Сияние вечного пламени

– Ты слишком легко узнаваем. Не хочу, чтобы тебя увидели и связали Генри с монархиней Люмноса.

Доля правды в этом имелась.

Лютер поджал губы, то ли обидевшись, то ли забавляясь:

– Я правда умею держаться незаметно. Особенно среди смертных.

Я подошла к нему и с кривой улыбкой похлопала то место на груди, где во внутреннем кармане лежало мое письмо:

– Считай это непосредственным приказом.

Взгляд синевато-серых глаз скользнул туда, где мои пальцы касались его сюртука, задержавшись достаточно долго, чтобы я отдернула руку.

– Как пожелаете, моя королева.

Чтобы спрятаться от чересчур тяжелого взгляда Лютера, я принялась наводить порядок на столе:

– Мне нужно домой. Я должна поговорить с отцом, а делать это здесь не хочется.

– Я бы не советовал.

– Вообще-то это не просьба.

– Все королевство следит за каждым твоим движением. Если покинешь дворец…

– Ты наверняка что-нибудь придумаешь.

Лютер негромко заворчал:

– Дождись хотя бы окончания бала. Наутро после него большинство гостей разъедется, сплетников станет меньше, а у меня появится время подготовить отвлекающий маневр.

Вариант неидеальный, но от подглядывающих не отмахнешься.

Я уже почувствовала беспокойство Соры из-за незнакомцев, прибывших во дворец за день; их планы относительно меня раздражали ее безмерно. Как бы ни рвалась я встретиться с отцом, рисковать тем, что приведу Потомков к его порогу, я не могла. Оставалось надеяться, что Теллеру еще немного удастся поберечь его от лишних контактов.

Я схватила пальто и направилась к двери:

– Ладно, я буду в подземной тюрьме. На этот раз постарайся не врываться и не устраивать со мной магических поединков, договорились?

* * *

Лишь с пятой попытки мне удалось пробраться в подземную тюрьму незамеченной.

Прежде я не придавала значения тому, насколько прав был Лютер – насколько он прав всегда, к моему вящему раздражению – насчет притока гостей. Прибывшие непрерывным потоком двигались по фойе дворца. Пройти по любому коридору без неловкой церемонии представления стало почти невозможным.

Когда я наконец скользнула за двери тюрьмы и спустилась к холодному основанию спиральной лестницы, Лили и Теллер уже устроились в одной из камер. Они сидели рядышком на нарах и говорили так тихо, что не услышишь. Руки они положили достаточно близко, чтобы касаться друг друга, и мизинчик Лили изогнулся вокруг мизинца моего братишки. Даже издалека я видела, с каким обожанием Теллер смотрит на что-то рассказывающую ему Лили.

Я откашлялась. Лили и Теллер отскочили друг от друга, лица у обоих покрылись алыми пятнами. Теллер сунул руки в карманы и смотрел куда угодно, только не на меня. Лили сделала реверанс. Дважды.

– Простите, что напугала, – проговорила я, кусая губу, чтобы сдержать ухмылку. Для «просто разговаривавших» вид у них был чересчур виноватый.

– Ну… э-э-э… Я очень рада видеть вас снова, Ваше Величество, – пролепетала Лили, сделав еще один реверанс.

– Лили, ну в самом деле, ты можешь звать меня просто Дием.

– Да, конечно, Ваше Вели… – Девушка робко улыбнулась. – С привычкой расстаться непросто. Лютер вечно заставляет нас называть титулы, даже среди родных и близких.

– Неужели? – В голове мелькнула озорная мысль. – Ну, тогда мне обязательно нужно называть его титулы, когда я к нему обращаюсь. Какие они у него?

Лили сделала глубокий вдох:

– Его Королевское Высочество лорд Лютер Корбуа, достопочтенный Страж Законов, Страж Света, Верховный генерал Королевской Гвардии, достопочтенный член Королевского Совета, личный советник монарха, Принц Люмноса, Королевства Света и Тени.

– Только и всего? – фыркнула я.

