Ошибка неофита

– Почему вы так думаете?

– А парнишка тот молоденький, щупленький, сильно ниже среднего роста. Для него почти каждый встречный мужчина большой и высокий.

– Да, возможно, вы правы, – задумчиво протянул Лев Иванович.

– Вот и все, чем на данный момент располагает следствие. Как искать снайпера, ума не приложу. Разве что повезет, выяснится, что это оружие где-то засветилось. Но с пулями криминалисты еще работают. На сегодняшний день знаем лишь, что винтовка была дальнобойная, и калибр крупный. Оба задержанных признались, что открыли огонь, но заявляют, что вынуждены были защищаться. Их жизнь находилась под явной угрозой. Кроме того, они наивно врут. Дескать, оружие мы нашли вот только что, перед самым нападением, прямо на полу в ресторане. Что до телохранителей, то повторюсь. Оба они имели разрешение на ношение оружия. Мы предъявляем им лишь стрельбу в общественном месте без предварительного предупреждения, что подвергло угрозе жизни гражданских лиц.

– Евгений Борисович, скажите, а баллистическая экспертиза уже готова? Мне хотелось бы знать прямо сейчас, кто из какого оружия был убит или ранен.

– То есть кто в кого попал в тот вечер?

– Да, именно так.

– Лев Иванович, эксперты еще работают. Так что пока мы имеем лишь предварительные выводы. У обоих телохранителей были «ТТ». Стреляли они, нужно сказать, аккуратней остальных. Из «ТТ» получил одно из двух своих ранений Максим Солтин. Но кто именно его зацепил, Беридзе или Байрамов, пока не понятно, специалисты выясняют. Гусейнов стрелял из револьвера, а Хуцишвили – из «вальтера». Он никого не задел и, похоже, сделал меньше всех выстрелов, возможно, потому, что сам получил ранение в плечо. Логинову, Пирогову и снова Солтина ранил Гусейнов из револьвера.

– Понятно. А кто убил Галину Родионову? – спросил Гуров.

– Снайпер, – ответил Самойлов и покачал головой. – Ей, как говорится, не повезло по полной программе. Но это, к сожалению, бывает даже у опытных стрелков. Отвлекся на долю секунды по какой-то причине, вот и попал не туда. Или, быть может, бедная женщина по невероятному стечению обстоятельств оказалась прямо на линии его огня.

– Тогда баллистики обязательно должны это выяснить. Где находилась Галина?

– Вот, смотрите сюда. Практически напротив входа в ресторан расположен светофор. Она перешла дорогу и двинулась по тротуару влево, намеревалась дойти до соседнего перекрестка, где расположено кафе «Ренессанс».

– А столик с преступным авторитетом в отставке находится гораздо правее, если ориентироваться на пешеходный переход. Получается, что Галина не находилась на линии огня снайпера, когда переходила улицу.

– Кто его знает? – Капитан пожал плечами. – Я в этом деле, честно говоря, не специалист. Но рискну предположить, что снайпер пристреливался или сначала хотел разбить стекло и случайно попал в женщину.

– Куда был нацелен его первый выстрел? И какова вообще вся хронология действий киллера?

– Сначала он попал в Галину, потом раз или два стрелял в витрину ресторана. Вслед за этим Хуцишвили, приятель авторитета, получил легкое ранение в плечо. Далее снайпер убил Гиви, то есть Георгия Горевадзе.

– Ясно, – пробормотал Гуров и о чем-то глубоко задумался.

– Лев Иванович, да вы поймите, гибель Галины Родионовой – несчастный случай. Мы так и собираемся сказать ее родным. Да, собственно, они и сами уже наверняка догадываются об этом. Гиви часто ужинал в этом ресторане, кухня тамошняя ему очень нравилась. По большому счету про это знала вся Москва. Он чувствовал себя в «Арагви» почти как дома и ничего не опасался. Этим и объясняется некоторая беспечность, которую проявили телохранители Горевадзе. С другой стороны, криминальный авторитет, уже бывший, вполне мог чем-то помешать какому-то серьезному человеку, который сегодня при делах. Так что это дерзкое и, не побоюсь сказать, беспрецедентное для нашего времени нападение вполне получилось. Кто бы его ни совершил, но с сопутствующими потерями в виде жизней ни в чем не повинных прохожих этот негодяй нисколько не считался.

