь, я не знаком с этим Домом. Из какой части Люмноса вы родом?

Я чуть не засмеялась. Среди смертных имя моего отца считалось легендарным. А то, что Реми – регент и не знает смертного героя войны, который живет в его королевстве… лишний раз подтверждало верность моих планов.

– Я из этого региона, – ответила я. – По сути, я всю жизнь прожила в двух шагах от этого самого дворца.

Лютер напрягся.

Реми вскинул брови:

– В самом деле, удивительно. Я думал, что знаю все Дома в Люмнос-Сити.

Я холодно улыбнулась:

– Возможно, с жителями нашего великого королевства вы знакомы хуже, чем думаете.

На лбу у Реми запульсировала вена.

Он улыбнулся в ответ и кивнул:

– Недочет, который я немедленно исправлю.

К нашей группе подошла Аликс:

– Вы родственница Андрея Беллатора?

– Это мой отец, – подтвердила я.

Реми повернулся к Аликс:

– Ты его знаешь?

– Я знаю его имя. И думала, что все знают.

Аликс нравилась мне все больше и больше.

– Беллатор – очень уважаемый командир армии, – продолжала Аликс. – Он имеет наивысшее для смертного военное звание в современной истории. Он уже давно в отставке, но о его лидерских качествах до сих пор слагают легенды.

Я не сдержала гордую улыбку.

– Для смертного? – Гэрет практически изрыгнул второе слово, будто оно оставило во рту неприятный привкус. – У вас смертный родитель?

Я стала думать, как ответить. Я не забыла загадочный совет Лютера: «Рассказывай им как можно меньше», но понимала и что не смогу долго скрывать свое происхождение. Скоро выяснится, как мало я знаю о Потомках и их культуре. Попытки скрыть причину этого лишь вызовут еще большие подозрения.

– Не один родитель, а оба, – наконец проговорила я. – Моя мать тоже смертная.

Гостиная наполнилась удивленным оханьем и шепотками.

– Так вы… смертная? – осведомился Реми, хмурясь.

– Нет, не смертная, – вмешался Лютер, не дав мне ответить. – Андрей Беллатор – ее приемный отец.

Удивленная, я резко повернула голову в его сторону. Об этом не знали даже жители Смертного Города, и я точно никогда не делилась этим с Лютером.

– А ваш родной отец? – спросил Гэрет.

Я стиснула зубы:

– Он умер до моего рождения, его имя мне не известно.

Снова шокированное оханье и шепот. Я старательно сохраняла внешнюю невозмутимость и никак не реагировала.

– Простите наше удивление, Ваше Величество, – начал Реми, – но смертным и Потомкам…

– Запрещено иметь общих детей, я знаю, – сухо проговорила я.

– Нам придется… то есть многие потребуют… – Реми заерзал на своем месте. – Другие Дома захотят провести исследование вашего происхождения.

– Оно вряд ли принесет результат. Мой отец не знает о моем рождении, а моя мать… – Я замялась. – Уже не с нами.

Перешептывание превратилось в самую настоящую какофонию. Казалось, Реми мутит. Гэрет и его жена усмехались, словно у меня выросли рога. Друг Лютера Таран ухмылялся.

Лютер встал, поправил камзол, потом откашлялся. Разговоры тотчас стихли, вся семья уставилась на Лютера с безмолвным уважением.

– Признаю, наша новая королева получила необычное воспитание, – начал он.

– Ты хочешь сказать ужасающее, – пробормотал Гэрет.

– Однако это создает уникальную возможность. Бездомному Потомку еще ни разу не удавалось успешно занять трон. Трудно править королевством даже при поддержке крупного Дома, а в одиночку это было бы… – Лютер повернулся ко мне, опуская голову. – Опасно.

Я прищурилась. Он мне угрожал?

– Но если королева присоединится к Дому Корбуа, – без запинки продолжал Лютер, – мы могли бы стать влиятельными союзниками.

Реми выпрямил спину, сообразив, в чем задумка сына:

– В самом деле, Ваше Величество, мы почтем за честь принять вас в семью. Дом Корбуа занимал трон веками – ни один другой Дом не поможет вам соответствовать требованиям новой роли лучше нас. Мы в состоянии предложить вам большие материальные ресурсы и защиту на Период Оспаривания.