Теллер закашлялся, чтобы скрыть смех от сидящей с очень гордым видом Лили.

– Эти титулы хоть что-нибудь значат? – спросила я девушку.

– Да, конечно. – Лили закатила глаза. – Все постоянно за них сражаются.

– Некоторые титулы я знаю, – вставил Теллер. – Верховный генерал означает, что он командует Королевской Гвардией. А Королевский Совет – самые доверенные лица монарха.

Лили наморщила нос:

– Так подразумевается. Король Ультер просто делал советниками своих братьев и их сыновей.

– Страж Закона назначает наказание тем, кто не повинуется монарху, – продолжал Теллер. – И он проводит… ну… – Он шаркнул ногой. – Казни.

Я вспомнила детей из записной книжки Лютера, и сердце болезненно сжалось.

– А чем занимается Страж Света?

– Это очень важное звание, – ответила Лили, понизив голос, чуть ли не почтительно. – Таких Стражей два. Страж Света – официальный представитель монарха. Страж Теней отвечает за менее публичные дела.

– Так чем конкретно они занимаются?

– На деле, чем хотят. Любые приказы Стража по силе равны королевским. Лютер вечно умаляет свой авторитет, твердит, что он просто посыльный, а отец говорит, что быть Стражем – все равно, что быть королем. Пока монарх не отменит его решение, оно имеет силу закона.

Я попыталась представить, кому могу доверить применение такой власти от моего имени. Неделю назад я назвала бы своих родителей. Сейчас же, с учетом секретов, которые они от меня хранили, и правды о моем происхождении, которую они от меня скрыли… Их предательство напоминало открытую рану, которую еще предстояло залечить.

Хорошим Стражем в один прекрасный день обещал стать Теллер. У него имелись все качества, нужные лидеру: острый ум, спокойствие, умение сострадать, – и я доверяла ему безоговорочно. Но он был молод, его взгляд еще не омрачила усталость, какая появляется у столкнувшихся со злом, которое таит этот мир. От этого зла я собиралась защищать братишку, сколько получится.

А еще был Генри. Я попросила его стать королем-консортом. Какую власть это подразумевает, я толком не понимала, но ведь это, как минимум, значило, что я доверяю ему править в мое отсутствие… Так ведь?

Я оттолкнула тревогу, дышавшую мне в спину:

– А кто Страж Теней?

– Дядя Гэрет, – ответила Лили.

Отец Эмонна. Надменный, ехидный хлыщ, смотревший на меня так, будто моя кровь полусмертной осквернила саму корону. Этот тип был вправе говорить от имени монарха – от моего имени?

– Я думала, не Стражи, а регент имеет власть, равную монаршей, – проговорила я.

Лили покачала головой:

– Обязанности регента отец выполняет, лишь когда монарх недееспособен, или до коронации нового монарха. Во всех других ситуациях регент не имеет никакой власти.

Неудивительно, что Реми с удовольствием сделал Лютера козлом отпущения, чтобы ко мне подольститься. За долгие месяцы болезни короля Ультера он привык к власти и явно не хотел от нее отказываться.

Теллер посмотрел на меня:

– Дием, что случилось вчера после нашего ухода?

Лили сложила руки, как в мольбе, и улыбнулась, подпрыгивая на носочках:

– Да, да! Ты использовала свою магическую силу? Какая она у тебя? Ты управляешь и светом, и тенью, как Лютер?

У меня в горле пересохло.

Я целый день заметала эмоции вчерашнего вечера в пыльные, темные закоулки сознания, сгребала осколки боли в аккуратные кучки, чтобы разобраться с ними в другой раз. Но вопрос Теллера был как дверь, оставленная приоткрытой в бурю. Внезапный порыв ветра залетел ко мне в сознание и разворошил результат моей кропотливой работы в душное облако.

Я чувствовала, как во взгляд возвращается пустота, как ее мертвый вес давит на сердце. Хотелось быть сильной ради Теллера, но я так страшно устала.

– У тебя есть магическая сила? – уже тише спросил Теллер.

Я чуть заметно кивнула:

– Кажется, да.

