Миссия Homo Liberatus: Начало

– Понятно, – соврал Андрей. На самом деле из моего пока что голословного объяснения ему ничего понятно не было. Капитан сидел за столом, подперев лицо кулаками, и пытался представить поведение вампиров. В его ментальном пространстве неминуемо возникала сцена, в которой человек со злым лицом сосёт кровь из чьей-то сонной артерии, предварительно продырявленной острыми белыми клыками. И я поспешил объяснить:

– То, что рисует твоё воображение – всего лишь образы фольклора. Существование вампиров не секрет для homosapiens, так как невозможно игнорировать чувство моральной опустошённости и физической усталости после общения с ними. Редкий человек способен видеть движение тонкой материи в принципе, поэтому вам для понимания таких явлений нужны зрительные образы. Чтобы визуализировать понятие энергии, люди ассоциируют её с кровью. В общем-то, это недалеко от истины, потому что при недостатке энергии жизненные функции ослабевают, выработка и движение крови замедляются, и её действительно становится меньше.

– Но ведь есть же животные, которые питаются кровью, – возразил Андрей.

– Это правда. Но человек к их числу не относится.

– Значит, вампиры – люди? И они не бессмертны?

Искреннее удивление и невежество капитана меня развеселили.

– Конечно, люди – и совершенно не бессмертные! Мы думаем, что энергетический вампиризм изначально – просто плохая привычка, но она толкает своего обладателя на путь, в конце которого находятся вырождение и гибель. И вампиры заведут человечество, включая самих себя, в этот эволюционный тупик, если им не помешать.

– Высосут всю энергию? – поинтересовался капитан и рассмеялся. Ему трудно было смириться с идеей о невидимых тонких материях, но я решил не реагировать на насмешливый тон собеседника.

– Те, что существуют сейчас, не справятся. Число вампиров на Земле всё ещё не очень велико, но оно слишком быстро растёт, и такими темпами отбирать энергию, или, как ты выражаешься, сосать её скоро станет просто не из кого.

– Ну и как же они её отбирают? – продолжал любопытствовать капитан.

Приходилось набраться терпения. Чтобы убедить племянника гипнотизёра мне помогать, нужно было сперва убедить его в серьёзности проблемы и насытить его любознательность. В конце концов, именно она делает человека свободным!

– Есть очень много способов, но для вампира главное, чтобы жертвы не замечали, то есть не понимали, что их обирают – в противном случае любой средний homo sapiens способен пресечь кражу: оказать сопротивление и даже поставить отзеркаливающий блок.

– Да-а-а?! – Андрей даже привстал с дивана.

– Разумеется! Ты ведь уже умеешь блокировать доступ к мыслям – а создать отзеркаливающий блок ещё проще. Нужно лишь немного воображения и самообладания.

Недоверие на лице капитана сменилось надеждой, и я понял, что лёд тронулся.

– А меня научишь?

Спецтренировка, которую он проходил в КГБ, обыкновенно была сосредоточена на так называемых «полезных» навыках: чтение мыслей с целью шпионажа, в котором капитан так и не преуспел, или, по крайней мере, умение не давать прочитать свои. О биопсихическом вампиризме там почти не упоминалось, но молодой Пилатов не мог не ощущать, как много сил уходило у него сквозь пальцы, непонятно куда и зачем, на какие-то мелкие треволнения и дела, каких-то посторонних людей – и как остро не доставало этих самых сил для чего-то важного, значительного, совершить которое он мечтал ещё мальчишкой, но что всё как-то не случалось. И вместо подвигов на избранном поприще Андрей углублялся в книги несмотря на то, что его короткая человеческая жизнь неумолимо приближалась к середине.

– Да ты уже умеешь, просто сам об этом не подозреваешь, – ответил я. – У любого психически здорового человека это получается, как только он начинает понимать, что его, так сказать, вампирят. Срабатывает инстинкт самосохранения.

– Где они, психически здоровые? – горько усмехнулся Андрей.

– Это да! Цивилизация homo sapiens не слишком располагает к душевной гармонии, которая чаще всего вампирами и нарушается. От дисбаланса люди и теряют энергию – а паразиты ею подпитываются. Им выгодно, когда ты нервничаешь.

– Может, скажешь, что и цивилизацию вампиры создали?

