Полная версия
Узы Геркулеса
Жасмин Мас
Узы Геркулеса
Jasmine Mas
Blood of Hercules
© Jasmine Mas, 2026
© Старостина Анастасия, перевод, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *Я посвящаю эту книгу всем тем, кто ночами напролет читал фанфики об отношениях и задавался вопросом: «Со мной точно все в порядке?»
Эта книга для вас
Предупреждение
В книге содержатся жестокие сцены, грубые высказывания и намеки на сексуальное насилие. Пожалуйста, берегите себя.
12 ДОМОВ СПАРТЫ
ОЛИМПИЙСКИЕ ДОМА
ДОМ ЗЕВСА.
ДОМ ГЕРЫ.
ДОМ АФИНЫ.
ДОМ ГЕРМЕСА.
ДОМ ПОСЕЙДОНА.
ДОМ ДЕМЕТРЫ.
ДОМ АПОЛЛОНА.
ДОМ ДИОНИСА.
ХТОНИЧЕСКИЕ ДОМА
ДОМ АРЕСА.
ДОМ АИДА.
ДОМ АРТЕМИДЫ.
ДОМ АФРОДИТЫ.
РОДОСЛОВНАЯ ХТОНИЧЕСКИХ ДОМОВ
Сводка. Мужчины-Хтоники
Август• Имя: Август, наследник дома Ареса.
• Прозвища: Старший наследник Хтоников / Наследник Дома Войны / Дипломат.
• Родословная: отец – Арес, глава Дома Ареса. Мать – Афродита, глава Дома Афродиты.
• Тип спартанского Дома: хтонический.
• Рост: 198 см.
• Вес: 116 кг.
• День рождения: 1 августа 2067 года.
• Сила: ментальное расстройство, взлом сознания.
• Рейтинг силы: 85 из 100.
• Животное-покровитель: енот (бешеный).
• Род занятий: член Ассамблеи смерти. Основатель оружейного производства ВСКЛ (совместно с Патроклом, Ахиллесом и Хароном). Владелец контрольного пакета акций ВСКЛ.
• Состояние: 6 миллиардов долларов.
Харон• Имя: Харон, наследник Дома Артемиды.
• Прозвища: Охотник / Убийца / Социопат / Солдат – любимчик Аида / Паромщик.
• Родословная: отец – Эребус, древнее темное существо. Мать – Артемида, глава Дома Артемиды.
• Тип спартанского Дома: хтонический.
• Рост: 196 см.
• Вес: 120 кг.
• День рождения: 1 февраля 2073 года.
• Сила: прикосновение, манипуляция эмоциями.
• Рейтинг силы: 70 из 100.
• Животное-покровитель: адские гончие.
• Род занятий: член Ассамблеи смерти. Основатель оружейного производства ВСКЛ (совместно с Патроклом, Ахиллесом и Августом).
• Состояние: 4 миллиарда долларов.
Патро• Имя: Патрокл.
• Прозвища: Патро / Сын Секса / Лидер Багрового дуэта / Идеальный мужчина / Поручитель Ахиллеса.
• Родословная: мать – Афродита, глава Дома Афродиты. Отец – человек.
• Тип спартанского Дома: хтонический.
• Рост: 193 см.
• Вес: 108 кг.
• День рождения: 23 августа 2078 года.
• Сила: прикосновение, распознает ложь.
• Рейтинг силы: 70 из 100.
• Животное-покровитель: Немейская пантера.
• Род занятий: член Ассамблеи смерти. Основатель оружейного производства ВСКЛ (совместно с Ахиллесом, Хароном и Августом).
• Состояние: 3,5 миллиарда долларов.
Ахиллес• Имя: Ахиллес.
• Прозвища: Сын Войны / Убийца / Зверь Багрового дуэта.
• Родословная: отец – Арес, глава Дома Ареса. Мать – человек.
• Тип спартанского Дома: хтонический.
• Рост: 200 см.
• Вес: 131 кг.
• Дата рождения: 23 марта 2077 года.
• Дар: способность пытать голосом, подробности неизвестны.
• Животное-покровитель: волк.
• Рейтинг силы: 95 из 100.
• Род занятий: член Ассамблеи смерти. Основал оружейное производство ВСКЛ вместе с Патроклом, Августом и Хароном.
