Полная версия
Узы Геркулеса
Она меня вдохновляла.
Бдыщ.
Я закричала, когда что-то огромное телепортировалось на поляну.
Женщина верхом на чудовищном черном коне фыркнула, глядя на меня. В воздухе вокруг нее сверкали алые капли.
Артемида.
У нее были льдисто-голубые глаза и аристократический нос, а воздух вокруг был пропитан страхом, буквально. Ее сила кружила вокруг ярко-красным туманом – воплощение истинного ужаса.
Огромный конь приплясывал на месте.
Между деревьями стоял знакомый коренастый силуэт в черной тренировочной тоге.
Нет.
Не может быть.
Дрекс смущенно пожал плечами, а его золотой тукан взволнованно замахал крыльями.
– Но т-ты же Олимпиец, – заикнулась от удивления я.
Единственная причина существования Ассамблеи смерти заключалась в том, чтобы наказать и принизить Хтоников, проигравших в Великой войне.
Дрекс подошел ближе.
– Олимпийцы меня изгнали, потому что моим наставником был Терос. – Его голос дрогнул. – Мне не оставили выбора, здесь я, по крайней мере, могу сражаться с Титанами… вместе с тобой.
Спарта все еще не могла оправиться от предательства Тероса и его последующего исчезновения. «Соколиные хроники» сообщали, что Церера помогла Теросу похитить меня, как и других наследников Дома Зевса. Она же оставляла записки с угрозами в моих учебниках.
После публикации статьи Церера тоже исчезла без следа.
– Со мной все будет нормально, – прошептал Дрекс. – Возможно.
Он прищурился.
– Надеюсь.
Мы оба трупы.
– Мы собрались здесь, – объявила Артемида, – чтобы поприветствовать двух новичков: дочь Хтоника и первого… идиота… решившего добровольно вступить в наши ряды.
Она оскалилась и с безумным взглядом натянула тетиву, направляя стрелу в сторону полной луны.
Да, она определенно мать Харона (Карен[1]).
– В августе этого года в Сражениях Гладиаторов Спарты мы продемонстрируем наши силы и вселим страх в сердца Олимпийцев.
Она выпустила стрелу в небо.
Пожалуйста, пусть она попадет в меня.
С глухим звуком белка упала с верхушки дерева.
Ладно, Артрит (Артемиду) нужно остановить.
Артемида развернула своего коня к нам.
– По традиции, в честь Фидиппида из дома Ареса, на вас будут охотиться самые молодые члены Ассамблеи смерти. Сорок километров через лес.
У нее что, кровь на зубах?
– Они дадут вам целый час форы, прежде чем начнут преследование. – Артемида насмешливо фыркнула, как будто считала, что это лишняя мера. – Пока вы в лесу, вам запрещено телепортироваться и драться в ответ. Неважно, сколько пуль вы получите.
Она улыбнулась.
– Если не сможете выбраться из леса и попадетесь, вас убьют.
Дрекс жалобно заскулил.
О, прекрасно, Артрит, похоже, в восторге.
Аид ободряюще улыбнулся мне.
Ранее он уже объяснял, что все всегда выживали, но Артемида говорила таким тоном, словно наша гибель была крайне вероятна и она лично проконтролирует, чтобы никто не спасся.
– После леса телепортироваться можно, – небрежно добавила Артемида, будто дальше и объяснять не надо, потому что к тому моменту мы все равно будем мертвы.
– Если вас до рассвета не поймают, вы попадете в Ассамблею смерти и сможете выбрать, с кем хотите работать в своей первой миссии. Если вас поймают, роль ваших партнеров возьмут на себя два Спартанца, которые вас поймали.
Харон оскалил зубы, а Август ухмыльнулся, из глаз у него продолжала течь кровь.
Ахиллес размял шею, склонив голову сначала в одну, потом в другую сторону. Из-за маски было сложно уловить выражение его лица. Патро самодовольно подмигнул.
Артемида подняла свой окровавленный лук.
– БЕГИТЕ ИЗО ВСЕХ СИЛ!
Нам с Дрексом не нужно было повторять дважды. Мы развернулись и бросились бежать в ледяной лес.
Глава 2. Охотник
ХаронАд и Гончая вели нас через темный лес. Они мчались между заснеженными деревьями, посверкивая костями.
Август бежал рядом со мной.
Небо разверзлось ледяным дождем, и все вокруг покрылось слоем коварного льда.