Лили прыгала, визжала, поздравляла меня, задавала вопрос за вопросом. Такое поведение напомнило мне, как ее брат неожиданно обрадовался выбросу моей магической силы. На миг показалось, что и Теллер за меня рад. Глаза у него стали круглыми от удивления, губы изогнулись в улыбке, полной благоговейного страха.

А потом я уловила его, тот момент, когда мысли Теллера совпали с моими, и он понял, что этот момент значит для меня. Для нас. Для нашей семьи.

Для нашего будущего.

Впервые за всю жизнь своего братишки я увидела, как погас огонек в его глазах. Если прежде я думала, что самое страшное уже позади, то сильно ошибалась.

– Лили, не возражаешь, если мы с Теллером поговорим наедине? – хрипло спросила я.

Девушка перестала радоваться и будто неожиданно почувствовала смену настроения у нас обоих:

– Да, да, конечно. Я пока, ну, побуду наверху.

Лили ушла, не сказав больше ни слова, хотя я заметила, как, пробираясь мимо Теллера, она сжала ему руку. Казалось, в полутемной тишине мы с братом простояли целую вечность, скованные осознанием одной страшной истины за другой.

– Выходит, это правда, – проговорил Теллер. – После появления короны я, конечно, почти не сомневался, но… думал, вдруг…

– И я так думала. – Я нервно сглотнула. – До вчерашнего вечера я не… – Договорить я не смогла. Это и не требовалось: мы оба всё поняли.

Теллер сделал медленный шаг вперед, потом еще один, потом бросился ко мне и обнял за шею.

Щекой я чувствовала его слезы, мокрые и теплые, или же то были мои слезы. Еще я чувствовала дрожь его страха и гаснущий свет надежды.

Или же то были мои страх и надежда.

Мы долго держали друг друга в объятиях, пытались осмыслить, плакали, и наши сердца вместе разбивались в подземном сумраке. Под гнетом изнеможения, навсегда поселившегося в моей душе, все мои внутренние стены растрескались и рассыпались в порошок.

– Мне страшно, – шептала я, наполовину надеясь, что мои слова не долетят до ушей братишки. – Я не справлюсь.

– Если кто справится, то это ты, – резко заявил Теллер. – У тебя всегда все получалось, как бы страшно ни было.

– Тел, речь ведь не о том, чтобы влезть на высокое дерево или обследовать новую пещеру. Мне двадцать лет. Я и не жила толком. Королевой быть не для меня.

Оторвавшись от меня, Теллер прижал ладони мне к плечам. Глаза у него были мокрыми и покрасневшими, но голос звучал твердо:

– Раз Люмнос тебя выбрала, значит, на то есть причина. Она что-то в тебе видит, какое-то особое предназначение. Ты должна ей довериться.

– С каких пор мы доверяем члену Клана?

Теллер улыбнулся и сжал мне плечи:

– С тех пор, как ей хватило здравомыслия выбрать Дием Беллатор.

Я безостановочно всхлипывала, но тут смогла слабо улыбнуться, чувствуя, как давящий страх немного отступает.

– Ничего особенного во мне нет, Теллер. Корона просто уходит к тому, у кого самая сильная магия.

– А кому достается самая сильная магия? Потомки потратили века на то, чтобы воспитать могущественнейших отпрысков, и так, как им хотелось, никогда не получалось. Посмотри на Лютера и Лили, они родные брат и сестра, но он могущественный, а она нет. Может, это не совпадение. Может, есть причина, по которой вам с Лютером досталось больше магической силы, чем кому-либо.

Я отстранилась и закрыла лицо руками, раздавленная сияющим бременем у меня на голове. Перед Потомками я здорово павлинилась, а наедине с Теллером почувствовала себя девчонкой, нарядившейся в одежду, которая ей до смешного велика.

Теллер потянул меня за запястья:

– Чем я могу помочь?

– Нет, я не хочу, чтобы ты с ними связывался! Потомки опасны.