• Состояние: 3 миллиарда долларов.
Агатокалологичный (прил., древнегреч.) – сочетающий в себе добро и зло.
«Согласно древнегреческому мифу, людей создали с четырьмя руками, четырьмя ногами и двумя лицами по разные стороны головы. Но Зевс испугался их силы и разделил надвое, обрекая несчастные половинки искать друг друга до конца своих дней».
Платон. Пир
Частично открывшееся Пифии пророчество
Пифия: однажды в будущем
Я запрокинула голову и глубоко затянулась трубкой. Дым благовоний заполнил мои древние легкие. Символы, числа и буквы кружились перед глазами, сливаясь в бессмысленные образы, – словно капли в бурлящем океане.
Глаза закатились, и мой дар раскрылся в полную силу.
Я сосредоточилась на потоке.
Из хаоса отделилась россыпь блестящих частичек. Они повисли над штормовым морем и заговорили со мной:
Пропавшее дитя изменит то, что было,Солдатам смерти клятву принесет,Что будет вечна;–и–,Хрнао и Змею из притч спасет,Им раны ижвтсиомзн–.Дитя в цепях раскроет корень зла,Хранит ее покой дуэт грбянаый,Судьбы людей всех–наперед,Войны исход–их–.Себя изменит монстр и восстановит.Ведь рев его впраошееп тдяи запомнит.Я широко распахнула глаза.
Небо разразилось дождем, осыпая лицо крупными каплями.
Впервые за многие годы слова предсказания слипались между собой и скрывали свой истинный смысл. Туманность будущего терзала душу и вызывала сильную тревогу.
Я вцепилась в свою тогу. Трубка выпала из разомкнутых губ.
Этому было лишь одно объяснение: будущее открылось кому-то еще.
В мире жила еще одна Спартанка, наделенная не только даром пифии, но и редкой способностью управлять будущим.
Такое было возможно лишь раз в тысячелетие. И произошло вновь.
И это в корне меняло все.
Глава 1. Выжившая
Алексис: май, Крит, 2100– Можно ли было избежать жертв среди людей? – тихо спросила Персефона, когда Аид вошел в парадную дверь. Алая кровь стекала с его сапог.
Аид рассмеялся и поцеловал ее в лоб.
– Миссия прошла успешно.
Их разговор преследовал меня еще несколько недель.
Ведь у Титанов кровь черная.
А на вопрос Аид так и не ответил.
Я медленно шла прочь от необъятного дворца Дома Аида.
Древняя мраморная постройка на вершине холма возвышалась над островом Крит, воды Эгейского моря простирались за горизонт. На западе небо окрасилось в оранжевые оттенки заката.
Жужжали насекомые.
– Дорогая, пожалуйста, тебе необязательно это делать, – прошептала Персефона. Рядом с ней мрачно стоял Чарли. Дракон-покровитель по кличке Гидра, сидевший на плече Персефоны, серьезно прокричал, извергая язычки пламени.
Огонь вспыхнул ярче в окружавших нас сумерках.
Персефона нахмурилась еще сильнее.
Левое ухо отозвалось резким звоном, и я повернула голову немного вбок, чтобы лучше ее видеть.
Только Чарли знал мой секрет: я была глухой на одно ухо и необратимо слепой на левый глаз. Жестокое детство оставило на мне свой отпечаток.
Оно сделало меня такой.
Голоса умирающих сливались в симфонию в моей голове: я их убила.
Алексис, ты не плохой человек.
Мое настоящее имя – Геркулес.
А вот и плохой.
Я стиснула зубы.
Все это лишь иллюзия.
А вот и нет.
Всего за двадцать лет я успела сойти с ума.
Персефона сжала руку Чарли так сильно, что побелели костяшки пальцев. Полы длинных тог развевались на весеннем бризе.
Темные волны накатывали на берег в последних лучах солнца.
Наступила ночь.
Я задрала рукав плаща и, натянуто улыбнувшись, осторожно коснулась пальцами небрежно выбитой на предплечье татуировки «Ч+А». Обручальная цепочка звякнула о два широких изысканных браслета – недавний подарок Персефоны, который скрывал мои изувеченные шрамами запястья.
