Кутюрье Амалиенау. Сказки полуночи. Том 1

Он писал мне, что умерли соседские близнецы. Мне так жаль, передавай мои искренние соболезнования их семье. А ведь совсем недавно они были у нас, и ты подарила им такие чудесные шерстяные платья, которые сама сшила ночью в своей мастерской в подвале.

Говорю тебе, как твой любящий муж, перестань работать ночами. Тебе нужен сон, чтобы набраться сил.

Пишу тебе из новой столицы, Москвы. Сама знаешь, я здесь впервые.

Впечатления неоднозначные. С одной стороны, площадь, Кремль, старые поместья аристократов ещё напоминают об империализме, но всюду развешаны плакаты с политическими лозунгами и афишами, кричащими о мощи советской власти.

Город кипит энергией, все куда-то бегут, торопятся. Помнишь, в прошлом году я рассказывал тебе о смерти Ленина? Ты стала многое забывать. Может, и не помнишь.

Представляешь, я видел его тело в мавзолее! Огромное количество людей со всей страны приезжают сюда, как к месту паломничества, будто он какой-то святой, а не политик. В общем, видеть очереди людей у его гроба – это весьма необычное зрелище.

Встретился с другом на кофе в одном из новых кафе. Здесь так много столовых и ресторанов!

Москвичи много говорят о политике. Он утверждал, что в партии Сталин укрепляет свои позиции. Кто знает, может, он будет следующим лидером.

Погулял немного по городу, затем отправился туда, куда ты меня послала, на Рогожское кладбище. Местный старожил сказал, что его построили ещё при Екатерине II в 1771 году. И ты была права, здесь много могил людей, умерших от чумы. На самом деле, ради них оно и было построено.

С удовольствием погулял по кладбищу. Оказывается, здесь похоронены богатейшие купеческие династии русских: Морозовы, Кузнецовы, Рябушинские.

Видела бы ты резную часовню Морозовых! Заглядение. Она в византийском стиле. А старинные надгробия саркофагов Пуговкиных – это вообще произведение искусства! Сторож провёл мне небольшую экскурсию, объяснил, что советская власть снесла некоторые скульптуры и надгробия, чтобы установить их в метро.

Я попросил его показать могилы тех, кто умер от чумы. Он сказал, это было давно, ещё в 1772 году, и что умерло больше 100 тысяч москвичей. Но сегодня местоположение их останков найти трудно. К сожалению, точных могил он не указал, но сказал, что была огромная братская могила в самом центре кладбища, где когда-то был курган.

Когда остался один, достал из чемоданчика маленький деревянный ящик, что ты дала, и аккуратно набрал туда кладбищенской земли с того места, где предположительно была братская могила.

Так что всё хорошо, материал у меня. Можешь быть спокойна.

Скоро мы с тобой увидимся.

Держись, любимая,

Твой Петруша».

Глава 12

Марина лежит в кровати в гостевой спальне Елены. Здесь всё как в сказке: большая кровать с белыми балдахинами, мягкий матрас, тёплые пуховые одеяла, хорошие, чистые простыни. Немного пахнет плесенью и сыростью. Но, скорее всего, так часто бывает в больших старых домах, которые сложно прогреть.

Девушка не может сомкнуть глаз, вспоминая последнее письмо.

– Землица с кладбища XVIII века – это сильно! – вслух говорит сама себе.

«А этот Владимир, значит, их прислуга или что-то в этом роде, слышал, как Анна шепталась в подвале с кем-то. Потом смерть молодых девочек-близнецов, которым она сшила одежду. Не отравила ли? Если она была не в себе, запросто могла и убить», – думает она.

Телефон вибрирует, она берёт его в руки и видит сообщение от Андрея: «Не спишь?»

«Нет», – отвечает Марина.

«Хочу услышать твой голос. Можно позвоню?»

«Давай».

Телефон вибрирует от беззвучного звонка.

Голос бывшего глубокий и приятный, а ещё очень родной. Что-то сжимается в груди, и становится тоскливо, одиноко. Сейчас, как никогда, хочется, чтобы он был рядом. Ощутить его крепкие объятия, тёплое дыхание, поцелуи. Больше не мёрзнуть, не бояться, не хвататься за любую работу, уставая до потери сознания, чтобы свести концы с концами и заплатить по счетам. Иметь опору, сильного мужчину рядом, такого, который понимает тебя и поддерживает.

