Путешествие в Бездне

                                           * * *

Наш герой ещё долго не мог отойти от случившегося. Он сидел, уставившись в темноту за окном, но видел не мелькающие руины, а бледное лицо сержанта на кухне Сэма, озарённое подступающим пламенем. Он не мог смириться, что так быстро, за пару минут, сержант навсегда покинул их, и путь продолжается вдвоём с Зивом. Фред знал Томаса недолго. Солдат всегда был сосредоточен, и, в отличие от лейтенанта, не был любителем поговорить.

Хейз смотрел на город по-другому, не как остальные участники группы. Зив видел в руинах и заражённых угрозу, врага. Сам Альфред видел скорее хаос и единственное препятствие между ним и домом. Но Томас – в его взгляде была боль. Глубокая и личная боль. Когда он смотрел на разрушенные дома, на бредущих по улицам инфицированных, в его глазах были отголоски личной катастрофы. Как будто он видел не просто город, а место, где его мир был уничтожен. Это выделяло его. Делало человечнее. Возможно, он был самым человечным из всех солдат, которых знал наш герой. Даже когда Зив убил укушенного мужчину в фургоне, Том не ушёл вместе со своим товарищем, а остался рядом с шокированным Фредом и подождал пока тот придёт в себя.

Альфред понимал, точнее, догадывался, что за угрюмой натурой сержанта скрывается большая утрата. Утрата кого-то очень близкого. Томас упоминал семью, но при этом в лагере он всегда ходил один.

И этого человека – многое пережившего и потерявшего застрелил какой-то сумасшедший, кормящий заражённых в своём подвале. Фред считал это несправедливым, ему было обидно за такой исход.

К Гроверу он всё больше испытывал ненависть. И был рад, что этого сумасшедшего пристрелили в его же доме. Сэм больше никого не сможет заманить, убить или замучить. Его безумие похоронено в огне вместе с его жертвами и его экспериментами. Это было единственной справедливостью в этом беспощадном мире.

Альфред взглянул на место водителя. Теперь там сидел Зив. Их осталось двое. Два выживших разведчика, несущих груз смерти товарища, груз ужаса подвала Сэма, груз неопределённости. Не смотря на все противоречия, им необходимо было завершить этот путь вдвоём.

Дорога уходила в темноту, увозя их от огня, но не от тени, которая теперь поселилась в салоне машины и в их душах.

                                           * * *

Лейтенант был плохим водителем. Он не всегда успевал объезжать ямы поэтому подвеска скрипела. Эта нервная, неловкая езда была ещё одним болезненным напоминанием об отсутствии Томаса и его спокойной уверенности за рулём. Зив периодически задевал что-то или кого-то, оставляя царапины и небольшие вмятины на машине.

Очевидно, он был не собран.

После очередного такого столкновения, Фред сказал:

– Давай я подменю тебя за рулём, иначе скоро нам не на чем будет ездить.

– Нет, я в норме. Мы почти уже приехали, – ответил лейтенант.

Альфред вытащил тетрадь с записями Сэма. Он начал читать, стараясь вникнуть в каждое слово.

«Доктор Сэмюэл Гровер, запись первая:

Власти объявили начало эпидемии. Удивительно, как новый вирус был не замечен научным сообществом так долго. По телевизору, как всегда, строят теории, но все они – лишь глупые предположения. Я лично начну изучать этот вирус. В условиях эпидемии мало кто сможет этим заняться, поэтому возьму на себя эту задачу.

Из первых наблюдений: заражённые теряют контроль над своими действиями, проявляют агрессию к другим незаражённым. Для собственной безопасности необходимо заколотить дверь и окна на первом этаже. Продолжу свои наблюдения с чердака.

Запись вторая:

Прошло несколько дней от начала эпидемии. Массовая паника достигла предела, в город заехала гвардия. Они убивают всех носителей вируса! С таким подходом мы никогда не узнаем из-за чего началась эпидемия. Это просто позор!

Мои наблюдения зашли в тупик, необходимо провести несколько тестов. Начну с мёртвого тела заражённого. У моего дома лежат несколько убитых солдатами.

В подвале оборудую временную лабораторию для самых простых и базовых опытов.»