– Создали вряд ли они. Вампиры – паразиты и мало что создают, но они весьма успешно заставляют цивилизацию работать на себя путём обмана и манипуляции вашим сознанием, – тут я подумал, что справляюсь с объяснением довольно неплохо, учитывая моё знание о вампирах исключительно от других лемурианцев, о чём капитану Пилатову лучше было пока не сообщать. – Так вот. Отзеркаливающий блок – это не сложно. Чему действительно следует научиться – это распознавать момент, когда кто-нибудь вынуждает тебя терять или отдавать биопсихическую энергию, – Андрей вскочил было из-за стола, сделал движение к лежавшей на полке записной книжке, но тут же, решив, что конспектировать за тем, кто читает мысли и межпланетно телепортирует, выглядело бы как-то глупо и жалко, подавил свой студенческий порыв. Вместо этого он, забыв о недопитом чае, подошёл к окну, мимоходом окинул взглядом освещённый единственным фонарём задний дворик, после чего подошёл к дивану и плюхнулся на него. – Не волнуйся, ты и так запомнишь, – успокоил я его. – Обычно человек непроизвольно теряет энергию, когда не контролирует свои негативные эмоции – например, раздражение, гнев, тревогу, страх или боль. Хотя есть свидетельства, что вампиры также могут питаться энергией радости и внимания. Замечал когда-нибудь, как в самый счастливый момент вдруг становится тягостно и не по себе?

– Я, кажется, начинаю понимать… – перебил Андрей. – Они стараются вызвать все эти чувства и как бы запустить выброс энергии? Это многое объясняет!

– Именно так!

Капитан хмыкнул и почесал вечернюю щетину на подбородке. Не требовалось далеко ходить за примерами, когда его самого, видимо, регулярно вампирили. Последний случай был утром того же дня. Сторож, якобы видевший неопознанный летающий объект, всё говорил и говорил, как репейник, цепляясь за внимание офицера КГБ, прибывшего на место предполагаемого происшествия. И голос, и повадка псевдосвидетеля были столь неприятными, что хотелось повернуться к нему спиной и твёрдым шагом утопать куда подальше, но воспитание и необходимость предоставить отчёт о результатах командировки не позволяли капитану это сделать. Ничего путного от сторожа Андрей так и не узнал, а после часового разговора со словоохотливым дедком так устал, будто не стоял на одном месте всё это время, а разгружал вагон с арбузами.

Я молча наблюдал за воспоминанием капитана и, в конце концов, подтвердил его догадку:

– Да, скорее всего сторож был вампиром. Слабеньким, разумеется.

– Получается, нужно оградить себя от эмоций? Негативных – или вообще? – в голосе молодого человека зазвучала тревога. Мир его переживаний был даже слишком богат для избранной им профессии. В основном, это и мешало Андрею успешно карабкаться вверх по карьерной лестнице.

– Конечно нет! Все мы – и homo sapiens, и homo liberatus – постоянно испытываем целую палитру чувств, в том числе вызывая их друг в друге, обмениваясь энергией – и это прекрасно. В Природе существует сложная система обмена: получил от кого-то – отдал кому-то ещё. Вот, например, Кассандра, как бы раздражающе ни было её поведение, только что совершенно добровольно отдала тебе часть своей энергии, а до этого получила её от меня. Вампиры же, осознанно или нет, забирают, но либо вообще не отдают, либо отдают меньше, чем взяли. В отличие от естественного обмена, энергия, которую они удерживают, не возвращается вовне, то есть у Природы остаётся всё меньше и меньше, и она постепенно истощается.

– Как уходит энергия, мне даже очень понятно, – сказал Андрей. «Не сомневаюсь!» – мысленно согласился я, снова окинув взглядом его более чем скромное жилище, красноречиво говорившее о полном отсутствии привычки накопительства у хозяина. – Но как же можно удержать энергию?

– О, homo sapiens изобрели множество способов! А у вампиров вообще страсть к накоплению – любых ресурсов, которые так или иначе можно трансформировать в энергию… Запасы еды, резервуары с горючими веществами, деньги…

– Деньги? – оживился капитан. – Отсюда, пожалуйста, поподробнее!

– Особенно деньги. Еда портится. Горючие вещества опасны. Эмоции нестабильны и непредсказуемы, а деньги… они консервируют энергию надолго. Это самая глубокая западня, созданная человечеством для самого себя. Только задумайся, что такое ваши деньги?

– Определение я помню ещё со студенческой скамьи! – рассмеялся Андрей, предвкушая своё любимое занятие – рассуждения. – Деньги – это, во-первых, мера стоимости, а во-вторых, посредник в процессе обращения.

– Стоимости и обращения – чего?

– Ну… всего: товаров, услуг, ресурсов…

– Правильно. А чтобы создавать или добывать то, за что платятся деньги, требуется чья-то жизненная энергия. Правильно?