– Защиту? – спросила я.

– Никто из Дома Корбуа не стал бы оспаривать ваши права на трон… если бы вы были одной из нас. – Реми улыбался, а его голос звучал резко.

Он угрожал мне, как и его сын.

Гэрет заговорил еще жестче:

– Представители других Домов не позволят ей присоединиться к Дому Корбуа, не имея кровного родственника. Если выяснят, что она выбирает Дом по чистой прихоти, начнется хаос. Особенно когда они выяснят, что она полукровка.

Оскорбительное выражение распалило мой гнев.

– Отец, мы все полукровки, – с легким озорством проговорил Таран. – Мы все произошли от Люмнос и ее смертного супруга. Если ты, конечно, не допускаешь, что Блаженная Мать занималась инцестом с братьями по Клану.

– Но это было бы ересью, – бойко добавил кто-то – Элинор, которую я помнила по какой-то прошлой встрече. – И ни один Корбуа не станет оскорблять нашу богиню-покровительницу, верно, дядюшка?

Гэрет уставился на них, а Элинор и Таран зловредно ухмыльнулись.

– Кроме того, у нас сотни мертвых кузенов. – Таран пожал плечами. – Одного из них мы запросто можем назвать ее отцом.

Похоже, такой вариант успокоил группу. В тишине, накрывшей гостиную, все головы повернулись ко мне.

Не знаю, чего я ждала: эмоции и почти постоянный сумбур управляли мной с тех пор, как умирающий король схватил меня за руку и начал нести пророческую ахинею.

Меня совершенно не интересовал союз с этой мерзкой семьей, по воле которой в основном и происходило угнетение смертных, с которым я хотела покончить. И меня абсолютно точно не интересовал союз с принцем Лютером.

Но если откажусь от предложения, и Лютер, действуя от имени своего Дома, оспорит мои права на трон… Вопреки всей своей браваде, я погибну в мгновение ока.

И я ничего не знала о других Домах Потомков. Возможно, они были такими же мерзкими или еще хуже.

Я посмотрела на мрачное, непроницаемое лицо Лютера. Он предложил этот план, чтобы вернуть долг, который якобы имел передо мной, или готовил меня к провалу, дабы получить корону, о которой мечтал для себя?

Лютер сел рядом со мной, так близко, что прижался ко мне бедром, и присутствующие в гостиной дружно вскинули брови.

– Это важное решение, – проговорил он. – Может, Вашему Величеству понадобится время его обдумать.

Время. Да, мне требовалось время.

– Да, – быстро ответила я. – Я… я об этом подумаю.

Реми кивнул и обвел взглядом семью:

– До тех пор ни один из нас не станет говорить о нашей королеве с не присутствующими в этой комнате. Понятно, Дом Корбуа?

По толпе покатился согласный ропот.

– Хочу внести ясность. Если надеетесь сохранить свой дом, свои титулы, свой королевский статус, вы не расскажете об этом никому. Понятно?

На этот раз согласный ропот прозвучал громче.

Услышав слова Реми, я вдруг поняла, что это больше не королевская семья. Принцесса Лилиан, принц Лютер… без кровного родственника на троне они превратятся в простых жителей Люмноса.

Неудивительно, что Лютер предложил такую сделку. Он мог потерять все, включая свой драгоценный титул. Это едва не заставило меня тотчас отказаться от предложения.

Но мои планы не ограничивались одним этим Потомком. Дом Корбуа скоро перестанет существовать.

Как и остальные Дома Люмноса.

Глава 5

Ночь тянулась медленно: одни Корбуа извинялись и уходили, уже устав от меня, другие топтались в гостиной и тихо болтали, наверняка сплетничая о скандальном происхождении новой королевы.

Я подошла к Лили, которая всю ночь старательно меня избегала.

– Принцесса Лилиан, могу я поговорить с вами наедине? – строго спросила я.

Она наконец посмотрела на меня круглыми от страха глазами:

– М-м-м, ну, конечно, Ваше Величество.

Чувствуя обжигающий взгляд Лютера, я протиснулась мимо него и повела Лили в пустой угол гостиной.

Бедняжка покачала головой и начала заикаться:

– М-мне очень жаль. П-пожалуйста… пожалуйста, не з-злись.