– Ну что там этот урод понаписал? – спросил Зив, не отводя глаз от дороги.

– Пока ничего конкретного. Только про первые наблюдения. О себе на каждой странице пишет, как «доктор Сэмюэл». Жалуется на то, что солдаты убивают заражённых.

– Ну да, лучше бы мы их в клетках запирали и мучили. Там впереди видишь? Кажется, приехали.

Впереди показалось небольшое здание. Это была автомастерская. Рольставни главного въезда были подняты, как будто кто-то спешно уходил и не успел их опустить. На шум двигателя из мрака мастерской выбежало трое заражённых. Лейтенант высунулся из окна и открыл огонь. Альфред сделал то же самое, застрелив самого крайнего.

После этого машина заехала внутрь автомастерской. В помещении была кромешная тьма. Пахло старым машинным маслом и резиной. Фред выпрыгнул первым, он щёлкнул тумблер нагрудного фонаря, прикреплённого к бронежилету. Зив заглушил двигатель внедорожника. Он покинул транспорт и бросился к рольставням. Тяжёлый металлический занавес пополз вниз со скрипом и лязгом.

Хоть освещение и было тусклым, оно позволяло разглядеть помещение.

Внутри были две платформы для автомобилей. Гаечные ключи, домкраты, шприцы для масла, сварочные аппараты – всё разбросано, брошено на верстаках, на полу, будто работу прервали. У стены стояли стеллажи, забитые колёсами и покрышками разного размера, коробками с запчастями. С левой стороны была дверь в офис управляющего. На одной из платформ стоял пикап, приподнятый на домкратах. С него были сняты все колёса, лежавшие рядом. Передний бампер был разворочен, как будто от сильного удара. Кажется, это был последний заказ в этой мастерской. Пол был покрыт множественными кровяными пятнами и разводами. И все они, как зловещие стрелки, вели к дальнему углу мастерской.

В том углу, куда сходились все кровавые дорожки, находилась огромная багровая лужа. Альфред подошёл ближе. Над ней роились тучи мух, их жужжание было единственным звуком, наполнявшим мастерскую. Около лужи лежали кости и рваные клочья замасленной рабочей робы.

И тут луч света упал на маленький пластиковый прямоугольник, валявшийся чуть в стороне, почти не тронутый. Бейджик, на котором отчётливо были видны имя и фамилия механика:

– «Стефан Маус», – вслух прочёл он.

– Маус? – переспросил лейтенант, подошедший ближе.

– Знакома его фамилия?

Лично увидев бейджик, Зив опечалено сказал:

– Да, рядовой Маус. Служил со мной и Томасом какое-то время, позже уволился.

Фред понял, что мёртвый механик и был тем другом сержанта, о котором он говорил, когда рассказывал про эту мастерскую.

– Соболезную.

– Я мало со Стефаном общался. Хорошо хоть Томас этого сейчас не видит. Они в прошлом дружили.

Зив положил бейджик себе в карман.

– Захвати ужин из машины. Я пока обыщу кабинет управляющего, – сказал он, после чего пошёл в соседнее помещение.

Фред вернулся к внедорожнику и достал из багажника несколько консервных банок. После чего зашёл в кабинет.

Комната была крошечной: массивный письменный стол старого образца занимал добрую половину пространства, напротив – такой же большой, потёртый кожаный диван, когда-то дорогой, а теперь покрытый сетью трещин. Так как помещение было тесным, нагрудных фонарей хватало чтобы осветить всю комнату.

Закрыв за собой дверь, Альфред положил банки на стол. Зив в это время уже обыскивал все ящики стола. Он нашёл бутылку коньяка с двумя стаканами.

– Вот это находка! – с едва видимой улыбкой произнёс военный.

Он поставил стаканы на стол и щедро налил в них алкоголь, после чего вскрыл консервные банки ножом.

Фред хотел отказаться от выпивки, но не стал из-за уважения к покойному сержанту. Томас заслуживал хоть какого-то подобия поминок.

Зив спросил:

– Ты произнесёшь тост? Всё-таки писатель, явно подберёшь слова лучше.

– Сейчас у меня нет слов.

