Ты моя самая свеженькая. Кругосветка. Китай

– Эби, – вздохнул Костя. – У тебя есть план?

– У меня есть клей, – ответила она, поднимая клейкую трубку, – остальное приложится.

Из рюкзака донёсся крик:

– Я требую, чтобы меня несли так, чтобы сельдерей был виден! Это мой имидж!

– Ты в банке, – напомнила Эби.

– В банке тоже можно быть видным! Вопрос ракурса! – ответил форшмак, и его сельдерей гордо поднял листья.

Цзянши синхронно прыгнули и выстроились в колонну, как армия акробатов, которые раз в год проверяют, работает ли гравитация. Цзян подошёл к Косте:

– Там, в горах, будет съезд. Раз в сто лет. Обсуждаем конечности, культи, фантомные боли и неправильно приставленные локти.

Костя просиял.

– Это же моя тема!

– Твоя тема – терять конечности, а не приставлять, – напомнила Эби.

– Но я могу научиться! Там же мастер-классы!

– Будут. И лекции. И круглые столы. И банкет.

– Банкет? – оживилась мама Сара, проверяя положение сковородки на мангале.

– Ну да. А вы думали, съезд без банкета? – улыбнулся Цзян. – У нас традиции.

Мама Сара посмотрела на мангал, сковородку и прыгучих цзянши. Потом серьёзно кивнула:

– Я согласна.

– Ты даже не знаешь, куда идти, – заметил папа Изя.

– Я знаю главное: там будут есть. А где едят – там и моя сковородка нужна.

Цзянши тронулись в путь. Кто прыгал, кто шагал, кто в банке, кто с мангалом за спиной. Ягуар замыкал шествие, шепча в телефон:

– Подписчики, мы идём на съезд прыгающих вампиров. Форшмак в банке, сельдерей с ним, мама Сара с мангалом. Если пропаду – ищите в горах. Или в стриме. Где раньше найдут.

Комментарии летели со скоростью света:

«Возьмите меня с собой!»

«Цзянши круче, чем я думал»

«Форшмак 2028 – наш президент»

«Слежу за сельдереем. Он подозрительно молчит»

Сельдерей действительно молчал. И это было подозрительно… и величественно.

Дорога серпантином вилась вверх. Горы становились всё ближе, воздух – чище, а бабушки с тележками исчезли, оставив только запахи жареной лапши и свежей зелени. Где-то вдали виднелись красные фонарики и очертания огромного здания.

– Это там? – спросил Костя.

– Там, – кивнул Цзян.

– А что это?

– ДК.

– Дом культуры?

– Ну да. У нас съезды всегда в домах культуры. Там и сцена, и буфет, и место для прыжков.

Костя посмотрел на Эби:

– Мы идём на съезд прыгающих вампиров в дом культуры?

– Ага.

– Это нормально?

– Костик, – ответила Эби, – мы уже час идём за колонной прыгающих, у тебя рука показывает пальцы, форшмак требует признания. Какой момент нормальный?

Костя задумался.

– Пожалуй, никакой.

– Вот и я о том же.

Вход в посёлок был отмечен вывеской:

«ДК „ПРЫГУН“. ВХОД СВОБОДНЫЙ. ДЛЯ ОСТАЛЬНЫХ – 10 ЮАНЕЙ».

– А мы свои? – спросил Костя.

– У тебя рука отваливается? – уточнил Цзян.

– Регулярно.

– Свои. Проходите.

Внутри пахло свежим лаком сцены, рисовой лапшой и дымом от мангала. Перед ними был съезд, банкет, новые знакомства и, возможно, ответ на главный вопрос: зачем нужны конечности, если они всё равно отваливаются.

ДК «Прыгун». Зал заседаний.

Внутри пахло свежим лаком сцены, рисовой лапшой и дымом от мангала, который мама Сара категорически отказалась выпускать из рук. Зал был полон. Цзянши сидели на стульях, на подоконниках, на люстрах и даже на потолке – те, кто успел запрыгнуть и потом решил, что вниз уже не обязательно.

В центре сцены висел огромный плакат:

«ВСЕКИТАЙСКИЙ СЪЕЗД ЦЗЯНШИ. ПРОБЛЕМЫ КОНЕЧНОСТЕЙ – 2028».

Ниже мелким шрифтом:

«Культи, фантомные боли, локти не туда.

Вход по паспорту или справке от шамана».

– Красиво, – сказал Костя.

– Каждый год новый плакат, – пояснил Цзян. – Новые проблемы. В этом году ещё сельдерей добавили.

– Почему сельдерей?

– Потому что модно.

Из рюкзака донеслось:

– Я ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ МЕНЯ ПОСТАВИЛИ НА СЦЕНУ! Я ПОЧЁТНЫЙ ГОСТЬ!

– Ты в банке, – напомнила Эби.

– НА СЦЕНЕ ТОЖЕ МОЖНО В БАНКЕ! ЭТО БУДЕТ ПЕРФОМАНС!

Цзян задумался. Подпрыгнул два раза.

– А что. Пусть стоит. У нас в прошлый раз один приехал в гробу. Думал, что это таксофон. Мы его тоже на сцену ставили. Зал аплодировал.

Форшмак торжественно поднял палочки. Сельдерей рядом выпрямился, как солдат перед присягой.