Грани будущего 3: Игры смерти

Но ещё больше Стародубцева поразил её новый глаз. Он не выглядел уродливым дополнением, которое хотелось скрыть повязкой. Совсем напротив, выглядел стильным девайсом, который видел его словно насквозь.

Генерал даже не представлял, насколько он был близок к истине.

– Ага, близко, – добавила Смирнова, посмотрев на месте, где бурили скважину. – К вечеру будет вода.

– А ты… – все же протянул Стародубцев.

– Тоже снабжена соответствующими технологиями, – мягко улыбнулся Зиновий, не собираясь шокировать подробностями человека, что привык видеть вокруг лишь серый мир и обреченные глаза выживающих рядом с ним людей.

Некоторым просто психологически было тяжело поверить в то, что многое можно теперь изменить с помощью технологий.

Семёныч со штурмовой группой показался на перроне, обойдя тягач. Это был толстоватый усатый мужичок. Сам генерал не выдал бы ему звание выше прапорщика, но алый костюм подчеркивал его формы, обращая недостатки в достоинства. Начальник безопасности спокойно проверил обмундирование солдат, разъяснял общие моменты его солдатам и при этом умудрился шутить, рассказав пару анекдотов.

Свой человек.

Но Стародубцеву было не до шуток. Он с удовольствием отметил Калашниковы двухсотой серии в руках солдат в алой саламандре. Удлиненные рукоятки под широкие перчатки костюмов были явно доработаны в подземном городе. Уж настолько гладко и по руке они лежали для бойцов в Алых Саламандрах. Солдаты словно не чувствовали их веса и присутствия. Это при том, что на костюмах были также модули атаки и защиты «на всякий случай», принципов работы которых генерал вовсе не понимал, но предполагал активно использовать.

Оценив все новинки, Стародубцев со спокойной душой решил, что солдаты Содружества были отлично экипированы, сыты, при связи и в приподнятом расположении духа.

Чего нельзя было сказать о его служивых: измученных, тощих голодранцах. Бикинцев шатало на ветру, продувало в рванье, оставшегося от обмундирования и что хуже того – им нечем было стрелять в мутантов. Если при этом подземники видели в них союзников, то он за такой союз в горло любому волку вцепится.

– Ну что, генерал? Устроим апокалипсис вашим зверькам? – воинственно добавила капитан Смирнова.

И последние сомнения в союзниках пропали. Они готовы были вступить в драку, показав дружбу на деле.

Генерал приметил у нее в руках новую снайперскую винтовку. Это не была привычная СВД или «Винторез». Лучшему снайперу группы Содружество выдало особое оружие, которое Максим никак не мог классифицировать. Отдельно винтовка напоминала «Орсис» Т-5000 отечественного довоенного производства, но без снайперского прицела и словно вообще без зазоров на корпусе.

– Что это?

– Интересно? – понимающе подмигнула живым глазам снайпер. – Я зову её «Омега». Последний довод. По сути это Т-10000. Под калибр 7.62. Вес составляет всего шесть килограмм. Самый точный снайперский комплекс в мире, глаз даю. Кстати о глазе… Мне снайперский прицел теперь просто не нужен… Зём, подкинь камешек.

Адмирал взвесил в руке небольшой камешек диаметром не больше пятирублевой довоенной монеты и с неожиданной силой запустил его высоко в небо.

Генерал напрочь потерял монету из виду. А снайпер вскинула винтовку на плечо и почти тут же спустила курок, не обращая внимания на свет солнца.

Генерал некоторое время смотрел перед собой, не в силах признаться, что не видит результата. Но спустя несколько секунд на землю упал расколотый надвое камень с явными признаками поражением пулей.

– Довольно показательных выступлений, – ухмыльнулся в усы Семёныч и показал на выстроившихся в линию трех десятков солдат. – Ребята ждут.

Стародубцев набрал в грудь побольше воздуха, чтобы начать отдавать приказы, но Зиновий уже сверился с данными ИМИИ, переданным от дронов-разведчиков. Перехватив слово, он спокойно произнес в микрофон:

– Северо-восточное направление. Большой муравейник. Начнем зачищать оттуда. Бикинцы как раз поднесут огнеметы. Выжжем эту заразу навсегда!