А ведь Андрей именно такой – любящий, понимающий, сильный.

Марина встаёт с кровати, садится на подоконник, поджимает колени к груди и тихо болтает с бывшим по телефону. Рассказывает о своих делах, о бесконечных калининградских дождях, сессии и о работе.

– Ты серьёзно? – обеспокоенно спрашивает он. – И ты сейчас в доме этой женщины?

– Да, в городе шторм, было опасно ехать домой, и она предложила остаться.

Смотрит в окно и под светом фонарей видит, как деревья качаются от сильного ветра.

– Хорошо, но это какая-то безумная история с письмами. Пётр и Анна – долбаные сатанисты!

– Не говори глупости.

– Глупости? Тогда зачем им эти инфернальные артефакты с кладбищ? Они сектанты, сатанисты. И вот что я тебе скажу: если эта Анна была с шизофренией, знай, что такая болезнь передаётся по наследству. Не доверяй этой Елене, – серьёзно говорит он. – И вот ещё что, скинь свою геолокацию. Так безопаснее. И запри дверь в спальне, вдруг этот сосед-алкаш вздумает забраться в дом.

Марина отправляет своё местоположение через телефон, встаёт с подоконника, медленно и со скрипом поворачивает старый ключ в ржавой замочной скважине, запирая дверь.

Она прощается с Андреем, снова смотрит в окно. Гремит молния, освещая сад на мгновение, и девушка снова видит худую фигуру снаружи. В ужасе отскакивает от окна, достаёт газовый баллончик из сумки и, словно дитя, прыгает в кровать, накрываясь одеялом с головой.

Говорит себе, что дверь заперта, дом тоже. А если злоумышленник всё-таки заберётся к ней, она ослепит его перцовым баллончиком и ударит промеж глаз так сильно, что у того звёздочки будут летать вокруг головы.

Марина засыпает и не видит, как опускается дверная ручка, потому что кто-то с той стороны пытается войти в комнату. Но дверь заперта. Этот кто-то постанывает и скребётся, как зверь, запертый своими хозяевами в чулане. Он хочет пить, голоден, ему больно и страшно, и он устал быть среди теней. Ему надо к живым…

Глава 13

Одетая в тёплый, непромокаемый пуховик голубого цвета, Марина едет на Северный вокзал. Берёт билет в кассе и садится на электричку до Зеленоградска. Иногда она ездит к морю с друзьями, а иногда одна, когда хочется подышать свежим воздухом, проветрить голову, собраться с мыслями.

Сегодня холодно, ветрено, сыро. Наверняка море бушует, огромными ледяными волнами омывая песчаный берег. А такое зрелище обычно особенно красиво!

Садится в почти пустой вагон, вставляет наушники. Включает музыкальный плейлист с романтической музыкой и с удовольствием смотрит в окно на мелькающий лес, переливающийся яркими осенними красками.

Чуть больше чем через полчаса добирается до места назначения и идёт по знакомому маршруту на пляж.

Променад тоже почти пустой. Кажется, в этот будний непогожий день только ей пришло в голову прогуляться у моря. Кроме неё, только несколько местных. К тому же конец октября – совсем не туристический сезон.

Идёт мимо кафе, закрытых лавочек и киосков с пончиками, хот-догами и кукурузой. Вспоминает, как ели пончики с Андреем на пляже прошлым летом. Он смеялся над ней, потому что вокруг рта налипла белая сахарная пудра.

Они были вдали от города, в маленькой деревне, где у семьи Андрея дача и красивый дом. В тот вечер у моря не было никого, кроме них. И Марина впервые занималась любовью на пляже. Было страшно, что кто-то их застанет, но тогда уже стемнело, и казалось, будто это добавляло влюблённым какого-то азарта.

Девушка подходит к краю каменной стены, разделяющей пляж и променад, и завороженно смотрит на море.

Иногда Балтика бывает немного зелёной, как её глаза. Европейские художники всегда рисуют ее такой.

Но когда штормит и волны яростно бьются о старые деревянные волнорезы, вода тёмно-синяя, как глаза её бывшего. Она и Андрей могли бы быть одним целым, этим морем.

В шторме есть что-то завораживающее, вызывающее страх, восхищение и мурашки по коже. Возможно, дело в стихии и её мощи, в осознании того, как мал человек по сравнению с ней.