Эра скорпиона. Том 2

— За какой нрав? — переспросил он, сведя брови к переносице.

— Не за доброту и мягкость, — попыталась я сформулировать понятнее. — Имиль, родителей не выбирают, но ты все равно подумай, на чей путь хотел бы встать в будущем — твоего отца или наш.

Очевидно, он до конца мысль пока не понял, ну и ладно — зато задумался. Напоследок хлопнул по спине сначала меня, а затем Руперта, да пошагал к своим людям.

— Ты спятила, сестренка? — Кей вскинул бровь.

— Нет, мой дорогой, просто пытаюсь перенять твой навык разглядывать таланты в людях. Достаточно будет сказать, что без Имиля мы бы не выбрались? Он откровенно туповат, но простодушен и беззлобен, если его специально не накручивают. В бою ведет себя умело и храбро, а еще не оспаривает общий план. Прекрасен и в прикрытии тыла, и в ударной силе. Будь он Ашу не сыном, а каким-нибудь дружком, я бы уже повисла на его шее и умоляла присоединиться к нам.

Руперт подтвердил мои слова:

— Его сила в шахте незаменима — не только против монстров, но и во время обвалов. А заодно он выглядит из нас самым вкусным, то есть можно десять раз сбежать, пока его доедают.

Кей хмуро посмотрел Имилю в спину, но молча покачал головой. Возможно, и принял всерьез мои рассуждения, но все равно поделать пока ничего не мог — если здоровяк сам решит изменить судьбу, тогда и можно будет думать.

Эйфория постепенно спадала, а волнение появилось лишь тогда, когда миновал целый час с момента спуска третьего отряда. Гельт выждал еще немного, затем нехотя сделал отметки в своих списках, посчитав всю восьмерку погибшей, и сразу отправил следующую группу, в которой была и наша Татья. Новость все встретили в тяжелом молчании. Не нужно знать арифметику, чтобы впасть в шок: из трех отрядов два не вернулись целиком Из двадцати четырех человек выжили четверо. Статистика ужасающая. Мужчина поодаль сдавленно процедил:

— Когда до Хорька дойдет, что мы не готовы?..

А кличка-то прижилась, но в данный момент это ничуть не повеселило. Я видела, что Гельт заметно нервничает — подобного капитан не предполагал и в самых пессимистичных прогнозах. Показалось, что нам с Рупертом надо подойти к нему и коротко обрисовать ситуацию от лица тех, кто внизу побывал. Может, хоть это заставит начальника одуматься? Или у него приказ от министерства ресурсов, чтобы прямо сегодня от экспериментальной группы ничего не осталось?

Я направилась к военным для этой цели, но чуть раньше к ним же приблизился принц Ристиан. Его друзья остановились в двух шагах дальше, предоставляя право его высочеству вести переговоры.

— Капитан Гельт, позвольте вновь к вам обратиться? — принц держался сдержанно и говорил вежливо. — Мы могли бы усилить ваши отряды и попытаться избежать дальнейших потерь!

— Я уже сказал — нет! — рявкнул командир. Он явно не предполагал, с кем точно говорит, но притом знал, что почти все студенты — носители именитых фамилий, поэтому пока не перешел на откровенную ругань: — Вы плохо понимаете? Всем штатским отойти в сторону и не путаться под ногами! Я не собираюсь отчитываться за вашу гибель!

Ристиан проявил упорство:

— У нас есть разрешение ректора академии. Можем подписать бумаги об отказе от претензий. На гонорар не претендуем. Каким образом мы помешаем?

— Да идите вы к вратам! — еще нервнее выкрикнул Гельт.

— Капитан, на вратах мы бываем регулярно, — ответил принц. — Однако нельзя учиться только одному виду сражений и притом считать, что ты ко всему готов. Мы приехали сюда для собственного развития и все последствия берем на себя. Мы и не думали настаивать, но сейчас очевидно — ваши отряды слишком слабы и не укомплектованы, тут уже речь идет о спасении жизней! Добавьте к каждому рейду по одному из нас — и мы сделаем все возможное, чтобы помочь вашим людям!

Гельт источал ярость, кое-как сдерживаясь, чтобы не перейти на нецензурщину:

— А у меня руки связаны протоколом! Ректор тоже, конечно, молодец — избалованным отпрыскам жить надоело, а он вам потакает! Но я здесь не для того, чтобы вас проверять — мне своих проверить надо!

