Ошибка неофита

Они присели за столик.

– Можешь не притворяться, – сказала Мария подруге и состроила комичную гримасу. – Я уже призналась Леве, что мы подстроили эту встречу. Он меня расколол практически с ходу.

– Простите, что порчу вам выходной, Лев Иванович, но это очень важно.

– Я всегда готов помочь подруге жены.

– Вы тут общайтесь. Я постараюсь не мешать вам, тихонько полистаю меню, – проговорила Мария.

– Спасибо, дорогая. Итак, Екатерина Михайловна, я внимательно вас слушаю.

– Недавно погибла моя сестра, Галина Родионова.

– Родная сестра? – уточнил Гуров.

– Да, родная, младшая. Фамилии у нас разные, по мужьям. Я старше Галочки на семь лет и давно овдовела. Галина примерно с год назад наконец-то развелась со своим идиотом. Все пожить нормально собиралась. – Женщина замолчала, всхлипнула, моргнула несколько раз, словно порывалась заплакать, но с видимым усилием сдержалась. – В общем, отношения у них были отвратительные. Кроме того, развод оказался хлопотным и тяжелым. Ее бывший всегда виртуозно умел нервы мотать. Когда все это закончилось, она не захотела возиться с бумажками, менять документы, так и оставила его фамилию. Все шутила, что сейчас пребывает в активном поиске, обязательно найдет нормального жениха, выйдет замуж, тогда и сменит фамилию на другую, подыщет такую же звучную, как у меня.

– Понимаю. Скажите, Екатерина Михайловна, а что же конкретно случилось с вашей сестрой?

– После развода Галина вернулась к маме, в родительскую квартиру, которая находится в центре Москвы. Но недавно там случился потоп, соседи сверху сильно залили. Мама и сестра затеяли ремонт. Сначала казалось, что по мелочи, но потом он перерос в грандиозный, и жить там стало невыносимо. Они переехали ко мне до его завершения.

– Давно переехали?

– Да уже месяца три будет. Ремонт, он ведь как стихийное бедствие. Его куда легче начать, чем закончить. Впрочем, они меня совсем не стесняли. Мы с сестрой жили дружно, но, как ни странно, виделись лишь вечерами, да и то если обе вернемся с работы не слишком поздно. Мой дом напротив ресторана «Арагви». Там шашлык готовят очень вкусно, да и некоторые другие кавказские блюда, лаваш сами пекут. Мы там сидели несколько раз и семейной компанией, и с коллегами, и вдвоем с сестрой. Место бойкое, на всю Москву известное. Публика там бывает разная, если не сказать разношерстная, но если кто и буянит, то обычно все ограничивается скандалами с боем посуды, драками и полицией на десерт. А в тот вечер все произошло совсем по-другому. – Екатерина замолчала, сделала несколько глубоких вдохов, после чего продолжила: – В общем, так случилось, что Галина бежала мимо ресторана, торопилась на какое-то свидание. В этот самый момент в «Арагви» произошла перестрелка. Бандиты чего-то не поделили, наверное. Сестра погибла на месте. Пуля попала ей прямо в сердце.

– Да, эта информация проходила по сводкам, – сказал Гуров. – Там действительно произошла бандитская перестрелка.

– В полиции ее даже назвали разборкой в стиле девяностых, сказали, что пострадали и другие случайные прохожие, заявили, что они будут разбираться с этим. Я, разумеется, понимаю, что прошло не так уж и много времени, но следователи нам ничего конкретного не говорят. Взяли показания один раз, вот и все. Да и то лишь у мамы, меня даже не вызывали. Вы ведь понимаете, Лев Иванович, мама нервничает, задает вопросы. Да и я лишилась сестры, самого близкого, родного человека, и хотела бы знать, почему это произошло и кто конкретно виноват в жутком кошмаре, постигшем нашу семью.