– Да, я вас понимаю, Евгений Борисович, в общем-то, вопросов больше не имею. С вашего позволения, я хотел бы лишь скопировать некоторые материалы. Мне потребуются вот эта схема и выводы баллистиков.

– Предварительные выводы, товарищ полковник, – тут же заявил капитан и поднял указательный палец. – Специалисты еще работают.

– Да, я обязательно учту это. Благодарю за то, что вы готовы поделиться со мной.

– Но, Лев Иванович, я так понимаю, работать по этому делу вы ведь не собираетесь?

– Конечно, нет. Дело ваше. Оно почти раскрыто, осталось только выйти на стрелка. Полагаю, что с этой задачей вы справитесь самостоятельно. Я хочу показать материалы нашим специалистам по баллистике. Просто так, для очистки совести, чтобы устранить все неясные моменты и исключить возможные ошибки.

– Хорошо, конечно, – сказал Самойлов. – Сейчас я скопирую бумаги, необходимые вам.

Возился он с этим недолго. Гуров едва успел допить остывающий чай.

– Благодарю вас за помощь, за чай и теплый прием, – произнес полковник, взял документы и поднялся со стула. – Не смею больше отрывать вас от работы.

– Да ничего страшного. Еще раз простите меня за тот глупый инцидент в фойе.

– Ерунда. – Гуров усмехнулся. – Я уже все забыл.

– Да, кстати, Лев Иванович, если ваши специалисты узнают что-то новое и для расследования важное, то вы уж будьте добры, сообщите мне.

– Разумеется, будем на связи, Евгений Борисович. Давайте мы с вами обменяемся мобильными номерами.

– Да, конечно.

Они обменялись контактами.

После этого Гуров еще раз поблагодарил капитана за помощь, попрощался с ним и покинул отделение. Теперь его путь лежал в сторону дома, где проживали Екатерина Строгонова и ее мать.

Глава 6

Улицу и дом, нужный ему, Гуров нашел быстро. Он находился в том же районе, располагался относительно недалеко от МВД и ехать туда было недолго.

Полковник заранее не договорился с Екатериной о времени встречи. Поэтому он позвонил ей и предупредил о своем визите. Строгонова заверила его в том, что специально освободилась сегодня пораньше и давно находится дома. Они с мамой с нетерпением ожидают его визита.

Дом, в котором находилась квартира Екатерины, был блочной девятиэтажкой вполне современной постройки. Подъезды выходили во двор, к которому вела большая арка. Не слишком большой, но уютный, особенно, конечно же, в теплое время года. Посередине находилась небольшая детская площадка, огороженная заборчиком и застеленная специальным покрытием. Две большие клумбы располагались рядом. Летом они радовали жильцов буйством красок различных цветов. По бокам от детской площадки стояли две небольшие беседки.

Двор упирался в еще один дом, точную копию первого, фасад которого выходил на параллельную улицу, а подъезды – во двор. Через дорогу от него находилась стройка, огороженная временным металлическим забором.

Гуров припарковал машину в удобном месте. Прежде чем заходить в нужный подъезд, он обошел всю прилегающую территорию по периметру, чтобы составить о ней свое, личное представление. Сыщик побывал возле ресторана «Арагви», осмотрел улицы и подходы к стройке. Потом он вернулся к дому Екатерины, нашел нужный подъезд, нажал на кнопку домофона и поднялся на пятый этаж.

Дверь открылась, едва Гуров успел коснуться кнопочки звонка. Похоже, его ждали с большим нетерпением.

– Добрый день, Лев Иванович, – сказала Екатерина и посторонилась. – Проходите, пожалуйста.

– Добрый день.

– Как добрались, нашли наш дом?

– Спасибо, с навигатором все довольно легко. Добрался быстро. Ведь я находился здесь, неподалеку, общался с коллегами из районного отдела.

– А мы, честно сказать, уже переживать начали. Вы позвонили, и все нет никого. Мама нервничала, поэтому я постоянно в окно поглядывала, выходящее во двор. Поэтому видела, как вы в подъезд заходили.

– Я приехал несколько минут назад, – сказал полковник. – Но прежде чем войти, немного осмотрелся, сделал, так сказать, привязку к местности, чтобы иметь собственное представление обо всей этой территории.