Притом было видно, что он места себе не находит. Тем не менее Гельт — человек военный, приученный в точности исполнять приказы, и его тут практически открытым текстом обвиняют в истреблении неподготовленных людей. Еще и лезут те, кого вообще сюда не звали. Мне-то понятно, что Иристина и Ристиан способны выбить из ректора любое разрешение, но капитану этот факт добавлял еще больше растерянности.

Они бы так и препирались, если бы не раздался окрик со стороны шахты. С подъемника по очереди спрыгивал третий отряд все восемь человек! Татья шагала второй — и лишь увидев ее, я наконец-то задышала ровнее. Последние, кажется, были ранены, но передвигались сами, то есть лекари их быстро приведут в норму. Гельт поддался тому же облегчению:

— Ну вот! Просто в первые группы случайно попали слабаки, но все налаживается!

Студенты перестали давить и продолжили наблюдать. Из следующего рейда вернулись шесть человек, из пятого — все восемь, но одного тяжелораненого несли на спине. Гельт уже пришел в себя и отправил в шахту следующий отряд.

Капитан пошел в лекарский шатер, чтобы проверить пострадавших, а мы так и остались на своем месте. Иристина все еще продолжала то ли возмущаться, то ли удивляться:

— Как так получилось, что они начали справляться? А если не начали бы, то министерство ресурсов продолжало бы бессмысленно уничтожать людей?

Лиам покосился на меня. Я уж было решила, что сейчас возмутится — дескать, не надоело ли нам торчать рядом и греть уши, но ко мне он вообще не обратился, а ответил на первый вопрос принцессы:

— Это не случайность, Ири. Первые отряды зачистили тоннели возле входа. Одна вторая группа трех монстров уничтожила, боги знают, со сколькими управились те бедняги, которые так и не вернулись. А от одной-двух тварей отбиться точно проще, чем от стаи. Особенно легко тем, кто наткнется на уже раненых шестиног — добивай и шагай на выход. Плюс все вышедшие разбегаются по своим компаниям и передают информацию. Первые шли вслепую, сейчас они уже следуют чужим советам.

Ее высочество заметно обрадовалась и продолжила допрашивать Лиама, словно он только что был назначен единственным из них экспертам по шахтам — хотя его рассуждения касались вовсе не шахт, а банальной логики:

— Получается, что дальше будет все проще и проще?

— Не получается, — Лиам качнул головой. — Проще будет тем, кто попал в середину. Они до конца зачистят первые пролеты, а вот последним придется идти дальше — монстра-то им добыть в любом случае надо. Но если ближайшие тоннели уже зачищали профессионалы, весь крупняк наверняка истребили, то вглубь они не продвигались. Ад наступит тогда, когда мелочевка закончится и отрядам придется пойти за пределы исхоженных мест — прямо в центр гнезд и многочисленных кладок.

Боги, а ведь он в своих рассуждениях был прав! Не только я с ужасом уставилась на Кея, Ири тоже устремила распахнутые глаза на его лицо.

— Что? — нейтрально поинтересовался мой брат, который, конечно же, все это слышал. А вернее, додумался до того же еще раньше, но ничего с жеребьевкой поделать не мог.

— Ничего, — скрипуче ответила я, забивая страх обратно в горло. — У тебя уже челка отросла, мой дорогой, надо будет подстричь, когда вернемся.

Его отряд, четырнадцатый, отправился к шахте уже затемно. Оставшимся придется спускаться вообще уже глубокой ночью, а нам приказали обустраивать лагерь и садиться ужинать. Мы без малейшего аппетита жевали яичные лепешки и неотрывно смотрели на освещенный огнями подъемник. За это время появились подтверждения слов Лиама: несколько рейдов подряд завершились с минимальными жертвами или вовсе без таковых, а потом ситуация резко ухудшилась.

Разумеется, я напоследок крепко обняла Кея и без лишних слов отпустила — напутствий не требуется, лучше вообще не сбивать его сосредоточенность. Татья и не подумала по привычке отыскать любую удобную поверхность и задремать. Руперт в кои-то веки заткнулся. Пусть они и не любили Кея так же, как я, но признавали его лидерство и защиту от других преступников — им тоже придется несладко, если он погибнет. Нет-нет, лучше вообще ни о чем не думать, чем о таком.