– Разумеется, – согласился капитан и задумался. – Хотя ценность денег обеспечивается золотом…

Я отмахнулся:

– Ох, ну каким золотом? Это же просто металл. Его на хлеб не намажешь. Хотя золото и серебро красивы и стабильны, их роль в обмене энергией, в принципе, ничем не отличается от роли бумажных денег. Более того, добыча драгоценных металлов сама по себе требует немалых энергетических затрат. Нас всегда удивляло, зачем homo sapiensэтим занимаются. Вы используете и деньги, и металлы как посредников в оценке количества энергии, то есть как её символ. И обмениваетесь вы символами, а те, в свою очередь открывают доступ к разным благам, созданным вложением энергии.

– Звучит сложно! – с улыбкой заметил Андрей.

– Так и есть. Ваша система обмена энергией слишком сложна. Но главный вопрос – кому и зачем нужна вся эта сложность?

– А как же ещё можно получить всё, что нужно для жизни? – искренне удивился капитан. – Ведь один человек не может уметь всё!

– Не может или не хочет… – ответил я, пожав плечами. – Или хочет слишком многого. Так или иначе, заплатив за что-либо символами энергии – деньгами – ты компенсируешь часть чужой жизненной энергии, пожертвованной другими людьми для удовлетворения твоих нужд и желаний, а получавший деньги от тебя может потратить их для удовлетворения своих нужд, то есть получить энергию кого-то другого. Сложность в том, что чуть ли не каждой человеческой потребностью у вас заведует отдельный специалист, которому, в свою очередь, нужны другие специалисты.

Андрей опять засмеялся.

– Как будто мы только и делаем, что ходим по кругу и просим помочь с нашими нуждами!

– А разве это не так?

– Так… Но из твоих уст звучит странно и даже глупо…

– Глупо то, что вы развиваете лишь непростительно малую долю своих природных задатков, а в остальном зависите друг от друга и мало чему учитесь за пределами так называемой «профессии».

– А разве разделение труда не форма обмена энергией? – возразил Андрей. – В обучение профессии нужно вложить – то есть отдать – энергию, чтобы потом работать на благо других, то есть снова отдавать. И получать обратно в виде денег на протяжении всей жизни. Чем больше сил человек потратил на обучение, тем лучше делает своё дело и тем больше энергии в виде денег возвращается к нему. Это же обмен, правильно? – я согласно кивнул, а капитан спросил: – Ну и где подвох?

– Всё это так, и действительно разделение труда является формой обмена энергией, – сказал я. – Вот только для сохранения природного баланса любой отдающий что-то на благо других должен столько же получать обратно из одного или нескольких источников. То есть, на языке homo sapiens, ваши денежные символы должны покупать достаточно ресурсов для восполнения сил и оправдания времени, затраченных вами на труд. В противном случае кто-то другой присваивает эту энергию, а следовательно, и саму жизнь вашу, поскольку время, которое и есть жизнь, вернуть невозможно. Люди постоянно подвержены такому дисбалансу, потому что не только не умеют измерять реальные затраты собственной биопсихической энергии, но и вообще имеют о ней самое слабое представление.

– Это называется эксплуатация. Так работает капитализм, – по-профессорски пояснил Андрей, но тут же по-юношески задиристо закончил: – Вот поэтому мы и строим коммунизм!

– Да? – я иронически хмыкнул. – И какие успехи? Вспомни, о чём ты тут, лёжа на диване, рассуждал сам с собой до нашего появления. Разве вложенная в работу энергия возвращается сполна к каждому из ваших трудящихся?

Андрей смутился. Конечно, государство давало его согражданам немало, но вот сполна ли? Хотя капитан Пилатов, как и большинство советских людей, уже давно и обоснованно не верил в достижимость справедливого для всех общественного строя, он, как и все, автоматически, как мантру, вслух декларировал обратное, и только наедине с собой осмеливался на сомнение, чтобы снова похоронить его где-то на задворках собственного сознания. Выдержав паузу, я пояснил:

– Обмен энергией саботируется вампирами повсеместно, и по эту сторону, и по ту. Недовосполнение биопсихической энергии истощает человека, а он, в свою очередь, либо находит возможность восстановиться за счёт кого-нибудь или чего-нибудь, либо живёт недолго… И неважно, как всё это называется.

– Ты хочешь сказать, что низкая зарплата за многочасовой тяжёлый труд напрямую сокращает жизнь?

– А разве это не очевидно? – ответил я, на что капитан Пилатов согласно закивал. – Далее. Чем больше у нанимателя накапливается денег, тем больше потенциальной энергии находится в его распоряжении. Самое главное, деньги позволяют отсрочивать её использование на неопределённое время, тем самым гарантируя односторонний источник в будущем не только для нанимателя, но и для его близких.