– Понимаю, проходите в гостиную, – сказала Екатерина и тут же крикнула куда-то в другую комнату: – Мама, Лев Иванович приехал. Выходи, я вас познакомлю.

– Уже иду! – донесся ответ из глубины квартиры.

В гостиную вошла женщина в теплом домашнем костюмчике, брюках и толстовке. В руках она держала две большие плоские тарелки с горячими бутербродами и какими-то гренками.

– Мама, я помогу. – Дочь бросилась к ней, отобрала тарелки и расставила их на столе, на котором уже все было сервировано для чаепития. – Вот, Лев Иванович, моя мама, Юлия Петровна. Мама, это Лев Иванович, я тебе про него рассказывала.

– Муж Машеньки Строевой. Конечно, дорогая, я поняла.

Юлия Петровна была немного ниже дочери и чуточку полнее, но это ее совсем не портило. Лицо пожилой женщины, когда-то ухоженное, сейчас носило следы горя, бессонных ночей и пролитых слез. Но ее седые волосы чуть отливали розоватым перламутром, что ей очень шло и довольно молодило. Даже сейчас она уложила их приятными легкими волнами. Это позволяло сыщику сделать вывод о том, что несмотря на горе, постигшее ее, эта дама не опускала рук и продолжала заботиться о своем внешнем виде.

– Рад познакомиться с вами, – сказал Гуров и галантно поцеловал ручку женщине. – Теперь я вижу, что Екатерина Михайловна красотой пошла в мать.

– Спасибо, Левушка. Я могу вас так называть? Пожалуйста. Ведь в силу моего возраста эта просьба не должна показаться вам неуместной.

– Да, можно, конечно.

– Лев Иванович, поскольку мы оба с работы, а мама порой забывает поесть, я предлагаю для начала оставить все разговоры о нашем деле и немного перекусить, – сказала Екатерина. – Мы с ней успели приготовить легкий салатик, горячие бутерброды с сыром и курицей и наши фирменные гренки с сыром и зеленью. Все простенько, но питательно и вкусно.

– Да, это правда. Гренки очень вкусные, особенно если их запивать сладким чаем, – проговорила Юлия Петровна.

– Спасибо за приглашение, с удовольствием перекушу, – согласился Гуров с этим предложением. – Сегодня день был хлопотный, и пообедать я не успел.

Полковник понимал желание Екатерины отложить начало беседы по крайней мере до того момента, когда все поедят. Она хотела, чтобы Юлия Петровна спокойно, без нервов пообедала и на несколько минут забылась, почувствовала себя просто женщиной, принимающей гостя, а не скорбящей матерью.

Поэтому за столом они говорили о быстро меняющейся погоде, работе Екатерины и успехах Марии. Гуров опять услышал о том, что сериал получил настоящее народное признание и продюсеры очень довольны работой всей команды. Значит, она обязательно будет приглашена для съемок следующего сезона. Под запретом была только тема смерти Галины.

Наконец все утолили голод.

По нетерпеливому блеску в глазах Екатерины Гуров понял, что пора начинать свой рассказ.

– Спасибо вам большое за угощение. Юлия Петровна, теперь я готов изложить вам все, что мне удалось узнать о гибели вашей дочери. Вы уверены, что хотите присутствовать при этом разговоре? Или, быть может, лучше мне сначала с Екатериной Михайловной наедине все обсудить?

– Жуткий кошмар в моей жизни уже случился, Левушка. Потерять ребенка! Что может быть хуже для матери? Теперь мне нужно постараться это пережить и, самое главное, узнать всю правду. Для меня, как и для Катеньки, это очень важно. Так что я все выдержу, не сомневайтесь. Не нужно носиться со мной будто с фарфоровой вазой. Не переживайте, я в порядке. Это правда.

– Договорились, – сказал полковник.

– Ладно, начинайте, Левушка.

– По версии следователей получается, что целью преступника был бывший криминальный авторитет по кличке Гиви. Не знаю, доводилось ли вам слышать о нем раньше или нет, но его имя буквально гремело в девяностые. Гиви часто посещал ресторан «Арагви», был завсегдатаем этого заведения и, похоже, совсем не ожидал покушения. Поэтому тем вечером он веселился там вместе с большой компанией, в состав которой входили и его телохранители.

– Лев Иванович, вы хотите сказать, что мою сестру убил подвыпивший телохранитель?