Компания студентов не пошла на ночлег или ужинать, они так и стояли неподалеку от шахты — определенно ждали именно Кея, хотя и судьба других шахтеров близнецам не была безразлична. Я физически ощущала напряжение Иристины: принцесса шагала туда и обратно, а когда оповестили о завершении часа после спуска, застыла на месте в какой-то несуразной позе. Конечно, беспокоится, ведь Кей спас ей жизнь! Или за ее мученическим страхом стоят и другие эмоции — той же силы, что моя сестринская любовь, но немного другой природы? Не потому ли Ристиан все сильнее хмурился, наблюдая уже больше за ней, чем за подъемником? Я думала об этом, чтобы не думать об истекшем времени.

Гельт подошел ближе, о чем-то поговорил с работниками и отступил. Я поняла, что это означает, когда подъемник запустили. Мы втроем вскочили на ноги, чтобы первыми разглядеть людей в корзине. Но уже по силуэту поняли, что выжил только один. Руперт подставил мне открытую ладонь, по которой я радостно хлопнула. К нашему стыду, мы просто были счастливы, что видим Кея живым, забыв об очередных семерых погибших. И плевать, что брат прижимает к животу поврежденную руку, это сущая мелочь! Его так же обыскали и отправили к лагерю, чтобы тоже перекусил и мог укладываться спать.

Наши приветственные крики перекрыл страшный женский рев.

— Ты убил его, ты убил его! — голосила безумная Лодушка, вылетевшая вперед своей компании. Не только мы последний час провели в оцепенении. — Где мой Аш, убийца?!

Кей никогда не воспринимал ее всерьез, но на этот раз решил остановиться и ответить:

— Мы наткнулись на крупную домарину, Лодушка. Все полегли при первой же атаке, мне пришлось долго прятаться, пока тварь не ушла. Я ничего не мог поделать.

Я невольно вздрогнула. Домарина по праву считается опаснейшим монстром шахты — у нее длинное жало, которым она протыкает жертв. Не самый быстрый подземный хищник, но практически неубиваемый — толстый хитиновый слой надежно защищает тело. Наши шестиноги в сравнении — буквально подарок для детей. Удивительно, что Кею удалось выжить при таком столкновении. Домарины на первых уровнях почти никогда не водятся, то есть произошло фатальное и чрезвычайно редкое невезение.

— Врешь! — заорала Лодушка еще громче. — Врешь, подонок! Ты прикончил моего Аша, а остальных убрал, чтобы они никому не рассказали! Мерзавец, ты за это ответишь!

Доводы разума здесь были бессильны. Сама Лодушка вернулась в составе шестой группы, когда еще не представляли всю сложность задания для последних рейдов. И ее не убедить, что ее более сильный сожитель не перенес испытание, которое пережила она. А хуже всего, что на Кея с ненавистью смотрели все люди Аша — они только что потеряли лидера, всех их объединившего, и им обязательно нужен был виновный. Не лезть же в шахту за домариной, в конце концов. Имиль вытер рукавом перекошенное лицо, а затем перевел взгляд с Кея на нас. Он не грозил кулаком и не произнес ни слова, но я в самих его глазах читала ярость взрывающегося вулкана. Вся возможная дружба между нами, все приятные эмоции только что рассыпались в пух и прах: Имиль слишком глуп, чтобы усомниться в обвинениях Лодушки, а потеря родного отца умножала его печаль на злость.

***

Мы уже снимали лагерь, когда в шахту отправились студенты. Поскольку Гельт с нами уже закончил, им не составило труда договориться — рабочим-то все равно: деньги за зачистку пойдут в их карманы, а ответственности за жизни незнакомых богачей они нести не собираются — пусть еще докажут, что те вообще спускались. Правда, до того момента к нам все-таки подошли Иристина и Таланея, чтобы расспросить об опасностях. Да вот только по большей части вопросы касались здоровья Кея.

— Я видела рану на твоей руке, и не смей врать, что это была чужая кровь — у тварей она не красная, а мутно-зеленая, — настаивала Ири. — Ты обращался к лекарям?

— Послушай, красавица, тебе больше заботиться не о ком? Могу предложить и свою кандидатуру, но тут слишком много свидетелей, — поддел ее мой брат. Но, оценив надутые губы, добавил: — Просто царапина, не стоит обсуждений.