Опасно охотиться такими ночами.
Правое разрушенное колено ныло от старых шрамов и из-за деформированных суставов.
С тех пор как Алексис покинула нас, я постепенно терял контроль над собой. Мы форсировали брачную церемонию, чтобы не нарушить закон о браке, ведь первого февраля мне исполнилось двадцать семь лет.
Мы охотились за Алексис, но она все равно сбежала.
Ты конченый неудачник.
Мрачные воспоминания душили меня.
Артемида и Эребус засунули меня на СГС, когда мне было восемнадцать: хотели блеснуть перед всеми своим вундеркиндом.
Но я совершил непростительное.
Проиграл.
Побежденный и сломленный, задыхаясь на горячем песке с изувеченной правой ногой – кости торчали наружу, грудь испещрили кровавые полосы, – я выполз из Доломитового Колизея и рухнул за пределами арены.
Я скулил от боли, то впадая в беспамятство, то приходя в себя, и ждал родителей.
Никто не пришел.
Когда я наконец очнулся, надо мной стояла Артемида с перекошенным от отвращения лицом.
– Ты мне не сын.
Последние слова, что прозвучали между нами.
Официально, чтобы сохранить лицо перед Олимпийцами, я все еще считался членом Дома Артемиды. Неофициально я себя опорочил.
Если бы Август не приютил меня и не помог подготовиться к Горнилу… хрен знает, что бы со мной стало.
Не думай об этом.
Я сосредоточился на настоящем.
Склонив голову, я активировал свой дар, моя связь с покровителями завибрировала в груди, и сознание слилось с адскими гончими. Я продолжал бежать с прежней скоростью, но все мои чувства обострились.
Лес озарился неоновым зеленым светом ночного видения.
Ванильный дым наполнил легкие.
Я вдыхал тот же запах, когда проводил языком по нежной золотистой коже Алексис девяносто девять дней, двенадцать часов, тридцать минут и десять секунд назад.
– Они не успеют добраться до поляны вовремя, – бесстрастно заключил Август, оглядывая лес.
Он был моим партнером по охоте.
Никакой романтики – мы балансировали на тонкой грани между дружбой и безоговорочным доверием – Алексис стала новым связующим звеном, которое преодолевало эту пропасть.
– Вам ничего не светит, – насмешливо пропел Патро, следуя за нами по пятам. – Алекс вас ненавидит.
Да пошел он.
Когда-то я считал его своим братом.
Патро мрачно хмыкнул.
Больше нет.
Август угрожающе посмотрел на приближающихся Хтоников. В его взгляде читалось желание убивать – кровь слезами стекала из его глаз – это было чем-то новым.
С момента заключения брачной клятвы наши силы стали менее стабильными. Сильнее, но в то же время болезненнее.
Мы получили все, чего когда-либо желали, и это оказалось пыткой.
Впереди, где-то в сотне метров, два развевающихся темных плаща бежали по лесу.
Они вообще стараются?
Алексис и Дрекс двигались как улитки. Это был всего лишь марафон, черт возьми, и даже не такой длинный.
Блеснули растрепанные золотистые локоны.
Алексис оглянулась через правое плечо, глаза расширились от страха – один темный, один светлый – она смотрела на меня.
Наша связь вспыхнула в груди, словно по ней пропустили ток.
Лицо Алексис исказилось от боли. Она споткнулась, посмотрела вперед и едва не столкнулась с деревом.
– Осторожнее, черт возьми! – крикнул я. – Смотри, куда бежишь!
– Не переживай, моя дорогая подопечная, – насмешливо крикнул Патро. – Мы с Ахиллесом уже здесь, с тобой!
Герм что-то крикнул Агате, и раздался щелчок предохранителя.
Август медленно обернулся, его черные глаза расширились от ужаса.
Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.
Вспышки от выстрелов осветили ночь, полетели щепки.
Дрекс споткнулся.
Две пули попали ему в руку.
Алексис схватила его за грудки и потащила вперед, продолжая беспорядочно метаться между деревьями.
Мы нагоняли их.
Шесть метров.
Патро что-то закричал, и Агата прокричала в ответ, но их голоса унесло ветром.
Алексис резко притянула Дрекса ближе, закинула его руку себе на плечо и побежала дальше через лес, почти волоча парня на себе. Кровь заливала ее тогу.