И Зиновий рванул в указанном направлении, обгоняя начбеза. Стародубцев устало посмотрел ему в след. Понимая, что бежать следом он в таком темпе не сможет. Как и его солдаты без новых костюмов.

– Ну чего встали? – прикрикнул он на своих солдат. – Вскрываем ящики, переодеваемся, берём огнеметы и бежим следом. – Будущее… уже здесь. В этих коробках.

Пока штурмовые отряды устремились к муравейнику за периметр, Демон взобрался на крышу последнего вагона, сел за руль планера и самолично поднял его в небо. Транспорт поднялся над безопасной территорией и понес водителя к границе с Китаем. Судя по последним данным, там через реку Уссури когда-то располагался город Жаохе: торгово-туристическая артерия.

– Дем, ты куда? – раздалось в динамике от Тимофея. – Планер ещё не зарядился.

– Уровень радиации замерю на границе.

– Зачем? – забеспокоился друг. – Ты без красной защиты. Давай дрона зашлём. Безопаснее. Риск ни к чему.

– Достали вы меня со своей опекой. Отстань! – отрубил Дементий и выключил связь.

Точнее, заглушил её громкой музыкой в стиле рок. Под тяжелые гитарные рифы набирать высоту и скорость было гораздо приятнее.

Автомобильная дорога, петляя вдоль леса, вывела к реке. Узкая полоска реки уже освобождалась ото льда. Уссури растаяла вдоль берегов и носила на глубине большие куски льда. Проталины на самих берегах обнажали следы зверья на земле. Демон завис над серединой реки и замерил уровень радиации прямо с устройства на планер. Стрелка, ощутимо подпрыгнув от самого леса, все же показала приемлемый уровень радиации в сорок пять микрорентген в час.

Осмелев, Дементий приблизил планер к противоположному берегу. Китайская граница показал незначительный рост, и обозначила пятьдесят микрорентген в час.

Не веря своим глазам, Демон поднял планер высоко в небо и пересек бывшую китайскую границу. Щурясь сквозь стекло на очках, он приготовился рвануть планер обратно, едва услышит скрежет счетчика Гейгера на приборной панели. Приготовился воочию ощутить мощный поток радиации. Но стрелка словно замерла на уровне в пятьдесят единиц. Зато на горизонте открылась другая деталь, от которой разведчик невольно открыл рот и подхватил винтовку с оптическим прицелом с сиденья рядом.

Заинтересованно вглядываясь в зыбкие контуры, он настроил самое максимальное приближение. На северо-западе на самой границе горизонта высоко в небо вздымалось черное как смоль строение. Поражали его размеры. На первый взгляд виднелась ширина в десятки километров и высота в несколько километров. Пожалел, что в Черной Саламандре нет обзорного стекла. Оно бы заботливо приблизило искомое строение, точно рассчитав размеры.

Но данных хватало и без того. Учитывая, что довоенная архитектура предлагала человечеству самые высокие здания не более километра в высоту, Дементий был шокирован. Неизвестное здание было явно рукотворным. И если его не возвел Китай в последние месяцы перед Войной, то кто?

Максимальное приближение снайперского прицела показало, что строение походит на муравейник: сотовая структура, темно-синий плотный материал. Но высота естественных муравейников мутантов в лесу редко превосходила высоту двухэтажного дома, к тому же мутанты выстраивали их из земли и всего, что попадалось под руку в округе. Никто никогда не применял неизвестные сплавы, насколько показывал анализ слизи мутантов.

Дементий собирался было рвануть планер прямо на строение, но тут же сам себя остепенил: планер зарядился лишь на четверть. А расстояние до цели было более десятка километров. К тому же никто не гарантировал ему защиту от мощной радиации, возникни такая по дороге.

В старом Китае с его извечной загазованностью человеку даже с помощью мощного бинокля не удалось бы разглядеть подобного строения на подобном расстоянии. Но за десятки лет округа очистилась от лишних примесей в воздухе. Радиоактивная пыль осела, не мешая обзору на чистом горизонте, и Демон видел то, что видел.

Приблизившись к самой земле, Дементий взял образец самой земли и рванул планер обратно к Содружеству. Предстояло сделать анализ почвы. Данные разведки по Китаю и увиденное никак не совпадало в его голове.