Принцесса еще раз внимательно посмотрела на разрезанный над его локтем рукав, но больше не отважилась вызывать новую волну сарказма и удалилась. Я Кею этот вопрос еще ночью задавала — он точно так же отмахнулся. Парень, как обычно, не показывал свои слабости, и чтобы не вызывать в нем еще больше раздражения, я сменила тему:

— Не удивлюсь, если эта Ири на тебя запала. Она действительно глаз от тебя оторвать не может, а вчера с ума сходила, пока ты был внизу. То ли ты и ей брат, то ли вообще не брат.

Кей ответил на мою улыбку еще более широкой.

— Да и я чем дольше на нее смотрю, тем симпатичнее она мне кажется. Но сомневаюсь, что наш короткий любовный академический роман пройдет без осечек: Гельт меня на свиданки отпускать вряд ли в ближайшее время намерен, аристократку ко мне в карцер тем более никто провожать не станет.

Представив, что дело в самом деле дойдет до романтики, я не на шутку испугалась: ежели ее высочество Иристина Армунд положит глаз на простолюдина, то ее несчастного избранника не просто уничтожат — его сотрут с лица земли, будто никогда и не было. Не банальное неравенство положений, а мезальянс наивысшей категории!

— Вот и правильно, лучше даже мысли такой не допускать. Симпатия симпатией, однако проблемы начнутся такие, что вовек не разгребем. Я наверняка ошиблась — мы с тобой ей просто небезразличны, вот она к нам и особенно добра. Когда ты собираешься поговорить с Лодушкой?

— Зачем? — он застыл, глядя на меня. — Они перестали быть нашими врагами?

— Не перестали, мой дорогой. Но наша прежняя вражда не идет в сравнение с тем, что начнется в будущем. В шахте многие полегли, да на моих глазах монстры убили четверых, вот только безумное сознание Лодушки эту правду видеть не хочет. Мне кажется, лучше ей и Имилю во всех подробностях рассказать, как погиб Аш. Все, его больше нет, их банда развалится, но пусть не винят в этом тебя.

— К чему тратить на это время? — беспечно отозвался брат. — Я его не убивал. Мы все прошли через шахту и знаем, что там вообще было не до мелких обид друг на друга. Какой смысл сотрясать воздух и пытаться убедить душевнобольную?

Я не была согласна, но заставить его не могла. А это означало, что мы навсегда потеряли возможную дружбу с Имилем — окончательно упустили шанс все-таки переманить его на свою сторону.

Осознание оформилось, когда мы грузились в наши большие экипажи, и на этот раз их потребовалось всего два. Два вместо четырех! Я примерно посчитала оставшихся — вышло чуть больше шестидесяти человек, то есть за одни сутки мы потеряли половину. Не то чтобы я была привязана к этим людям или считала их порядочными, и все же такая трата человеческих жизней казалась невозможной. Гельт, очевидно, был расстроен, у него брови со вчерашнего дня как сошлись в галочку на переносице, так там и остались, но он скрывал свое недовольство спокойным и показательно радостным голосом:

— Все, кто сейчас отправится в академию, заслуживают свое место в будущем элитном подразделении шахтеров! И я считаю своим долгом вас поощрить. Мы заменяем ошейники на браслеты — они только пронзают болью и парализуют, но не убивают. — На этих словах маг пошел по рядам, чтобы с помощью заклинания расстегнуть каждый ошейник и нацепить на левую руку ремешок из похожего материала. Тем временем капитан продолжал: — А что это означает? Правильно! Что мы вам все еще не доверяем, но теперь даем возможность хотя бы объясниться. Кому в шахте попортили форму — терпите до академии, там выдам замену.

Разглядывая браслет на руке, Кей заметил:

— Вот нам и долгожданные послабления, которые пока не выглядят как послабления, но верить в чудо мне никто не запретит. Или нас осталось так мало, что теперь казненных наконец-то начнут считать.

На обратном пути я смотрела в окошко, когда нас обогнал дилижанс. Иристина, заметив меня, помахала рукой — судя по ее довольному виду, они из шахты выбрались без единой потери и даже ранений. То есть для старшекурсников экскурсия оказалась действительно экскурсией — интересным приключением, о котором они будут рассказывать своим приятелям. Но их успех не удивлял — там каждый уровня «плюс-минус Кей Дорн».