– ОСТАВЬ ЕГО! – крикнул я.
Алексис продолжала его тащить, перехватив покрепче.
Новая вспышка.
Бум.
Алексис дернулась. Она простонала и споткнулась.
Рукой коснулась голени, и на перчатке осталась кровь.
В воздухе послышался запах железа.
Алексис схватила Дрекса за раненую руку, отчего он вскрикнул, и потащила его дальше к просвету между деревьями.
Пуля застряла у нее в правой голени.
Они.
Подстрелили.
Мою.
Жену.
Август взревел.
Патро закричал.
Странная боль пронзила мне ногу.
Я оглянулся: Герм, мерзкий горгон, держал в вытянутой руке пистолет, из ствола которого еще тянулся дымок.
Он подстрелил мою жену из спартанского пистолета, который я сам сконструировал.
Знавал я таких, как он.
Все тренеры в Доме Афродиты были горгонами. Они мучили Патро в детстве, просто забавы ради. Из-за их садистских наклонностей он и стал таким.
– Доберись до нее первым! – крикнул Патро, и Ахиллес ускорился. Его маска стала белой от инея.
Август подхватил темп.
Два исполина из Дома Ареса двигались с бешеной скоростью, гораздо быстрее остальных Хтоников. Они были рождены для силы.
– Разберись с Гермом, – приказал Август, – или я уничтожу его… навечно.
Он лавировал среди ветвей, не обращая внимания на текущую из глаз кровь.
Я резко остановился, развернулся к нему, подняв оба пистолета в воздух, и выстрелил в упор.
Бум. Бум. Бум.
Герм не успел даже моргнуть.
Пули пронзили его череп – глаза, рот и лоб, – мозг полетел в стороны. Он по инерции влетел в дерево и приземлился на лед.
Я подошел к его телу и ногой сбил с головы спартанский шлем.
– Какого хрена?! – закричала Агата, резко останавливаясь, и опустилась на колени рядом со своим поверженным напарником.
Моя грудь вздымалась от ярости.
– Он подстрелил мою жену.
Агата прижала к себе окровавленную голову Герма, с которой свисала бесчувственная змея. Черты лица Агаты искажались: она то разевала демоническую пасть, то снова становилась человеком.
– Это наши правила!
– Это моя жена.
Я развернулся и снова рванул вперед, продолжая охоту.
Воздух заполнил странный гул: мокрый снег шел все сильнее, громко стуча о лед.
Впереди двигались тени.
Когда я наконец выбежал из леса, Дрекс лежал в сугробе, обнимая руку, но каким-то образом пулевые ранения уже начали затягиваться.
Странно.
Я перешагнул через него.
Алексис медленно пятилась к краю поляны, прихрамывая на подстреленной ноге. Ее странный покровитель припал к земле перед ней.
Молния осветила чернильное небо, озарив мокрые золотистые локоны.
Август и Патро медленно приближались к ней.
– Просто пойдем с нами! – пытался перекричать завывания ветра Патро. – Ты ненавидишь своих мужей. Мы никогда не предавали тебя. В отличие от них.
Пэпэ и Неро медленно приближались вместе с ним.
Август покачал головой:
– Не слушай его. Позволь мне помочь тебе, моя cara.
Поко прятался под его плащом, и его выдавала только выпуклость на спине Августа.
Ахиллес стоял, скрестив руки, курил под ледяным дождем и наблюдал, как двое мужчин приближаются к Алексис.
Я крался в тени деревьев.
– Позволь нам помочь тебе! – Патро протянул руку. – С нами все по-другому… Мы не такие, как они.
Громыхнул гром.
– Аккуратнее. – Август повернулся к другому мужчине. – Ты, вообще-то, разговариваешь с моей женой.
Патро рассмеялся холодным, бесстрастным смехом.
– Скажи, как можно считать брак действительным… если невесту загнали в ловушку, обманули и вынудили принести клятву?
Август занес кулак.
Ахиллес тут же оттеснил Патро назад, закрывая его собой.
– Не провоцируй меня, – предупредил Август, пальцем указывая на Патро. – В делах, которые касаются Алексис, я не буду сдерживаться.
Сверкнув покрытой инеем маской, Ахиллес вытащил зазубренный охотничий нож и приставил его к горлу Августа, с ресниц которого капала и замерзала на ветру кровь.
Я подкрался ближе, игнорируя боль в ноге.
