Как помочь голодному оборотню

Ему действительно было важно попросить у нее прощения – намного важнее всего остального.

А для Кэсси это было настолько ошеломляющее открытие, что она просто не знала, как реагировать.

Но, к счастью, ей было на что переключить внимание.

– Сет, ты мог просто все мне объяснить. Рассказать про ведьм, объяснить, почему ты считаешь, что что-то бред, а что-то – нет, чтобы я не подумала, что случайно расплавила тебе мозги. Ну, своими колдовскими чарами. Хотя я считаю, что ты ошибаешься и никаких колдовских чар у меня нет.

Для убедительности она сделала пару пасов, притворяясь, что плавит ему мозг, но в ответ получила только:

– Хорошо, тогда я напишу тебе еще одну записку.

И он снова вытащил ручку и блокнот.

– Сет, умоляю, не надо больше ничего писать, я же стою прямо перед тобой.

– Но ты же четко дала понять, что не хочешь со мной разговаривать.

– Я не хочу разговаривать о чем-то обычном. Но если ты хочешь поведать мне невероятную, душераздирающую, сверхъестественную, совершенно бредовую историю, послушав которую, я случайно выверну мир наизнанку, тогда прошу, забудь обо всем, о чем я тебя просила. Говори уже, ради всего святого, – выпалила Кэсси.

Слава богу, до него начало доходить.

Хотя ему понадобилась целая вечность, чтобы сформулировать ответ.

Кэсси буквально видела, как у него в голове крутятся шестеренки, пока он решал сложную задачку по разговорной алгебре.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Тогда мне стоит сосредоточиться на одной конкретной теме.

Кэсси очень хотелось воскликнуть: «Ну слава тебе господи!» Наконец-то. Чтобы его подбодрить, она показала ему два больших пальца.

– Ну что, давай. С размахом. На семьдесят тысяч слов.

– Через забор? С размахом? Семьдесят тысяч раз? Кэсси, я прямо не знаю.

– Да, с размахом. Мне нужно это услышать. Более того, я настаиваю на том, чтобы ты как можно скорее начал свой рассказ, – сказала она.

На самом деле она не думала, что он выдаст что-то адекватное, поэтому, когда он сказал: «Слава богу, теперь я могу просто показать», ее пробрала легкая дрожь.

А когда он резко задрал куртку и футболку, обнажив живот, дрожь стала еще сильнее.

– Ты только взгляни, – сказал он. Как будто под одеждой было что-то ужасное.

Только вот ничего ужасного там не было. Кэсси видела лишь золотисто-медовую кожу и развитый пресс – и от этого ей было очень не по себе.

Она нервничала, как будто одновременно и хотела, и не хотела смотреть на его обнаженную кожу. Будто не знала, как он это воспримет.

Прямо как тогда в карьере. Он хотел показать, как рассекает воду, а она неожиданно обнаружила, что ее друг Сет стал выглядеть как взрослый мужчина. И она понятия не имела, как на это реагировать.

Впрочем, тогда все было не так уж страшно. Сет в тот день явно не понимал, как реагировать на то, что у нее выросла грудь. Она вспомнила, как он увидел ее здоровенные сиськи, покраснел до корней волос и всю прогулку старательно любовался небом. В тот день между ними возникло какое-то странное напряжение. Казалось, некомфортно тогда было им обоим.

Только вот сейчас все было не так.

Ему было плевать на ее сиськи.

И так было всегда, скорее всего.

Поэтому она скрыла свои странные чувства за ширмой сарказма.

– Так, Сет, ну я поняла, что ты накачал шесть кубиков пресса, спасибо, – закатила она глаза. Хотя ожидаемого эффекта это не произвело. Напротив, он с довольным выражением лица глянул на свой живот.

– Ты правда считаешь, что у меня шесть кубиков? – как ни в чем не бывало спросил он. – А я думал, что уже нет… Мне все время хотелось что-нибудь пожевать, а еще я все время спал, как сурок. К тому же в таком состоянии ты в принципе становишься намного толще и крепче, понимаешь?

