Полная версия
Мэри Джейн увела мать в спальню. Джек ошарашенно молчал, когда отец протянул ему записку от Рэнди: «Мама, папа, я докажу, что я не терпила! Вы обо мне ещё услышите! Рэнди».
Джек выбежал на улицу. В горле стоял ком. Слёзы сами собой покатились по щекам. Мистер Баблс, Бадди, Рэнди – события раскручивались всё быстрее и быстрее.
Он поспешил к Стиву и внезапно столкнулся с ним на улице. Загруженный пакетами приятель торопливо шагал по тротуару. Его лицо было хмурым и бледным.
– Стив, дружище! – окликнул его Джек.
– О, здорово, чувак! Очень рад тебя видеть, – лицо Торна растянулось в широкой улыбке.
– Как у вас дела? Как Бэкки?
– Херово, старик. У сестрёнки, похоже, едет крыша, она рыдает всё утро. Я не знаю, что делать!
– Ты родителям звонил?
– Звонил ли я родителям?! – Стив непечатно выругался. – Конечно, звонил! И знаешь, что они мне ответили? «Сынок, мы в тебя верим!»
– Сука, я им кричу, что Бэкки плохо, а они сидят там в своей грёбаной лаборатории и верят в меня! – Стив внезапно зарыдал. – Джек, я не знаю, что мне делать! Побудь с нами. Бэкки тебе обрадуется.
Джек помог другу дотащить пакеты до дома. Они вместе зашли в большую квартиру на первом этаже.
– Бэкки, сестрёнка, Стиви дома! Пойдём, Джек.
Ребекка лежала в кровати, на ней была пижама с котятами. Её лицо было очень бледным, а глаза опухли и покраснели. Она улыбнулась, увидев Джека:
– Привет, Джек! Ты не видел Бадди? Он куда-то пропал. Стив всё утро его ищет.
Джек присел рядом с ней и сжал её руку:
– Бадди обязательно найдётся, вот увидишь! Всё будет отлично, принцесса.
– Ты такой милый, – вздохнула девушка.
– Сестрёнка, пора обедать! – Стив вошёл в комнату с тарелкой, на которой дымились макароны с сыром. – Джек, подожди на улице. Я к тебе скоро выйду.
Джек вышел из дома и стал ходить из стороны в сторону, не находя себе места. Через полчаса Стив присоединился к нему.
– Уснула, – сказал он с облегчением.
– Знаешь, друг! А я ведь так и не успел ей сказать, как она мне нравится.
– В родственники набиваешься? – рассмеялся Стив.
– Вот за что люблю тебя, дружище! – смеясь, ответил Джек, хлопнув друга по плечу, а потом вдруг резко замолчал и замер с широко раскрытыми глазами.
– Что случилось, старик?
– Знаешь, а я ведь смеялся, когда мистер Баблс умер, и я смеялся, когда кинул последний мячик Бадди, и над Рэнди я тоже смеялся, – Джек с испугом посмотрел на друга. – Стив, я ведь и сейчас смеялся! Только что… – у Джека спёрло дыхание.
– Ты что, думаешь, твой смех проклят? – недоверчиво посмотрел на него Торн.
– Я не знаю. Звони мне! Если что, даже ночью, понял?!
– Хорошо, хорошо, старина, – сказал Стив и пошёл домой. На крыльце он обернулся и помахал Джеку, а потом дверь за ним закрылась.
* * *Было около полуночи, когда Джек отправил сообщение другу: «Капитан Кирк доктору Споку: Проверка всех систем. Ответьте!» Ответ пришел через пару минут, очень долгих минут: «Все системы в порядке, капитан! Спок вахту закончил. Сплю, короче».
Джек слегка улыбнулся и посмотрел на фотографию, мерцающую на экране монитора. Селфи. На переднем плане смеющаяся Бэкки, за её спиной – Стив и Джек, пожимающие друг другу руки с самым серьёзным видом.
Он попытался вспомнить, когда была сделана эта фотография: «Три года назад. Точно! Именно тогда мистер Донован привёл в их класс рослого белобрысого парня по имени Стивен Торн».