Планер вскоре приземлился на крышу. Дементий соскочил на землю и приблизился к антирадиационному модулю. Тот тревожно пикнул, вперился в посетителя, просканировал и удовлетворенно затих. Уровень радиации на костюме не угрожал составу.

Демон промчался в лабораторию, на ходу наткнувшись на Ольху.

– Куда мчишься, как угорелый?

– Поднебесную исследовать.

– Зачем?

– Не фонит! – его голос едва не сорвался от восторга.

– Как не фонит? Ты со своей эпигенетической регуляцией совсем поди с ума сошел? Дай сюда, – заинтересовалась почвой Ольха и сама первой начала проводить опыты над образцами.

– Я в порядке, – отмахнулся бывший пациент. – Просто у нас настолько мало данных по Китаю, что хотелось проверить.

Потекли минуты ожидания… Анализы показали, что собранная почва лишена продуктов деления урана-235, 238 и плутония-239.

– Как такое возможно? – удивилась Ольха. – Ты точно собирал с поверхности?

– Точно. С полей. Открытая местность. Лопат в планере нет.

– На открытой местности после ядерных взрывов должно быть огромное количество изотопов, – проникновенно напомнила Ольха. – Во время взрыва образуется более трёхсот видов изотопов. Правда, их периоды полураспада от десятков тысяч лет до долей секунды. Однако, объединяет их всех одно – высокая активность. И… где она?

– Успокоилась? – ухмыльнулся Демон, так же пристально глядя на землю без явных признаков заражения.

– Какой к чёрту успокоилась? – Ольха оторвалась от микроскопа и принялась за более детальные химические анализы. – Давай число беккерелей посмотрим. Распады за единицу времени не могут успокоиться даже в теории. Это процесс, который происходит постоянно! И от него зависит тяжесть последствий радиационного заражения.

– Да это понятно. Нам известно, что ИИ утюжил Китай всеми типами ядерного оружия, – даже не спорил Дементий. Но факт оставался фактом – земля была НЕ заражена.

– Да, – сама себя подбадривала Ольха, не веря в цифры на дисплеях. – И ядерные взрывы были наземными. То есть наведенная активность от потока нейтронов должна быть сто процентов! Нейтроны должны действовать на грунт. Частицы кремния, магния, углерода, натрия, калия и других должны преобразовывать их в прочие радиоактивные элементы. – она посмотрела на собеседника. – Все это поднялось в воздух с ядреным грибом и рассеялось по земле. Ты понимаешь?

– Понимаю, – спокойно ответил биолог. – Но земля чистая. И это не фокус… Как такое возможно?

– Да невозможно! – стояла на своем Ольха. – Радиоактивный след должен тянуться десятилетиями, а основные его следы деятельности выпадают на землю в течение первых суток. Если только…

– Что? – задумался наперед Демон. – Применение радиопротекторов?

– Нет, – скривила лицо Ольха. – Они помогают снять самые острые признаки лучевой болезни. Но только живому организму. Сульфгидрильные группы обладают противорадиационными свойствами, но их надо принять до начала радиационного воздействия. Да и при чём тут почва? Это не подводит нас к верным выводам по анализу даже в теории.

– Почему же? – прикинул Дементий, вспоминая данные в голове, источник которых не помнил. – Если загрязнение земли составило более пятидесяти Кюри на квадратный километр, то земля становится непригодной для земледелия. Но ведь поверхностный слой могли снять. Или…перемешать. Вспахать. Как вон мы землю роботами.

– Снять? Вспахать? – подскочила Ольха. – Ты в своём уме? Кому бы пришло в голову перерабатывать землю в зоне заражения в эти годы? Искателям? Так у них лапки, а не грабли.

– А что? Хорошая же идея со вспашкой. Да и как кому? Хотя бы тем, кто построил ту штуку под самое небо, – брякнул Дементий. – Все зависит от степени загрязнения, типа почвы и вида растений, которые могли бы использоваться после заражения.

– Что ты городишь, Демон?! Какая ещё штука под неба? Мы говорим о ядерном заражении! От него в почве накапливаются долгоживущие радионуклиды: стронций-90, цезий-137, рутений-103 и 106, прометий-147, церрий-144. Никто не посадит на полях с их максимальной концентрацией морковку!