«Твое тело, метаболизм и режим сна изменились», – отметила про себя Кэсси. Но конечно, она не могла сказать это вслух, чтобы он не решил, что она чересчур за него беспокоится.

Так что пришлось продолжать этот разговор.

– Кубики-то все равно остались.

– Да, но они уже не такие четкие.

– Допустим, хотя лично я не вижу в этом ничего плохого.

– Значит, тебе нравится, когда у мужчины есть небольшой жирочек.

– Да. Э-э-э… Да какая, к черту, разница? Сет, дело не в этом, – покраснела Кэсси.

Она окончательно запуталась.

Вот как ее попытки перевести разговор с неприятной темы привели к тому, что они начали говорить на другую, не менее неприятную тему? Но даже если Сет что-то и заметил, он не подал вида.

– Конечно, не в этом. Дело в шраме, который я пытаюсь тебе показать.

Но это же совершенно бессмысленно.

– Не вижу я никакого шрама, – сказала Кэсси.

В ответ он просто ткнул в нее пальцем, как будто она прекрасно все поняла.

– Вот именно. – Он говорил как сумасшедший ученый, который пребывал в экстазе от того, что она доказала его гипотезу. – Раньше вот тут была двадцатисантиметровая впадинка. Она еще плохо срослась и из-за этого была такой глубокой, что туда спокойно входил ноготь. А теперь смотри. Ее больше нет.

И он провел рукой по своему боку, там, где раньше был шрам, совсем как фокусник, который старательно показывал, что что-то растворилось в воздухе.

Но Кэсси все равно не понимала, к чему он клонит. Она даже поймала себя на том, что пытается придумать отговорку, чтобы хоть как-то объяснить его нелогичное поведение, пусть даже самую неправдоподобную отговорку.

– Может, ты его потерял?

– Потерял? Господи, нет.

– Ну вот не надо! Ведешь себя так, словно это я несу какую-то чушь, а сам вчера на полном серьезе заявлял, что вампиры существуют. Вчера я видела, как у тебя выросло пятьдесят лишних костей и миллион зубов. По сравнению с этим шрамы, которые ни с того ни с сего сбегают с твоего тела, выглядят очень даже правдоподобно!

– Хорошо. Справедливо, – сказал он, опуская руки. Футболка скользнула вниз. – Только он не «сбежал». Я выпил суп, и он зажил.

Последнее слово он произнес с придыханием, почти шепотом. Как маленький ребенок, который прошлой ночью видел Санта-Клауса. Именно поэтому Кэсси все же наклонилась и снова подняла его футболку. Кончиком пальца, так, чтобы открыть только тот его бок, на котором когда-то был шрам. Будто это был сущий пустяк.

Но на самом деле это выбивало из колеи еще сильнее. Он позволил ей поднять свою футболку, даже не подумав, как это было странно. В его взгляде читалось легкое любопытство, но он как ни в чем не бывало смотрел, как она осторожно поднимает ткань и пристально рассматривает его кожу – намного пристальнее, чем ей бы хотелось. Как будто это не причиняло ему никакого дискомфорта. Как будто для него это был лишь пустяк.

У нее, напротив, это вызывало целую бурю эмоций.

Сейчас она не просто вспоминала, как когда-то ходила плавать в карьер со своим лучшим другом.

Она как будто снова была в том карьере – и снова стала той неловкой девчонкой.

Ее руки дрожали, щеки пылали – а Сет так спокойно реагировал на происходящее, что Кэсси начало казаться, что она чересчур сгущает краски. Хотя эта ситуация в принципе была… чересчур.

Ей просто нужно сосредоточиться на его шрамах.

Только на шрамах.

И Кэсси приложила все усилия, чтобы сосредоточиться на шрамах.

Только вот их у него не было.

Потому что он говорил правду. У него не было ни отметин, ни бороздок, ни шрамов. Никаких увечий, которые выдавали бы, что он оборотень. Его кожа была идеальной – безупречной, как будто он начал пользоваться каким-то увлажняющим кремом с омолаживающим эффектом, от которого кожа блестит и обретает здоровый вид.