* * *– Ребята, познакомьтесь, это – Стивен Торн. Он будет учиться с вами. Это большая честь для нашей школы, поскольку родители Стивена – известные учёные, – восторженно произнёс мистер Донован. – Надеюсь, Стивен, что и в вас есть научная жилка. Нам известно, что вы увлекаетесь видеомонтажом, дизайном и…
– Макраме! – крикнул Джек Уайнмен со своего места. Класс грохнул от смеха.
– Мистер Уайнмен, ещё одна реплика с вашей стороны, и вы отправитесь к директору, – строго сказал Донован. – Стив, расскажите о себе.
Новичок осмотрел класс и тихо произнёс:
– Могу дать в бубен!
Пока учитель судорожно глотал ртом воздух, Джек встал и, картинно поклонившись классу, произнёс:
– А этому парню трусы на голову не натянешь!
К директору Торн и Уайнмен отправились вместе.
* * *– А круто быть сыном известных учёных? – Стив и Джек сидели в столовой. После общения с директором очень хотелось картошки фри и холодной колы.
– Да так, – Торн махнул рукой. – Я отца уже два года не видел, а сейчас и маман к нему укатила.
– То есть, ты живёшь один? Клёво! – протянул с восторгом Джек.
– Ну почему же один. С сестрёнкой. Младшей, – взгляд Стива мгновенно стал серьёзным. – Ты вот девчонкам косички заплетал хоть раз?
Джек отрицательно помотал головой.
– Ну, а мне пришлось научиться, – улыбнулся Торн и залпом осушил стакан.
– А ты реально умеешь в монтаж? – спросил Джек.
Стив пожал плечами:
– Делал видео-презентации для отца, ничего серьёзного.
– Дружище, у меня к тебе есть офигенное предложение.
* * *Ребята оживлённо беседовали, стоя у школьного крыльца, когда к ним подлетела миловидная девчушка с большими глазами.
– Стиви, братик, меня взяли в команду чирлидерш! – задыхаясь от восторга, прокричала она, повиснув у брата на шее. – А у тебя как первый день прошёл?
– Я друга нашёл, – Стив кивнул на стоящего рядом Уайнмена. – Джек-Бэкки, Бэкки-Джек! Мы будем вместе делать шоу.
Бэкки тут же достала смартфон:
– Это нужно заснять для истории. Сделайте, пожалуйста, серьёзные лица.
Джек подмигнул Стиву:
– Кажется, мы нашли оператора.
Этот ролик, снятый три года назад, был первым на канале «Всё ради смеха».
* * *Пробило полпервого ночи, когда Джек вынырнул из воспоминаний. Он коснулся волос Бэкки на фотографии, улыбнулся Стиву. «Когда… когда же мы превратились в монстров?» – подумал он и выключил компьютер.
* * *На следующее утро от Стива пришло сообщение: «Бэкки получше, она расфуфырилась, ходит по дому и поёт. Всё ок, дружище!»
Джек вышел в гостиную. Отец ходил из угла в угол и орал в трубку: «Моего сына второй день нет дома, а вы мне советуете успокоиться?!!! Я разнесу весь ваш участок к чёртовой матери!!! Дармоеды!» Он раздражённо бросил смартфон на диван и опустился в кресло:
– Джек, сынок, налей мне виски!
Джек ещё ни разу не видел своего отца таким усталым. Он подошёл и обнял его.
– Пап, всё наладится!
Он налил отцу виски и сказал:
– Я пойду, поищу Рэнди!
– Спасибо, Джек, спасибо, родной, – отец залпом выпил виски и замолчал.
Джек вышел на улицу. Он понятия не имел, где может быть Рэнди, поэтому методично пошёл по соседям, опрашивая их. Двухчасовые расспросы не дали никаких результатов. «Хорошо хоть у Стива и Бэкки всё налаживается», – подумал Джек, и в тот же момент раздался звонок от Стива:
– Джек! Приходи скорее, – приятель говорил шёпотом, в его тоне чувствовался неподдельный страх. «Братик! Давай поиграем!» – вдруг раздался жизнерадостный, но вместе с тем какой-то надломленный голос Ребекки, а потом связь прервалась.
