Служанка, или Тайна Пятой авеню

Кевин Кларк скрестил руки на груди:

– А он кому-то доверяет? Я бы на его месте не стал.

– Именно так, – кивнул Кирби. – Ричард предельно осторожен. У него трое детей, но он с ними не живёт. Более того – не участвует в их жизни, воспитании, во всём том, что принято называть семьёй. Однако именно дети Уилсона – его трещина в броне.

Марк Конор приподнял бровь:

– Что ты имеешь в виду? Поясни.

– Всё просто, – Кирби откинулся на спинку кресла. – Сам он никогда не сдаст картели. Они просто уничтожат и его, и детей – он это знает. Но мы можем убрать Уилсона.

– Убрать?! – Скотт Пауэлл резко выпрямился. – Ты в своём уме?

– Знаю, звучит не очень…

– Звучит как твоя отставка без выходного пособия, Шон, – холодно заметил Пауэлл.

– Согласен, но я всё-таки продолжу.

– Ну попробуй. Только имей в виду: убийство гражданина США тебе никто не санкционирует.

Шон пожал плечами:

– Это сделаем не мы.

– Тогда кто?

– Его дети.

Пауэлл снял очки и пристально посмотрел на Кирби:

– Скажи мне, Шон, ты давно в отпуске не был?

– Лет десять…

– Вот и я о том. Ты устал. Другие идеи есть?

– Можно устроить несчастный случай, – пожал плечами Кирби. – Но первый вариант эффективнее.

– Это там, где дети приходят на званый ужин к отцу и душат его ремнём от его же брюк? А потом ты, Шон, выдаёшь это ФБР как несчастный случай? – сарказм в голосе Пауэлла был почти осязаем.

– Не совсем…

– Так поясни нам, как убийство может стать легальным?

– Мы используем самое эффективное оружие.

– И какое же?

– Женщину…

Шон сделал глоток остывшего кофе и поморщился. Пауэлл тут же нажал кнопку на столе. Через минуту ассистент внёс поднос с дымящимися чашками свежесваренного напитка. Кирби взял одну, пригубил – и на его лице появилась едва заметная улыбка.

– План есть, и он прост. Но к нему я шёл долгие пять лет.

Все замерли, не отрывая взглядов от Шона.

– Ричард Уилсон… Он вовсе не тот, за кого себя выдаёт. Но делает это очень правдоподобно. Это и навело меня на мысль как подобраться к нему. Он любит играть, что ж, мы сыграем в его игру, но по своим правилам. На нём есть пятна – и некоторые я вам сейчас покажу. – Кирби достал из папки пожелтевшие документы. – В прошлом он был снайпером в отряде «Дельта».

Присутствующие переглянулись. В воздухе повисла тяжёлая тишина – словно каждый мысленно перестраивал всю картину, добавляя к безупречному фасаду Уилсона кровавые штрихи его прошлого.

– Почему «был»? Он сам оттуда ушёл? – заинтересовался Скотт Пауэлл, приподняв бровь. В его голосе сквозило неподдельное любопытство.

Шон Кирби слегка наклонил голову, перебирая в руках стопку документов.

– В том-то и дело – неизвестно. Всё покрыто туманом. В таких подразделениях, как «Дельта», умеют хранить тайны. Информация доходит лишь в виде слухов.

Он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли делиться непроверенными данными.

– Кто-то говорит, что по его вине погибли трое бойцов «Дельты». Другие шепчутся, будто он слил информацию… Тёмная история. Не могу судить, что именно послужило причиной его ухода, но факт остаётся фактом – он ушёл.

Пауэлл скрестил руки на груди:

– И что потом?

– Потом – тишина. Лет десять о нём ни слуху ни духу. А затем он вдруг объявился. Начал скупать недвижимость, сдавать её в аренду. Деньги текли к нему рекой, но всё официально. Не подкопаешься.

Кирби развернул перед собой распечатки финансовых отчётов и продолжил.

– Исправно платит налоги. Занимается благотворительностью. Одним словом – миллионер с безупречной репутацией.

Марк Конор, до этого молча изучавший фотографии, наконец вмешался:

– И где же тут слабое место?

Шон Кирби усмехнулся – холодно, без тени веселья.

– Оно есть. За последние восемнадцать месяцев его фонды вложили 270 млн долларов в офшоры Панамы и Кайманов. Возник странный актив – замок «Castello dell’Ombra» на острове Сан-Пьетро в Сардинии, Италия.

Он перелистнул страницу, открывая снимок мрачного строения, возвышающегося над скалами.

– И ещё кое-что. Его отели часто принимают «тёмных» гостей – наркобаронов под прикрытием дипломатов. Частные самолеты, изысканный трансфер, элитные проститутки. Совпадения? Вряд ли.