– Нет, не совсем. Галина стала жертвой киллера по случайному стечению обстоятельств, его оплошности или неопытности. Это пока непонятно. Следствие еще ведется, но… – закончить мысль Гуров не успел, это за него сделала Екатерина:

– Но нелепая случайность – это их единственная версия. Правильно я понимаю?

– Да, можно сказать и так. Может статься, что этот момент прояснит сам стрелок, если мои коллеги сумеют задержать его и добиться внятных показаний. Но я не хочу вселять в вас ложную надежду. Арест этого негодяя пока под большим вопросом. На сегодняшний день у следствия нет мало-мальски серьезных зацепок, которые подскажут, как его искать, или улик, которыми можно было бы прижать к стенке данного типа после задержания.

– Лев Иванович, а разве все эти сведения не являются тайной следствия? – осведомилась Екатерина.

– Разумеется, вы не должны разглашать эту информацию, потому как следствие еще идет. Но вам я об этом говорю, поскольку ни вы, Екатерина Михайловна, ни тем более вы, Юлия Петровна, не являетесь подозреваемыми. Здесь действовал стрелок-профессионал, вероятно, достаточно высокого уровня. Не стану нагружать вас ненужными подробностями, просто поверьте мне на слово, как специалисту по этой части. Сегодня я сам имел возможность оценить условия, при которых он действовал.

– Так он был профессионал высокого класса или неопытный стрелок? Ведь одно совершенно исключает другое, – заявила Екатерина, заметно растерянная.

– Видите ли, это не совсем так. Я сейчас поясню. Стрелял подготовленный снайпер из специальной винтовки. Это неоспоримый факт. В пользу этого вывода говорит довольно приличное расстояние, с которого киллер вел огонь.

– Из книг и фильмов детективного жанра я знаю, что снайпер обычно выбирает самую высокую точку. Как правило, это крыша или чердак многоэтажного здания, расположенного напротив.

– А так же любая квартира в этом здании, машина, остановившаяся на светофоре, – подхватил Гуров. – Да, ресторан построен на высоком фундаменте и имеет цокольный этаж, но фактически расположен на уровне первого. Так что стрелять можно было буквально с любой точки. Главное, обеспечить себе возможность безопасного отхода. Но и это еще не все. Снайпер мог залечь в любом доме, которые обступают ресторан по половине периметра. Так стрелять сложнее. Скорее всего, ловить цель ему пришлось бы исключительно на входе или выходе, что снижает вероятность успеха. Но даже и этот способ проще, чем тот, который выбрал этот убийца.

– Да? Так откуда же он стрелял?

– Со стройки, которая расположена за соседним зданием, с высотного крана. Мы пока не знаем, почему он выбрал именно эту позицию. Возможно, чтобы иметь возможность спокойно уйти, пока правоохранители обыскивают близлежащие дома и перекрывают улицы. Но это можно считать установленным фактом. Он выбирал самый сложный вариант. В такой ситуации, когда нужно пробить толстое стекло и попасть в цель, находящуюся внутри здания, мог допустить ошибку даже опытный стрелок. Особенно если он с подобной позиции работал впервые.

– Особенно если он преступник и для него нисколько не важно, сколько будет случайных жертв среди простого населения, так, да? – проговорила Екатерина и нахмурилась.

– Да, именно так.

– То есть вы считаете, что специально Галину никто убивать не собирался, тот выстрел был случайный или ошибочный?

– Пока все данные говорят именно об этом.

– А если у нас есть основания думать иначе? – заявила Екатерина и повела бровью.

– Пожалуйста, поясните свою мысль.

– Понимаете, Лев Иванович, дело в том, что мы с мамой уверены в том, что беда, произошедшая с Галиной, не может быть случайностью. Мы полагаем, что ее убили намеренно. Преступники подстроили все таким образом, чтобы выдать гибель моей сестры за случайность. Или же они воспользовались удобной ситуацией с покушением на бывшего авторитета. Я этого не знаю. Но мы с мамой уверены в одном. Это коварное убийство, а вовсе не несчастный случай. Еще мы не сомневаемся в том, что следствие ни за что не станет разрабатывать эту версию, тратить на нее время и ресурсы.

– Скажите, а на чем именно базируется ваша уверенность? Галине угрожали? Быть может, у нее были враги?

