Как помочь голодному оборотню

– Ты что творишь? – спросил он, и до чего же странно это прозвучало. Как будто он проснулся и застукал ее, когда она к нему приставала. А может, увидев румянец, который – она точно это знала – заливал ее щеки, Сет предположил, что это значит что-то другое, а не то, что значило на самом деле.

«Хотя все было совсем не так. Совсем не так, как он подумал. Я просто не привыкла к здоровенным парням, от которых пахнет так сексуально», – подумала Кэсси.

И с облегчением поняла, что, во-первых, эти нелепые мысли появились только потому, что она очень сильно нервничала, а во-вторых, Сет, к счастью, не умел читать мысли.

Он мог лишь услышать, что она говорит вслух, – а слова она подобрала очень тщательно.

– Вообще-то, я тут стараюсь, чтобы ты не помер.

– Щупая меня за бицепсы и задницу?

– Секундочку. Задницу я не трогала.

– Нет, но еще чуть-чуть, и до этого бы тоже дошло.

– Я как-то об этом не подумала. Наверное, потому, что мне пришлось двигать твою здоровенную тушу вот этими крошечными ладошками. И прежде чем ты начнешь комментировать размеры моих ладоней, вспомни, что я пыталась спасти тебе жизнь.

Кэсси с сердитым видом вскочила на ноги, твердо намереваясь убраться от него подальше, но Сет встал вслед за ней. Встал, как будто с ним все было в порядке – и он собирался и дальше портить ей жизнь.

Конечно же, он с возмущенным видом потопал за ней на кухню.

– Так, ну во-первых, ничего подобного я делать не собирался. У тебя чертовски милые ладошки, и я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, – раздраженно сказал Сет. А затем, пока до нее доходил смысл его слов, пока она думала: «Он что, считает мои ладони милыми?» – он выпалил: – А во-вторых… ты правда пыталась спасти мне жизнь? Ты серьезно боялась, что я умру?

Кэсси не знала, что на это ответить.

Потому что в его голосе как будто… как будто…

Как будто была надежда. Но Кэсси просто не могла позволить себе в это поверить.

«Наверное, он бредит, – подумала она, – потому что у него покалечена рука».

Она повернулась к Сету спиной, чтобы ее ответ прозвучал убедительно и непринужденно:

– Ну да. На моем месте любой поступил бы так же. Ты же упал в обморок.

– Да не падал я в обморок. У меня просто кончились силы.

– Прости, я не хотела говорить, что в тот момент ты был таким же слабаком, как раньше. Уверяю, ты по-прежнему здоровенный мачо, который может за секунду свернуть человеку шею.

«Так, это, кажется, перебор, – сказала она себе. – Сейчас ответит что-нибудь в том же духе».

Но вместо этого Сет устало вздохнул:

– Кэсси, я не это имел в виду. И я не хочу быть таким.

– Ну хорошо, тогда скажи, каким ты хочешь быть.

– Не знаю. Таким, чтобы ты снова была со мной мягче.

Кэсси буквально слышала, как Сет пожимает плечами, как будто в этом признании не было ничего особенного. А от его слов она дернулась, как мультяшка, и задумалась. Она знала, что Сет сказал правду. Он был с ней совершенно искренен, как будто ему действительно понравилось, как она к нему прикасалась.

Как будто он совсем не злился из-за этого, но был удивлен и даже рад ее прикосновениям.

Он был так рад, что даже готов…

А что он был готов сделать?

Измениться, чтобы снова спровоцировать Кэсси на такое поведение? Похоже на то. Настолько похоже, что она не могла просто отмахнуться, съязвить ему в ответ. Теперь ей придется хотя бы попытаться вести себя так же ласково и принять его таким, каким он стал, пусть это пугало ее до чертиков.

– Да не было никаких причин быть мягче. Просто я бы все равно продолжила. Ну, то есть твоя рука выглядит просто ужасно, и с этим нужно что-то делать, пока у тебя не началась гангрена или что похуже, – сказала она.

Но, судя по ошалелому выражению лица Сета, ее слова произвели совсем не тот эффект, на который она рассчитывала.

– Господи. Думаешь, это возможно?

– Это ты мне скажи.

– Да, но раньше со мной ничего подобного не случалось. А ты всегда хорошо разбиралась в подобных вещах. Помнишь, я упал с велосипеда и решил, что у меня отвалится нога? – спросил Сет.