Алексис прижала руки к груди и закрыла глаза, будто сосредоточиваясь.
Она исчезла с поляны.
Бдыщ.
Вспыхнула молния.
Алексис материализовалась среди деревьев в облаке дыма всего в полуметре от меня с потрясенным выражением на лице.
Мало того что она телепортировалась на очень короткое расстояние – так повышался риск влететь во что-то, – так еще и точно ко мне.
– А если бы ты снесла себе башку о дерево! – Я бросился к ней, громко хрустя снегом под ногами.
Алексис отпрянула и поморщилась, налетев спиной на дерево. Телепортироваться, будучи раненой, было в разы опаснее. Из-за прыжка кровотечение усилилось.
– Давай я помогу тебе.
Алексис отошла.
Я двинулся за ней.
– Алексис, нельзя телепортироваться раненой. Тебе могло стать хуже! – крикнул Август с поляны.
Он побежал к нам, а за ним и Патро с Ахиллесом.
Алексис переводила бешеный взгляд с приближающихся мужчин на густую чащу, словно обдумывала варианты.
Да не-е-е.
Получив ранения, Спартанцы обычно не телепортировались несколько раз подряд: слишком велик был риск потерять много крови, усугубить ранение или вовсе лишиться какой-нибудь части тела. Все мы родились со встроенным инстинктом самосохранения.
Алексис глубоко вздохнула.
Ну конечно, черт тебя задери.
Инстинктивно я бросился к ней и схватил за бицепс.
Бдыщ.
Мы остались вдвоем.
Мы стояли посреди поля зеленой травы.
Здесь май был теплее. Заходящее солнце освещало мягким светом погруженное в розовую дымку поле.
В тридцати метрах от нас колючая проволока отделяла лес от поселения. На табличке красными буквами было написано: «Военизированная охраняемая зона Спартанской Федерации. Титанам прохода нет».
Она перебросила нас в Монтану, где до этого мы нашли ее в сраной картонной коробке.
– Чувство самосохранения у тебя вообще отсутствует?! – ошеломленно закричал я.
Алексис вывернулась из моих рук.
Спотыкаясь на непослушных ногах, она сорвала с рук окровавленные перчатки и уставилась на свои дрожащие пальцы.
– Дрекс, – беззвучно прошептала она.
Мне кажется или ее руки слегка светятся?
Она протерла ладони, и свечение прекратилось.
– Два прыжка подряд? О чем ты думала? Помереть захотела?! – прорычал я.
Ее взгляд затуманился.
Ресницы стали белыми от инея, непослушные пряди липли к покрасневшему лицу. Она покачивалась на ногах, словно вот-вот потеряет сознание, а кровь сочилась из простреленной ноги.
Ядовитая смесь из ярости и страха обожгла мне грудь.
– Посмотри на меня, – потребовал я.
Она отвернулась.
Темные мысли смешались с беспомощностью. Моя агрессия ее пугала. Меня не зря прозвали охотником своего поколения: я понимал, когда стоило сменить тактику.
Мне нужно притвориться хорошим человеком.
Глубоко вздохнув, я смягчил тон и встал в более расслабленную позу.
– Пожалуйста… разреши мне тебе помочь.
В лучах заходящего солнца ее упрямое лицо окрасилось розовыми полосами.
Я снял шлем и бросил его на землю, стараясь показать ей, что не представляю для нее угрозы (еще как представляю).
– Нам нужно наложить жгут на твою ногу и перевязать рану. Ты истекаешь кровью.
Я медленно расстегнул ремни кобуры, которые обвивали мой торс, и бросил оружие на траву, потом стянул свою черную охотничью футболку и протянул ей.
– Повяжи ногу этим.
Алексис уставилась на мою руку.
– Давай я тебе помогу.
Я опустился на колени. Кончики моих пальцев коснулись ее икры – по руке пробежала дрожь, и я сглотнул гортанный стон. Немного сдвинувшись в сторону, чтобы скрыть неуместную выпуклость в штанах, перевязал верхнюю часть ее икры футболкой.
Возьми себя в руки. Она ранена, черт тебя дери, гребаное ты животное.
Как можно осторожнее я завязал ткань узлом.
– Спасибо, – хрипло прошептала Алексис.
Иней на ее ресницах таял и капал мне на щеку. Она смотрела на меня со странным выражением лица.
Бу-бум, бу-бум, бу-бум. Сердце почти выпрыгивало из груди.