Джек бежал изо всех сил. Три квартала, отделявшие его от дома Стива, остались позади меньше, чем за пару минут. Задыхаясь, он остановился у квартиры друга и позвонил. Никто не ответил. «Стив! Бэкки! Стиви!» – Джек забарабанил в дверь, но безрезультатно.
Он приложил ухо к двери. В квартире было тихо, но временами слышались странные звуки, похожие на пение. Джек выбежал на улицу. Охваченный страхом, он схватил камень и швырнул его в окно квартиры Стива. Стекло взорвалось осколками и осыпалось внутрь. Джек ухватился за подоконник, подтянулся и попытался попасть внутрь. «Чёрт!» – воскликнул он, когда осколок стекла поранил ему щёку.
Джек вкатился в квартиру и вытер текущую кровь. Стояла мёртвая тишина. Свет не горел. Но было ещё что-то новое, чего Джек никогда не чувствовал в этой квартире – запах. Удушливый запах ароматических свечей ядовитыми миазмами ворвался ему в нос. «Стив! Бэкки!» – крикнул юноша.
Скрииип! – послышалось дальше по коридору. Джек вбежал в комнату друга и увидел, что тот сидит за компьютером.
«Ну, чувак, ты меня напугал!» – облегчённо вздохнул он и хлопнул друга по плечу. От удара Стив сполз со стула, его голова запрокинулась. Джек захрипел. В глаз Стива была воткнута вилка. Он был мёртв.
На экране монитора отображалась статья с броским заголовком «Ритуалы ирландских ведьм». На столе залитая кровью лежала фотография Нив Доэрти, та самая, что Стив скидывал ему в мессенджер ещё вчера ночью.
Джек хотел закричать, но не смог. Его горло сжала холодная рука, будто Смерть ещё не покинула комнату и решила прикончить и его тоже, чтобы не приходить дважды. Слёзы потекли по щекам подростка солёными каплями. Он опустился на колени рядом с другом и зашептал: «Стиви, Стиви! Кто это сделал, чёрт возьми?!»
Что-то снова заскрипело. Джек обернулся. Он увидел, как плавно, будто в замедленной съёмке, открывается дверца платяного шкафа.
Внезапно у него над головой просвистел кухонный нож. Он врезался в стену и со звоном упал на пол. Всё это сопровождалось истеричным хохотом. Джек успел пригнуться и теперь сидел на полу, вглядываясь в полумрак.
Бэкки выплыла из шкафа, как призрак, собравшийся на выпускной бал, и застыла, смотря на Джека большими круглыми глазами, в которых плескалось безумие. На ней были белая блузка и короткая плиссированная юбка. Блузка была расстегнута, Джек увидел кружевной лифчик, прикрывающий грудь подруги. Раньше он бы многое отдал за такое зрелище, но сейчас и юбка, и блузка Бэкки были залиты кровью.
– Мы играли в прятки, а Стив постоянно подглядывал… – она захихикала и сделала шаг вперёд, наклонив голову на бок. Было что-то птичье в её неуклюжих дёрганых движениях.
Девушка перестала смеяться так внезапно, что Джек подумал, что её выключили. Она несколько секунд стояла неподвижно, опустив голову, а потом выпрямилась и посмотрела на Джека:
– Ты не видел Бадди?! Он куда-то убежал, Джек! Помоги его найти, пожалуйста!
Юноша попятился к выходу, девушка жалобно всхлипнула, а потом уставилась на Джека немигающим взглядом. Она стала приближаться к нему, напевая: «Братик, где мой пёсик, брат, ну, верни его назад…»
Бэкки монотонно повторяла эту фразу, постепенно сокращая расстояние. Потом девушка резко остановилась и ровным голосом произнесла:
– Хочешь поиграть со мной, Джек? Я знаю, ты хочешь! – она рассмеялась и задрала юбку, продемонстрировав скромные белые трусики.