Кэсси изо всех сил постаралась отогнать воспоминание, но безуспешно.

Как его нога тогда стала того же красного цвета, какой бывает у сырого мяса.

Как ее ладонь словно опять лежала на шершавом асфальте.

Как Сет боялся смотреть на ногу и как она пообещала сделать это за него.

Но она не могла ему уступить. Не могла – и все тут, потому что после этого ей пришлось бы обсуждать с ним все теплые моменты, что они пережили вместе.

– Но тогда ничем не помогла.

– Я помню иначе.

– Я просто держала тебя за руку.

– И позвонила в службу спасения.

– На моем месте любой поступил бы так же.

– А любой бы понял, что она сломана?

– Я не была в этом уверена. Просто предположила, и оказалось, что я была права.

– В таких вопросах ты много раз была права.

Теперь Сет смотрел прямо ей в глаза.

Как будто пытался заставить что-то понять.

Хотя едва ли это было что-то хорошее.

Поэтому Кэсси отошла от него. Как бы невзначай, как будто ей что-то надо было у раковины, хотя, разумеется, ей нечего было там делать. Она была почти уверена, что он заметил, как поменялось ее лицо, когда она отвернулась, и что он обязательно это как-то прокомментирует.

Она знала, что Сет собирался что-то сказать, еще до того, как услышала его голос.

– Держу пари, сейчас ты думаешь, что все это было пустой тратой времени, – сказал он.

Это было внезапно. Кэсси и не думала, что он способен понять такое. А теперь ей придется иметь с этим дело.

Даже несмотря на то, что ей было трудно смотреть ему в глаза.

– Я бы не сказала, что было это пустой тратой времени, – все-таки повернулась она к нему.

– А что бы сказала?

– Не знаю. Что жизнь такая. Бывают белые полосы, бывают черные. Что те, кто тебе дорог, могут оказаться совсем не такими, как ты думаешь. Что ты можешь надоесть им, и они перестанут с тобой общаться. Что иногда ты просто недостаточно хорош для них.

«Только не плачь, – подумала Кэсси. – Даже не вздумай плакать, поняла?»

Но она ничего не могла с собой поделать. Оставалось только скрыть свои слезы.

Да, возможно, она ошибалась и Сет не такой плохой, как она думала. И да, ему было очень нелегко. Но не так уж много он пережил, чтобы заслужить ее слезы. Он этого недостоин. Недостоин.

И позволять Сету видеть, как она плачет, небезопасно.

Даже несмотря на то, что он сказал:

– Господи, Кэсси. Так ты думаешь, дело в этом?

– Я не думаю, я знаю. Но ничего страшного.

– Плохо, что ты считаешь себя недостаточно хорошей для меня.

– А что, разве не так? Это же правда. Я была скучной занудой, а тебе хотелось тусоваться с крутыми ребятами. Ты не стал упускать выгодную возможность, и я тебя не виню. Мне бы просто хотелось… ну, понимаешь… чтобы ты…

– Не обращался с тобой как с дерьмом?

«И ему хватает наглости это признать», – пронеслась ехидная мысль у Кэсси в голове.

Можно подумать, она не знала этого раньше. Можно подумать, не жила с этим чувством, которое обострилось сейчас настолько, что хотелось сделать что-нибудь неразумное. Например, крикнуть ему в лицо: «Да не обращался ты со мной как с дерьмом, я тебя прощаю, давай снова дружить». Хотя, скорее всего, ему не нужна ее дружба.

Сету нужна ее помощь.

Так что сосредоточиться нужно на этом.

Она вытерла слезы.

– Кажется, у нас есть более важные темы для обсуждений. Например, что можно сделать, чтобы твоя рука не сгнила и ты наконец оставил меня в покое, – сказала Кэсси, поворачиваясь к нему.

И судя по облегчению, которое появилось на лице Сета, она смогла его отвлечь.

– Думаю, мне надо принять лекарство.

– Ты про то травяное средство, которое ты искал вчера вечером?

– Да. Именно. Ты все правильно поняла.

Сет щелкнул пальцами в ее сторону.

– Так. То есть то самое, что готовила для тебя моя бабушка.

– Да, готовила.

– Потому что знала, что ты оборотень.

– Ну конечно, знала. А ты что думала?

– Даже не знаю. Уж точно не думала, что моя бабушка была ведьмой, – сказала Кэсси. У нее даже получилось изобразить спокойный голос. Но он все равно вздрогнул, услышав ее ответ. Как будто до него только сейчас дошло, что она ничего не знала и не понимала, что происходит.

