Сборник рассказов – 7

– Так ты меня уже за себя и замуж выдал? – Рассмеялась Кэт. – Молодец.

– А как от него было отстать? Все равно за ним нужен глаз да глаз. Нам бы лучше найти священника, может он здесь уже давно и что-нибудь вспомнит?

Мы прошли по поселку и увидели одинокую хижину с большим крестом у входа. Это явно было жилище священника. Похлопав руками, мы вошли. Священник стоял на коленях и действительно молился. Он был уже стар, старше вождя. – Что вам надо? – Повернул он к нам голову.

Мы представились и рассказали о цели нашего путешествия.

– Вы не видели экспедицию три года назад? – Сразу же спросила Кэт. Тот задумался.

– Что-то вспоминаю. А каков из себя был твой отец?

Кэт описала его несколько раз и как ни странно, священник вспомнил его.

– Мы с ним часто разговаривали, – сказал он. – Его звали мистер Томас.

– Точно! – Сжалась Кэт. – А почему часто, их экспедиция провела здесь много времени?

– Неделю или дней десять. К сожалению, у них было и молодое поколение, а вождь хитростью споил их и там пошло… – Он вздохнул. – Короче неделю точно те пили и балагурили с местными девушками, а кто постарше, как ваш отец, отрицательно смотрел на все это, даже один раз заявил, что молодежь останется, а они поплывут дальше. Только после этого те, кто пили, начали завязывать. Грех это.

– А куда они поплыли? – Добивала того Кэт.

– Дальше. По этой же речке. Там много таких племен. Не удивлюсь, если вы встретите кого-то из их экспедиции, молодого конечно.

– Даже такое может быть?! Но ведь в их экспедицию людей отбирали очень тщательно.

– Грех всегда присутствует возле нас, – развел руками священник.

Дальше разговаривать было не о чем. Мы поблагодарили священника, и пошли спать в свою хижину. Но не прошло и часа как мы все уснули, раздался крик Кэт. Потом дверь приоткрылась, и кто-то выскочил наружу.

– Мне кажется, что это был вождь, он прямо лег на меня. Тьфу, какая гадость.

Дальше, если мы с Майком уснули быстро, Кэт, по-моему, чутко дремала до самого утра.

Назавтра мы собирались отплывать дальше, только вот не могли найти нашего капитана и его сына. Шарить по хижинам в их поисках нам было неловко, да и вождь с нами вообще не разговаривал. Мы чувствовали себя чужими в этом племени. Лишь к полудню из хижин выползли те, кто должен был нас везти дальше, но оба еле стояли на ногах. Плыть с ними в таком состоянии не представлялось возможным. Более того, капитан нашел где-то еще одну бутылку, и, выпив половину передал сыну. К нам подошел вождь и, не глядя на Кэт, приказал:

– Уплывайте пока по добру, по здорову.

Делать было нечего. Мы погрузились на катер, но как плыть никто не запомнил, вернее как управлять катером. Так мы и остались на палубе не зная, что будет дальше.

Лично я пожалел, что находясь в близости с капитанской рубкой не заметил, как тот управляет своим судном.

Два дня мы жили на катере когда, наконец, появились хозяин и его сын, оба выглядели как побитые собаки. Я поговорил с Кэт и Майком и мы сделали вид, что ничего не произошло. Однако капитан сразу же извинился. Потом катер медленно отплыл от стоянки и направился вперед.

– К вечеру будет еще одно племя, похожее, будем останавливаться? – Спросил он меня.

– Наверное, нужно. В каждом племени может найтись человек, который вспомнит про нашу экспедицию, хотя прошло три года. Только я попрошу, не задерживайтесь.

– Извините, так получилось. Зря вы тоже не поучаствовали в таком празднике.

– Вождь сразу же положил глаз на Кэт, а когда мы ему отказали, он нас лишил праздника. – Усмехнулся я.

– Да. Он еще тот бабник, особенно на белых. А ваша Кэт и вправду красива, так что ничего особенного не случилось.

– Если не считать, что мы два дня ждали вас на судне. – Я развернулся и пошел к своим.

Следующий день наши отношения с хозяином судна и его сыном можно было назвать холодными. Сын лишь молча, приносил еду, оставлял и уходил. Зато я неоднократно поднимался на палубу и, делая вид, что наблюдаю за окрестностями, сам внимательно кидал взгляды на капитана, а именно как он управляет судном. Особого доверия у меня к нему уже не было.