Чарли мрачно кивнул мне с высоты своего роста, его жест выражал ту же нежность, что и взгляд.
Никс плотнее охватила мою талию под свободными складками тренировочной тоги. Пушистик-младший тихонько заскулил, припав к земле у моих ног, и наша с ним ментальная связь завибрировала.
Беспокойство жгло мне затылок.
Все мои инстинкты кричали, чтобы я обняла Чарли.
В идеальном мире я бы никогда не оставила его одного. В идеальном мире я была бы человеком.
Но я не была.
Это Спарта.
Боже, спаси мою душу.
Пламя факелов, линией тянувшихся ко входу во дворец, отбрасывало искаженные тени на наши лица: мать, дочь и новообретенный сын.
Спасать меня было слишком поздно.
– Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь, – тихо проговорила Персефона, пальцами босых ног зарываясь в короткую траву, украшавшую каменистый ландшафт. – Твой страх и ярость оседают горькой дымкой в земле. Я чувствую твои… порывы.
Милосердный жест с ее стороны. Она старалась не раскрывать всю глубину моего чувства вины перед Чарли, но я все понимала по встревоженному выражению ее лица.
Она чувствовала мое помешательство. Она знала: во мне кипела убийственная кровь и здравые мысли таяли под ее жаром.
В моем воображении отец Джон брызгал мне в лицо святой водой.
– Ты одержима, – шептал он, широко раскрыв глаза от ужаса. – Ты одна из них. Мерзость.
Я торжественно кивнула в знак согласия.
– Алексис, очнись, – с нажимом позвала Персефона.
Я вздрогнула и вернулась в реальность.
Отец Джон остался где-то в Монтане.
Я же паниковала на Крите.
Благословенный и проклятая существовали под одними и теми же звездами.
– Алексис, пожалуйста, – настаивала Персефона. Ее светлые локоны вздымались под лавровым венком, когда она использовала свой дар, чтобы общаться с землей.
Ее матерью была Деметра, а отцом – Иасион, ужасающее темное существо, которое, по слухам, обладало властью над растениями. От него она и унаследовала дар.
Персефона была нежной и заботливой, но ее силы вселяли в людей ужас.
К чему это я? Да просто я теряла рассудок, и она буквально чувствовала, как это происходит.
За последние несколько месяцев, что я прожила на Крите – избегая Сатану и Зло-во-плоти (моих мужей) и пытаясь найти хоть капельку психического здоровья (все еще ищу), – я узнала, что многие ошибочно считали, будто Крит принадлежит Дому Аида.
Критом владел вовсе не Аид, а Персефона.
Их брачный союз превратил ее дар в нечто коварное.
Она проникла глубоко в недра земли и сделала их своими. Она буквально ощущала каждого человека, каждое животное и растение, которые забредали на остров. И чем дольше они оставались на ее землях, тем сильнее она ими проникалась.
Ее было невозможно обмануть.
Именно поэтому на острове жили только мои родители.
Никто из Спарты туда не приезжал. Никогда.
– Тебя обуревают жуткие эмоции, дочь моя… Пожалуйста, не давай им увлечь себя, – медленно сказала Персефона, тщательно подбирая слова. – Ты можешь жить здесь, в безопасности. Ты можешь оставить сражения позади.
Ее локоны воспарили выше, побеждая гравитацию.
– Федерация не может заставить тебя вступить в Ассамблею смерти, – продолжала она. Дракон Гидра с рыком выпустил новую порцию рыжего пламени. – Они не могут забрать тебя с этих земель.
Огонь подсветил любовь в ее взгляде.
– Живи в безопасности, будь лучше тех, кто причинил тебе боль.
Я всегда хотела лишь тихой, простой жизни для себя и для Чарли. Не думать о еде, ночлеге и крыше над головой. Проводить дни, как сама пожелаю, учиться и открывать новое.
Она предлагала мне рай.
Но после двадцати мучительных лет в этом мире я наконец приняла правду. Я не была создана для легкой жизни. Мне судьбой предначертано нести страдания тем, кто сделал мне больно.
И скоро Спарте воздастся.
Я овладею своим даром или умру, пытаясь. Скорее всего, второе.
Между покаянием и местью тянулась тонкая, словно лезвие бритвы, грань, и я уже ступила на нее.