А его попытки все ей объяснить только больше запутывали.

Так что не было ничего удивительного, что Сет попытался сгладить обстановку. Он выставил руки перед собой и сказал:

– Я бы не сказал, что она была ведьмой. Скорее, травницей.

Какой же он все-таки недоумок.

– То есть ты на полном серьезе считаешь, что можешь бросаться в меня какими-то непонятными словечками, и я тут же начну воспринимать эту новость как должное? Ты же понимаешь, что это только усугубляет ситуацию? У вас даже классификация есть!

– Когда ты говоришь про классификацию, кажется, что речь идет о чем-то сложном и важном, хотя на самом деле травницами называют людей, которые мало-мальски умеют использовать магию. Они повторяют то, что придумали настоящие ведьмы, и оно как-то да работает. Короче, хотя бы немного, но пользуются колдовством.

– И что же, настоящая ведьма оставила здесь свою книгу заклинаний? – спросила Кэсси, ехидно поднимая бровь.

Но Сет все равно продолжил сердиться:

– Да нет здесь никакой книги заклинаний. Твоя бабушка записывала все в блокноты. Наверное, по памяти. Когда-то она дружила с Гертрудой Великой, Гертруда Великая научила ее паре фокусов, и вуаля.

– То есть мы можем называть ее Гертрудой Великой?

– Конечно нет, такой ведьмы никогда не существовало. Я ее выдумал, чтобы тебе было понятнее. – Сет поднял голову, пытаясь придумать еще какой-нибудь способ объяснить, что он не сошел с ума. – Слушай, Кэсси, мне нужны только ее блокноты. Можешь даже их не отдавать. Просто дай списать оттуда нужный рецепт, и я… попробую сделать лекарство сам.

– То есть теперь травница ты.

– Вовсе нет. Но я должен попытаться.

– Хорошо, – сдалась Кэсси. – Как они выглядят?

– Не знаю. Такие маленькие записные книжки.

– Это сильно сузило круг поисков.

– Ладно. Те блокноты были голубые. Светло-голубые. И вроде в кожаном переплете.

В ответ Кэсси хотела презрительно фыркнуть что-то вроде: «Это может быть что угодно», но тут у нее в голове что-то засвистело, щелкнуло, и все встало на свои места. Перед глазами Кэсси пронеслись воспоминания, она бросила взгляд на заваленный кухонный стол…

Точнее, на то, чем кухонный стол был завален.

И бросилась к нему.

– Ты сейчас про него говоришь? – спросила она, хватая со стола один из бабушкиных блокнотов и поворачиваясь к Сету. – Вот из-за этого блокнота бабушка сказала, что мне на пушечный выстрел нельзя приближаться к плите, потому что я просто ужасно готовлю и своей готовкой могу кого-нибудь отравить. А вчера я взяла и приготовила по одному из этих рецептов суп, – не без усилия выдохнула она.

А он не сказал «нет». Не стал с ней спорить.

Вместо этого он посмотрел на кастрюлю, которая все еще стояла на плите, и бросился к ней.

– Господи. Это оно. Это то, что мне нужно.

Нет, нет, нет, нет, нет! Что, черт побери, она сварила?

Что же она сварила?

Наверняка что-то ужасное.

Не задумываясь, Кэсси втиснулась между Сетом и вероятным адским варевом.

– Постой-постой. Ты что творишь? Нет, это точно не твое лекарство. Скорее, магическая бомба.

– Да нет, на магическую бомбу не похоже. И честно, я не понимаю, с чего ты вообще это решила.

– Эй, ты меня вообще слышал? У меня отвратительно получалось готовить штуки из этого блокнота. Все было настолько плохо, что бабушка в принципе запретила мне приближаться к плите. Наверное, чтобы я случайно не состряпала какое-то кошмарное заклинание.

– Скорее, она переживала из-за пищевого отравления.

– То есть ты считаешь, что лучше заработать его от магического отвара?

Судя по его реакции, именно так он и считал.

Сет все еще пытался приблизиться к кастрюле. Останавливала его только та же черта поведения, которую Кэсси заметила, когда он впервые появился на пороге ее дома: легкое напряжение, словно сама мысль о том, что придется проявить к ней агрессию, выводила его из равновесия. Как будто он боялся случайно ее задеть или как-то помешать, хотя, очевидно, сейчас ему это было очень нужно.

