Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого

Чуть выше по течению реки высится приметный Дождевой камень, похожий на нацеленный в небо палец. В том камне есть небольшая пещерка, которую почти не видно с реки. В 1988 году нижнетагильскими археологами там было совершено удивительное открытие.

Совсем рядом со входом в пещеру исследователи нашли частично разрушенное захоронение. Это был скелет без черепа, без тазовых костей, отсутствовали также берцовые кости и длинные кости рук.

Удалось установить, что костяк принадлежал женщине 35–40 лет, которая жила шесть с половиной тысяч лет назад. Она лежала на спине и была обильно посыпана охрой. Сохранились украшения, которыми некогда было расшито ее платье, – это были зубы животных: 73 нижних клыка выдры, два зуба северного оленя, два резца лося и один нижний клык лисицы. Ученые знали, что выдра считалась духом – помощником шамана, и сразу обратили внимание на необычную орнаментацию давно истлевшего костюма.

Еще более интересная находка ждала их в глубине грота: там обнаружили останки мужчины 40–45 лет, лежавшего в скорченном положении. Умер он не своей смертью: его убили выстрелом в спину, и наконечник стрелы застрял между шейными позвонками.

Ученые смогли реконструировать костюм убитого и поняли, что перед ними – шаман, а женщина, что лежала у входа в пещеру, – его коллега или жена.

На голове у шамана была шапка, украшенная верхним клыком лисицы. Его пояс украшали 10 резцов бобра и костяной гарпун. Сапоги и брюки были обильно изукрашены и обвешаны всевозможными костяными подвесками: там было десять фигурок уточек и просто костяные «капельки». Должно быть, когда шаман плясал, эти подвески ударялись друг о друга и шумели. На груди у шамана, то есть некогда за пазухой, лежал шлифованный нож, а с левого бока – сумка с 15 отщепами и заготовками орудий. Когда-то у шамана был и колчан, но он превратился в прах, остались только четыре наконечника от стрел. Еще 11 каменных наконечников стрел были рассыпаны по его телу: возможно соплеменники стреляли в уже мертвого шамана.

Также найдены обломок сильно сработанного шлифовального оружия, скребок, расколотый надвое зуб лося, кости северного оленя и семь фрагментов керамики от двух сосудов.

Все указывало, что 6,5 тысячелетия назад на реке Чусовой разыгралась настоящая драма, закончившаяся смертью шамана и его подруги. По мнению ученых, случившееся могло быть связано со святилищем в камне Дыроватом. Очевидно, шаман направлялся туда и то ли попал в засаду, то ли погиб от рук своих же соплеменников. Очевидно, он отстреливался, растратив почти все стрелы, а потом кто-то сзади нанес ему смертельный удар. Не его ли собственная помощница?

Из страха перед духом убитого его связали – об этом свидетельствует скорченная поза трупа. Вторично расстреляли, чтобы убить его наверняка и не дать ему вернуться в мир живых и вредить им. А вот женщину-шаманку похоронили иначе – с уважением, о чем свидетельствует обилие охры. Ее тело положили ближе к входу в пещеру, возможно, чтобы она выполняла роль стража.

Человек открывает металл

Энеолит

Самые ранние медные изделия на территории России обнаружены в Поволжье и Северном Причерноморье. По расчетам ученых, их возраст составляет 5000–1000 лет до нашей эры. Однако эти медные изделия, скорее всего, были импортными. В нашей стране навыки обработки металлов возникли на Урале, богатом медью, а затем распространились по всей России.

Согласно легендам, именно зачинателями металлургии меди являются люди из племени, которое называлось «чудь» или «саксоны». Они жили там, где обнаружены самые древние рудники, – на берегах реки Уй и озера Юшалы. Чуть моложе рудники – Новотемирский в Челябинской области и Ишкинский на Южном Урале. Они начали использоваться уже в XXI–XX веках до нашей эры. На раскопках нашли металлургические шлаки, литейные формы, а также капли уже выплавленного металла – меди и бронзы.