Джек почувствовал, что его мозг сейчас лопнет. Он ринулся бежать, а Бэкки, совсем забыв о нём, упала рядом с телом брата и забилась в рыданиях.
* * *Следующий месяц медленно высасывал из Джека душу. От Рэнди не было ни слуху, ни духу. Мама совсем замкнулась в себе. Она не выходила из спальни, сидела у окна и вглядывалась вдаль. Отец ещё держался. Он приходил с работы очень поздно, выпивал виски, с каждым днём увеличивая дозу, а потом уходил в спальню и сидел рядом с женой, держа её за руку. Мэри Джейн взяла на себя все хлопоты по хозяйству. Она была единственной в доме, кто ещё мог шутить и смеяться, но случалось это всё реже и реже.
Джек же теперь боялся даже улыбнуться. Он сутками бродил по городу совсем один. На похороны Стива с ним сходил отец, за что мальчик был ему очень благодарен, так как родители Стива так и не появились, и провожал друга в последний путь, по сути, один Джек. Он рыдал, когда гроб опустили в могилу, а священник начал читать заупокойную молитву.
– Плачь, сынок, плачь, иногда слёзы – это единственное, что нас спасает, – сказал отец и приобнял сына. Джек сжал его жёсткую руку и давился слезами.
Бэкки признали невменяемой и поместили в психиатрическую лечебницу. Джек решился посетить подругу всего один раз. Встреча была короткой. Он принёс ей плюшевого щенка, у которого на ошейнике было написано «Бадди». Девушка обняла щенка и тепло посмотрела на Джека, как будто и не было последних событий. Потом её зрачки вдруг расширились, на губах появилась восторженная улыбка, и она произнесла в пустоту:
– Стиви, смотри! Джек нашел Бадди!
Девушка на секунду замолчала, а потом истерично рассмеялась, запрокинув голову к потолку. Джек поспешил выйти. Последний раз он глянул на неё через стекло. Бэкки играла с плюшевым песиком и что-то напевала.
* * *Джек вернулся домой поздно. Однако бесцельные блуждания не смогли стереть из памяти страшную сцену в психиатрической клинике. Открыв дверь, он шагнул внутрь и как будто провалился в склеп.
Квартира Уайнменов, ранее такая весёлая и шумная, встретила его гнетущей тишиной. Свет в гостиной не горел. Он споткнулся о пустую бутылку. В нос ударил аромат виски. Где-то в глубине раздавались всхлипы матери. Джек содрогнулся.
Он заметил, что тонкий лучик света пробивается с кухни и пошёл на звуки шумящей воды и гремящей посуды. Восхитительный запах рагу служил ему дополнительным ориентиром.
Джек вошёл на кухню и увидел Мэри Джейн, которая, как фея-крёстная, колдовала над бурлящим в большой кастрюле варевом. Она улыбнулась брату, а потом продолжила сражение с ужином.
– Эм-Джей, – тихо сказал он. – Помощь нужна?
– Он ещё спрашивает! – с деланным возмущением произнесла Мэри. – Тарелки, знаешь ли, сами себя не вымоют.
Джек встал к раковине и стал усердно смывать мыльную пену с грязной посуды.
– Ты меня, наверное, ненавидишь? – спросил он.
– Брат, ты что, с ума сошёл?
– Но ведь тебе пришлось бросить университет?
– Господи, тоже мне проблема! – воскликнула Мэри. – Горошек или кукуруза – вот это проблема! Тебе, кстати, что больше нравится?
– Горошек, – он почти улыбнулся, но тут же взял себя в руки.
– Джеки, я давно хотела тебя спросить, ты только не обижайся, – Мэри Джейн серьёзно посмотрела на брата. – Почему ты совсем перестал смеяться?
Кровь отхлынула от лица Джека, он ухватился за раковину, чтобы не упасть. О! Если бы хоть с кем-то можно было поделиться той тайной, что уже сожрала Стива, высосала через трубочку мозг Бэкки и потихоньку доедала его самого.