Но теперь Кэсси, кажется, начинала понимать причины такого поведения.

Он же чертов оборотень.

Чертовски сильный оборотень, мать его.

Сет мог без всяких усилий переломать ей все кости – но вместо этого неловко дернулся, пытаясь выхватить кастрюлю у нее из рук. Наконец он отошел от плиты. Кэсси показалось, что он сделал это почти вежливо, хотя по его лицу было явно видно, что он очень разочарован.

Сет бросил на нее умоляющий взгляд.

– Я просто намажу его себе на руку, – сказал он.

И поднял покалеченную руку, зная, что это подействует лучше любых слов. И действительно, при виде его увечья у Кэсси скрутило живот и перехватило дыхание, причем даже хуже, чем раньше.

«Потому что ты его прощаешь», – пропел ехидный голосок в ее голове.

Как же Кэсси бесила эта мысль.

И Сет бесил, потому что он вызывал у нее такие чувства.

– Пожалуйста, не надо, – сказала она. – Не надо мной манипулировать.

Но Сет только молча смотрел на нее. В его взгляде снова читалось раздражение и что-то еще, то самое, что Кэсси так и не смогла распознать.

Какая-то невероятная нежность, как будто она сделала для него что-то очень приятное, например, запустила пальцы ему в волосы или успокоила. Сколько же времени прошло с тех пор, как она заботилась о нем в последний раз? И сколько времени о нем не заботился никто, кроме ее бабушки?

Ведь родителям Сета было на него плевать.

Именно поэтому он и проводил все время в гостях у Кэсси. Он делал это потому, что, хотя родителям Кэсси тоже особо не было до нее дела, они позволяли ей смотреть и читать почти все, что хочется. И уж точно не запирали в комнате, если подозревали, что она увлеклась «какой-то бесовщиной». Она вспомнила, как однажды Сет переборщил с лосьоном после бритья и его на три месяца посадили под домашний арест за употребление алкоголя. Так что родители не стали бы его поддерживать, не говоря уже о том, чтобы заботиться.

Кроме того, насколько Кэсси знала, их уже не было в живых.

Кто там еще остается? Друзья вроде Джейсона или Тайлера? Возможно, они все еще с ним общались, но подобные вещи, скорее всего, их не волновали.

«Должно быть, Сет очень одинок», – мелькнула у нее мысль.

И гнев Кэсси немного поутих.

Совсем немного.

Еще сильнее он поутих, когда Сет сказал:

– Такой добрый человек, как ты, человек, который так переживает за мерзавца, который испортил ему жизнь, просто не может кому-то навредить. Может, тебе стоит довериться мне? И поверить в себя. Ты лучше, чем ты думаешь, Кэсси. И так было всегда.

Кэсси отпустила Сета Брубейкера с небольшим контейнером, в который перелила варево из чеснока, масла чили и молотой фасоли. И из магии, которая могла разжижить его внутренние органы.

Или, например, уничтожить всю планету.

Глава 7

Первым делом Кэсси принялась лихорадочно гуглить про травниц, о которых говорил Сет, но в результатах поисковой выдачи попадались только парики, пакетики с сомнительным содержимым и маленькие кофейни Англии. Про ведьм, которые хотя бы немного умеют использовать магию, не получилось найти ничего. Как понять, что ты именно такая ведьма, – тоже.

С одной стороны, это очень обнадеживало: никто не обвинит ее в непреднамеренном уничтожении миров, пока она не определится, как относиться ко всей этой ситуации. С другой же, она окончательно запуталась.

Вопросов стало только больше, но где можно было найти ответы? В этом доме ужасов не было ничего, что могло бы хоть как-то объяснить происходящее: ни записки в духе «пора открыть правду о твоем происхождении», ни древних книг с тайными знаниями мистических заговорщиков.

Только распиханные по углам жуткие штуковины, которые пугали Кэсси до полусмерти.

Черт, да она начала подскакивать от самых, казалось бы, обыкновенных вещей. Например, чуть не закричала от ужаса, когда в дверь позвонили, и смогла открыть дверь, только услышав:

– Здравствуйте, доставка для Кассандры Кэмберуэлл.