– Мама твердила тебе то же самое, и глянь, к чему это привело. И не надо так на меня смотреть, сама знаешь, что я прав. Кроме того, с Потомками я уже связался, причем куда раньше, чем ты. Это ты сейчас играешь в догонялки.

Мы обменялись насмешливым и раздраженным взглядами, в полной мере оценить которые способны лишь младший братишка-умник и его остервенелая старшая сестрица.

– Позволь мне тебе помочь, – не унимался Теллер.

Я судорожно выдохнула и попыталась снова набраться уверенности:

– После бала я встречаюсь с главами Двадцати Домов. Можешь собрать о них информацию? Особенно о том, как они относятся к смертным и полукровкам?

Тень обиды скользнула по лицу Теллера.

– Это труда не составит. До тебя однокашники ежедневно напоминали мне о том, как их семьи относятся к смертным вроде меня.

Я замерла:

– Что значит «до меня»?

– Они знают, что теперь я брат королевы. – Поймав мой полный ужаса взгляд, Теллер пожал плечами и криво улыбнулся. – В этом не осталось сомнений с тех пор, как каждый Корбуа начал относиться ко мне как к лучшему другу.

Я выругалась сквозь зубы:

– Думаешь, новость уже и до отца долетела?

Улыбка Теллера погасла.

– Еще нет. Но тебе нужно ему сказать. Если он услышит от кого-то другого…

– Знаю. – В горле встал комок. – Лютер попросил меня подождать окончания бала. Сможешь до тех пор удержать отца от похода в город?

– Я попробую, но… – Пряча от меня глаза, Теллер провел рукой по темно-каштановым кудрям. – Дома он почти не бывает. После вашей ссоры он постоянно бродит по лесу один.

Узел внутри меня превратился в тяжелый камень на душе. Мне нужно было помириться с отцом. Сейчас казалось, что оставшиеся нам с ним годы утекают как песок сквозь пальцы.

– Мне пора, – вздохнула я, глянув на лестницу.

Почему-то в мрачной тени подвала мне было безопаснее, чем в ярко освещенных солнцем коридорах, которые ждали наверху. Я притянула братишку к себе, чтобы обнять напоследок.

– Теллер… – начала я, и у меня сорвался голос.

– Знаю, – буркнул он, обнимая меня изо всех сил. – Я тоже тебя люблю.

– Даже если я бездушное чудовище-Потомок, как остальные они? – шепотом спросила я.

– Даже если так. – Теллер отстранился от меня и улыбнулся. – Можешь показать мне свою магию, пока я не ушел?

Использовать магическую силу хотелось меньше всего на свете. Слишком свежи были связанные с ней воспоминания о боли. Но взглянув на Теллера, я увидела любопытство, сияющее сквозь пелену его грусти, и поняла, что нужно хотя бы попробовать.

– Да, конечно, – буркнула я, растягивая губы в улыбке. – Но тебе придется отойти подальше. Я еще не умею контролировать свою силу.

Теллер послушался – пересек подвал и взбежал до половины лестницы. Лицо у него сияло от радостного предвкушения.

Я сосредоточенно смотрела прямо перед собой и пыталась вспомнить, каким образом вытащила магическую силу наружу и как наконец стравила гнев голоса, который так долго держала взаперти.

С тех пор голос молчал. При мысли о том, что он вернется мне в голову, тотчас задрожали руки.

Я сжимала и разжимала кулаки, стараясь вызвать ледяной жар, который тогда ощутила, или пульсирующий гул магической энергии, но чувствовала лишь, что ладони пустые и влажные.

Вспомнилось, как Лютер провоцировал меня, как играл на моих комплексах и на чувстве вины до тех пор, пока я не взорвалась. Я попыталась вызвать эти чувства снова, мысленно науськивая себя за каждую глупость и безрассудность, совершенную за последние недели. Список вариантов получился длинным.

Ничего не случилось. Даже не мелькнуло. И мне это очень понравилось.

Ни злого голоса, ни пульсации магической силы. Я чувствовала себя восхитительно обыкновенной. Ни королевой, ни даже Потомком. Просто… собой.