А на следующее утро мы уже пришвартовались к берегу, куда высыпало, наверное, все племя. Оно было похоже на предыдущее и с радостью принимало спиртное и всякие другие подарки в виде поношенной и отчасти рваной одежды. Нас встретил вождь племени, это был уже глубокий старик и ходил с палочкой. Капитан даже обнялся с ним. Лично на нас троих смотрели с интересом, мы были единственными чисто белыми людьми, хотя в племени, как и в прошлом уже давно произошло кровосмешение и чернокожие жили со светлокожими как братья. Только светлокожие были явно из породы метисов, светлее, чем обычные местные. Бутылки со спиртным были разобраны моментально и люди, прихватив все, что им привезли, медленно шли к своим хижинам. Вождь пригласил нас троих в свой дом и открыл пробку в одной из бутылок. Налив каждому в обычный стакан, он произнес трудно понимаемую речь на местно-португальском языке, видимо за здоровье племени.

Я сразу же понял, что если не выпить с вождем, отношения ухудшатся. А нам еще предстояло выяснить и у вождя, и возможно у местного священника по поводу пропавшей экспедиции. Кэт с Майком посмотрели на меня.

– Пейте понемножку, – шепотом сказал я и сделал небольшой глоток. Такие же сделали и остальные. Но не тут-то было дело. Вождь был старый, но не слепой и сразу же проговорил что-то, показывая на еще полные стаканы. Я понял, что нам не избежать пустых стаканов и первым выпил все до дна. Бедная Кэт давилась, как могла, но выпила. Майк же тоже запросто опустошил стакан. Выпив свой, вождь даже захлопал в ладоши и кого-то позвал. Через пять минут в его доме уже сидел священник в заношенной до дыр рясе. Тот хорошо знал и язык племени, и наш родной. Вождь явно позвал его в качестве переводчика.

Мы задавали как всегда вопросы об экспедиции пропавшей три года назад.

– Я помню их, – неожиданно произнес вождь, а священник перевел. – Просто пожилые белые люди не пили, а вот молодежь сразу взялась за спиртное.

– И куда они двинулись дальше? – Спросил я.

– Вверх по реке, они собирались плыть очень далеко, мы туда никогда не плаваем. Зато после некоторых в племени как всегда родились полубелые люди, похожие и на вас, и на нас. Так что не удивляйтесь.

– Да, – добавил священник, – молодежь поддалась грехам, а пожилые вели праведную жизнь. Вы, наверное, устали с дороги? Идемте, я покажу вам вашу хижину.

Нас заселили поближе к хижине священника, и мы распластались на мягком сене, покрытом шкурами разных животных.

– Кэт, – первым делом спросил я, – тебе, наверное, известен состав экспедиции? Что это там за разделение такое на молодежь и пожилых? Это же можно знать?

– Конечно. – Вздохнула та. – Пожилые это все профессора и ученые, а молодежь, это, во-первых, носильщики, которых тоже тщательно выбирали, да и люди средних лет, научные работники, медики и другие. Была и пара бывших военных. Наверное, именно последние не выдержали красочной жизни, вернее уподобились местным. По-моему выходит так, что этот отрезок племен они проходили долго и все из-за молодежи. Конечно, такие как мой отец не сидели просто и не глазели на полураздетых девушек племени, они изучали племя каждый по своему профилю, а так же животный мир который есть в окружности.

– Да уж, – почесал затылок Майк, – стыдно за наших. Хотя и я хотел бы покуролесить после армии, но вот что-то не дает изнутри. Со своими еще так, а вот с этими негритянками… Да и к разбавленному спирту я не привык, иногда нам выдавали немного виски, но это же совсем другое дело. После одного стакана меня уже развозит. Хочется спать.

– Я тоже так себе. Давайте поспим. – Сказал я и опустился на одну шкуру.

– А что говорить обо мне? – Усмехнулась Кэт, – я же девушка. – И она тоже легла на соседнюю.

Мне почему-то стало уютней, ведь до меня доходило дыхание Кэт. В том, что она мне нравилась, уже не было сомнений, но я быстро отложил эти мысли в сторону.

Проспали мы часа три, не больше, Майк встал первым.

– Пойду, выйду, посмотрю, что делается. – Сказал он и направился к двери. Мы остались сидеть, протирая глаза.

– Он вернется? – Наконец спросила Кэт.

– Кто его знает, ведь молодой еще. Конечно, нам только этого не доставало.