Известен рудник Таш-Казган недалеко от села Ларино. Разработка меди велась там 3500 лет назад. В двух километрах от Таш-Казгана расположены Никольские рудники.

Погребение ямной культуры в Волгоградской области

С племенами-металлургами археологи связывают ямную культуру, сформировавшуюся на Нижней Волге после середины IV тысячелетия до н. э. и просуществовавшую до конца первой половины III тысячелетия до н. э. За это время она распространилась на огромные пространства: от южного Приуралья до Днестра, от Предкавказья до Среднего Поволжья. Название этой культуры произошло из-за способа захоронения – в прямоугольных или овальных ямах под курганами. Эти курганы обычно расположены по берегам рек – притоков Волги (Сок, Самара, Чагра и др.). В тех местах много сел, и земли вокруг них – пахотные, потому от постоянной распашки очертания курганов сгладились, но не исчезли полностью. Исследованы курганы у сел Утёвка, Покровка, Кашпир, Абашево, Владимировка, Красносамарское, Лопатино, Кутулук и другие.

Деревянные повозки ямного периода

Родственна ямной катакомбная культура, распространившаяся от Приуралья и Северного Кавказа до низовий Дуная: ее представители строили для своих умерших настоящие подземные склепы. Они состояли из вертикального колодца, от которого вбок шел проход, завершавшийся погребальной камерой. Самые южные памятники этой культуры известны в степях Крыма, а наиболее северные – около Курска и Ельца.

Основным занятием этих людей было кочевое скотоводство. Они использовали колесные повозки и перемещались со стадами от одной плодородной долины к другой. В стадах преобладали овцы, козы и крупный рогатый скот, лошади составляли небольшую часть стада. Охота и собирательство практиковались незначительно, земледелие встречалось редко.

Но самое главное, что представители обеих культур впервые начали производить изделия из литейной меди, источником которой были местные медные рудники Волги и Урала. Эти изделия пользовались огромным спросом и выменивались соседними народами. Освоили они и бронзу – мышьяковую. А еще люди распознали ценность сверкающих металлов – золота и серебра. С этого времени в курганах и подземных склепах, к радости копателей, начинают встречаться драгоценности.

От меди к бронзе

Очень трудно точно указать время и место, где и когда люди сообразили, что определенные добавки улучшают свойства меди. Самые ранние центры бронзового века – это Ирак и Иран, тамошние находки датируются IV тысячелетием до н. э. Уже в III тысячелетии до н. э. бронза «приходит» на Кавказ, а для большей части территории Российской Федерации бронзовый век принято отсчитывать с 2000 года до нашей эры. Конец бронзового века приходится на период между 1000–700 годами до н. э.

Бронза – это сплав меди и олова в соотношении 9:1. Но олово встречается редко, поэтому иногда вместо него использовали мышьяк, свинец или сурьму. Много изделий из мышьяковой бронзы обнаружили в Майкопском кургане в Адыгее, исследованном еще в конце XIX века. Кроме бронзовых, там нашли 3 килограмма золотых изделий и 5 килограммов серебряных, причем многие – очень тонкой работы.

К началу II тысячелетия до н. э. в северной и средней части Восточной Европы жило сразу несколько племен, обладавших технологиями изготовления и обработки бронзы. Отсюда и великое разнообразие культур. Культура текстильной, или сетчатой, керамики занимала северо-восток Европы от устья Камы до Ботнического залива. Там жили предки прибалтийских и волжских финнов. Узоры на их керамике напоминали отпечаток ткани, однако потом ученые выяснили, что дело в другом: древние люди просто прокатывали по поверхности необожженного горшка еловую шишку, получая красивый сетчатый орнамент.