– Тогда я начну. Сегодня мы потеряли Томаса, моего товарища и друга. Будь он на моём месте, то обязательно прочёл бы молитву об упокоении. К сожалению, я молитв не знаю, поэтому могу лишь сказать, что он теперь свободен. Ему больше не придётся испытывать лишения, боль и страдания. В отличие от нас, которые вынуждены видеть во что превратился некогда любимый город и как от друзей остаются растерзанные трупы. Надеюсь, что Том сейчас наблюдает за нами. И, надеюсь, он увидит, что всё было не зря. За Томаса. За сильного человека, отличного солдата и хорошего друга, – лейтенант закончил свою речь.

Наши герои чокнулись стаканами. Военный залпом выпил всё содержимое стакана. Фред сделал глоток, после чего стал закусывать консервированными бобами в соусе.

Он задумался над словами Зива, попытался представить каково сейчас лейтенанту. Каково это ездить по городу, который всю жизнь знаешь и видеть повсюду только хаос и смерть. Смотреть на то, во что превратились знакомые дороги, здания, улицы. Видеть, как твой родной город превратился в самую настоящую бездну, в которой люди поедают друг друга. Ну и главное: заезжать в знакомые места, в которых совсем недавно работали или жили твои друзья и встречать там разруху и изувеченные тела. Сейчас от улиц, зданий, людей и города в целом остались лишь руины, тела и толпы заражённых.

Альфред представил, что бы он чувствовал, если бы апокалипсис случился в его родном Лондоне.

Лейтенант вновь подлил алкоголь в свой стакан со словами:

– Хорошую выпивку нашли, повезло.

– Что стало с семьёй Томаса? – спросил Фред.

– Жену укусили на улице, в первые часы эпидемии. Она заразила сына. Том вернулся домой, но там его уже никто не ждал. Застал родных ломающих холодильник, в поисках еды. В общем, Том сам чуть не заразился.

– И как он поступил?

– Запер их на кухне и ушёл. Для него это был единственный выход.

– Какой была его семья?

– Примерной. Томас был отличным семьянином, даже не смотря на свою работу. Я хорошо знал его сына – малыша Гарри Хейза. Не знаю, как Том выдержал их потерю. Я на его месте тронулся бы умом. Хотя, мне всё равно не понять его утрату. У меня детей никогда не было. А что насчёт жены, то я бы с удовольствием посмотрел, как укусят ту стерву, – на последнем предложении Зив засмеялся, глотнув ещё коньяка.

– Как я понял семьи у тебя нет? – спросил Фред.

Лейтенант усмехнулся:

– Всё верно.

– В чём дело, работа?

– Нет, дело не в этом. Просто я невезучий. Там миллион причин для развода оказалось. Только в прошлом году закончилась делёжка имущества. Хорошо, хоть детей не успел понарожать, а то и их бы забрали. Хотя, так даже лучше. Толку сейчас от квартиры или дома, всё равно пришлось бы бросить, – сказал Зив, после чего закрыл пустую консервную банку и кинул её в урну.

После этого он вновь заполнил стакан. Пил солдат много и бесконтрольно.

– Слушай, Боуман. Всё хотел спросить…

– Можно просто Фред, – перебил его наш герой.

– Хорошо, Фред. У тебя есть семья? Какая-нибудь английская художница или тоже писательница. Хотя нет, два писателя – это, наверное, уже перебор.

Альфред улыбнулся. На секунду он отвлёкся от всего происходящего и полностью погрузился в свои воспоминания. Он вспомнил их с Дженнифер любимое кафе, в котором они всегда встречались. Вкус чая, который он брал, аромат свежей выпечки. Но, главное – он вспомнил улыбку Дженн, её смех, который мог поднять настроение даже в самый тяжёлый день.

– Есть. Но ты не угадал, она не писательница.

– Она осталась в Англии?

– Верно.

– А почему не приехала отдохнуть с тобой? Лос-Анджелес лучшее место для двоих.

– Там… всё не так просто.

– Боится летать?

– Нет, мы поссорились накануне.

Неожиданно для себя, Альфред тоже потянулся к стакану.

– Ах, вот оно в чём дело. Чего хоть не поделили то?

– Это из-за моей работы. Я был слишком занят своей карьерой. На самом деле эта ссора – пустяк, который не стоил того. Правда, тогда я этого не понимал.