Конечно, она отметила это только из научного интереса.

Все, что она сейчас делала, было вызвано исключительно научным интересом.

Все, начиная с выражения здорового скептицизма.

– Ты ошибаешься, – сказала она.

Хотя прекрасно знала, что он не ошибся.

И конечно, он бросил на нее раздраженный взгляд.

– И с чего ты это решила?

– А вдруг шрам был на другом боку?

– Ты реально думаешь, что я бы забыл, где у меня шрам в двадцать сантиметров, и не проверил бы все возможные места, где он мог быть? – покачал головой Сет. – Не знал, что ты так плохо обо мне думаешь.

«Да, молодец, – промелькнуло в голове Кэсси. – Думай, что я тебя презираю».

На самом деле Кэсси просто пыталась не показывать, что погрузилась в воспоминания, вне всякого сомнения не соответствующие действительности, – и от них у нее крутит живот. Но признаться в этом она не могла, так что пришлось придумать более разумное объяснение.

– Вовсе нет. Просто… что, если… что, если у тебя было слишком много увечий и ты уже сам об этом забыл?

– Конечно, увечий было много. Но не настолько, чтобы сбить меня с толку. Вот тут был ужасный полузаживший шрам, а теперь его нет. И он исчез через тридцать секунд после того, как я принял твое лекарство.

«Он сказал „лекарство“?» – промелькнула мысль у нее в голове.

И от этого ей стало еще хуже.

– Это было не лекарство, – возразила она, опуская его футболку и поднимая голову. Хотя смотреть на его абсолютно серьезное лицо было почти так же тяжело, как на его живот. Особенно когда он был так уверен в своей правоте.

– Что бы это ни было. Результат налицо.

– Допустим. Но вдруг я готовила не лекарство?

– А что, по-твоему, дало бы такой же эффект?

– Ну, вдруг это одна из твоих сверхъестественных способностей.

Он рассмеялся и покачал головой, как будто она сморозила какую-то глупость.

– Это так не работает.

– Ну не знаю, Сет. Я же только сейчас обо всем узнала.

– Но я-то варюсь в этом давно. Так что я точно знаю, что случилось. Что бы ты ни готовила, это на порядок лучше того, что делала твоя бабушка. Обычная травница на такое не способна. Этот суп не просто уменьшил последствия трансформации и сделал меня менее агрессивным. Он буквально откатил все побочные эффекты. Свел все на нет. Заживил все увечья, которые я получил после трансформаций.

И снова эта нерушимая уверенность – хотя он нес полный бред.

Это очень злило Кэсси – главным образом потому, что она не знала, обманывает он ее или нет. А он, в отличие от нее, прекрасно понимал, что происходит, и из-за этого ей было невероятно сложно добиваться от него мало-мальски связных ответов.

Но она должна была попытаться.

– Допустим, но ты же не можешь сказать наверняка, так это или нет. Разве тебе не нужно дождаться полнолуния, чтобы точно убедиться, что суп подействовал именно так, как ты говоришь? А вдруг оно наступит, ты выпьешь эту гадость и все равно обратишься, – сказала Кэсси.

Он посмотрел на нее так, словно она сошла с ума.

– Дело не в этом, – усмехнулся он.

– Тогда в чем же?

– Я не из-за полнолуний превращаюсь. Обычно… – Он замолчал на полуслове, с трудом сглотнул и на мгновение отвел от нее взгляд. Как будто ему было трудно думать о… что бы это ни было, это быстро прошло. – Обычно трансформацию провоцируют другие вещи. У каждого волка свой триггер. Некоторые превращаются, когда начинают злиться. Или грустят. Или слишком счастливы. У кого-то трансформация начинается из-за гормональных… колебаний. Внутри как будто что-то щелкает и начинается обратный отсчет. Когда это происходит со мной, я делаю дыхательные упражнения, или раскладываю пасьянс, или засовываю… голову в морозилку, чтобы немного остыть. Но рано или поздно это случится. Сегодня утром отсчет начался, когда я проснулся… в возбужденном состоянии. А потом я выпил этот суп, и знаешь, что я чувствую?