За Уралом доминировала андроновская культура пастухов-скотоводов и земледельцев. Они жили в долинах рек в долговременных бревенчатых полуземлянках и были прекрасными наездниками. Некоторые поселения были окружены рвами и валами с частоколом. Для проезда внутрь во рвах оставляли перемычки, а в частоколе – ворота, достаточно широкие для того, чтобы въехала колесница. Скот большую часть года содержался на пастбищах под наблюдением пастухов, а зимой – в специальных загонах. Знали андроновцы и земледелие: они возделывали злаки на легких для обработки пойменных землях, которые рыхлили мотыгами. Охота и рыболовство отошли на второй план. Андроновцы изготавливали орудия из мышьяковой бронзы – иглы, шила, ножи, серпы, топоры, а также украшения из серебра. Впрочем, кремневые топоры и наконечники стрел тоже были в ходу, их часто находят в погребениях.

Сейминско-турбинский феномен

Елунинская культура была распространена в равнинной части Алтая. Обнаружены как могильники, так и поселения, состоявшие из небольших (до 17 квадратных метров) наземных домиков. Ее носители обильно использовали кость и камень, например, для изготовления наконечников стрел: ведь неразумно тратить ценную бронзу на то, что расходуется во время охоты. Однако бронзолитейное дело они знали в совершенстве. Именно с этой культурой связано формирование так называемого сейминско-турбинского межкультурного феномена. Он объединяет археологические памятники 2150–1600 годов до н. э. в лесной и лесостепной полосе Евразии, в которых находят высококачественные бронзовые изделия, выполненные в едином стиле и по близким технологиям. А разброс этих памятников очень велик: от Монголии и Синьцзяна до Финляндии и Молдавии. Один из важных памятников (Сейминский могильник) расположен в Нижегородской области, а не менее важный Турбинский могильник – у Перми на правом берегу Камы.

Наконечники копий из Турбинского могильника

Бронзовая фигурка идола из Галичского клада

Могильник у поселка Ростовка под Омском стал третьим крупным памятником данного типа. Во всех трех могильниках были найдены бытовые предметы, части вооружения и предметы декоративно-прикладного искусства, изготовленные из бронзы. Все находки – кинжалы, наконечники копий, навершия посохов, статуэтки – отличает не только высокое качество, но и невероятное мастерство, чистота линий, изящество. Бронза сейминско-турбинских изделий – оловянистая, а значит более качественная, чем мышьяковая. Олово для нее поставляли из юго-восточной части Алтайских гор и Синьцзяна. Китайцы, с одной стороны, страшились кочевников, называя их земли «страной дьявола», а с другой стороны, не могли отказаться от прибыли и торговали с ними ценным и дорогостоящим оловом. Ну а потом они выменивали у кочевников, которых прозвали «гуйфан», уже готовые изделия: их находят в гробницах знати.

Известно, что представители всех культур, объединенных этим феноменом, были людьми воинственными. Мужчины из племен «гуйфан» носили кожаные кирасы с нашитыми на них уже не костяными, но бронзовыми пластинками. В ходу были и шлемы, а также доспехи для лошадей, которых использовали не только для верховой езды, но и запрягали в колесницы.

Воинское дело уважали, и поэтому сейминско-турбинское оружие особенно щеголевато: ножи, топоры, кинжалы украшены навершиями в виде фигурок лошадей, быков, лосей, змей… Все эти фигурки необыкновенно выразительны и полны экспрессии.

Аркаим и страна городов

В конце XX века на Южном Урале были сделаны археологические открытия, которые буквально перевернули устоявшиеся представления о жизни древних российских народов. Археологам удалось обнаружить укрепленные поселения и курганные могильники рубежа III–II тысячелетий до н. э., а это – время Среднего Царства в Египте и расцвета Вавилона. Они получили название «Страна городов», или же, более научно, – синташтинско-аркаимская культура: по двум особо крупным поселениям – Аркаиму и Синташте. К сожалению, мы не знаем, как называли свои города сами древние люди. Название «Аркаим» взято от одной из сопок, расположенных в 4 км к югу от древнего города. На тюркском «Аркаим» значит «хребет» (или «спина», «основа»). Ну а название археологического комплекса Синташта в Брединском районе Челябинской области дано по близлежащей реке.