– Но ты забываешь, что стронций-90 наиболее опасен для человека и животных. Поэтому на зараженных полях проводят агротехнические, агрохимические и другие мероприятия, уменьшающие переход стронция-90 из почвы в растения. Это как раз можно сделать путём удаления верхнего слоя зараженной почвы. Прецеденты подобному были ещё в Чернобыле. Целые гектары зараженной почвы просто срезали и удаляли.

– Хочешь сказать, китайцы пытались спасти свои территории? – немного успокоилась и призадумалась Ольха. – Что за строение ты видел?

Демон медленно покачал головой.

– Я не уверен, что здание могли построить китайцы или вообще кто-то из людей. Но я могу предположить, что оно одним своим присутствием чистит землю вокруг.

– Тогда мы должны позаимствовать такие технологии! – стойко решила Ольха. – В лучшем случае выменять. В худшем – забрать.

– Я бы не стал объявлять войну тем, кто способен выстроить небоскреб, невиданный и в довоенные годы, – осторожно добавил Дементий. Меньше всего хотелось видеть друзей, идущих в зону повышенной радиации из-за его неверных предположений. – Может у меня снова глюки? Проверь мою кровь на токсины.

Ольха без особой охоты взяла образец крови.

Вновь потекли минуты томительного ожидания. Дементий, однако, успел рассказать все, что видел про черный небоскреб.

– Твой феномен в том, что организм сам избавляется от излишних веществ. На генетическом уровне. Поэтому я и назвала этот процесс ускоренной эпигенетической регуляцией. Эту тему учёные ещё в довоенное время обходили стороной. Мало изучена. А теперь ты как живой подопытный.

– А что я конкретно могу с этим делать? – спросил юноша.

– В теории, ухудшить или наоборот, поправить то, что заложено в твоих генах.

– Генах? – озадаченно повторил рыжий собеседник. – То есть с помощью своих генов я могу влиять на окружающую среду?

– Не влиять. Ты же не маг и волшебник, – поправила Ольха, усмехнувшись. – Но нейтрализовать её влияние, если оно негативно воздействует для твоего организма, тебе под силу. В теории. Я не знаю точно, Дем. Нас этому не учили. В ЛУКе была кое-какая информация для размышления, но не более.

– А как это работает?

– Понятия не имею. Сам разбирайся. Мне Андрейки для опытов хватает. Ленка опять же чудит порой. Вы все трое для меня как бы вне науки, – ответила подруга и присмотрелась к маркерам с образцами крови пациента. Ни одного положительного теста. – С твоей кровью всё в порядке. Ты не отравлен.

– Значит, здание реально. Я видел его своими глазами.

– Если это не камуфляж, что мог в теории остаться от военных, то его надо исследовать.

– Лучше сделать это вместе с хабаровчанами. Там людей больше, – предложил друг. – Стоп, но Хозяйка нивелировала бы любые военные технологии людей. А что если… это её детище?

Ольха задумалась и с минуту молчала, перебирая в голове возможные ответы. Затем сказала:

– Зачем ей наша земля? Роботы менее инертны к радиационному заражению. Именно с помощью них мы и покоряли космос. Сами люди в космосе без техники ничего не могут.

– Не знаю. Может, для телепатов? Для мутантов? – посыпал предложениями Дементий. – Так может существа в том здании, и влияют на наших мутантов и фанатиков? Что-то же должно держать их вместе? Пленник говорил, что их заставляют. Хотя бы… наставляют.

– Есть только один способ проверить, – кивнула Ольха. – Собираем народ. Обсудим соборно. Одна голова хорошо, а сотня лучше.

– Конечно, если ты не мутант, – добавил Демон.

Но шутка не прошла.

Глава 4 - Аве, Хабаровск

Роботы и вагоны остановились перед большой насыпью у станции. Группа «чёрнорубашечников» – как адмирал всё ещё называл союзников из Хабаровска – вновь высыпала на перрон вокзала. Они встречали героев и ценный груз жизни уже второй раз в этом году. И это событие вызывало не меньше ажиотажа.

Собрался почти весь уцелевший анклав.