Правда, цепочку она убирать не стала. Курьеру пришлось просовывать сверток в узкую щель между дверью и косяком, пока Кэсси с подозрительным видом проверяла, нет ли в нем чего-нибудь сверхъестественного. Идея оказалась, мягко говоря, не слишком удачной, потому что ей прислали фруктовую корзину, и обойтись без потерь не удалось.

Бананы превратились в жидкое пюре, виноград расплющился, а вся открытка была перепачкана в липкой мякоти апельсина.

«Видела тебя недавно в городе. Я так рада, что ты вернулась! Судя по всему, тебе не понравились цветы, которые я присылала в прошлый раз, так что теперь я решила отправить корзину с фруктами», – прочла Кэсси. Ее сердце одновременно заколотилось и замерло от радости.

Какая Нэнси все-таки милая. Так приятно, когда за тебя переживает кто-то, кто тебя почти не знает.

Надо бы ей позвонить…

Хотя сейчас проблемы у нее были посерьезнее, чем в старших классах.

«Как я объясню ей, что происходит, если сама не до конца это понимаю… она же такое солнышко», – думала Кэсси, спасая оставшиеся фрукты.

Наверное, именно поэтому она не вздохнула и не закатила глаза, когда случайно посмотрела в окно кухни и заметила, что из леса выходит Сет. Вместо этого с ней начало происходить что-то странное. Желудок скрутило, но в то же время он словно провалился вниз, дыхание почему-то перехватило, и в довершение всего у нее появилось непреодолимое желание сделать что-то очень неразумное.

Например, бросить все, выскочить на крыльцо и орать ему вслед все накопившиеся вопросы разом.

Но, к счастью, Кэсси удалось прийти в себя. Она тщательно вытерла мокрые руки о джинсы, расправила одежду, чтобы мешковатые свитера и кардиганы хотя бы отдаленно напоминали полноценный образ, и стала ждать, когда он постучит в дверь или позовет ее – с тем же нетерпением, с каким звал ночью.

Только почему-то этого не случилось.

Вместо этого она услышала, как он топчется по крыльцу и шелестит бумагами, как будто по какой-то необъяснимой причине притащил с собой целую кипу юридических документов.

Разумеется, ей пришлось пойти проверять, что это не так.

«Должно же этому быть логичное объяснение», – подумала Кэсси, подкрадываясь к двери.

Когда она выглянула в глазок, увидела неожиданную, совершенно невероятную картину. У Сета в руках был блокнот, и он строчил в нем как ненормальный. Пока Кэсси за ним следила, он исписал знакомым убористым почерком целую страницу. Кэсси заметила, что он так же, как в школе, слишком сильно нажимал на ручку.

Но приятнее всего было даже не это, а то, чего он так стеснялся, когда они учились в школе. То, что он перестал делать, когда стал крутым.

Он шевелил губами, когда писал.

Как будто изо всех сил старался подобрать нужную формулировку.

Заметив, что он сложил исписанный лист и наклонился, Кэсси сразу поняла, что он просунул записку под дверь. Как только она скользнула к ее правой ноге, Сет тут же потопал с крыльца.

«Он как будто хочет уйти, даже не попытавшись со мной поговорить», – поняла Кэсси. Не раздумывая ни секунды, она схватила записку, распахнула дверь и выкрикнула его имя.

Сет подскочил от неожиданности и схватился за грудь.

– Господи, – выдохнул он. – Я думал, что после того, как… как… как я вломился в твой дом и чуть не разорвал тебя на куски… а еще после того, как ты увидела мою руку… ты больше не захочешь со мной разговаривать.

Чем больше он говорил, тем сильнее Кэсси была уверена, что выбрала правильное решение.

И тем больше ее интересовало, что же он написал.

– Так вот почему ты оставил мне записку, – сказала она. – Чтобы все объяснить.

– Не совсем. Ты все поймешь, но потом, когда ее прочитаешь.

– Потом? Никакого потом. Я прочту ее сейчас.

Сказав это, Кэсси развернула листок. Сет сложил его вчетверо, а она развернула одним резким движением. Но он шагнул вперед, прежде чем она начала читать.

– Господи, пожалуйста, не надо. Только не при мне.

– Хочешь сбежать, пока я не увидела, какие ты написал гадости, – прищурилась Кэсси.

– Да не писал я никаких гадостей, просто… я… торопился. Ну, знаешь, возможно, это… то есть… – Он увидел, что она уже начала читать, и осекся. – А ты меня даже не слушаешь. Ну и ладно. Просто восторг. Фантастика.