Я вздохнула, осмотрелась, что на соседних лавках никто не сидит, и все-таки расхрабрилась рассказать брату о том, как проглотила эфир. У него лицо стало таким, словно он собирался наорать на меня во весь голос, если бы не скопление людей.

— Ты с ума сошла? Нет, Мина, сразу честно скажи — ты спятила?!

Его реакция добавила мне волнения, но пришлось оправдываться:

— Не было выбора — я испугалась обыска.

— Да лучше бы нашли — застонал он, едва удерживая голос тихим. — Лучше бы тебя побили палками или отправили по возвращении в карцер Да как тебе вообще подобное пришло в голову?

— Но я в порядке, мой дорогой. И Имиль в порядке. Нам удалось не отравиться. Или отравление наступает позже?

— Точно не знаю. — Он сокрушенно покачал головой. — Но уже ничего не попишешь. Будем надеяться, что обойдется. Главное, никому и никогда об этом не рассказывай. Я не шучу, Мина, никогда и никому! Руперт точно не видел? А этот ваш Торок не мог заметить?!

— Почему никто не должен знать? — я насторожилась еще сильнее. — И что будет, если не обойдется? Я умру?

— Не хочу об этом даже думать, — совсем уж обреченно прошептал Кей. — Понимаешь ли, большинство людей пользуется головой, прежде чем что-то сделать, поэтому официальных сведений почти нет. Попробую предположить. Это неочищенная мана со множеством лишних примесей. Она может убить тебя, испортить тебе здоровье, изменить твои магические каналы или уничтожить твой резерв. Вот почему говорить никому нельзя — если твоя сила исчезнет или кардинальным образом изменится, то что с тобой сделают? Отправят в суд по твоему старому делу или опять «спишут с баланса очередного недошахтера», чтобы не возиться с бумажками?

Пока я никакого дискомфорта не ощущала. И прилива сил тоже, как было бы в случае приема чистой маны. Но брат так сильно переживал, что я отринула страх, похлопала его по руке и беззаботно произнесла:

— Обойдется, мой дорогой. А если и не обойдется, то сделает меня в сто раз сильнее. Потом еще устанешь догонять.

Он вымученно улыбнулся и кивнул, хотя было видно, как сильно его разочаровал мой необдуманный поступок.

Глава 3

Поскольку понятия «дом» для нас больше не существовало, мы невольно начали считать домом академию — и все безотчетно радовались по мере приближения к столице. Если кто-то и оплакивал погибших знакомых, то их печаль скрывалась на фоне общей радости: заменив ошейники на браслеты, Гельт заодно и сократил количество проверок — отныне перекличку будут делать лишь перед завтраком. А это сулило сразу множество послаблений, в том числе и возможность покидать территорию учебного заведения. Разумеется, если капитан хотя бы заподозрит нас в темных делишках, то немедленно накажет или даже казнит. Кей объяснил, что его предсказание сработало не потому, что он ясновидящий, просто все происходило предельно логично: нельзя сотворить из сброда элиту, если подопечные понимают только ограничения и боль; сброду надо дать и каплю свободного воздуха — это станет очередным необъявленным экзаменом. Если некто тотчас побежит грабить и нападать на прохожих, если условная Лодушка немедленно присосется к бутылке, если какие-нибудь «Мины» или «Кеи» опять устроят драку с приличными студентами — туда им всем и дорога. Гельт уже доказал несколькими циничными решениями, что далеко не каждый из нас ему нужен, в итоге останутся только те, кому он может безусловно доверять. И следующий прогноз Кея наверняка тоже реализуется: те избранные в любом случае будут жить совсем иной жизнью, потому что каждый из них начнет считаться ценным специалистом.

Заодно капитан и ввел систему поощрений — не отменяя, однако, и предыдущие наказания. Отныне он будет платить небольшие суммы отличившимся — за успехи в заданиях, за достойное участие в турнирах и победы на дуэлях. Конечно, речь шла далеко не о тех суммах, которые принято платить за полную зачистку эфирной шахты. Ну так мы даже всем скопом к полной зачистке шахты пока не готовы.