Мы тоже вышли из жилища и уселись рядышком на приступочке, главная и единственная улица племени просматривалась отлично. Но Майка я нигде не увидел, а вот хозяин нашей лодки вышел из какой-то хижины нетвердым шагом, вытолкнул из нее пьяную чернокожую девушку и тут же ухватил за руки другую, которая была не трезвее и поволок ее во внутрь.

– Он ей в отцы годится, – вымолвил я. – А все туда же.

– Джон, – вдруг улыбнулась Кэт, – может, и ты хотел бы развлечься, да только из-за меня тут и сидишь?

– Ты что! – Возмутился я, – конечно на военной службе не было никаких женщин, но я не из тех, кто падает на любую. Тем более, мало ли чего тут можно подхватить. Да и не мастер я напиваться, хотя до армии был еще тем оболтусом.

– И чего же ты хочешь сейчас или в будущем, когда мой отец или я выплачу тебе миллион?

– Хочу устроить свою жизнь, завести семью, родить ребенка. Короче, как все. А ты?

– Да, я не замужем и детей, конечно, нет, но мои планы полностью совпадают с твоими.

В этот момент послышался крик, вернее стон и на главную улицу, откуда не возьмись, выполз не кто иной, как Майк. Он действительно полз, придерживая одной рукой свою правую ногу. Мы с Кэт бросились на помощь.

– Что случилось? – Я добежал первым.

– Беда, кэп, – опять застонал он, – сходил по нужде за хижину и кто-то меня укусил за ногу, от боли я даже не увидел, кто это был.

Подбежала Кэт, и мы вместе с ней дотянули Майка до хижины, втянули вовнутрь и я открыл дверь, чтобы Кэт смогла при дневном свете увидеть рану. В самом низу возле ступни даже я увидел припухлость и черную точку внутри.

– Это не змея, – откинулась Кэт, – было бы две точки. Может паук, а может и лягушка, да и простой малярийный комар. Да мало ли здесь водится всякой гадости. – Она подбежала к чемоданчику, который всегда носила с собой, и открыла его. Я отошел, чтобы не заслонять ей свет. Видел, как она сделала ему два укола, положила на рану какую-то мазь и туго забинтовала. Спиртным от Майка не пахло.

Всю неделю Кэт заботилась о больном, меняла повязки и делала новые уколы, благо, что капитан нашего судна твердо вошел в запой как, наверное, и его сын. Потом Майк уже осторожно стал ступать на ногу, а в один момент я заметил, что вспухлости уже не было. А еще через три дня он уже нормально ходил.

– Кэт, – обратился он к ней, – я должен тебе по гроб жизни, проси что хочешь.

– Будь паинькой, – лишь рассмеялась она, – и не лазь куда попало. Это же Амазонка. Тебе еще повезло, если бы укусила змея, поди, знай какая, чтобы правильно выбрать противоядие.

Майк неожиданно подошел к Кэт и чмокнул ее в щеку, та опять рассмеялась. – Все, теперь мы квиты, – только и сказала она.

Мы потеряли из-за Майка кучу времени и пошли по поселку искать нашего капитана с сыном. Нашли мы их быстро. В одной хижине были оба плюс три чернокожие девицы.

– До завтра очухаешься? – Спросил я. – Мы тебя ждем на корабле.

– Конечно. Хоть сегодня. – Произнес тот.

– Сегодня отходи и постарайся не напиваться. – Мы все вышли и так как был вечер, проскользнули мимо дома вождя к катеру, а в нем разошлись по каютам.

Насколько мы были удивлены, когда к ночи почти что приползли капитан с сыном, но не стали нас будить, хотя никто еще не спал, а видимо прошли к своей каюте.

Назавтра катер, наконец, тронулся с места и поплыл дальше. Мы потратили две недели еще на два похожих племени, когда в последнем, третьем, а оно отличалось тем, что местные были лишь в коротких юбках из листьев, но спиртное уже знали хорошо и встретили нас приветливо. Девушки и женщины ходили с оголенной грудью. Мне стало немного неудобно перед Кэт, ведь мы с Майком были не из пластилина и засматривались на местные достопримечательности. Здесь вождь отличался лишь тем, что носил палочку в носу, да и уши были проколоты с нанизанными на них разными висюльками.

Так же нас встретил местный священник, предложив услуги переводчика. Уже зная их законы и повадки, мы сидели у вождя в хижине, и выпили по стакану.