– Я вполне понимаю вас, – сказал Гуров, немного помолчал и продолжил. – Закон гласит, что вы в этой трагической истории являетесь пострадавшей стороной и можете нанять адвоката. Он будет общаться со следователями, которые ведут дело. Они передадут ему всю информацию, не являющуюся тайной следствия.

– Конечно, это можно сделать, – сказала женщина и согласно кивнула. – А можно попросить вас, Лев Иванович, узнать подробности лично? Понимаете, вам я доверяю, ведь вы не только муж моей хорошей подруги, но и прославленный следователь, от внимания которого не ускользнет ничто по-настоящему важное. Пожалуйста, помогите нам, если это возможно, конечно!

– На первый взгляд, все то, что произошло с вашей сестрой, похоже на несчастный случай. Ее гибель вроде бы явилась результатом определенного стечения обстоятельств. Но для того чтобы делать какие-то твердые выводы прямо сейчас, у меня слишком мало информации. Кроме того, вам ведь важно знать, на каком этапе находится расследование и что уже стало известно моим коллегам.

– Да, конечно.

– Поэтому давайте поступим вот как. Завтра, в понедельник, я узнаю, кто именно ведет следствие, и пообщаюсь с этими ребятами, потом уже, когда буду знать что-то конкретное, свяжусь с вами.

– Хорошо, спасибо. Обменяемся телефонами? – Екатерина заметно оживилась.

– Да, конечно. – Гуров полез в карман за мобильником.

– Или, быть может, вас не затруднит подъехать к нам с мамой вечерком, после работы?

– Хорошо, тогда диктуйте еще и адрес.

После этого Екатерина рассыпалась в благодарностях и начала прощаться.

– Погоди, Катюша, не убегай так сразу, побудь с нами немного. Закажем чего-то вкусненького, посидим, может, выпьем по бокальчику, – начала уговаривать подругу Мария.

– Спасибо, ребята. Я и так уже испортила ваш выходной день. К тому же заранее пришла сюда, нервничала, все упустить вас боялась. Пока ждала, успела слопать горячий бутерброд и кофе с огромным пирожным, а ведь пытаюсь сдерживаться в еде, чтобы совсем не разнесло. Странно, есть ведь люди, которые во время стресса худеют, и им буквально кусок в горло не идет. Я же, наоборот, готова жевать все, что не приколочено. За пару месяцев могу поправиться так, что весь гардероб менять придется. Знаю это по тому году, когда овдовела.

– Да ладно, останься, побудь с нами немного. Ну ее, эту фигуру. Потом сделаем разгрузочный день, а сейчас тебе не помешает немного развеяться.

– Нет, спасибо. Это, конечно, заманчиво, но я все же побегу домой. Не хочу маму оставлять надолго одну без особой на то необходимости. Тем более в выходной день. Она очень переживает и постоянно плачет. У меня хоть работа есть. Во время суеты съемочного процесса мне, порой, удается совсем забыться. Мозг вроде как перезапускается, становится немного легче. А что делать ей, бедной пенсионерке? Только сидеть в четырех стенах, плакать, перебирать старые фотографии и ждать новостей. Еще раз спасибо вам, Лев Иванович, за то, что вы не оставили нас в беде. Нам с мамой очень важно знать все подробности.

– Пока не за что. До встречи, Екатерина Михайловна.

Вместе со Строгоновой из-за столика поднялась и Мария.

– Погоди, Катюша, я тебя немного провожу, – сказала она. – Левушка, а ты пока полистай меню и, если хочешь, сделай заказ. Я быстро.

Мария вернулась минут через двадцать.

Было уже далеко за полдень, и солнце стало потихоньку клониться к закату. Здесь, вблизи воды, значительно посвежело. Сразу вспомнилось, что на дворе конец ноября, осень почти закончилась, и скоро наступит зима. Теплые дни в это время года не только редки, но и коротки.