– Нет, я понимаю, на тебя такое свалилось! Ой, я бы, наверное, с ума сошла! Но… знаешь, что я тебе скажу? – она на миг замолчала, опустив глаза. – Я думаю, что дом живёт, пока в его стенах звучит смех, и, Джеки, я очень не хочу, чтобы наш дом умер.
Он больше не мог сдерживаться. Рыдания вырвались наружу, как стая голодных волков, преследующая добычу.
– Джеки, милый… – Мэри Джейн прижала брата к груди.
«Я не сдамся, Эм-Джей, – задыхаясь от слёз, думал он. – Пусть я больше никогда не буду смеяться, но я верну Рэнди домой».
– Обещаю, – прошептал Джек. – Мэри, я тебе обещаю.
* * *С каждым днём он уходил от дома всё дальше и дальше – и однажды ночью обнаружил себя в каком-то заброшенном гетто. Ветер гонял по улице мелкий мусор, перекладывая его из одной кучи в другую. Разрисованные граффити дома окружали Джека. Во многих отсутствовали окна.
– Эй, приятель! – вдруг раздалось у юноши за спиной. Он обернулся. Из тьмы выступило несколько молодых людей маргинальной внешности:
– Ты с какого района, чувак?
– Ребята, да вы что, своих не узнаёте? – примирительно сказал Джек.
– Я знаю этого козла! Ох, и попал ты, говнюк! Гаси его, ребята! – раздался звонкий мальчишеский, странно знакомый голос.
Джек попытался убежать, но тщетно. Раззадоренные погоней хулиганы сбили его с ног и осыпали градом ударов. Юноша упал на землю и прикрыл голову руками.
– Привет, братишка! – вдруг услышал он.
Джек прищурился, пытаясь разглядеть фигуру, стоящую перед ним.
– Рэнди? – прохрипел он.
Это действительно был Рэнди. Слегка вытянувшийся, жилистый. Над верхней губой начинали пробиваться усы. На нём были белая майка и джинсы, заправленные в массивные высокие ботинки.
– Рэнди, старичок, кончай беседы! – крикнул кто-то из темноты.
Брат наклонился к Джеку и злорадно произнёс:
– И кто теперь терпила, а?!
Он выпрямился и нанёс сильный удар Джеку ногой прямо в живот. Юноша задохнулся от боли и потерял сознание. Рэнди и его новые товарищи исчезли в темноте.
Мальчик очнулся от странного запаха. Пахло ароматическими свечами, так же, как в квартире Стива в тот самый день. Он открыл глаза и увидел босые ноги. Джек поднял голову, пытаясь разглядеть их хозяйку, но увидел лишь оборванное чёрное платье. Всё его лицо было залито кровью, один глаз заплыл, а тело превратилось в один сплошной комок пульсирующей боли.
– Привет, Джек! – услышал он знакомый голос, а потом на его нос водрузили солнечные очки. – Я привыкла отдавать долги!
– Нив Доэрти? Вы? – прохрипел Джек. – Простите меня, пожалуйста.
– Больше не смеёшься, да? – голос был ровным. – Тебе понравились мои розыгрыши?! Думаю, можно собрать кучу лайков.
Ведьма присела рядом с парнем. В её взгляде одновременно смешались триумф и жалость.
– Рэнди, пощадите Рэнди, это я его заставил тогда!
Нив коснулась его рукой, и Джек почувствовал, как боль стихает.
– Может, да, а может, нет, борется со тьмою свет, – пропела ведьма. – Посмотрим, что ты сможешь отдать, чтобы спасти брата.
Она встала и пошла в сторону домов.
– Стойте… не уходите… Нив! Нив! Так… нечестно, – Джек пополз за ней. – Пожалуйста! – выдавил он.
Ведьма шла медленно, как будто играя с ним. Парень поднялся на ноги и ковылял за ней. Нив открыла дверь в дом, улыбнулась Джеку и скрылась внутри. Юноша вошёл следом и оказался… в комнате смеха, которую он покинул больше месяца назад.
* * *5 июля 2025 года, 19:00.
Карнавал.
Комната смеха.