Первое слово, которое она сказала мне за несколько месяцев.
Зрение затуманилось из-за слез – я моргнул, чтобы их прогнать.
Свяжи ее. Быстрее хватай, она этого не ожидает. Закинь ее на плечо и беги. Цепями примотай ее к себе.
Я шумно сглотнул.
Нет. Дай ей выбор.
Я с трудом уговорил себя расслабиться.
– Давай… вернемся на базу и нормально тебя перевяжем. – Я выпрямился во весь рост и протянул ей руку. – Я телепортирую нас обратно.
Веди себя хорошо.
На ее лице явственно читалась настороженность.
Черт, надо было ее хватать.
– Почему… Нет.
Шею стянуло напряжением, и я постарался сдержать хищную ухмылку.
Думал, она промолчит.
Алексис помотала головой, ее двухцветные глаза пронзительно смотрели на меня.
Из порезов на лице, оставленных ветвями деревьев, струилась кровь, ее кудри растрепались, а лицо исказилось от мрачных эмоций.
– Ты меня предал.
Покачав головой, я протянул ей руку.
– Нет… я женился на тебе.
Голос Алексис был холоден как лед:
– Неужели твой дар стоил того, чтобы делать мне больно? Получил, что хотел?
– Ты не понимаешь, – стиснул зубы я. – Все было не так. Олимпийцы… угнетение.
Она закатила глаза и отмахнулась. Бриллиант в десять карат, который мы ей подарили, болтался на ее пальце.
Не кидайся на свою жену.
Я продолжал терпеливо ждать, когда она возьмет меня за руку.
– Просто идем со мной.
Не похищай ее.
– Ты заманил меня в ловушку, – хрипло сказала Алексис. – Преследовал меня, словно я какое-то животное. Мучил меня своим жутким даром…
– ТВОЙ ДАР ТОЖЕ СТАЛ СИЛЬНЕЕ! – заорал я, теряя самообладание. – Очнись. Ты тоже попадаешь под закон о браке, принцесса. Тебе тоже выгоден этот брак. Я пытаюсь стать лучше ради тебя.
– Я НИ О ЧЕМ ТЕБЯ НЕ ПРОСИЛА! – закричала она.
Я закусил кулак, чтобы не сказать ничего, о чем потом мог бы пожалеть.
Я наконец взял себя в руки и прохрипел:
– Прости, что заманил тебя в ловушку… преследовал… женился… похитил. Я изменюсь.
– А части т-тел в коробках? – прошептала она.
Я прищурился.
– А они тут при чем? Эти сукины дети касались тебя против твоей воли. Что, черт возьми, я должен был сделать, по-твоему?
– Буквально что угодно, – сказала она. – Только не расчленять!
Я насмешливо фыркнул.
– Не смеши меня, Алексис.
Она тяжело дышала, словно ей не хватало воздуха.
Я продолжил:
– Я до сих пор не понимаю, почему ты отказалась от драгоценностей. Они не оправдали твоих ожиданий? Август сказал, что люди когда-то благоговели перед алмазом Хоупа. Он думал, ты оценишь его историю. Хочешь что-то лучше?
Алексис прикрыла рот рукой, ее лицо побагровело и послышался булькающий звук.
Выражение моего лица смягчилось.
– Мы станем лучшими мужчинами для…
– Это п-простое влечение, – выпалила она.
Я моргнул.
Меня охватила ярость.
– Что… ты только что сказала?
Алексис вздернула подбородок и сжала челюсти.
Кровь продолжала стекать по ее щекам, но она упрямо не желала сдаваться перед лицом моего гнева. Я бы впечатлился, если бы не был чертовски зол.
– Повтори, – тихо сказал я. – Повтори, если посмеешь.
Она оскалилась, в глазах сверкнула решимость:
– Это п-простое влечение.
Я бросился на нее.
Глава 3. Добыча
АлексисХарон схватил меня за руки.
Закатное солнце Монтаны подсвечивало его острые и вместе с тем невыносимо красивые черты лица.
Татуировка скелета тянулась от запястья до самого плеча и заканчивалась россыпью страшных рубцов. Вся его грудь была испещрена округлыми шрамами.
Что с ним случилось? Должно быть, что-то воистину ужасное, раз даже на теле бессмертного осталось столько следов.