– Ты меня совсем заждался, дорогой. Прости. Ведь ты понимаешь, что я не могла ее так просто отпустить. Мы немного прошлись и перекинулись парой слов. Екатерине сейчас очень тяжело. Я вижу, что добавляю хлопот, понимаю, что это может быть сложно, но оставить подругу совсем без помощи никак не могу.

– Это нормально, когда скорбящие люди хотят узнать, что и почему произошло с их родными, кто виновник всего, что случилось. Желание разобраться в трагедии, получить ответы на свои вопросы вполне объяснимо и совершенно естественно. Негоже оставлять друзей наедине с бедой. Поэтому я помогу, чем сумею, обещаю. А сейчас пойдем. Или ты хочешь что-нибудь заказать?

– Я действительно проголодалась. Прогулки этому способствуют, да и переживания, похоже, тоже не лишают меня здорового аппетита.

– А ты не продрогнешь? Начинает холодать. От реки повеяло сыростью.

– Давай закажем что-нибудь горячее, чтобы не простудиться. Мы ведь здесь ненадолго, поедим и можем домой возвращаться. В конце концов, там запросто можно найти занятие, очень подходящее для влюбленных супругов.

– Как скажешь, дорогая. – Разумеется, Гуров не стал возражать жене и в этом вопросе.

Глава 4

Утро следующего дня началось как обычно. Гуров с женой проснулись, торопливо привели себя в порядок, наскоро позавтракали, после чего разъехались, отправились каждый на свою службу.

По дороге в управление и потом, во время оперативки, полковник вспоминал просьбу Екатерины Строгоновой и прикидывал, как лучше навести необходимые справки. Ведь запрашивать материалы дела, которое расследуют коллеги, без особой надобности не принято. Отправляться в отделение, чтобы поговорить, так сказать, в неофициальной обстановке, в рабочее время не положено.

В конце концов Гуров принял решение поговорить с генералом Орловым и честно попросить позволения прояснить все интересующие его вопросы прямо сегодня, в течение дня. В конце концов, Петр Николаевич был не только начальником, но и давним другом сыщика.

Когда оперативка закончилась и генерал Орлов отпустил всех подчиненных, Гуров задержался в его кабинете.

Отвечая на немой вопрос начальника, он сказал:

– Петр, если ты не слишком занят, то я хотел бы с тобой поговорить, обсудить пару важных моментов.

– Конечно, Лева, рассказывай, что там у тебя.

– Отпроситься хочу сегодня, примерно с обеда, может, чуть позже, и до конца дня. Срочных дел у нас со Стасом сейчас нет, а с текущими вопросами он и сам вполне справится. Я уже договорился с ним на этот счет.

– Конечно, Лева, я тебя отпускаю. Что-то случилось, да? Какие-то проблемы дома?

– Нет, дома все хорошо. Мария попросила помочь своей подруге, коллеге по творческому цеху, Екатерине Строгоновой. У этой женщины недавно убили сестру, а следователи не разглашают никаких подробностей. Вот я и взялся все разузнать. Так что мне придется пообщаться с коллегами, так сказать, неофициально. Я уже узнал, этим делом занимается отделение, которое находится в районе Братеево.

– А что за дело такое? – спросил Орлов и слегка нахмурился.

Генерал-лейтенант совершенно справедливо считал, что обязан контролировать все действия своих подчиненных, касающиеся профессиональной сферы. По своему собственному, очень даже немалому, опыту он хорошо знал, что интерес к делам коллег кончается по-разному. Возникают и не совсем приятные ситуации. Иной раз дело доходит не только до резких взаимных упреков, но и до разборок на высшем уровне. Так что прежде чем начинать интересоваться чужими вопросами, лучше вначале несколько раз подумать и подстраховаться.