«Страна городов» была огромна! Она протянулась на 350 км с севера на юг и примерно на столько же – с запада на восток, от предгорий долин Урала до равнинных просторов Западной Сибири. А этот регион всегда был перекрестком исторических дорог, и он примерно совпадает с культурами сейминско-турбинского феномена. Хотя население так называемой Страны городов было довольно смешанным, в нем преобладали люди европеоидной наружности. Большинство специалистов полагают, что эти люди разговаривали на одном из языков индоевропейской языковой семьи.

В пределах «Страны городов» сегодня найдено около 20 пунктов, каждому из которых соответствует от одного до трех поселений. Это не просто стойбища или совокупность жилищ, а укрепленные жилые комплексы, состоявшие из множества помещений, выстроенных по единому, заранее продуманному плану.

Все они оставались обитаемы очень долго: там продолжали жить представители более поздних – срубной, алкульской, федоровской, черкаскульской, межовской и саргаринско-алексеевской – археологических культур.

К настоящему времени раскопки велись всего лишь в пяти укрепленных центрах. Одним из наиболее изученных остается поселение Аркаим, где археологическими раскопками вскрыта почти половина жилой площадки.

Археологический памятник Аркаим с раскопом жилищ

Аркаим был выстроен в форме кольца диаметром около 170 метров. Конечно, сейчас от крепости мало что осталось, на месте стен угадываются лишь небольшие валы, представляющие собой два круга – внешний и внутренний. А когда-то город представлял собой мощную деревянную крепость, состоящую из нескольких «многоквартирных» домов. Толщина стен в основании составляла 5–5,5 м. Толщина дополнительных стен или стен цитадели 2–3 м. Внутри оборонительных стен зафиксированы остатки помещений и ниш, куда попадали из примыкавших к стене жилых домов.

Основу стеновых конструкций составляли бревенчатые срубы или две продольные деревянные стены, связанные поперечными бревнами. Промежутки между ними заполняли глиной, перемешанной с соломой и камнями. Такие постройки называются глинобитными, и они очень прочные. Снаружи деревянные стены-срубы дополнительно обмазывали глиной. Для облицовки нижней части стены порой использовался камень.

Реконструируемая высота стен Аркаима составляет около 3,5 метра. Ученые считают, что в самом верху толщина стен составляла 3–4 метра, и там проходила тропа, по которой прогуливались дозорные. Там же располагалась деревянная стенка (ее сгоревшие остатки фиксируются на дне рвов), которая служила щитом для людей, обороняющих крепость.

Перед оборонительной стеной проходил сухой ров, стенки которого закреплялись деревом, сырцовой кладкой и плетнем, обмазанным глиной. Глубина рва составляла 2–3 метра при ширине от 4 до 6,5 метра.

Между подошвой стены и рвом прослеживаются уступы шириной от 0,5 до 2 метров. Но беда тому из осаждавших, кто решал воспользоваться таким уступом как ступенькой: все они были сплошь усажены расколотыми и очень острыми костями домашних животных.

За пределами рва с его внешней стороны в некоторых городах располагалась еще одна стена, сложенная из сырца (Аландское), или частокол (Берсуат, Синташта). А с помощью аэрофотосъемки удалось установить, что была и третья стена – в отдалении. Скорее всего, она ограждала пастбища и огороды.

Внутреннее кольцо фортификационных сооружений имело диаметр 85 метров. В нем было четыре прохода, но только один вел непосредственно на площадь. Другие же – более мелкие – приводили путника в лабиринт переулков между домами. Пройти там без опаски мог только свой. Над всеми входами возвышались привратные башни.

Внутри стен располагались два круга жилищ, одна кольцевая улица и центральная площадь прямоугольной формы примерно 25 на 27 метров. Это была ровная, хорошо утрамбованная площадка с центральным кострищем. Вероятно, здесь собирались горожане для решения насущных проблем, проходили ритуальные действа, наблюдать за которыми можно было и с крыш близлежащих домов.

Музеефицированный раскоп на двух жилищах

В поселении Аркаим выявлено примерно 66–67 жилищ, из которых раскопано меньше половины. Располагались они кольцами. Во внешнем кольце было 39–40 жилых сооружений, во внутреннем – 27.