И вот, когда мы уже представляли горячий ужин, еще более горячий душ и удобные постели, нашу колонну остановили — на подъезде к академии кто-то перекрыл проезд. Руперт наплевал на приказ, открыл окно и до пояса высунулся наружу, пока сержант не видел. А через несколько минут отчасти удовлетворил и наше любопытство:

— Что-то серьезное. Отсюда не слышно, но Хорек там пеной исходится. Ругается с каким-то богачом — судя по пуговицам на камзоле, не меньше барона! Не иначе, мы стали настолько значимыми героями, что уже и аристократам дорогу успели перепрыгнуть.

То есть слова он не разобрал, а стоимость пуговиц издали разглядел! Воровской талант уж точно не пропьешь. Татья зевнула, уперлась в сиденье другим плечом и продолжила дремать, мы с Кеем лишь пожали плечами. В нашем подневольном положении есть один существенный плюс — с любыми спорами наверху разбираться не нам. В итоге Гельт, видимо, доорался до какой-то точки, и нашу колонну пропустили. Проезжая мимо стоявших у обочины дилижансов, мы смогли увидеть и главного виновника происшествия. Я внимательно рассмотрела его лицо — нет, этого высокого пожилого мужчину я прежде не встречала. Вот только и он напряженно вглядывался в окна, будто кого-то выискивал. И, заметив меня, оживился и больше не отрывал взгляда, даже несколько шагов сделал вслед за движущимся вагоном. Явно не узнал, но проявил куда больше интереса, чем к расплющенной рядом щеке Руперта.

Я ничего толком не поняла, но сердце застучало чаще. Какой-то скандал с нашим Гельтом — что именно от капитана требовал аристократ? Может, разрешения пройтись по вагонам и посмотреть на нас? И не разглядывал ли он с особым вниманием именно женщин, поэтому и на мне его взгляд остановился? Да, я его не знаю — так ведь герцогиня и не может быть знакома со всеми представителями знати, но ему мое имя точно известно. Если все-таки король или друзья отца организовали расследование, то меня должны повсюду искать! За столько месяцев опросили всю дальнюю родню, однако проверять среди шахтеров вряд ли пришло бы кому-то в голову разве что каким-то образом отследили мой путь до постоялого двора Тайта, а от него уже дальше линию без труда протянули. И если я угадала, то мне обязательно нужно встретиться с этим господином! Не знаю, поверит ли на слово, но следует хотя бы что-то узнать о событиях после моего похищения. Или же я просто готова хвататься за соломинку — и мужчина здесь оказался вовсе не по мою душу

***

В академии жизнь быстро вернулась в протоптанную колею. Кей был потрясен, когда увидел мои упражнения с кнутом:

— Сестренка, ты точно все еще не получила второй ранг в магии?

— Ничего такого я не чувствовала. А что я должна была ощутить? — заинтересовалась я.

— Сам этот вопрос и говорит о том, что не получила — Он все еще восхищенно качал головой. — Ты просто умница, развила контроль до такого уровня, что можешь управлять посторонними предметами так, словно они носят частичку твоего сознания. Для перехода нужно поторопиться и с остальными навыками. Когда там следующая лекция у твоего гениального профессора?

— Послезавтра. — Я скуксилась при ответе, поскольку тоже больше всего ждала именно этого урока и всякий раз сожалела, что они не проводятся с утра до вечера.

Но брат не разделял моего недовольства — поводов для радости нашлось куда больше:

— Пока шлифуй то, что уже успела узнать. Похоже, ты научилась выжимать из хлыста все, на что он способен. Не пора ли осваивать и другие виды оружия, чтобы и они становились настолько же полезными?

— Пробовала с метательными ножами — не выходит, — призналась я. — Это легче осуществить, если есть непосредственная физическая связь со мной — я будто по собственным каналам и заливаю силу в кнут. Думаешь, мне пора браться за меч?

Подумав, Кей покачал головой:

— Разве что совсем облегченный. Да уж, налицо неравномерное развитие. Ты создала артефакт, но твои мышцы и выносливость все еще вызывают смех. Кажется, придется возвращаться к самым обычным упражнениям. Или — Он минуты две задумчиво меня разглядывал, в итоге закончил странным предложением: — Или в твоих длинных волосах наконец-то появился смысл. А что если мы попробуем вплести в твою косу гибкий металлический стержень с острым концом? Не станет ли это тоже хорошим оружием, прикрывающим тебе спину?