– У нее были недруги, это без сомнения. Прежде всего потому, что Галина работала адвокатом по гражданским делам. После вынесения решений по судебным искам всегда кто-то останется недоволен результатом. Это уж как водится, иначе и быть не может. Кроме того, Галочка очень плохо рассталась со своим бывшим мужем, а этот тип способен очень на многое. Уж теперь вы поверьте мне на слово.

– А еще Галочку преследовал настоящий маньяк, – сказала мать и тяжело вздохнула. – Мы очень пугались, когда он начинал названивать ей, просили ее обратиться в полицию, но доченька только смеялась. Дескать, сущая ерунда. Это само пройдет. А ведь он беспокоил ее постоянно, иногда по нескольку раз за вечер, набирал номер и совершенно по-дурацки молчал.

– Нет, мама, – заявила Екатерина и покачала головой. – Это был обычный чудак, скорее всего, кто-то из давних поклонников Галины. Он действительно достаточно давно завел привычку звонить ей, но лишь на городской номер, потому что у нас на аппарате не имелось определителя. Или же она никогда не давала ему свой сотовый, то есть близко знакома с ним не была. Кроме того, этот ее обожатель никогда не угрожал ей, вообще ничего не говорил, только дышал и сопел в трубку. Так что в этом вопросе я была согласна с Галей. Он просто сам перестал бы доставать ее, когда понял бы, что ей плевать на его звонки и разные нелепые мистификации, она совершенно равнодушна к нему.

– Но, дорогая, ведь все это длилось уже несколько лет, – сказала Юлия Петровна. – Началось давно, еще до замужества Галочки!

– Вот именно! Такие типы не нападают и не убивают, мама. Эти безобидные чудаки думают, что их избранница не будет гадать, кто ей звонит. Она сразу же подумает о нем, единственном и самом распрекрасном. Есть еще и противные идиоты, которые просто наслаждаются, слушая заунывные «алло», сказанные приятным, но слегка встревоженным женским голосом. Понимаешь? Для них это некий суррогат общения с настоящей, живой женщиной. Ничего другого им не светит! Ведь сами они со странностями или робки не в меру и вообще общаться нормально не умеют. Я уже не говорю о том, чтобы ухаживать так, как это требуется от мужчины. Со свиданиями, прогулками по городу, походами в ресторан или кино, цветами и так далее. Ведь это затратно с точки зрения финансов. Да и на свидании придется поддерживать беседу на какую-то тему, интересную для женщины. Иначе она сбежит и больше в его сторону ни разу не глянет. Какой бы это ни был типаж, первый или второй, он не рискнет вылезти из своей скорлупы, не только убить. Правильно я говорю, Лев Иванович?

– С точки зрения психологии, вы рассуждаете верно. Но правильные вы сделали выводы или нет, я пока судить не могу. Для этого у меня слишком мало информации.

– Вам необходимо все проверить? Правда, Левушка? – спросила мать.

– Да, Юлия Петровна, вы совершенно правы. Ни в коем случае не хочу никого обидеть, но я сыщик и привык делать выводы на основании фактов.

– Скажите, Левушка, а вы могли бы провести для нас расследование гибели Галочки в частном порядке, если в рамках официального расследования выводы уже сделаны и ваши коллеги не захотят проверять другие версии?

– Да, Лев Иванович, это очень здравая мысль! – заявила Екатерина. – Следователя, который ведет дело, нам не переубедить, по крайней мере сейчас, без веских доказательств. Пока мы не найдем чего-нибудь важного, дело о гибели Галины в отдельное производство никто не выделит.

– Пока нет веских оснований, об этом никто и разговаривать не станет, – сказал Гуров и согласно кивнул.

– Но у нас есть сомнения, совершенно оправданные и логичные. Ведь они хоть что-то да значат! Вот скажите, если киллер стрелял не в Галину, его целью была не она, то почему у всех остальных пострадавших исключительно легкие ранения? А Галочка убита наповал!

– Этот факт может заставить следователя насторожиться или оказаться простым совпадением, – проговорил полковник, покачал головой и добавил: – Мне ли не знать, что бывает всякое.

– Ладно, но если все хорошенько взвесить и обдумать, то непременно найдутся еще какие-либо странные факты или нестыковки.