Как бы мне ни хотелось порадовать Теллера, я не могла расстаться с пусть даже мимолетным ощущением нормальности, невзрачности, полной непримечательности простой смертной. Именно такой я когда-то боялась оказаться, а теперь судорожно цеплялась за это ощущение.

– Кажется, вчера я полностью израсходовала свою силу, – соврала я. – Думаю, мне нужно чуть больше времени на отдых и восстановление.

– Да, да, конечно. – Теллер небрежно пожал плечами, хотя его разочарование было очевидно. – Тогда в другой раз.

– Само собой. – Я скупо улыбнулась. – В другой раз.

Я всей душой надеялась, что этот другой раз никогда не настанет.

Глава 14

За день до похорон коридоры дворца и сад кишели гостями, отчаянно желавшими остановить меня и еще до Бала Интронизации что-то потребовать.

Я укрылась в личном читальном зале монархов – обшитой деревом комнате на верхнем этаже дворца с потолком целиком из стекла. Моросящий дождь окутал комнату мягким серым светом, стук тяжелых капель в оконные стекла напоминал колыбельную.

Со своими проблемами я заключила временное перемирие. После того как Лютер, удивив меня, снова принес мне в покои поднос с завтраком – это становилось нашей утренней традицией, – мы даже вместе поели во вполне приятной обстановке, пока он делал ежедневный доклад о ситуации в королевстве.

Я расспрашивала Лютера о самых влиятельных Потомках Люмноса – меня интересовали их взаимоотношения, их слабости – всё в малейших подробностях. Я по-прежнему трепетала, когда из-под маски бессердечного принца пробивался восхищенный взгляд.

До полной победы над чувством незащищенности было очень далеко – оно затаилось, поджидая своего часа, но благодаря зарождающейся дружбе с Элинор, поддержке Теллера и Генри, а также заверениям Лютера, что моя мать жива, я наконец-то начала улыбаться искренне.

После общения с Сорой и долгого ланча с Элинор, во время которого мы обсудили свежие слухи о новой монархине Корбуа (очевидно, меня либо похитили в младенчестве и вырастили лоси; либо Реми до недавнего времени держал меня в подземной тюрьме, потому что я жуткая уродка), вторую половину дня я провела, свернувшись калачиком, перед разожженным камином с мягким пледом, чашкой горячего чая и стопкой книг о культуре Потомков.

– Я так понимаю, что за нагоняй от отца мне нужно благодарить мою королеву.

Услышав голос Лютера, я спрятала улыбку.

– Что? – отозвалась я, изображая непонимание, потянулась и села на мягкой софе. – Странно, я ведь точно говорила ему, как здорово ты мне помогаешь.

– Мне казалось, мы с тобой объявили перемирие, – пробормотал Лютер, усаживаясь в кресло рядом со мной.

Лицо у него было как всегда серьезным, зато мышцы бугрились от напряжения. Похоже, мой разговор с Реми достиг цели – подействовал на нервы и регенту, и его сыну.

– Да я не осмелилась бы вступить в войну с Его Королевским Высочеством принцем Лютером Корбуа, Стражем Закона и чего-то там еще, членом Совета Снобов, Верховным генералом или нет, погоди, с Генеральным верховником? – Я нахмурилась, поглаживая подбородок.

Бесстрастная маска на миг соскользнула, и Лютер окинул меня добродушным взглядом:

– Мне было велено молить о прощении за то, что я утаил от нашей красавицы королевы «жизненно важную информацию», которую ей «очень хотелось получить».

Как я ни пыталась, победоносную улыбку сдержать не удалось. По крайней мере, теперь я знала, что Реми можно доверять в плане передачи сообщений.

– Ну, представь мое удивление, когда твой отец сказал, что следующие три недели я проведу, встречаясь с главами Двадцати Домов. И это после того, как я узнала о бале от Эмонна. – Я неодобрительно зацокала языком. – Если это твоя заявка на должность моего советника, принц, тебе придется как следует постараться.

– Я никогда не собирался скрывать эту информацию от тебя. Просто хотел не ошеломить, а дать тебе немного привыкнуть.