Кевин Кларк наклонился вперёд:

– А семья? Дети? Они могут быть ключом?

– Трое детей, – кивнул Кирби. – И в этом вся ирония: он отстранился от них, не помогает им финансово, ограждая от «грязных» денег. Но именно они – его уязвимость.

Он достал три фотографии и разложил их на столе.

– Джейн – художница. Её картины – хаос красок, будто попытка вырваться из невидимых оков. Она не общается с отцом, но в её работах читается боль, которую она не может выразить словами.

Томас Коллинз присмотрелся к снимку:

– Выглядит талантливо… Но, как это нам поможет?

– Её талант – её слабость. Она нуждается в признании, а отец игнорирует её успехи. Это рана, которую можно использовать.

Кирби перешёл к следующей фотографии.

– Том – маркетолог. Талантлив, но без работы. Он не понимает, почему отец держит дистанцию. В его глазах – обида и непонимание. Он ищет одобрения, но никогда его не получает.

Джек Харрис хмыкнул:

– Классический случай отчуждённого наследника. Такие люди легко поддаются на манипуляции.

– Именно, – согласился Шон. – И наконец, Кристиан – музыкант. Играет в ночных клубах. Его музыка – крик в пустоту. Он ненавидит отца, но втайне мечтает, чтобы тот пришёл на его выступление.

Пауэлл провёл рукой по лицу:

– Ты предлагаешь использовать их чувства против Уилсона? Это… рискованно.

– Это эффективно, – твёрдо ответил Кирби. – У каждого из них есть причина злиться на отца. У каждого – своя боль. А боль – лучший мотиватор.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый мысленно взвешивал риски и возможности.

Томас Коллинз, до этого молча изучавший схемы, наконец нарушил молчание:

– Если он бывший спецназовец, значит, умеет заметать следы. Как мы докажем связь между ним и картелями?

– Доказательства есть, – ответил Кирби, раскладывая перед собой фотографии. – Финансовые потоки, зашифрованные сообщения, встречи с посредниками. Но главное – его слабость. Женщина, о которой он не знает, что мы знаем.

Джек Харрис наклонился вперёд:

– Кто она?

– Его служанка, зовут Джулия. Молодая испанка. Но самое главное – она прекрасна и внешне, и…

Пауэлл поморщился:

– Давай к сути.

Шон кивнул:

– Она прекрасна и внешне, и внутренне. Ричард без ума от неё и доверяет ей. Разумеется, не всё – только своё тело. Нам этого хватит.

Пауэлл медленно провёл рукой по лицу:

– Ты хочешь, чтобы она его убила? Использовать её как рычаг?

– Точно. У меня есть рычаг…

– Даже не сомневаюсь… – покачал головой Пауэлл.

В зале послышались смешки.

– Ладно Шон, валяй дальше. И какой? Депортируешь её на родину?

– Это уже моя забота.

– Ну нет – мы тут все в деле, а значит – карты на стол!

– Ладно… Марк переспит с ней.

– Правда? – удивился Марк. – А почему я этого не знал?

– Ну вот, узнал, – развёл руками Шон.

– Ладно, хватит, – примирительно произнёс Пауэлл. – Дальше что? Заставишь его на ней жениться?

– Это лишнее. Она подсыплет в чай Роджеру кое-что, и тот заснёт…

– Шон… – Казалось, терпение Пауэлла на исходе. – Что именно ты решил ему подсыпать? Марихуану? В твоём плане сразу три дыры размером с Техас. Первая: с чего ты решил, что она переспит с Марком? Он не Том Круз…

Пауэлл покосился на Марка:

– Ты уж прости, Марк, но Шон должен это услышать. Ты, если хочешь, можешь выйти… Нет? Ладно.

Пауэлл снова посмотрел на Шона.

– Он не Том Круз, чтобы женщины выстраивались к нему в очередь, да и ты тоже. Она отвергнет его, едва он откроет рот для приветствия. У неё в кармане целое состояние – Ричард миллионер.

– Уже миллиардер, – поправил его Шон.

– Тем более… Во-вторых, даже если представить, что Марк сделал пластику и стал Томом Крузом, и она бы согласилась… С чего ты взял, что она выполнит просьбу Марка?

– А что насчёт третьего пункта? – спросил Шон, допивая кофе и протягивая руку за последней чашкой, которую уже намеревался взять Марк.

– Тебе мало этих двух? Ладно. Твой план – сплошная швейцарская сыроварня: в нём одни дыры. А знаешь почему? Слишком много «но»… Это тебе не просто наехать на торговца дурью – это Рафаэль Каро!

– Ладно, босс… можно я продолжу?