– Возможно, вы правы, и делать окончательные выводы еще слишком рано. Мне в любом случае необходимо будет пообщаться с баллистиками, проконсультироваться у наших специалистов или даже запросить новую экспертизу. Да и всех потенциальных подозреваемых проверить не помешает. Просто для того, чтобы отбросить сомнения, или, наоборот, подтвердить опасения, возникшие у вас.

– То есть вы согласны провести расследование в частном порядке? Спасибо вам огромное, Лев Иванович. Мы с мамой со своей стороны обязуемся компенсировать все ваши затраты и вообще не останемся в долгу.

– Не надо, Екатерина Михайловна, – заявил сыщик. – В этом нет необходимости. Я ведь не частный детектив, и государство платит мне зарплату. Сейчас я не просто помогаю подруге жены и ее маме, но и пытаюсь выяснить истину.

– А еще наказать виновных! Правда, это ведь тоже важно? – добавила Юлия Петровна, и глаза ее заблестели от слез, подступивших к ним.

– Да, конечно, это важно. Без всякого сомнения.

– Мамочка, ты только не расстраивайся. Если тебе этот разговор слишком тяжело дается, то я могу сама его закончить, все рассказать Льву Ивановичу. А ты лучше приляг сейчас в своей комнате и отдохни немного.

– Нет, спасибо, дорогая. Я тут посижу. Ты рассказывай, а я послушаю, вдруг что важное упустишь, так напомню.

– Ладно. – Екатерина согласно кивнула.

– Погодите, сейчас мне понадобится блокнот, чтобы ничего не упустить, – сказал Гуров и достал из кармана куртки записную книжку и ручку. – Пожалуй, давайте начнем с профессиональной деятельности Галины Михайловны.

– Хорошо, как скажете. Галина работала в юридической фирме «Гарант». Контора достаточно крупная, на всю Москву известная. Там довольно много адвокатов. Дела, как правило, у каждого свои, за исключением крупных, когда слишком большой объем работы или очень уж много фигурантов. Галя, кстати, предпочитала одна работать, по возможности, конечно. Специализация у адвокатов разная. Головной офис «Гаранта» находится в центре, еще несколько филиалов расположены в разных частях города.

– Да, я слышал об этой фирме. В каком офисе трудилась ваша сестра?

– В центральном. Он располагается на Пресненской набережной, недалеко от «Москва-Сити».

– Хорошо. Вы, кажется, упомянули ранее, что Галина Михайловна занималась исключительно гражданскими исками?

– Да, именно ими. Она бралась за любую работу, могла заниматься спорами о наследстве или претензиями граждан к какой-либо крупной корпорации, вела достаточно много разводов. Но сестра с самого начала своей карьеры избегала работать с криминалом.

– А можно уточнить, почему она так решила?

– В силу характера, наверное, – ответила Екатерина и пожала плечами. – Понимаете, Лев Иванович, Галина с детства была борцом за справедливость, искренним и немного наивным. Поступая на юридический, он хотела лишь помогать людям. Потом жизнь, конечно, внесла коррективы в этот план. С годами опыт рос и понемногу вытеснял из сестры наивность. Но что-то в ней от того ребенка все же оставалось, понимаете? При всем этом Галочка была далеко не глупой, проницательной и принципиальной. Она однажды призналась мне, что не смогла бы защищать откровенно виновного человека, особенно если сама проверила бы все улики, свидетельствующие против него. Ведь адвокаты, занимающиеся уголовными делами, защищают всех подряд. Лишь самые известные из них могут сами выбирать себе клиентов. Я уже не говорю о том, что адвокаты бывают разные. Случается, что они и взятки дают, и дела помогают разваливать. Данная система работает не просто так. В ней вышестоящие люди завязаны. Значит, молодого принципиального адвоката она способна перемолоть и выплюнуть буквально в мгновение ока. Так что рано или поздно Галине пришлось бы менять убеждения и идти на сделку с собственной совестью, а она этого делать не хотела.

– То есть Галина всегда оставалась принципиальным адвокатом и человеком?

– Она любила повторять, что старается быть принципиальной, давала нам понять, что в ее работе могло быть всякое, но подробностей тех дел, которыми занималась, никогда не разглашала. Разумеется, у нас с мамой не было и нет доступа к этой информации. Так что я не могу сказать, были ли в ее профессиональной сфере конфликты, из-за которых Галину кто-то мог бы убить.