– Петр Николаевич, пойми, я не собираюсь ни во что вмешиваться. Коллеги работают. Вполне вероятно, что у них все под контролем. Насколько мне удалось выяснить на данный момент, все то, что произошло в ресторане «Арагви», похоже на простую бандитскую разборку или на устранение авторитета, который что-то с кем-то не поделил. От выстрела, сделанного с дальнего расстояния, погиб Георгий Горевадзе, известный в узких кругах под кличкой Гиви. Пару десятилетий назад он руководил крупной группировкой, а потом вроде бы совсем отошел от дел. Но, разумеется, никто не знает, чем на самом деле промышлял этот субъект.

– А каким боком к этому покушению оказалась причастна подруга твоей жены?

– Да не сама подруга, а ее младшая сестра Галина Родионова. В том-то и дело, что никаким. Похоже, она просто шла мимо, по своим делам, и в числе других прохожих попала под перекрестный огонь. Ведь подпитые бандиты или телохранители авторитета – уж не знаю точно, кто именно – открыли огонь в ответ. Там наши коллеги кого-то задержали. Я выяснил, что уже возбуждено уголовное дело, следствие сейчас в самом разгаре.

– Но если ты уже и так практически все выяснил, зачем тогда ездить, коллег расспрашивать?

– Я просто оказываю услугу женщине, которую очень ценит моя жена. У Екатерины и ее безутешной матери есть вопросы. Чтобы ответить хотя бы на часть из них, я должен быть в курсе всех подробностей этой истории. Согласись, Петр, что сводки отображают далеко не все. Кроме того, следователи работают и к этому времени могут знать гораздо больше.

– Ладно, поезжай, – сказал генерал-лейтенант и махнул рукой, отпуская полковника.

– Хорошо, спасибо, Петр Николаевич, – произнес Гуров, поднялся и направился к выходу из кабинета.

– Погоди, Лев Иванович. Ты ведь не собираешься вмешиваться в расследование? Точно?

– Конечно, нет. Да и зачем, какой в этом смысл? Я просто наведу справки, соберу сведения из первых уст, потом расскажу матери и сестре погибшей женщины, все, что не повредит следствию, и на этом все, обещаю.

– Ладно, тогда я спокоен. Можешь идти, Лева. А я на всякий случай свяжусь с тамошним начальством, утрясу все формальности, чтобы не вышло недопонимания.

Глава 5

Отдел МВД района Братеево находился на улице с таким же названием, располагался недалеко от МКАДа. От управления туда можно было добраться на метро и наземном транспорте, с несколькими пересадками, что не очень-то и удобно. Кроме того, потом полковник собирался встретиться c Екатериной и ее матерью. Поэтому он решил добираться до отдела на своем «Пежо», рискуя надолго застрять в послеобеденных пробках.

Перед самым выездом Гуров снова навел справки и узнал, что дело о перестрелке в ресторане «Арагви» ведет капитан Самойлов Евгений Борисович. Он позвонил дежурному и предупредил о своем визите.

Лев Иванович как никто знал, что работа следователя лишь в какой-то степени состоит из допросов и написания протоколов в кабинете. Хороший специалист безвылазно за столом не сидит. В течение дня он может оказаться где угодно. А Гурову было необходимо застать капитана на месте, чтобы тот обязательно его дождался.

Гуров подъехал к широкому зданию, выстроенному из белого кирпича, около трех часов дня. Он неторопливо поднялся по ступенькам, вошел внутрь и остановился перед турникетом, который разделял небольшое фойе и располагался сразу за окошком дежурного. Навстречу ему как раз шли несколько мужчин. Поэтому Лев Иванович отошел чуть правее, пропустил их и полез в карман куртки за удостоверением, чтобы представиться дежурному и уточнить, в какой именно кабинет ему следует пройти.

В этот момент дежурный, розовощекий блондин плотного телосложения с погонами старшего лейтенанта, высунулся в окошко и зычно выкрикнул:

– Эй, Самойлов, ты куда это лыжи смазал? К тебе же сегодня приедет какой-то полковник из главка. Оттуда звонили, предупреждали, что он после пятнадцати ноль-ноль будет, и просили тебя никуда не отлучаться.