– Валяй…

– Так вот. Я буду краток. Том Круз, точнее Марк, проведёт с ней ночь. Одну, может три… это как ему повезет. Зная Марка, думаю она не устоит. Они сблизятся, до той черты за которой начинается доверие. Он найдет её слабое место и… убедит. Она начнет нашу игру в которой Ричард станет управляемым. У нас есть одно средство – Сомнифлора… В древних преданиях она упоминается как «цветок забвения», который использовали жрецы для проведения ритуалов «временной смерти». Считалось, что человек, подвергшийся воздействию растения, временно покидает тело и путешествует в мир духов. Однако на практике это часто заканчивалось трагически – многие «путешественники» не возвращались к жизни…

Наступила мертвая тишина.

– Но не в этот раз, – поспешил успокоить присутствующих Шон. – тут главное соблюдать дозы. Передозировка приводит к необратимым повреждениям нервной системы, коме или летальному исходу. Даже контакт с растением требует крайней осторожности из-за риска вдыхания пыльцы, содержащей следы сомнифлорина.

– И что это за гадость? Как выглядит? Это я к тому, чтобы понимать с чем мы столкнемся и к чему нам готовиться, если ты облажаешься, – поинтересовался Пауэлл.

– Высокое растение с массивным стеблем, покрытым восковым налётом, и крупными листьями, напоминающими крылья бабочек. Цветки – крупные, воронковидные, с глубокими синими лепестками, источающими тяжёлый, сладковатый аромат. Плоды представляют собой коробочки с мелкими, блестящими, почти чёрными семенами. Даже незначительное количество вещества, содержащегося в семенах Сомнифлоры, способно подавлять активность центральной нервной системы, вызывая состояние глубокой ступора, напоминающее смерть. Человек теряет сознание, пульс и дыхание практически незаметны, а мышечный тонус снижается до минимума. В составе Сомнифлоры присутствует уникальный алкалоид – сомнифлорин, который блокирует передачу нервных импульсов в ключевых участках мозга, отвечающих за бодрствование и мышечный контроль. Это вещество в сотни раз мощнее известных седативных компонентов, таких как валепотриаты в валериане или лупулин в хмеле. Внешне – труп, на деле – спящий мертвец.

Действие растения сохраняется в течение 2—3 дней, после чего организм постепенно возвращается к нормальному функционированию. За это время мы похороним его… и заменим завещание.

– А вот тут Шон поподробнее. Это уголовное дело.

– Да… но, дело в том, что завещание краеугольный камень моего плана.

– Авантюры, – поправил его Пауэлл.

– Можно и так сказать… Однако чистыми руками Рафаэля Каро не взять. Это его территория и его правила.

– Тут ты прав, – согласился с ним Пауэлл, – что дальше?

– Я надавлю на адвоката: внешне он выглядит безупречно и держится самоуверенно, но если взять его за горло… думаю он согласится на мое предложение. В общем, адвокат – на мне.

Шон сосредоточенно вздохнул и морщины прорезали его загорелый лоб.

– А теперь главное. Наследники соберутся на оглашение завещания, но до этого момента служанка Ричарда будет регулярно добавлять в его чай и еду наше особое зелье. Но не только.

– Шон, тебе мало Сомнифлоры? Ты из него наркомана решил сделать? Так есть более простые способы.

Пауэлл закрыл папку с делом Ричарда Уилсона и отодвинул её в сторону.

– Да Шон, тут ты перегнул пожалуй, – покачал головой Джек Харрис, судебный химик DEA.

– Просто доверьтесь мне. Это вещество воздействует на специфические области мозга, отвечающие за память и восприятие реальности. Ричард войдёт в состояние сонной эйфории, – продолжил Шон. – Мозг будет воспроизводить образы из глубин памяти, но с искажениями. В этот момент его подсознание начнёт подменять фигуры: вместо тех, кого действительно видит, появятся другие – те, кого он должен будет увидеть. В моем плане это служанка в образе жены Ричарда.

– Кстати, как её зовут, ты хоть знаешь? – поинтересовался Марк с лёгким налётом иронии.

– Джулия. Досье на неё там – в самом конце папки Ричарда Уилсона. Совсем не много… пара строчек. Так вот… она будет являться ему под видом умершей жены Элизабет и просить, чтобы тот нашёл Марка…

– Шон, – Пауэлл снял очки и сжал их с такой силой, что казалось, стекло вот-вот выпрыгнет из оправы, – ты в своём уме? Какого чёрта ему искать Марка?

– Потому что Марк – его сын, – невозмутимо ответил Шон.

– Правда? – изумился Марк, приподняв бровь.

– Абсолютно, – подтвердил Шон с видом знатока.

Присутствующие зашушукались: кто-то с тревогой посмотрел на Шона, кто-то на часы, а кто-то на Пауэлла, словно пытаясь понять, не розыгрыш ли это.