До Хабаровска добежало только треть роботов и девяносто пять процентов из них должна была встать на длительный ремонт. Так что от идеи тянуть Содружество обратно упряжкой из искателей на данном этапе в ближайшее время пришлось отказаться. Разве что идти почти порожняком с минимумом вагонов с тягой на солнечных панелях и ветряках, пока проекты Клавдии по установке заряжающих станций не заработают в полную силу. И пока не даст электричество Лучегорскская ГРЭС, которой пока самой требовалось немало внимания и ресурсов для возобновления подачи электроэнергии.

В последний отрезок от Бикина техно-поломки посыпались как из рога изобилия. В основном выходили из строя старые аккумуляторы. Дольше всех держались суперконденсаторы с миллионами циклов возможных зарядок-разрядок, но и они намекали Экспедиции, что есть предел. Предел даже передовым для старой эпохи технологиям.

Чем меньше роботов толкало состав, тем меньше была общая скорость движения. А когда выбыл из строя один из носорогов, ловцы ветра работали всё хуже, и скорость вновь падала, требуя больше времени для подзарядки. Вдобавок из-за постоянного облака пыли, создаваемом роботами в упряжке, солнечные панели покрывались пылью и грязью, понижая КПД. Но приближаясь к Хабаровскому вокзалу, Зиновий удовлетворенно выдохнул – хотя бы добрались со всем грузом.

«На себе не тащить», – подумал адмирал и решил, что экспедиция в обратном направлении до Владивостока пока не в списке первоочередных дел.

Новоприбывших удивило, что на возвышении у вокзала водрузили четыре гипсовые статуи. Выйдя на перрон, Зиновий с недоумением посмотрел на свой образ, запечатленный в памятнике. Без труда распознал и знакомые образа друзей. Поразительное сходство невольно поставило в тупик. Работал умелый скульптор. Но у кого было время работать над статуями в эти дни?

– Что за хреновина? – спросил адмирал прямо.

Глава анклава «Хабаровск» рассмеялся, заметив вытянувшиеся лица прибывших. Указав на изваяния, Григорий охотно сообщил:

– Впечатлены?

– Вот уж точное слово, – подтвердил Зиновий, замечая поразительное сходство статуй с их образами.

– Нет, ну а что было делать? – пожал плечами глава анклава. – Хоронить тела нельзя. Вы же живы, как нам передали. Жечь? Так никакой памяти с наследием. А память о той мясорубке должна остаться. Вот и загипсовали ваши аватары, даже костюмов не сняли. Целее будут.

– Увековечили, – поправила Вики.

– Увековечили, если хотите, – тут же согласился глава анклава. – Старый памятник Ерофею Хабарову уничтожили ещё в первые годы после Войны. Дебилов и вандалов у нас, ломающих умные остановки, всегда хватало. Ну а раз не остановили сразу, потом на металлолом пошёл. Кто куда дел, уже не разобрать. Так хоть новые образы поставить взамен. Пусть народ смотрит, благодаря кому Содружество создано. Вы же наши основные союзники!

– Тогда всем надо памятники ставить, – вздохнула Ольха. – Всем выжившим.

Григорий убрал улыбку. Посуровел.

– Нет. Так нельзя. Вы – символ борьбы. Все прочие – участники.

– Я, конечно, не против памятника при жизни, – взвизгнула Вики, присматриваясь к наросту на руке черной саламандры под гипсом своего «образа». – Но зачем посреди города модуль с тактическим ядерным зарядом оставлять голубям на потеху? Просядет, беды не оберёшься.

– Ядерным…что? – протянул рано полысевший мэр, голова, губернатор или просто первый завхоз пост апокалиптического города.

Зиновий присмотрелся к первому союзнику. После последней битвы с Искателем и Хозяйкой он заметно осунулся. Постарел Гриша от всех этих потерь словно на десяток лет. Сколько тогда людей в землю ушло? Добрую часть анклава. Каждый словно отнял по дню жизни главе города. С ними работал, делил хлеб и видел кровь. День ото дня, с ними выживал. И чем дольше тянул эту пост апокалиптическую лямку, тем тяжелее было терять.

Вики достала из отсека в ноге Алой Саламандры красную кнопку.