Эти слова прозвучали слишком гулко. Они отражались от стен фойе, отделанных матовой керамической плиткой.

– Ну его, этого полкана, – буркнул высокий мужчина примерно сорока лет, одетый в черные джинсы и основательно потрепанную кожаную куртку.

Его физиономия тоже была слегка помятой, подпухшей и давно не бритой.

– Кому он тут нужен? – продолжил этот страж порядка. – Кто из нас его знает? У меня дел по горло, не могу я в кабинете сиднем сидеть!

– Хорошо, он приедет, и что ты мне говорить ему прикажешь? – раздраженно поинтересовался дежурный. – Вечно меня крайним делают!

– Кто, эта шишка из управления? Да я почем знаю? Что желаешь, то и говори. Можешь сказать, что я с утра на вызове или вообще сегодня в отдел не приходил. – Капитан, который на время короткого диспута притормозил, пропуская товарищей, замолчал и двинулся вперед.

Но сыщик тут же перегородил ему дорогу и проговорил:

– Добрый день, позвольте представиться, полковник Гуров Лев Иванович, та самая шишка из главка, которую здесь никто не знает и, разумеется, не ждет. Но это легко можно исправить.

– Ага, – пробормотал обескураженный капитан и медленно сделал пару шагов назад.

Потом он резво развернулся, прошел вперед, повернул лицо к окошку дежурного, наклонился и умудрился скорчить тому злобную гримасу.

Гуров видел все это. Перекошенное лицо капитана на несколько мгновений отразилось в стекле, отгораживающем старшего лейтенанта от всего остального мира. Тот, в свою очередь, резко подался назад, сел на свой стул, слегка втянул голову в плечи и решил не вмешиваться в создавшуюся ситуацию.

– Капитан Самойлов Евгений Борисович. Простите, товарищ полковник, я ведь не знал, что это вы. У меня ведь и вправду дел полна коробочка, как говорится. А тут звонят, говорят, что из главка кто-то приедет, то ли проверять, то ли выспрашивать чего станет. Вот я и решил лучше дела на выезде подтянуть, от греха подальше. Уж не взыщите, – проговорил капитан, когда они шли по коридору к его кабинету.

– Я понимаю вас, Евгений Борисович, но не одобряю. Потому что у меня тоже есть рабочее время, бессмысленно терять которое мне вовсе не хочется. Имеются и дела, в том числе и неотложные. Но нам с вами еще предстоит общаться некоторое время, поэтому давайте считать, что мы просто немного не с того начали. Сразу поясню, что я не собираюсь вас инспектировать, проверять, пытать и надолго задерживать. Просто мне необходимо навести справки об одном уголовном деле, которое сейчас находится у вас в производстве. Мое и ваше начальство, разумеется, в курсе.

– Понятно, товарищ полковник, – сказал капитан, тут же расслабился, расправил напряженные плечи и спросил: – А что за дело вас интересует?

Пока разговаривали, они быстрым шагом дошли до кабинета. Капитан отпер дверь, посторонился, жестом показал гостю, что тот может пройти первым.

– Проходите, присаживайтесь. – Он показал на стул, стоящий около его рабочего стола. – Может быть, чаю?

– Спасибо, с удовольствием. Сегодня значительно холоднее, чем было вчера.

– И не говорите, Лев Иванович. Вчера вообще почти как летом было, по крайней мере днем. Вот природа выдает финты! Так что за дело вас интересует?

– Покушение в ресторане «Арагви».

Самойлов подошел к небольшой тумбочке, на которой стояли коробки с чаем и кое-какая посуда, включил электрический чайник и стал возиться с пакетиками заварки и чашками.

– В этом деле нет практически никаких неясных моментов, – сказал он. – Разве что личность стрелка нами пока не установлена. Но если он профи, как мы, впрочем, и думаем, то этот вопрос вообще может остаться открытым, как вы, вероятно, понимаете.