В голосе Персефоны звучала сила:
– Алексис, если изберешь этот путь, тебе будет непросто. Твоя душа заплатит высокую цену, но я верю в тебя. Тебе она по плечу. Но ты больше не будешь прежней. Помни: наш мир жесток.
Я натянула капюшон нового плаща на свою шипастую корону, украшенную рубинами.
– Как и мой.
Я уже потеряла всё: свободу, нравственность и человечность.
Задыхаясь от экзистенциального ужаса, я повернулась спиной к Персефоне и Чарли и поспешила вниз по холму, пока во мне еще остались крупицы мужества. Пушистик-младший бежал рядом со мной, сливаясь в размытую кляксу с торчащими в стороны клоками шерсти.
На краю лужайки меня ждал Аид. Цербер сидел рядом с ним. Стоило мне приблизиться, и все три головы разом повернулись ко мне, свесив языки и виляя хвостами от воодушевления.
Пушистик-младший прыгнул на Цербера, и они клубком покатились по траве, оба примерно одного размера.
Аид покачал головой, наблюдая за их выходками.
Чернильный туман окутал его бледную кожу и длинную черную тогу тлетворными спиралями; к хору голосов его дара прибавилось несколько новых.
– Она не понимает, каково это. – Тихий голос Аида нарушил тишину. – Ее сила не такая… беспокойная, как наша. Мы были рождены для битв.
Он потянулся ко мне, и я отшатнулась. Он никогда не причинял мне вреда, но было сложно забыть уроки, усвоенные за годы издевательств. Когда кто-то быстро приближается к тебе, ты отпрыгиваешь в сторону. Всегда.
Аид опустил руку, в его темных глазах вспыхнула ярость – вокруг нас сгустился туман, и мир погрузился в холод – крики стали громче.
Он выдохнул, и туман отступил.
Вода плескалась о камни, до нас снова доносились звуки окружающей природы.
Аид поджал губы.
– Вспомни, чему я учил тебя все эти месяцы: выживание в Спарте определяют лишь сила и страх. Ты должна научиться принимать и контролировать свои более… сложные чувства. Никто не боится здравомыслящих.
Я кивнула, но собственное тело казалось мне чужим.
– Для таких Спартанцев, как мы, в жизни есть только два пути, – тихо продолжил Аид. – Либо мы бежим от самих себя, либо оттачиваем свой дар и становимся… легендами.
Его черные глаза сверкали от полыхающего внутри чувства.
– Нам под силу изменить Спарту, – сказал он. – Твоя сила – яд, и тебя ждет триумф в Сражении Гладиаторов Спарты.
Мне хотелось плакать.
Аид с жаром продолжал:
– Ассамблея смерти не сможет тебя напугать. Ты моя дочь. Это они будут тебя бояться.
Аид улыбнулся тоскливо и вместе с тем мечтательно.
– В твоих венах течет кровь нас обоих. – Он с любовью посмотрел на вершину холма, где стояла Персефона. – Ты наш чудесный ребенок.
Я попыталась улыбнуться, но губы меня не слушались.
Я не хочу.
Аид поправил длинную тогу.
– Ты взяла свое оружие?
Дрожащими пальцами я погладила новую кожаную кобуру на бедре и кивнула.
– Ты хорошо запомнила, что я рассказывал тебе об охоте Ассамблеи смерти? – спросил он. – Они лишь пытаются вас запугать.
– Думаю, д-да.
– Прекрасно! – Аид хрустнул шейными позвонками. – Не могу дождаться твоего сражения в Колизее, дочь моя.
Я должна.
Мои мужья заплатят за то, что обманули меня.
Аид подошел ближе.
– Мы с тобой два самых опасных Спартанца на земле. Но опасность ничего не значит без силы, а сила невозможна без страха… Заставь их бояться тебя, дочь моя. – Его голос понизился на октаву, словно он рассказывал мне темную тайну. – Чему я тебя научил? Скажи мне. Последний раз. И потом мы телепортируемся.
Он смотрел на меня в ожидании.
– Никто не боится здравомыслящих, – пролепетала я онемевшими губами.
Ты уже сошла с ума, но боишься лишь ты?
– Не забывай.
Аид протянул мне руку и многозначительно указал на нее взглядом.