– Вот. Прощальный подарок Карлова. Нажимаем на кнопку и весь город в труху. А заряд вы умело закатали прямо под гипс. Хорошее, конечно, средство самообороны, но я бы не рекомендовала подпускать к нему детей. Модуль фонит сам по себе. Жаль, что не замерили счётчиком. Сами бы поняли. И… вам повезло, что не тревожили праха усопших, так сказать. Снимали бы костюмы, беды бы не обрались.

– А я всегда говорила, что мародерство до добра не доводит, – усмехнулась Ольха, подталкивая подругу.

Отдавать дистанционный пульт Вики всё же не стала, повертела в руках и вернула обратно в отсек костюма.

Григорий побледнел.

– Подарок Ка…Карлова?

– Карлова, – ответила Вики.

– Роберта Алексеевича? – голос Григория осип, как будто весь день орал на ветру.

А, может, и орал там внутри себя? Да никто давно не слышал того внутреннего голоса.

– Ну… да, – осторожно добавил адмирал.

– Жив, выходит?

– Э-э-э. Нет, – признался Зиновий. – Трагически погиб… чтобы мы жили.

Григорий осунулся, голос упал до шепота:

– Ясно. Так… что же теперь? Демонтировать памятники? Подрывать снаряд на полигоне? Я-то думал хоть земли по эту сторону Амура обойдутся без них.

– Нет. Но судя, по последним словам Карлова, восстание ИИ было связано с загубленными межличностными отношениями между человеком и машиной, – осторожно ответил Зиновий. – Сотня всерьёз рассчитывала прервать их, стерев с лица земли Богиню и контактирующих с ней людей заодно. В основном… через нас. Так что, если не хотите продолжить этот процесс, надо осторожно извлечь модуль и поместить под надёжное хранение в каком-нибудь бункере. Я очень надеюсь, что такой заряд нам никогда не пригодится.

– Да уж! Ядерных зарядов нам и в прошлом хватило, – подтвердила Ольха. – До сих пор расхлебываем. Не будем повторять ошибок предков… Да?

– Конечно! Но при чём тут межличностные отношения? – не понял Дементий.

– При том, что Карлов всю свою жизнь наблюдал последствия тех ошибок, – скупо ответил адмирал. – А в последние годы смотрел, как те же ошибки совершает Сотня.

– Не будем сгущать краски и вводить в заблуждение наших союзников, – добавила Вики, и натянуто улыбнулась Григорию. – Но с бункерами не спешите. У меня есть идея на этот счет.

Быстро взобравшись на насыпь и подойдя к своему телу-аватару, Вики без лишних слов оторвала статуе руку с модулем, вырвав сервомоторами Алой Саламандры ее прямо из сустава.

– Вики, ты чего творишь? – протянула Ольха. – Я что говорила про мародерство?

– Всё в порядке, – махнула рукой подруга. – Детонатор в отсеке, где сигнал от него наглухо экранируется.

– Я не про это… Красоту себе портишь.

– К тому же не все понимают, что там тело аватара, – добавил Тимофей. – Не так поймут.

– Это же робот, по сути. Зиновий вон настоящих рук не пожалел ради общего дела. А я что? Статую свою оплакивать буду? Вот ещё! – отмахнулась от ребят Вики. – Ещё бы я думала, как обо мне подумают про осквернение моего же образа. Ага, вот делать мне больше нечего, как переживать по этому поводу. А красоту…

Вики посмотрела на Григория, ожидая продолжения мысли.

– Поправят… – заверил он.

В два счёта разодрав гипс, Вики рассекла и руку чёрной саламандры, выдрав из неё модуль с ядерной начинкой как вилку из розетки. Затем спокойно положила его в пустой отсек на соседней ноге костюма.

– А он… – протянул адмирал, надеясь, как можно дальше находится от этого заряда.

– Заизолированный, – заверила блондинистая подруга. – Он не позволит возможной радиации распространяться. А нам пригодится.

– А ничего, что кнопка в другом кармане? – на всякий случай тихо просил Тимофей.

Но его уже никто не слышал, поглядывая на кровоточащую руку аватара-памятника. Пахнуло запахом разложения. Искусственное тело мариновалось на солнце не один месяц.