Я вздохнула:

– Лили…

– Знаю, я обещала не говорить ему, но Лютер… Он… он может понять. Он может помочь тебе. Он обещал, что поможет. Он сказал, что…

– Лили.

– Блаженный Клан! – У Лили сорвался голос. – Я предала тебя. Ты моя королева, а я предала тебя при первом же испытании на верность.

– Лили!

Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась, вздрагивая при каждом всхлипе. Лютер направился было к нам из другого конца гостиной, потом замер.

– Посмотри на меня! – велела я.

Лили послушалась. Ее темно-сапфировые глаза покраснели от слез.

Я легонько сжала ей плечи:

– Я на тебя не злюсь.

Лили шмыгнула носом:

– Не злишься?

– Нет. А теперь вытри слезы.

Лили вытерла щеки и расправила плечи:

– Но… но я ведь обещала…

– Послав брата в сторожку, ты думала, что помогаешь мне?

Лили убежденно закивала:

– Лютер – хороший человек. И он может тебе помочь – больше, чем ты думаешь.

В этом я искренне сомневалась, но понимала ослепляющую силу сестринской любви.

– Тогда я не могу на тебя злиться. Поменяйся мы ролями, я тоже не смогла бы утаить такой секрет от Теллера. – Я смахнула с щеки Лили слезинку и улыбнулась. – Ты была мне чуткой и внимательной подругой. В будущем такая дружба мне понадобится.

Лили аж лицом просветлела.

– Да, конечно, сделаю все, что тебе понадобится!

– Не знаешь, можно ли провести во дворец Теллера, чтобы никто не заметил?

– Легко, – отозвалась Лили, наконец улыбнувшись. – Я постоянно туда-сюда пробираюсь.

Я засмеялась. Подростки есть подростки, хоть Потомки, хоть смертные.

– Отлично. Приведи его завтра сюда. Не возражаю, если об этом узнает Лютер, но никому другому, пожалуйста, не говори.

– Мой рот на замке, на сей раз по-настоящему. – Лили порывисто обняла меня за шею, прижавшись ко мне. – Спасибо большое, Ди… то есть Ваше Величество.

– Только не это! Зови меня Дием.

Я обняла ее в ответ. Лили оказалась славной, и я подозревала, что старший брат любит ее сильнее, чем хотел показать. Придется мне сделать так, чтобы принцесса как можно меньше пострадала от моих планов.

Но, уничтожая ее брата, всю ее семью, я никак не могла избавить Лили от болезненных последствий.

Наконец к нам подошел Лютер:

– Лили, уже поздно, а тебе завтра в школу. Пора спать.

Девушка закатила глаза:

– Впервые за века у нас не король, а королева, и ты ждешь, что я буду спать?!

– Могу приказать, чтобы он позволил тебе не ложиться спать, – предложила я. – Если скажет нет, прикажу отрубить ему голову.

Лили захихикала:

– Спасибо, но, пожалуй, не стоит. Лютеру нравится говорить нет, а мне нравится его голова.

– Мне повезло, – сухо проговорил Лютер.

Лили встала на цыпочки, чтобы поцеловать брата в щеку, а он наклонился вперед, чтобы ей было легче дотянуться. К огромному моему неудовольствию выглядело это умилительно. Неожиданно обняв меня на прощанье, Лили застенчиво улыбнулась Лютеру и зашагала к двери.

Едва принцесса ушла, Лютер испытующе на меня посмотрел:

– Лили кажется счастливой.

Я пожала плечами:

– Она счастливая девушка.

– Ты ее не наказала. – Фраза прозвучала как наблюдение и слегка как вопрос.

– Конечно нет. Лили еще молода. Может, она напрасно тебе так верит, но я не чудовище, чтобы винить ее в этом.

По лицу Лютера пробежала тень.

– Спасибо, – тихо сказал он.

Повисла долгая, неловкая пауза. Я обвела взглядом комнату, разыскивая кого-то, ну хоть кого-то, кто спас бы меня от этого разговора.

– Встречу ты провела отлично, – похвалил Лютер. От этого комплимента в груди стало тепло, за что я мысленно себя отругала. – При родных я говорил серьезно, – продолжал он. – Каковы бы ни были твои планы на корону, мы можем помочь. Я могу помочь.