– Конечно, помню, – сказал вождь, а священник перевел, – это была очень большая группа. Они пробыли у меня в племени неделю. Но потом решились на сумасшествие, захотели плыть дальше, куда никто из нас не плавает. Туда даже катера не ходят, там начинается большая опасность. Насколько я знаю через три дня пути на каноэ, на высоком берегу располагается воинственное племя Нуру. Когда-то они делали набеги на нас, я был еще маленьким, и уводили с собой женщин. Но потом затихли и больше их никто не видел. Так вот, ваши люди устроили совет и решились туда плыть. Представляете? – Он с ужасом посмотрел на нас.

– И что, поплыли? – Спросил я.

– Да. Их катер ночью развернулся и тихо пошел назад, бросив их всех тут в племени. Я не знал, что с ними делать, как уговорить их от безрассудства. Сначала они попросили у меня каноэ, которых у меня много, мы хорошо и быстро делаем каноэ. Но я им отказал. Тогда они споили и меня, и всю охрану, а ночью сели на каноэ и поплыли вперед. Вы представляете?

Я развел руками. Что тут можно было сказать? Единственное, я объяснил ему доступно, что мы ищем этих людей, может, какие-то еще живы.

– Гиблое дело, – махнул рукой вождь. – Лично я точно не знаю, но за племенем Нуру есть племя еще хуже, они едят людей. Так мне говорил отец. И если Нуру не смогли справиться с вашими белыми людьми, то их ждала участь похуже, быть зажаренными на костре и съеденными. А теперь думайте.

Мы поблагодарили вождя, тот налил только себе, видя, что мы поднялись, и сказал священнику в какую хижину нас поселить. Это племя было бедным. Конечно, следы цивилизации уже добрались и сюда, но их примитивность преобладала. Хижина была обычная, но без шкур. Пришлось пару часов поспать, а потом мы пошли искать нашего капитана.

Мы нашли его и сына в одной хижине, где оба пили из горлышка и веселились с тремя чернокожими девушками. Пришлось вызвать его наружу. Капитан еще крепко стоял на ногах и с интересов смотрел на нас.

– Когда поплывем дальше? – Без предисловий спросил я. – Дальше по реке.

– Вы что, с ума сошли? – Подскочил тот. – Дальше никто не плавает, там Табу, то есть запретная зона. Воинственные племена и даже каннибалы. На это мы не договаривались. Если плыть назад, то через пару дней поплывем, дайте нам хоть немного расслабиться.

– А если мы еще доплатим? – Спросила Кэт.

– Боже меня упаси. – Перекрестился капитан. – Даже если напоите, то не поплыву. Что я дурак рисковать единственным катером? И сын меня в этом поддержит. Так что лучше расслабьтесь и вы, и скоро назад. – Развернувшись, он пошел опять в хижину.

Мы собрались на улице и решали, что же нам делать.

– Кэп, – сказал неожиданно Майк, – давай сопрем его катер и поплывем дальше. Ты же научился хотя бы на дистанции как им управлять?

– Научился-то, я научился, только вот не знаю всех сложностей, если что-либо поломается. И насколько нам хватит топлива.

– А ты не думай об этом. Кэт, что скажешь?

– А я другого выхода и не вижу. На каноэ я никогда не плавала, перевернусь на первых метрах. И главное, мы же идем по следам отца, было бы обидно все закончить и вернуться домой ни с чем. – Она опустила голову.

– Значит решено. В полночь вся деревня будет или пить, или уже спать, проберемся на катер и поплывем, куда глаза глядят. Другого выхода я не вижу.

Так и порешили.

Вечером мы все трое пошли в хижину вроде бы как спать. Однако дождавшись полуночи, один за другим пробежали за хижинами и направились прямо к катеру. Я помнил все, что делал капитан, как заводил и управлял, поэтому катер завелся и отчалил со стоянки. Небо было звездным без облачка. Никто не хотел спать, каждый думал о том, что нас ждет там за очередным поворотом.

Так мы плыли два дня и уже издалека в бинокль увидели что-то вроде причала. Было около полудня, когда в деревянные перила впилась самодельная стрела, и я сразу сбавил ход и отошел от руля. Спустившись в каюту Майка, я рассказал ему о стреле.

– Кэп, у нас есть автомат и твоя снайперская винтовка, просто так мы не сдадимся. Вошла Кэт и мы рассказали ей о случившемся. Наш катер уже доплыл по инерции и стоял как раз на месте самодельного причала, где на воду были спущены несколько каноэ. Наконец-то я взял бинокль и немного высунулся, чтобы осмотреть берег. Но как ни странно, я увидел одиноко стоящего человека уже преклонного возраста в оборванной одежде, в руках у него был лук и стрелы.