Все жилища были трапециевидной формы, ширина их равнялась 6–8 метрам, а длина достигала 20 метров. Дома пристраивались вплотную друг к другу и имели общие длинные стены. Окон у таких домов быть не могло. Свет лился с потолка из специально сделанных проемов и «фонаря», который возвышался над кровлей и ее хозяйственным отсеком. Интересно, что при раскопках не было обнаружено ни одного проема в длинных смежных стенах – двери к соседу отсутствовали. Жилища имели только два выхода – один наземный в короткой торцовой стене, другой представлял собой лестницу со стороны противоположного торца, которая вела на кровлю. В некоторых жилищах были проемы, через которые можно было попасть во внутренние помещения оборонительной стены.

Археологам, изучившим как сам Аркаим, так и соседние поселения, в частности Аландское, удалось восстановить планировку жилищ. И они оказались довольно комфортабельными. Было даже налажено снабжение водой: деревянные, обмазанные глиной водоводы вели с крыш в небольшие бассейны.

Графическая реконструкция колесницы из Синташтинского могильника

Почти все жилища начинались с небольших двориков, где располагались печь и яма со стоком в ливневую канализацию. Далее, через две-три ступеньки жители попадали в дом и шли по коридору, по обе стороны которого располагались небольшие спальни с нарами. Очагов там не было. Примерно одну треть дома занимало помещение для общих сборов семьи и хозяйственной деятельности. Там располагались печи, колодец, колодец-погребок. Стенки колодцев закреплялись деревянными клиньями и плетнем. В одном из углов этой площадки находился камин, в противоположном – лестница на кровлю. У торцовой стенки фиксируются скопления керамики. Вероятно, там проводились какие-то ритуалы. В основании каждого камина обязательно располагались жертвенники из черепов и других костей домашних животных. Некоторые кости, прежде чем положить в жертвенник, обугливали на огне. В этих жертвенниках помимо костей обнаружили и куда более древние – еще палеолитические – скребки и каменные ножи. А у левой стены каждого дома всегда в одном и том же месте лежал кусочек медной руды. Оберег?

Под полами некоторых жилищ находились погребения – причем младенческие. Что это было? Некий обряд или просто способ избавления от нежелательного ребенка? Раскопки некоторых поселений показали, что они бывали сожжены дотла, а затем восстановлены по точно такому же плану. Пожары были частым бедствием в деревянных городах, в таких случаях люди спасали свои жизни, бросая всё. Но возможно и иное объяснение: поджоги были намеренными, так поступали в случае эпидемий чумы – чумную палочку нашли в костных останках в Аркаиме. Люди сжигали дома, разбредались по степи, а после выжившие возвращались.

В Аркаиме и других городах были обнаружены многочисленные артефакты, по которым мы можем реконструировать быт населения. Их обитатели занимались скотоводством. Важную роль в их хозяйстве играла металлургия меди и бронзы (это часть сейминско-турбинского феномена).

Расположенные рядом с поселениями курганные могильники продемонстрировали богатый погребальный инвентарь. В них встречаются коллективные захоронения в ямах-склепах. Обряд захоронения сопровождался жертвоприношениями животных. В могилы клали керамические сосуды, бронзовые топоры-тесла, серпы, иглы и шилья, гарпуны. Среди предметов вооружения – каменные и бронзовые наконечники стрел, копья, боевые топоры. Интересно, что наряду с атрибутами власти – каменными булавами – в могилах встречаются предметы, связанные с деятельностью металлурга: песты для дробления руды, наковальни, литейные формы.

Синташтинско-аркаимскую культуру на весь мир прославили находки деревянных колес со спицами или даже целых колесниц, которые удалось реконструировать по полуистлевшим остовам, обнаруженным в некоторых могильных ямах. На сегодняшний день стало неоспоримым научным фактом, что это древнейшие колесницы в мире.

Значение Аркаима сказалось на всем индоевропейском пространстве: даже тысячелетие спустя в скифском и сарматском мире будут присутствовать черты, дошедшие от культуры «Страны городов».