– Час назад ты угрозами пытался заставить меня присоединиться к вашему Дому. – Я скрестила руки на груди. – Это уже третья твоя угроза моей жизни за сегодняшний день.

– Я не… – Лютер поскреб щеку, маска непоколебимого спокойствия дала трещину. – Это недоразумение, вредить я тебе никогда не хотел. Сказанное при родственниках – не угроза, а предупреждение. Если другие Дома узнают, кто ты, они покоя тебе не дадут.

Я пожала плечами:

– Может, этого я и хочу. Может, их предложения будут интереснее, чем у Дома Корбуа.

Лютер подвигал челюстью:

– Если ты этого желаешь, я могу договориться о встречах, тайком, по секрету от моей семьи. Но, выбрав другой Дом, ты останешься совсем одна. По крайней мере, среди Корбуа у тебя есть союзники.

Я фыркнула:

– Кто, например, ты?

– Да, – прорычал Лютер. – И Лили. И другие – те, кто не верен ни Дому Корбуа, ни моему отцу. Те, кто будет верен тебе, если ты с ними познакомишься.

Я вгляделась Лютеру в лицо, высматривая следы плана, который он наверняка вынашивал:

– Откуда ты узнал правду о моем… отце?

– Ничего я не узнал. Просто догадался.

А я только что подтвердила его правоту.

Застонав, я потерла себе виски:

– Ты раскрыл мой самый большой секрет всей своей семье. Как насчет «рассказывай им как можно меньше»?

– Ты не оставила мне выбора. Если выдавать себя за первую в истории смертную королеву, ты не проживешь и недели. Сказать им, что ты смертная наполовину, тоже идея не блестящая, но как королеву тебя теперь за это не накажут. Этот вариант безопаснее. К тому же… – Лютер хищнически наклонил голову. – Мы оба знаем, что у тебя есть тайны серьезнее этой.

Я замерла, голос понизился до чуть слышного шипения.

– А что с твоими секретами, принц? Один из моих ты украл. Думаю, ты должен мне один взамен.

Лицо Лютера словно закрылось, и он молча отвернулся.

– Лютер, где моя мать?

Снова тишина.

Во мне забурлил гнев, кулаки сжались.

– Где она?

Когда Лютер повернул голову в мою сторону, его взгляд был пронизывающим и темным, как ночь. Он наклонил голову ко мне, открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем успел заговорить, к нам направился ненужный свидетель. Лютер тут же закрыл рот.

– Ваше Величество! – не проговорил, а пропел Эмонн и встал так близко ко мне, что костяшками пальцев задел бедро.

«Не случайность», – подумала я.

Эмонн низко опустил голову, хотя его блестящие глаза буквально впились в мои.

– Искренне надеюсь, что знакомство с нашей семьей не ошеломило вас.

– Ничего подобного, – отозвалась я, натянуто улыбнувшись. – Твой отец был само очарование.

Эмонн зацокал языком.

– Назвать вас полукровкой… Какие вульгарные слова. Прошу простить его поведение. Сегодняшние события шокировали моего отца. – Взгляд Эмонна метнулся к Лютеру, и его лицо стало надменным. – Думаю, они всех нас шокировали.

– Интересно, – ледяным тоном проговорил Лютер, – учитывая, сколько раз я слышал от тебя эти самые слова.

Эмонн ничуть не смутился – напротив, улыбнулся еще шире.

– Ты ошибаешься, дорогой кузен. Вероятно, на твою память влияет твоя собственная связь с детьми-полукровками.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, завороженная их ледяными взглядами и напряженными позами. Эти двое определенно друг друга недолюбливали.

Взгляд Эмонна снова скользнул ко мне и потеплел.

– Завтра я удовольствием провел бы вам экскурсию по придворцовой территории. То есть если вы сумеете вырваться из тисков королевской сиделки.

Лютер замер:

– В этом нет необхо…

– Какое любезное предложение, – перебила я. – На экскурсию пойду с удовольствием. Ведь если приму предложение Дома, мне нужно будет познакомиться с будущими кузенами. – Я мило улыбнулась Лютеру. – Ты согласен?

Тот ответил своим фирменным неподвижным взглядом, молча предупреждая меня трепетанием ноздрей:

– Как пожелаете, Ваше Величество.

– Значит, договорились, – прощебетал Эмонн. – Я приду за вами после ланча.