– И что же?

– Ничего, – выдохнул он, наклоняясь вперед.

Теперь они были очень близко друг от друга, потому что, по-видимому, она тоже наклонилась вперед. Она просто не могла сдержаться, потому что теперь он объяснял, что именно имел в виду.

– Впервые за десять лет мне ничего не мешает. Я совершенно спокоен. Снова чувствую себя нормальным человеком. Ты хоть представляешь, каково это, хотя бы на пять минут стать нормальным человеком? Не чувствовать, как бешено колотится сердце, как кожа словно плавится от жара, как зубы вот-вот выстрелят изо рта? А сейчас у меня не болят даже старые шрамы. Тот шрам не был единственным. Их было несколько десятков. Вот, смотри. – Он повернулся к ней спиной, снова задирая футболку, но почему-то на этот раз Кэсси не испытывала дискомфорта. У нее не возникло желания закрыть глаза и перестать любоваться гладкой кожей его спины – которую он открыл до основания шеи. Напротив, ей захотелось подойти к нему и пристально изучить каждый сантиметр его кожи. Хотя теперь в этом не было необходимости.

Он объяснил все сам:

– Я четыре года ходил со смещенной левой лопаткой, а сейчас от смещения не осталось и следа. А рука… я думал, она останется такой навсегда. Но вот, смотри, теперь она как новенькая. А вот тут, похоже… – Услышав это, Кэсси напряглась и поняла, в чем дело, лишь когда он начал расстегивать джинсы.

Она снова сильно смутилась.

– Господи, я тебе верю, пожалуйста, не снимай их! Я и так на взводе, а при виде твоего здоровенного волчьего члена так и вовсе сойду с ума, – ляпнула Кэсси не подумав.

И хотя она случайно заговорила о его пенисе, жалеть было не о чем, потому что он перестал расстегивать джинсы и сказал:

– Кэсси, я просто хотел показать тебе свое бедро.

Кэсси густо покраснела и поморщилась.

– Да, конечно. Бедро. Да, – выдавила она.

К его большому удивлению – и негодованию.

– Ты за кого меня принимаешь?

– Прости, просто я в шоке.

– Я, конечно, все понимаю, но я бы предупредил, прежде чем светить этой огромной штуковиной.

Он покачал головой, словно ее предположение потрясло его до глубины души, хотя он явно не понимал, что сказал. Но она-то все поняла.

Заметив, как расширились ее глаза, он, кажется, начал что-то подозревать – и сильно смутился.

– Черт, – сказал он. – Наверное, не надо было говорить, какой он большой?

Какой же он все-таки нелепый. Ну полный кретин… впрочем, как и всегда. Раньше она сравнивала его с золотистым ретривером, который внезапно стал человеком. Раньше это было очень мило.

Но как же это бесило сейчас.

– Возможно, для моего душевного благополучия было бы лучше, если бы ты этого не делал.

– Прости. Просто из твоих слов я подумал, что ты уже это знаешь. Ты говорила так уверенно.

– Да я же просто пошутила.

Он с сожалением кивнул:

– Да, теперь я это понял.

– Жаль, что ты не понял это секунду назад, тогда мне не пришлось бы навечно запечатлевать этот образ в моем мозгу. Ты же знаешь, иногда лучше промолчать. Вот ты жил, даже не думая о том, как может выглядеть пенис твоего заклятого врага, в следующее мгновение эта штуковина уже раскручивается у тебя в голове, как фруктовый рулет, – вздохнула Кэсси. Она надеялась, что усталости и сарказма в ее голосе будет достаточно, чтобы завершить этот разговор.

Но нет.

Нет.

Почему-то он продолжил:

– Нет, не настолько длинный. Закрутить как рулет его точно не получится. Обычно я прижимаю его к бедру, надеваю длинные обтягивающие шорты, и он, как правило, никуда не девается… господи, что я несу.

– О да. Что ты несешь. Я сейчас умру со стыда.