Немного помолчав, Андрей сказал:

– Ну да, всё правильно. В том, что ты говоришь, нет ничего нового. Только мы не привыкли проводить параллель между хищением чьей-то жизненной энергии и накоплением капитала. Если задуматься, то это и в самом деле очевидно… и неважно, частный это капитал или государственный. Работникам всё равно не возвращают затраченного сполна.

– Заметь, что у homo sapiens это узаконенный способ присвоения жизни себе подобных, и, если невозможно доказать, что деньги украдены, никого не волнует, откуда у человека их запас, то есть свою энергию он консервирует или чужую. Хотя с точки зрения природного баланса это даже неважно, потому что само по себе удержание энергии есть его нарушение. Кража у Природы.

– Так это что получается? Вся наша жизнь…

– Да, вся цивилизация homo sapiens со времени распада родового строя, а может быть и раньше, зиждется на нарушении законов Природы.

– Но почему? – растерянно спросил Андрей.

– А вот это и есть самый главный вопрос! – воскликнул я, наконец, добравшись до сути. – Всё это делается из страха, что завтра может не оказаться тех же ресурсов, которые есть сегодня. Страха голода и смерти, в сущности.

– Но разве это не естественно?

– Естественно бороться с реальной угрозой жизни, а с воображаемой – совсем нет. Как, по-твоему, выживают все остальные виды? Почти всё живое на Земле испытывает страх, но кроме человека, очень немногие существа создают большие запасы. Разве что пчёлы, но homo sapiens научились отбирать даже у них…

– Да… представить не делающее запасов человечество невозможно, – задумчиво сказал Андрей. Его ум работал с непривычной скоростью, и вопросы в нём прорастали, как грибы: на месте одного отвеченного тут же появлялось два новых. – А вот если, например, в стране высокий уровень инфляции и деньги обесцениваются? Получается, энергия тоже обесценивается?

Я невольно закатил глаза. Приходилось снова объяснять очевидные вещи!

– Энергия не может обесцениться, потому что это явление Природы! Во время инфляции всего лишь меняются условия компенсации энергетических затрат человека, понимаешь? – Андрей только отрицательно помотал головой. – Деньги обесцениваются не сами по себе, так? Ведь кто-нибудь же провоцирует этот процесс?

– По большому счёту, да, конечно, – неуверенно согласился капитан. Он не замечал моего раздражения.

Homo liberatus постоянно наблюдали за явлением финансов, которое превратилось в целую науку ещё до нашего переселения на Новую Лемурию. Наблюдали с тревогой, ибо понимали, что неуклонно растущее господство финансов в цивилизации людей означало не что иное, как растущую власть вампиров на планете Земля. Во время Единений живущие на Земле лемурианцы не раз упоминали и об инфляции.

– Инфляция – это всего лишь трюк, чтобы отделить саму энергию от её символа, а потом воссоздать эту связь, но уже с другим количественным значением, то есть, присвоить силы и время сберегателей, затраченные на зарабатывание денег. Скажем, трудился ты несколько лет на нанимателя, но не покупал блага на все заработанные деньги, а копил себе на дом. И тут «случается» инфляция, и дом твоей мечты превращается в пару сапог – всё, на что ты теперь можешь рассчитывать, потому что кто-то решил перераспределить соотношение энергии и её символа. А ведь ты годами в чём-то себе отказывал ради мечты о доме, не до конца восстанавливал отданную тобой нанимателю энергию! Спрашивается, куда она ушла, если учитывать, что ничто в Природе не может просто исчезнуть?

– Я понял! – воскликнул капитан, глаза которого, наконец, просветлели. – Если человек лишается своих сбережений из-за инфляции, значит, он безвозвратно теряет и возможность воспользоваться энергией, сохранение и даже приумножение которой до этого гарантировал его вклад в банке?

– Умиляет понятие «гарантировал»! – хмыкнул я. – Человека убеждают, что деньги пропадают безвозвратно, а на самом деле его просто вынуждают отказаться от претензии на природное восполнение энергии – отказаться в пользу вампиров, которые и провоцируют инфляцию и, конечно же, на ней наживаются. Надо сказать, эта схема и сложна, и гениальна. Вампиры с её помощью получают возможность красть затраченную на труд энергию сразу у всех homo sapiens, потому что инфляция одинаково обесценивает деньги, отложенные как в сберегательном банке, так и в стеклянной банке из-под огурцов.

– Ничего себе каламбурчик! – ухмыльнулся Андрей. – Где ты так выучил русский язык?

– Я не знаю… Это как-то само получается, – мне нравилось шутить по-человечески, но я не хотел отвлекаться и закончил: – Гениальность вампиров – самое большое зло для Природы.