– Меня интересуют все детали этого дела.

– Да, но в связи с чем? Уж позвольте полюбопытствовать.

– В связи с гибелью Галины Родионовой.

– Так это была случайность чистой воды. Что и говорить, жутко не повезло дамочке. Со слов ее матери, бежала мимо ресторана на свидание, очень торопилась. Там, дальше по той же улице, небольшая кафешка есть на углу. Надо же было такому случиться – на шальную пулю нарвалась! Да не просто так, а сразу наповал, прямиком в сердце.

Тем временем закипел и отключился чайник. Капитан налил кипяток в чашки, сунул в них пакетики с заваркой, одну поставил перед Гуровым, вторую – перед собой и уселся на свое место.

– Простите, сахар у нас закончился, и конфеты тоже кто-то утащил, – сказал он. – Но это моя беспечность. Здесь, в кабинете, еще три опера сидят, так что за конфетами нужен глаз да глаз, а я слегка расслабился.

– Спасибо, я пью без сахара, – произнес Гуров, усмехнулся и тут же спросил: – Скажите, Евгений Борисович, а среди случайных прохожих еще были пострадавшие?

– Конечно, были! Эти пьяные деятели ведь стрельбу открыли в ответ. Да и сам киллер еще несколько раз пальнул. Так что вот. – Он поискал в бумагах список. – Ирина Логинова, Юлия Пирогова, Максим Солтин.

– Летальный исход у других пострадавших имеется? – сразу же уточнил полковник.

– Нет, обошлось. Логинова и ее муж как раз выходили из ресторана. Когда началась стрельба, они были на крыльце. Пуля слегка задела руку женщины, буквально царапнула. У Юлии Пироговой легкое ранение плеча и вывих лодыжки. Она пыталась быстро пригнуться или плашмя упасть на тротуар и неловко перенесла вес всего тела на ногу. Максиму Солтину пули попали в руку и бедро, обе навылет. Парень еще в больнице. Он тоже просто шел мимо этого заведения.

– Понятно. – Гуров несколько секунд помолчал, оценивая информацию, потом спросил: – А можно теперь рассказать об этом происшествии с самого его начала, со всеми подробностями и с демонстрацией схемы, если таковая имеется? Я должен понимать, где кто стоял или сидел, когда началась перестрелка, и так далее.

– Хорошо, секунду. – Самойлов порылся в папке с документами, достал план, развернул его на столе и произнес: – Это ресторан. Вот его центральный вход, а рядом огромное витринное стекло. Сквозь него практически все помещение видно будто на ладони. Разве что последний ряд столиков, тот, который ближе к кухне, просматривается не так хорошо. Но Горевадзе и его компания сидели вот за этим большим круглым столом с диванчиками, почти в середине зала, ближе к правой стене, если стоять лицом к витрине. Они ужинали, заказывали разные закуски, салаты и шашлык, пили вино и коньяк, сидели долго, на момент нападения часа полтора уже. Киллер сделал первый выстрел примерно в девятнадцать тридцать. Точное время установить не удалось, никто не запомнил или даже поначалу не понял ничего. Стекло витрины достаточно толстое. Снайпер выпустил несколько пуль в разные точки, прежде чем оно разлетелось. Вместе с Горевадзе были телохранители Беридзе и Байрамов, которые открыли огонь в ответ, хотя и видели, что их шеф смертельно ранен. Снайпер попал ему прямо в сердце. Гости Гиви тоже оказались вооружены и почти сразу стали стрелять. Фамилии этих парней – Гусейнов и Хуцишвили. Последний был ранен в плечо, когда, как он говорит, пытался прикрыть собой Горевадзе. Он задержан, находится в больнице под охраной. Оружие у него было незаконное. Гусейнов тоже взят, сидит в СИЗО. У него был незарегистрированный револьвер. Оба телохранителя находятся под подпиской о невыезде за стрельбу в общественном месте, но на оружие у каждого из них имеется разрешение. В этой милой компании были три дамочки, так сказать, пониженной социальной ответственности. Они даже показания толком дать не могут, все как одна говорят, что при первом же звоне разбивающегося стекла полезли под стол, да так там и сидели, ничего не видели и не слышали. Так оно и могло быть. Полицейские из наряда, который первым приехал на перестрелку, их оттуда и доставали.