Он поморщился:

– Прости меня. Прости, правда, я просто подумал, что это нужно объяснить.

– Сет, нам и без этого есть что обсудить. Объясни лучше про шрамы, про суп и почему ты считаешь, что я более сильная ведьма, чем моя бабушка.

– Ты однозначно более сильная ведьма. Сомнений быть не может.

Кэсси застонала от досады и отвернулась. Попыталась придумать пятьдесят аргументов против его слов. Но прежде чем она успела высказать хотя бы один из них, он снова заговорил. Громко и четко, как будто ни на секунду не сомневался в своей правоте.

– Скажи честно, – начал он, – кто написал эти рецепты?

Слава богу, он задал хотя бы один вопрос, на который у нее был точный ответ.

– Она. Все эти рецепты написала она.

– Не слишком-то ты в этом уверена.

– Уверена! Давай я принесу ее блокноты. Сам убедишься.

Она тут же повернулась, но даже не успела зайти в дом, потому что он крикнул ей вслед:

– Писала-то, может, и она, но готов поспорить, что диктовала ей ты! – Немного помолчав, он добавил: – Ты еще скажи, что это не так. Скажи, что все эти рецепты ей надиктовала какая-то другая ведьма, про которую она никогда никому не рассказывала. Скажи, что у тебя никогда не возникало ощущения, что она делала что-то не так. Ты никогда ее не останавливала, никогда не поправляла, никогда не думала, что все получится, если помешать три раза, а не четыре.

Кэсси хотела презрительно фыркнуть ему в ответ. Только вот фыркнуть не получалось, потому что, когда до нее дошел смысл его слов, с губ сорвался только слабый вздох. Она вспомнила те летние дни, вспомнила, как бабушка писала в блокноте и время от времени спрашивала что-то вроде: «Что скажешь, Кэсси? Тут надо одну ложку или две?»

И разве она не отвечала?

Разве она не…

– Это не… не то… я не… – заикаясь, выдавила она.

Но как только она это сказала, ее с головой накрыли воспоминания.

Как она ни старалась, она ничего не могла поделать.

И конечно, он это заметил. Он все понял по ее глазам.

– Так и было. Вижу по твоему лицу, – сказал он.

Но она не могла вот так просто сдаться.

Это же какое-то безумие.

– Ну, значит, ты неправильно все понял. Потому что я не Гертруда Великая, не происхожу из древнего рода могущественных ведьм и не училась по ужасным магическим книгам, которые ни в коем случае нельзя показывать простым смертным.

– Это ничего не меняет.

– В смысле? Конечно меняет! Как еще становятся ведьмами?

– Это все стереотипы. Твоя бабушка рассказывала мне совсем другое. Она говорила, что ведьмой может оказаться любая женщина – и далеко не факт, что магические способности передались ей от матери, тетки или других странных предков. Иногда они и вовсе открываются спонтанно. И учиться по магическим книгам совсем не обязательно. Иногда магия проявляется случайно, инстинктивно. Ты очень чего-то хочешь, с очень большой вероятностью у тебя не получается – и вуаля! Ты умеешь колдовать. Просто чувствуешь, что именно надо делать, даже если не понимаешь, что это такое. Твоя бабушка сравнивала это с калейдоскопом, – протараторил он.

На первый взгляд казалось, что он нес полнейшую чушь, но вот что странно: каждое его слово попадало точно в цель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кэрри – героиня одноименного романа Стивена Кинга, жертва издевательств со стороны одноклассников. Пережив публичное унижение, подобное тому, которое пережила Кэсси, Кэрри с помощью неожиданно открывшихся у нее телекинетических способностей убила всех, кто над ней издевался, закрыв их в спортивном зале и устроив пожар. Здесь и далее прим. ред.

2

«Клепальщица Роузи» – картина американского художника Нормана Роквелла. Роузи в джинсовом рабочем комбинезоне и с красным платком на голове стала одним из самых известных агитационных образов времен Второй мировой войны.

3

Амиши – религиозное христианское движение, его представители отличаются простотой жизни и одежды, нежеланием принимать многие современные технологии и удобства.