А чего он еще ожидал? Что она будет стоять и смотреть ему в рот, пока он заговаривает ей зубы? Если бы она его послушала, то выставила бы себя полной дурой, которая все время ведется на его злые розыгрыши. К тому же если она прочитает записку потом, то не сможет наорать на него за то, что он написал ей гадости.

Она с трудом сдержала крик, но, увидев написанные знакомым почерком слова «Дорогая Кэсси», застыла, будто на самом деле он написал «Привет, наивная дурында». Когда она продолжила читать, легче не стало, хоть само письмо удивило ее даже сильнее, чем его первые строки.

Прости, что навязываюсь, но я бы хотел извиниться перед тобой за тот случай с рукой. И за то, что чуть тебя не съел. И что вломился в твой дом. И что ты решила, что я спал с твоей бабушкой. Черт, я сильно перед тобой виноват, а ведь я еще не дошел до того случая в старшей школе.

Кэсси читала так быстро, что поначалу даже не поверила своим глазам. Она снова просмотрела абзац, чтобы убедиться, что правильно поняла смысл написанного, и машинально продолжила читать дальше:

Я прекрасно понимаю, что уже ничего не исправить, и дело даже не в том, через что тебе пришлось пройти по моей вине, а в том, как это ужасно. Наверняка ты до сих пор не оправилась. Я даже уверен в этом, потому что вижу, как ты себя ведешь, когда замечаешь меня. Даже не представляю, сколько боли тебе причинил. Но обещаю, я больше не буду тебя беспокоить. Я исчезну из твоей жизни, чтобы ты могла залечить свои раны и обрести покой и счастье.

Каждое слово в его записке причиняло боль, но чем дальше, чем полнее Кэсси осознавала, что именно он написал, тем быстрее колотилось ее сердце. С одной стороны, ей очень хотелось высмеять его неуклюжую писанину, но с другой, она понимала, что он просил прощения от всего сердца.

И это ощущение усилилось, когда она прочитала подпись:

Искренне твой, твой бывший лучший друг Сет Брубейкер.

Он почти так же подписывался в детстве. Кэсси часто видела подобную подпись в записках, которые он передавал ей на уроках, подсовывал под дверь или оставлял в их тайных местах. Она всегда казалась ей странной: очень формальной, но в то же время такой личной и нежной.

Так было и сейчас.

Было вне всяких сомнений, потому что Кэсси поняла, что еще чуть-чуть, и она заплачет.

Кэсси быстро заморгала, чтобы не расплакаться прямо на глазах у Сета, но не разрыдалась она только потому, что заметила кое-что еще. Постскриптум – к тому же написанный так, словно в нем не было ничего особенного. А особенное в нем было, причем такое, что на мгновение она даже забыла, как дышать. Ей пришлось несколько раз перечитать короткую фразу под подписью, чтобы полностью понять ее смысл.

Но она так и не нашлась, как на нее реагировать.

Вместо этого она медленно подняла голову и прищурилась. Какая-то ее часть надеялась, что это было глупой шуткой. Остальная, бóльшая часть знала, что не было.

Просто невероятно! Неужели он действительно выразил свою мысль… вот так?

– Сет, ты реально закончил эту милую, в целом совершенно нормальную записку фразой «Ой, черт, постскриптум: я считаю, что из тебя выйдет суперсильная ведьма» – или у меня галлюцинации? – спросила Кэсси.

Но, кажется, он даже не понял, почему она разозлилась.

– Тебе правда понравилась записка? – с надеждой спросил он, не сводя с нее проникновенного взгляда темных глаз.

Сердце Кэсси бешено заколотилось, но совсем по другой причине.

По очень сверхъестественной, связанной с ведьмами причине.

– Ну да, – ответила она. – Пока я не дочитала до постскриптума.

– Но я не собирался тебя разыгрывать.

– Это я понимаю. Я не понимаю, с чего ты решил, что это надо было написать именно в конце, как будто это сущий пустяк и, прочитав твой постскриптум, я не упаду в обморок от шока. Я всю прошлую ночь провела, убеждая себя, что я никакая не ведьма, а ты вот так просто берешь и все это на меня вываливаешь?

– Я не хотел ничего вываливать. Просто не знал, как выразить и это, и другие, более важные вещи, – сказал он, причем искренне. Кэсси видела это по выражению его лица – видела, что он не пытается в чем-то ее убедить, что он правда озадачен ее реакцией.