Джек сидел в полутьме среди осколков разбитых зеркал и плакал. Снаружи слышались музыка, радостные крики и смех, в комнате же стояла мёртвая тишина. Болезненно мерцала лампа под потолком. При каждой вспышке в кривых зеркалах отражались все, кого он любил: тявкающий неугомонный Бадди, смеющаяся Бэкки и стоящий за ней стеной Стив, тихий и неловкий Рэнди. Но уже в следующую минуту отражения искажались самым ужасным образом, и в конце концов вокруг Джека образовался дикий хоровод крови, боли, отчаяния и безумия.
Он обхватил голову руками и сидел, покачиваясь в такт рыданиям. Внезапно юноша почувствовал, что на него кто-то смотрит. Джек открыл глаза. В зеркале перед собой он увидел, что за его спиной стоит молодая женщина в халате медсестры. У неё были азиатские черты лица, длинные прямые чёрные волосы и абсолютно непроницаемое бледное лицо.
Она рассматривала мальчишку, не произнося ни слова. Джек обернулся, но в комнате никого не было. Тишина натянулась, как гитарная струна, готовая в любую секунду лопнуть.
– Вы врач? – с надеждой спросил Джек.
Девушка пожала плечами, но продолжала хранить молчание.
– Прошу, помогите! Я не хочу этого больше видеть, – он устало махнул рукой в сторону зеркал и опустил голову. Его душа выгорела, осталась только тонкая телесная оболочка. Женщина в отражении молча положила ладони ему на лицо.
– Ты уверен? – зазвенело у него в голове. – Будет не больно!
– Это спасёт Рэнди?
– Конечно, милый, – медсестра улыбнулась.
Она по-прежнему молчала, но мальчик каким-то образом её слышал. Он смиренно кивнул и закрыл глаза, чувствуя, как пальцы девушки медленно ощупывают его глазные яблоки.
– Милый мальчик, ты сделал свой выбор, – голос в его мозгу смягчился. Джек внезапно почувствовал уют и спокойствие.
Женщина сделала резкое движение, и по лицу Джека потекла кровь, он улыбнулся в последний раз. Две женские руки вынырнули из зеркала и втащили обмякшее тело юноши в Зазеркалье. В комнате смеха остался только чёрный с золотым билет. Надпись на нем гласила: «Оплачено».
* * *5 июля 2025 года, 19:15.
Карнавал.
Комната Хранителя.
– О-хо-хо-нюшки, мои милые! Вот это было шоу! Десять из десяти! Бедный Джеки, я до самого конца верил, что он выдержит.
Нив, золотце моё, я бы не смог придумать проклятие лучше. В следующий раз я разрешу тебе одеться поэффектнее.
А наша маленькая медсестра? Ниви, ты видела это? Первое задание – и такое хладнокровие. А ты боялась, что она всё испортит. Со Ён, от лица нашего дружного коллектива выражаю тебе благодарность!
Ну, не смотри на меня так, малышка! Я ведь не обманывал парнишку, он исполнил свою мечту! Разве нет? Это всё наша мисс Доэрти. Хе-хе.
Кстати, танцуй, к нам приближается твой любимчик – Виктор Фогель! О! Если бы ты знала о его прошлом! У меня на него большие надежды.
Стой! Куда?! Вот маленькая чертовка!
Ну что ж, Вик, я думаю, ПОРА ЛЕТАТЬ!
Глава 5,
в которой птица вылетает из клетки
5 июля 2025 года, 00:30
Виктор открыл глаза. Его окружал белый кокон, стягивающий руки и ноги. Стенки кокона вибрировали. Было очень душно, мужчина почувствовал, как его лоб покрылся испариной. Тело горело. Виктор попытался закричать, но смог выдавить из себя лишь сдавленный хрип.
Что-то коснулось его. Что-то тёплое, излучающее любовь и заботу.
– Мама? – прошептал мужчина.
Никто не ответил. Тишина сгущалась вокруг его постели, как чёрная смола. Теплое и нежное лёгким ветерком скользнуло по его лицу и исчезло.