– Эй! – Крикнул я. – Не стреляй. Мы – мирные жители и ищем своих людей. Брось, пожалуйста, оружие на землю.

К удивлению он подчинился, но на палубу вылез и Майк с автоматом и взял того на мушку на всякий случай. Я зашел в рубку капитана и кое-как пришвартовал наш катер к берегу. В это же время мужчина с пустыми руками уже приближался к нам. Он был очень стар и еле передвигал ноги.

Высадившись на берег, мы смотрели друг на друга, пока тот не заговорил на испанском.

– Кто вы и что вам здесь надо? – Просто спросил он. – Я единственный и последний житель этого племени, когда-то я был здесь священником.

– А где же все племя?

– Их захватили Спарки и забрали всех даже младенцев. Я сразу убежал в джунгли и поэтому спасся.

– Спарки? Никогда не слышал.

– Есть такое племя, оно просто чудовищное. Мало того, что все каннибалы, так они только тем и занимаются, что делают налеты на другие племена и уводят к себе всех. Половину пленных они точно съедают. – Священник вздохнул. – Сюда они больше не явятся, знают, что уже пусто, так что можете расслабиться.

– А вы не помните, как три года назад здесь могла проезжать и останавливаться научная экспедиция? – Сразу спросила Кэт.

– Как не помнить. Они остановились, но очень неудачно, на следующий день и пришли Спарки. Они увели всех, включая и ваших людей. Лишь один я остался. – Повторил он. – Только мне до смерти остался один шаг, я уже старый и больной. Может, я не силен в медицине, но мне кажется, что у меня рак желудка. Я редко ем, потому что редко могу найти себе пищу.

– Дайте, я вас осмотрю, – подошла к нему Кэт и отвела в сторону. Они говорили долго, наверное, полчаса, когда она вернулась и мрачно заявила:

– Похоже, что он прав и жить осталось ему совсем немного. Жаль, что мы не можем взять его с собой. Он уже с трудом передвигается, может ему остались считанные недели, а может и дни. Последняя стадия, она уже не лечится. Я просто оставлю ему обезболивающее, а дальше как решит Господь.

Тут появился старик и с трудом присел на землю.

– А вы знаете, где они живут, эти Спарки? – Продолжила Кэт.

– Честно говоря, нет, да и не хотел бы. Раз они дошли до нашего племени, значит не так и далеко, и скорее всего тоже вдоль реки. Только я вам не советую…

– Спасибо. – Оборвал его я. Дело стало ясным. – Мы передохнем здесь день-два и поплывем дальше. – Мужчина перекрестился, но ничего не сказал.

Мы выбрали одну хорошую хижину, может и вождя, и заселились. Все были мрачные и разговор не получался.

– Кэп, – начал Майк, – у тебя же снайперская винтовка, мы можем подойти к этим Спаркам с тыла, перестрелять одного за другим и освободить племя. Нет, конечно, женщин и детей мы трогать не будем. Но ведь у них явно есть охранники и воины. Сначала снимем неспеша первых, а потом будем просто валить тех, кто вышел за хижину по нужде. У тебя же глушитель. Пока они поймут, что к чему, мы уже половину снимем, а дальше появлюсь я с автоматом и выкошу остальных. – Воинственно закончил он и посмотрел на меня.

– Не заводись, – усмехнулся я, – для тебя это так просто. А как будет на месте? Тем более, на катере мы уже не можем идти туда, только пешком. Катер оставим священнику на сохранение, а сами сквозь джунгли. Я сам не ходил, но читал, что это чертовски сложная штука. Тем более мы не знаем, или племя в одном дне пути, или в десяти. Мы ничего не знаем. Но мне кажется, – повернулся я к Кэт, – что именно в этом племени мы сможем найти твоего отца, или извини, его останки.

– Пусть будет так, – поникла она, – главное найти.

– Если не найдем, загубим это племя и тронемся дальше, пока не добьемся успеха. Мне кажется, что мы у самого порога, нужно только открыть дверь.

– Кэп, так ты отклоняешь мой план? – Обиженно сказал Майк.

– Абсолютно нет, я даже приму в нем участие. У меня сейчас одна мысль, надо ли брать Кэт с собой? Чем она сможет нам помочь? Может оставить ее со священником?

– Ребята, – вскочила та, – я не останусь здесь, если все, так все. Может кого-то ранят или еще что. Даже не думайте. – Она была так категорична, что я с Майком улыбнулись.