Капли крови алели на обнаженном мускулистом торсе и поясе Аполлона, частично скрытом штанами вместе с тонкой полоской темных волос.
Люди не зря называли Хтоников темными богами.
Всё именно поэтому.
Лицо горело от жара, было трудно дышать. Оказывается, я была вовсе не асексуальна, просто мне нравились покрытые татуировками, жестокие мужчины с признаками макиавеллизма[2]. Судьба похуже смерти.
Собравшись с духом, я попыталась говорить уверенно.
– Отпусти м-меня, – прошептала я.
В ледяных глазах вспыхнула угроза.
– Или… что? – насмешливо спросил Харон.
Я сделала глубокий успокаивающий вдох.
Бум. Бум.
Харон резко вдохнул.
Он медленно опустил взгляд: в моих руках дымился спартанский пистолет, подаренный мне Аидом.
Харон сжал губы в тонкую линию.
Я промахнулась.
Секунды сливались в минуты, пока мы оценивающе вглядывались друг в друга, я (стрелок) и Сатана (к сожалению, целый).
На поле царила зловещая тишина.
– Двумя руками, carissima, – наконец сказал Харон хриплым голосом. – Нужно держать пистолет перед собой и целиться в мой торс.
Он шире расставил ноги, делая вид, что направляет воображаемое оружие мне в сердце.
– Бум, – прошептал Харон, сгибая пальцы, как будто нажал на спусковой крючок.
Его приоткрытые губы были измазаны в крови.
Он самонадеянно ухмыльнулся.
– В чрезвычайных случаях постарайся выпрямить локти, чтобы отдача не сбила тебя с ног…
Я достала электрошокер, который подарила мне Персефона, и нажала на черную кнопку.
Ситуация была чрезвычайной; мой муж – козел.
Харон рухнул на землю.
По всему телу у него выступили вены. Он бился в судорогах на земле от разбегавшихся по нему ярко-синих разрядов.
– Хорошая, – хрипел он, – работа.
Резкий вдох.
– Так, – он издал жуткий, натужный хрип, – тоже можно.
Я ударила по черной кнопке, пытаясь выключить прибор.
Напряжение увеличилось, и Харон хрипло зарычал.
Я ударила по электрошокеру, пытаясь остановить разряды.
Харон ухмыльнулся, беспомощно корчась на земле.
– Ура-а-а-а! – крикнула проснувшаяся Никс и принялась ползать вокруг моей талии. – Да. Зажарь его насмерть. Мы не пощадим наших врагов.
Происходило много чего (ничего хорошего).
Харон издал еще один страшный, мучительный звук и перекатился по земле, содрогаясь под синими электрическими разрядами все сильнее.
– Как же весело. Почему мы раньше так не делали? – взволнованно обвилась вокруг моей шеи Никс.
– Что тут веселого?! – в панике шептала я. – Как выключить эту дурацкую штуковину?
Я снова ударила по коробке, и болезненные стоны стали громче.
– Зачем его выключать? – казалось, искренне не понимала Никс.
Харон перевернулся.
О-боже-мой.
Судорожно сжатыми пальцами он вырвал один электрод из груди. Кровь и кусочки кожи полетели во все стороны.
– Подожди… Он же не встает?.. – прошипела Никс в шоке. – Правда?
Харон сел и повернулся ко мне.
Я вскрикнула.
Он больше не пытался скрывать глубину своего безумия – его взгляд обещал невообразимые извращения, ярко-синие молнии танцевали по его бледной, почти прозрачной коже.
Самый опытный охотник на планете поднялся на ноги передо мной.
– Черт возьми… Он встал, – прошептала Никс. – Как он смог? Ты это видишь?
Я уронила электрошокер и отступила. Неминуемую опасность теперь олицетворяла не истекающая кровью нога, а спокойно стоящий передо мной мужчина, по которому плясали молнии.
Харон вытер искрящиеся губы: свежая кровь зашипела, стоило ему размазать ее по лицу.
– Carissima, – мрачно проворковал он, делая шаг ко мне. – Если тебе хотелось поиграть… нужно было просто сказать.
Неоново-голубые молнии плясали по бледной коже, запах металла витал в воздухе.
Харон сжал челюсти.
Это было единственным предупреждением.
Он бросился на меня.
Длинные пальцы схватили меня за подбородок и повернули лицо вверх – кожа заискрилась от тока, бегущего между нами, и я застыла, пригвожденная к месту.