Вдруг кокон затрясся, снаружи послышался мерзкий писк, а потом что-то острое вспороло его убежище, как консервную банку. Виктор увидел большие блестящие клешни, которые кромсали кокон. Два глаза на тоненьких стебельках, полные нечеловеческой злобы, уставились на него. Монстр сжал его голову.
Виктор закричал от боли и… проснулся.
* * *5 июля 2025 года, 1:10.
Шлицбург.
Центральный госпиталь.
Онкологическое отделение.
Виктор уже минут сорок гипнотизировал потолок, вспоминая недавний кошмар. Он лежал на больничной койке, как и последние три месяца. Рак разъедал его тело, и он боялся, испытывал какой-то животный ужас перед неизбежной встречей, которая начинается с холодного касания, а потом всё проваливается во тьму.
Виктор повернул голову, в дверном проёме он успел заметить силуэт миниатюрной медсестры с длинными чёрными волосами, выходящей из палаты.
«Ким», – улыбнулся мужчина.
Маленькая молчаливая кореянка заботилась о нём с момента поступления в клинику. Он не помнил её имени и даже не знал, умеет ли она говорить по-немецки, так как за три месяца она не проронила ни слова.
Виктор задумался. Ещё совсем недавно всё было отлично. Он работал старшим воспитателем в детском саду, и каждый день его окружали дети – маленькие подвижные существа с блестящими глазами, которые жили каждым мгновением. Все их желания были здесь и сейчас, а Виктор был для них Богом.
Вечером он уставший, но счастливый возвращался домой, где его встречали жена и дети. Лина обнимала его, он отвечал поцелуем, а потом на нём с диким визгом повисали Тим и Эльке, и снова его окутывал мощный поток детской энергии. Он жил и дышал ей, но всё закончилось три месяца назад, когда в его мозгу нашли злокачественную опухоль.
Холодный свет больничной лампы задрожал, как руки запойного алкаша. Что-то ударило в окно, а потом ему в мозг ужом вполз этот голос: «Герр Фогель, герр Фогель, птичке пора вылететь из клетки!»
Виктор потряс головой, но голос не унимался: «Надежда, герр Фогель! Она стоит в двух шагах, и у неё уже затекли ноги!»
– Господи, я слышу голоса, – с дрожью подумал Виктор. – Похоже, смерть уже рядом.
– Да открой же ты окно, чёрт побери! – рявкнул голос.
Виктор поднялся с кровати и подошёл к окну. В свете фонаря он разглядел высокого худого мужчину в странном одеянии. Несмотря на тёмную ночь лицо незнакомца украшали солнечные очки, а на голове, залихватски покосившись, сидел чёрный цилиндр.
В стекло вновь что-то ударило. Виктор открыл окно и обнаружил на подоконнике тельце золотистой канарейки. Он взял её на руки. Птичка явно была живой. Она была тёплой, её сердце стучало, но она крепко спала.
– Эге-й, герр Фогель, у меня их тут много! – закричал незнакомец и взмахнул рукой. В грудь Виктора врезался погрузившийся в транс воробей.
– Что вы хотите? Кто вы такой?! – крикнул герр Фогель, высунувшись из окна палаты.
– Хорошие и правильные вопросы, старина, и я даже на них отвечу, – прокричал странный незнакомец. – Но только после того, как ты ответишь мне, веришь ли ты в чудеса?
– Вы не в себе! Оставьте меня в покое! – с раздражением воскликнул Виктор.
– Ну вот почему этим взрослым всё нужно доказывать? – пробормотал бродяга за окном. А потом произошло нечто странное, необъяснимое и даже чуточку зловещее.
Господин в цилиндре снял очки и уставился на Виктора. Один глаз у него был небесно-голубой, люди с такими глазами обычно располагают к себе с первой минуты, но второй – ох ты ж Боже ж мой! – второй глаз был мутно жёлтый, он как будто смотрел во все стороны одновременно. Виктор не мог понять, как это возможно, но мог поклясться, что незнакомец заглядывает этим вторым глазом ему в голову прямо сейчас.