– Что же, – сказал я, – все так все, выступаем завтра.

Вечером мы уже сидели у костра вчетвером, со священником, найдя на катере сухие пайки. Больше есть было нечего, мы лишь взяли с собой еще пайков, а священнику поручили охранять наш катер. Тот сразу же согласился. Но потом он неожиданно отвел меня в сторону и заговорщически спросил:

– Вы не можете взять с собой еще одного человека? Это моя дочь, когда сюда нагрянули Спарки, мы вместе с ней ушли в джунгли. Она очень хорошая и покладистая, может готовить из ничего, да и физически крепкая. – Он вопросительно посмотрел на меня. – Я спрятал ее, но вам покажу.

– Это должно быть не только мое решение, но и всей команды. – Подумав, ответил я. – А для начала хоть покажите ее, мы с ней поговорим.

Священник задумался, но потом два раза громко свистнул в сторону джунглей. Через пять минут я увидел совсем молодую красивую девушку, которая робко приближалась к нам.

– Мэри, – представил ее отец. – Это хорошие люди и могут тебя взять с собой. Не можешь же ты прожить всю жизнь в джунглях, ты просто не выживешь. Подумай, детка. Может это последний шанс.

Та посмотрела на меня и потупилась.

– Я не могу бросить здесь моего отца. – Она отвела взгляд. – Хотя я знаю о его проблеме, но я буду с ним до тех пор, пока не умрет. Может, на обратной дороге я поплыву с вами, это покажет время.

– Знакомьтесь, Мэри, – привел я ее в наш круг, – дочь священника. Пока она не член нашей команды, но может, на обратном пути мы ее заберем.

Кэт с Майком просто засыпала ее вопросами, особенно он. Сразу было видно, что Мэри очень понравилась Майку, тот не сводил с нее глаз. В конце концов, мы решили на обратном пути заглянуть сюда еще раз.

– Только ты уже от нас не прячься, – предупредил я.

А наутро мы выступили. На катере мы еще обнаружили два мачете и двинулись строго по порядку. Первым шел я, в одной руке держа винтовку с патронами, а правой рассекая непроходимые джунгли. Лианы словно сговорились где угодно опутывать нам ноги. Следом шел Майк с автоматом и расширял мачете нашу тропинку. И уже в конце спотыкаясь, шла Кэт. На ней за плечами был рюкзак, в одной руке сумка с едой и в другой она несла как всегда свой чемоданчик. Комары просто одолевали, но кроме них они видели еще несколько явно ядовитых змей, которые переползали близко от их ног. С таким темпом надежда на будущее прибытие тускнело на глазах.

Так мы пробирались три дня, ночуя в спальных мешках на вырубленном пространстве. Но на четвертый день Майк не встал. Его колотило будто в лихорадке, то охватывал озноб, и он держался обеими руками за голову, будто та раскалывалась.

– Малярия, – озвучила свой приговор Кэт, – только этого нам и не хватало. У меня, конечно, есть и хинин, и сильные антибиотики, но лечение будет зависеть от него. Джон, ты сможешь сделать для него шалаш, хотя бы примитивный?

– Раз плюнуть, – сказал я и принялся за дело.

К полудню шалаш был готов, и Майк в него перебрался. Кэт не отходила от него, а я лишь спросил:

– Это надолго? Он же выживет?

– Все будет зависеть от его молодого еще организма, ну и от лекарств тоже. Я думаю, что как минимум две недели он будет не в себе.

– Надо же. – С досадой сказал я. – Придется мне, наверное, идти одному. Две недели Майк будет болеть, потом столько же восстанавливаться.

– Ты что?! – Вскочила Кэт. – Поверь, он выздоровеет. А один против целого племени, это вообще абсурд.

– Но мы не можем терять целый месяц. Я пойду, буду орудовать мачете, а вы меня догоните по моему следу в джунглях.

Кэт приблизилась и неожиданно поцеловала меня в щеку.

– Этого недостаточно, чтобы тебя отговорить? – С надеждой спросила она.

– Это было прекрасно, – я почему-то зарделся, – только как встанет солнце, меня уже не будет. А вы подтягивайтесь. – Та лишь вздохнула и пошла к шалашу.

Я проснулся, когда уже светлело. Взяв снайперскую винтовку в одну руку, и схватив мачете в другую, я тихо пошел вперед. У каждого из нас был рюкзак, я положил в мой лишь крайне необходимые вещи и пистолет в придачу.