Дрожащими пальцами я коснулась его ладони, и его жестокий дар обвился вокруг моего предплечья, словно обнимая.
Дом Аида символизировал зло, и я была его любимой дочерью.
– Domus.
Голос Аида утонул в разверзшейся вокруг нас тьме.
Бдыщ.
Пейзаж изменился.
Второй раз в жизни я шагнула в ад.
На этот раз добровольно.
Дым клубился у моих ног, бледный лунный свет пробивался сквозь густую крону леса, наши тоги метались под ледяными порывами ветра. Аид отпустил мою руку и отошел в сторону.
Длинное геометрическое здание черного цвета пряталось в тени заснеженных деревьев – неофициальный аванпост Ассамблеи смерти.
Перед ним стояли шесть убийц-Хтоников.
Местоположение: Сибирь.
Волосы на теле встали дыбом.
Двое мужчин выглядели особенно кровожадными. Их взгляды впивались в мой профиль, словно заточенные ножи.
Три месяца назад они посадили меня на алтарь. Они встали передо мной на колени, боготворили мое тело своими мягкими губами и трепетными прикосновениями.
В этот раз от них исходили волны ядовитой злобы, причинявшей боль похлеще ледяного ветра. Они были гневными богами, которые притворялись людьми.
«Сейчас же убегай!» – кричал мой внутренний голос.
Но мне надоело прятаться.
Я выпрямила спину, подражая их неестественно напряженной позе, и притворилась, что Хтоники меня совершенно не пугают.
Поверх футболок и штанов карго тянулись ремни от кобур с заряженными пистолетами. Спартанские шлемы скрывали лица.
Воины древности, одетые как современные убийцы и желавшие посвятить новобранца в свой культ.
Я была готова.
А вот и нет.
Я проигнорировала голос разума: ему здесь были не рады.
Сельская Монтана подготовила меня к двум вещам: продаже собственных органов на черном рынке и вступлению в культ. По какой-то причине именно в темные времена люди охотнее ввязывались в опасные групповые мероприятия.
Никс двинулась у меня под тогой.
– Так холодно, что хочется умереть, – прошипела она, демонстрируя вдохновляющую стойкость духа.
Аид шагнул ближе ко мне. Непреклонный и спокойный Цербер стоял у его ног.
В отличие от них, Пушистик-младший рыл снег. Навострив уши, он клыками подцепил палку за один конец, а затем проглотил ее.
Не сейчас.
Все смотрели, как давится мой покровитель.
Я уже хотела вмешаться, как его наконец вырвало куском ветки. Отплевавшись, он посмотрел на меня, виляя хвостом.
Бог посылает самые тяжелые испытания своим сильнейшим воинам.
Я взмолилась о смерти.
До меня донесся знакомый пренебрежительный смешок.
Я обернулась и только потом вспомнила, почему мне не стоило этого делать.
Милостивый Боже.
На мою молитву ответил Дьявол.
Я встретилась взглядом со льдисто-голубыми глазами, и в лесу резко похолодало. Ледяные когти обморожения впивались мне в грудь.
Губы Харона изогнулись в хищной улыбке.
На бледной шее контрастно-черным виднелось слово «Furia».
На его губах алела запекшаяся кровь; ногти были выкрашены в черный цвет; ремни кобур непристойно обхватывали мощные бедра и словно высеченный в граните подтянутый торс; из-за реалистичной татуировки казалось, что от его правой руки остались лишь кости, более не обремененные кожей.
Время замедлилось.
– Дорогая, – беззвучно и медленно произнес он алыми, словно измазанными в крови, губами. – Я дома.
Мое сердце остановилось.
Полный крах сердечно-сосудистой системы.
Я совсем забыла, что значит встретиться с ним взглядом; забыла, как каждая клетка тела замирает от первобытного ужаса, а инстинкты кричат: «Беги!»; забыла, с какой издевкой он приветствовал всех каждый раз, когда телепортировался на Корфу.
И вот я вспомнила.
– Здравствуй, carissima, – беззвучно произнес Харон. Его поза была враждебной, а выражение лица – откровенно бесцеремонным.
Хищники любят играть со своей добычей.
Передо мной стоял Охотник. Существо, способное на нечестивые извращения, и хотел он только одного.