– Ошеломить меня? – Я села прямее. – Так ты думал, что я с этим не справлюсь?

Лютер сжал подлокотники кресла так, что костяшки побелели:

– Я имел в виду другое.

Я громко захлопнула книгу, лежавшую у меня на коленях. За стеклянными панелями замер размытый силуэт Соры: гриверна приостановила купание под дождем и смерила нас бдительным янтарным взглядом.

– Похоже, ты счел меня слишком слабенькой, чтобы сообщать о моем собственном расписании, – сварливо заметила я.

– Я, как никто другой, знаю, что ты не слабенькая, – прорычал Лютер, теряя самообладание. – Но моя обязанность – защищать тебя любыми возможными способами.

– От кого защищать, от меня самой? – Я прищурилась, ожидая, что Лютер пойдет на попятную, но в его глазах горело упрямое пламя под стать моему. – Лютер, я не ребенок, я взрослая женщина.

– Я в курсе, Ваше Величество, уверяю вас, – проговорил Лютер низко, хрипло, многозначительно.

Мое тело вспыхнуло, глубоко внутри все сжалось. Желание в его голосе не имело ничего общего с пустым подхалимажем Эмонна. Я тотчас почувствовала себя слишком распаленной, слишком восприимчивой, слишком напряженной.

Я сбросила плед с колен, собираясь демонстративно выйти из читального зала, но толстая ткань зацепила мне юбки и задрала их до самых бедер. Взгляд Лютера прилип к обнажившейся коже, опаляя мне плоть. Но вот принц спохватился, выпрямил спину и снова посмотрел мне в глаза.

Не надо было мне так реагировать. Благодаря моей привычке открывать дверь в разной стадии наготы, Лютер уже видел мое тело почти полностью. Но почему-то секреты, которые мы недавно друг другу открыли, делали происходящее между нами сейчас до опасного интимным.

У Лютера всегда имелось преимущество, выгодная позиция, с которой он разрушал мою решимость его ненавидеть. Сейчас мне вдруг захотелось, чтобы он корчился под моим взглядом и сомневался во всем, что якобы знает обо мне.

Я бросилась обратно на софу и скрестила ноги так, что юбки задрались еще выше, обнажив бедра чуть ли не до линии талии. Изогнув спину, я подняла подбородок, молча бросая Лютеру вызов.

Зрачки у него расширились, когда он смотрел на меня, совсем как у хищника на охоте. Чувствовалось, Лютер борется с желанием посмотреть снова – или, может, больше, чем посмотреть.

Я играла с огнем, и азарт игры заманил меня в сердце пожарища. Лютер притягивал меня, как никто другой. Когда ссорилась с ним, когда дразнила его, я словно поджигала фитиль и закрывала глаза, никогда не зная, насколько близка к саморазрушению.

Чувствуя, что Лютер за мной наблюдает, я дала волю глазам. Куда дольше, чем позволяли приличия, я смотрела на его острые скулы, на полные губы, на квадратный подбородок. Я смотрела на ткань, туго натянувшуюся там, где его тело демонстрировало мощь: на широких плечах, на мускулистых руках и ногах. Я вгляделась в крупные сильные ладони, лежавшие у Лютера на коленях, – на ладони, которые прижимали меня к нему, на ладони, которые исследовали мне ляжки и бедра.

Я гадала, вспоминает ли Лютер те моменты в такое неподходящее время, как сейчас. Пересыхает ли от воспоминаний у него во рту, ускоряется ли пульс, как у меня сейчас.

К чести Лютера, он и бровью не повел, сохраняя противоестественное спокойствие. Казалось, затаилось даже его дыхание. Его единственной реакцией была вопрошающая искра в глазах – посмею я оценивать его или нет?

Я взяла за привычку при каждой встрече с Лютером мысленно перечислять причины его ненавидеть, но вчерашние события заставили меня усомниться в каждой из них. Сейчас, разглядывая его, я внезапно пришла к пугающему выводу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Род деревьев семейства ореховых.