Борьба за территории

Конечно, обработку металлов освоили далеко не все племена. Народности, которые продолжали жить в неолите, подвергались нападениям со стороны своих более развитых соседей. Настоящую драму иллюстрируют археологические памятники Рязанской области, и в первую очередь могильники, обнаруженные на реках Мокша и Цна, а также в северной Мещере. В первой половине II тысячелетия до н. э. с юго-запада, с берегов реки Десны сюда пришли представители высокоразвитой фатьяновской культуры (от местечка Фатьяново рядом с Ярославлем). Местные охотники и рыболовы, представители волосовской культуры, еще не знали металла, однако они были готовы стоять насмерть, защищая свои земли.

Топоры и наконечники фатьяновской культуры

Известны погребения фатьяновских воинов, убитых волосовскими стрелами, а также могилы воинов, причиной смерти которых стал пролом черепа каменными боевыми топорами. Вооруженные столкновения с местными жителями были причиной того, что фатьяновцы селились в укрепленных рвами и валами поселениях по берегам рек.

Убитых воинов они погребали с почестями – в прямоугольных ямах с настилом из досок или бересты в скорченном положении на боку. Тело покойника оборачивали шкурами или берестой, часто присыпали красной охрой, а сверху устраивали легкое деревянное перекрытие. В могилу помещали весь необходимый для загробной жизни инвентарь: сосуды с пищей, рабочие и боевые каменные, а иногда бронзовые, топоры, ножи, кремневые наконечники стрел, украшения. Могилы старейшин выделялись размерами и богатством инвентаря.

И все же историю было не остановить!

Будущее было за фатьяновцами, которые знали металлургию меди и бронзы, занимались скотоводством, было им известно и подсечно-огневое мотыжное земледелие (ячмень, пшеница). На охоте и в домашнем хозяйстве использовались собаки. Фатьяновцам были известны двухколесные повозки, а находки глиняных ложек позволяют сделать вывод, что они умели варить супы и каши. Их глиняная посуда была очень декоративна: ее украшали не просто выемки и черточки, а довольно сложные орнаменты с узорами в виде солярных знаков, елочек и зигзагов. Для изготовления одежды, помимо шкур убитых животных, использовались шерстяные и льняные ткани.

Медные украшения и шилья фатьяновцев

Даже каменные орудия труда фатьяновских племен поражают совершенством изготовления, а уж чего только не производили фатьяновцы из меди и бронзы: в числе их изделий были топоры, наконечники копий, кинжалы, ножи и самые разнообразные украшения, которые они даже обменивали на другие, нужные им вещи. Фатьяновские височные кольца, браслеты, перстни, бусы археологи находят даже на берегах Енисея и Дуная. В свою очередь, в Волго-Окский регион, где расселялись фатьяновцы, поступали предметы из Центральной Европы и даже из Китая.

И все же уже через несколько столетий племена фатьяновской культуры были ассимилированы местным населением, и в результате их слияния возникла новая – абашевская культура, получившая название по находкам у села Абашево в Чувашии. Она очень похожа на фатьяновскую, но более развита. Абашевцы знали и земледелие, и скотоводство, умели строить колесницы и изготавливать красивую и прочную керамику, украшая ее орнаментом из геометрических узоров. Селились от Верхнего Поволжья на западе до Южного Зауралья на востоке, от Средней Камы на севере до реки Самары на юге.

Над могилами своих умерших соплеменников абашевские племена насыпали невысокие, чуть выше метра, курганы. Такой курганный могильник открыт в 1989 году возле села Самарское в Башкирии на правом берегу реки Таналык. Как и фатьяновские люди, абашевцы укрепляли некоторые могильники срубами, сходной была и поза, в которой хоронили покойников. В загробный мир усопших сопровождало множество предметов – это и оружие, и орудия труда, и украшения. Особенно их много в женских погребениях. Абашевские женщины были настоящими кокетками: они украшали свой костюм медными бляшками и спиралями. Имелись у них и изящные браслеты, и ожерелья.