– Ну да, у этих очаровательных девушек быстро вырабатывается подобный условный рефлекс. Сразу под стол, ничего не видеть и не слышать.

– Это да. Вы абсолютно правы, Лев Иванович.

– То есть снайпер успел сделать несколько выстрелов, прежде чем ему стали отвечать телохранители и гости. Потом перестрелка закончилась. Так дело было?

– Да примерно минут через пять, может быть, семь она сама сошла на нет. Очевидно, снайпер понял, что достиг своей цели, и спешно ретировался.

– А кто был целью снайпера, удалось установить?

– Горевадзе, кто же еще? – ответил капитан и дернул плечом. – Мы проверили, в тот вечер среди посетителей ресторана не было больше никаких личностей, связанных с криминалом или большим бизнесом. Если бы этот тип хотел убить кого-то другого, то сделал бы это. Горевадзе же он достал.

– Да, но какой ценой? Столько шума, раненых, свидетелей. Разве это рационально? Кстати, что говорят свидетели?

– То же самое, что и всегда. Дескать, стреляли, билось стекло, дамочки верещали. Что еще они могли заметить? Посетители, которые поумнее, на пол сразу же попадали, лицом вниз, и головы руками прикрыли. Персонал на кухню и за стойку бара спрятался. Свидетели, они же пострадавшие, которые по улице мимо проходили, тоже ничего толком заметить не успели. Говорят, что все приключилось быстро. Сначала им было непонятно, что вообще происходит, а потом стало очень страшно. Да, говоря объективно, им и некогда было по сторонам глазеть. Тут найти бы хоть какое-то укрытие и спасти свою жизнь.

– Понимаю. А удалось установить, откуда именно стрелял снайпер?

– Да, баллистики помогли вычислить по траекториям. Там, дальше по параллельной улице, за вторым рядом жилых домов, стройка имеется, высотные краны стоят. Вот на один из них снайпер, похоже, и забрался. Только криминалистам там особо делать нечего было. Следов стрелок не оставил, все гильзы собрал, винтовку с собой унес, отпечатки протер или был в тонких перчатках. Натоптано вокруг прилично, но похоже, что это рабочие ходили. Он просто по их следам передвигался. Умный оказался гад.

– А сторож что говорит? Он ведь был там?

– Да, был, – сказал капитан Самойлов, поморщился, немного помолчал, сокрушенно покачивая головой, и продолжил: – Сторож спал, потому что накануне крепко выпил. Более того, он повадился пускать в свою кибитку гастарбайтеров. Пусть, мол, поживут немного. Они там же, на стройке, и работали, а за такое вот жилье обычно платили водкой, присматривали за оборудованием и стройматериалами, пока их благодетель спал под винными парами. Так что в кибитке их было, будто в сказочной рукавичке, битком набито. Но никто ничего не видел и не слышал. Они все так заявляют и при этом тени собственной боятся. Но я постарался разговорить одного не под протокол. Парень сказал, что это был высокий плотный мужчина в темной одежде. Они слышали его шаги, а видели лишь в окошко, мельком. Мужик подошел, стукнул в дверь прикладом и выкрикнул: «Кто выйдет – пожалеет!» Потом он подпер дверь кибитки совковой лопатой и отправился по своим делам. Рабочие так и просидели под запором до самого утра, пока прораб не явился на стройку. Высокий и плотный. Это все, что у нас есть по снайперу. Да и то не факт.