Меня.
Борясь с паникой, я потупила взгляд и повернула голову так, чтобы он оказался в слепой зоне.
Он искал слабость, отчаянно пытаясь использовать меня. Он прощупывал, насколько далеко простирается его власть.
Он ни за что не должен узнать о моем глазе и ухе.
Две адских гончих присели у ног Харона. Их кости мерцали, то появляясь, то исчезая, словно заглючившая картинка. В глубине глазниц плясали голубые огоньки.
А ведь они должны быть невидимыми.
– Алексис, – прозвучал гладкий, как шелк, баритон. – Посмотри на меня.
Я подчинилась.
Август оглядел меня с головы до ног, лаская взглядом и убеждаясь, что я цела.
Мое имя повисло в ледяном воздухе между нами – три коротких слога – но он произнес его так, словно оно было самым извращенным из проклятий. Он всегда так делал.
Взгляд черных, словно ночь, глаз встретился с моим. Я ахнула.
На его лице застыла хищная жадность.
Черные и белые пряди, откинутые на спину, свободно развевались за его широкими плечами. Из-под шлема выглядывал кончик алого шрама.
На его шее выступили жилы.
«Опасность!» – кричал голос в моей голове, а пульс стучал в ушах.
Алый цвет залил белки глаз Августа, когда он прибег к своему хтоническому дару.
Он явно торжествовал.
Рядом с ним Харон медленно облизывал губы.
Мир перестал существовать, остались только мы трое посреди заснеженного леса: опасные злодеи и их несогласная жена. Трифекта смертоносных способностей.
Абсолютная власть развращает абсолютно. Даже барон Актон не мог представить себе извращенную силу Хтоников.
Капля крови скатилась с ресниц Августа, пробежала по щеке, как слеза, и исчезла под его спартанским шлемом. Я никогда раньше не видела, чтобы Хтоник вытворял подобное.
Он собирается вторгнуться в мой разум и разбить его на куски.
Холодные мурашки ужаса пробежали по моей спине. Он проникал в мое сознание во время Горнила и пытался навязать свою волю. Он вполне мог сделать это снова.
БЕГИ.
Август был монстром.
Как и ты.
Поко заверещал, забрался Августу на плечо и обхватил лапками его шею. Его усы дрожали в воздухе, сверкали черные глаза.
Август не двигался. Он просто смотрел на меня своими кровоточащими глазами.
В пальцах покалывало. Я потерла грудь в том месте, где болезненно вибрировала новоприобретенная струна брачной клятвы. Та самая, что должна была усилить наши дары. Похожая на ту, что превратила дар Персефоны в нечто ужасное.
Что Август, что Харон были неукротимы. От них нельзя было убежать, негде было спрятаться, потому что в конце концов они бы нашли меня где угодно. Даже на Крите было небезопасно. Я нутром чуяла.
Я огляделась, стараясь думать о чем угодно, кроме двух темных богов, связанных со мной духовной клятвой.
Ветви шумели на ветру.
Затылок жгло от чужих взглядов, потому что смотрели на меня не только мои мужья.
Ахиллес и Патро стояли рядом с ними, вперившись в меня взглядами столь пристальными, что казались безумными.
Мои наставники.
Ахиллес напряженно смотрел на меня, сигарета торчала из решетки его маски. Дым клубился вокруг его лица, свет красных глаз пробивался сквозь завесу. С туго зачесанными назад волосами и словом «Казнь», вытатуированным на костяшках пальцев, он выглядел очень колоритно на фоне заснеженного леса.
Неро, его огромный лохматый черный волк с такими же алыми глазами, послушно сидел рядом.
Патро высокомерно ухмылялся, небрежно прислонившись к своему любовнику. Пэпэ, его пантера с блестящей шерстью махала хвостом из стороны в сторону и посверкивала своими яркими изумрудными глазами.
Мою шею сдавило удушьем. Я прикоснулась к ней в защитном жесте.
Хищники повсюду.
Я отвернулась.
В конце шеренги стояли Герм и Агата – два темных существа, чьи предки когда-то унаследовали кровь Хтоников.
Герм был печально известным горгоном, а Агата – эмпузой, редким видом существ, которые умели менять свой облик и ели людей.