– Я дам тебе ровно две минуты, Шон, и ни секундой больше, – произнёс администратор, – если ты не уложишься…

– Так вот, – начал Шон, перехватив инициативу и перейдя на скороговорку, – Согласно моей легенде, хотя тут я могу ошибаться, Марк – сын Уилсона, но не родной… Внебрачный сын от жены Ричарда, правда, от кого – никто не знает.

– Это точно, – заметил Марк.

Все замерли с интересом слушая откровения Шона по поводу родословной Марка Коннора.

– Элизабет была беременна, когда они с Ричардом познакомились. Потом она родила, и Ричард забрал ребёнка, сказав ей, что тот умер. Отдал его в приют, где его след теряется. Элизабет умирает, родив Ричарду трёх детей. Но теперь она хочет, чтобы тот нашёл и вернул её сына – Марка. В завещании указано, что части наследства перейдут к ним, если все трое найдут Марка. Вторая часть завещания будет оглашена на острове в замке Ричарда Уилсона, в присутствии Марка. Там он и узнает, что замок достался ему…

– Правда? – не удержался Марк, его глаза загорелись.

– …а нам – серверы в подвалах замка, – закончил Шон. – Что до картелей, то, узнав о смерти Ричарда, они оставят его в покое, но только его, не замок. И поэтому заявятся к Марку.

– Да ладно… – Марк поперхнулся, пытаясь переварить услышанное.

– Но мы уже будем их там ждать и всех повяжем. Что до Ричарда, то на третий день он очнётся, но не в гробу, а в камере, где про него никто не будет знать… Мы заставим его говорить.

– Гениально… – выдохнул Пауэлл, восхищённо глядя на Шона. – И ты думаешь, что Ричард поверит в эту… м… этот твой план?

– Вот и посмотрим. Но, забегая вперед, скажу – это работает.

Пауэлл посмотрел на Шона, как психиатр смотрит на душевно больного – с неким сожалением и безысходностью, затем перевел взгляд на Марка:

– Марк… Я спрошу тебя только один раз: ты согласен?

– А то, – согласился Марк с ухмылкой, – что может пойти не так? К тому же у меня теперь будет свой замок в Сардинии.

Легкий смех развеял напряжение в зале.

Наконец Пауэлл вздохнул:

– Ладно, Шон, твоя взяла. Но помни, если что-то пойдёт не так, отвечать будешь ты.

Шон кивнул, не отводя взгляда:

– Я готов взять на себя всю ответственность.

Глава 5

Тень сомнений

Садясь в машину, Марк Конор осторожно заметил напарнику:

– Служанка? Серьезно? Ты играешь с огнём, Шон. Мы же совсем не знаем эту девушку. А если она проговорится…

– Она не проговорится. У неё свои мотивы. И своя боль.

– Боль? И какая, позволь спросить?

– Во-первых, она ненавидит Рафаэля Каро…

– Шон, ты в своём уме? – возмутился его собеседник. – Почему ты не упомянул об этом на совещании?

– Никому не доверяй, Марк, – фыркнул Шон, – Есть план и то, что должно остаться в тени, вне плана… Об этом не надо всем знать. У нее был парень… по глупости задержал поставку, и Каро его… того… шлёпнул. Он думает что она не знает этого, но она в курсе…

– Откуда?

– Ну, я послал ей сообщение… подготовил так сказать. Теперь она мотивированна и поможет нам.

– Так она уже в курсе твоего плана? – изумился Марк.

– О нет. Она знает ровно столько сколько нужно. Остальное, как я и говорил, в тени.

– Ты страшный человек Шон Кирби, – покачал Марк головой и улыбнувшись положил ему руку на плечо, – и для меня честь работать с тобой.

– Ну, кое чему я тебя еще смогу научить, но в этой войне у каждого свой опыт… Никогда не знаешь, что тебя ждет завтра. Думаешь, что все просчитал, но тут бац… и ты труп. Спросишь почему? Да просто не учел досадной мелочи, на которую попросту не обратил внимания.

– Да, – согласился Марк, – в таких делах любой просчёт будет стоить нам всем жизни. Ты ведь понимаешь, что будет если мы облажаемся? Каро шутить не будет.

– Ты знал на что шел, когда подал заявление на службу.

Марк кивнул. Оба замолчали. Каждый понимал – затея рискованная. Но если всё сложится удачно, они не просто получат Ричарда Уилсона – они завладеют всей сетью поставок. Шон, казалось, внутренне еще раз прокручивал все будущие события в голове, всю цепочку действий, которая приведет их к Каро. Но что-то в его глазах говорило о том, что он и сам до конца не уверен в своем плане. Чтобы убедить самого себя он, обращаясь к Марку, произнес:

– Подумай сам – это не просто служанка… Она наш козырь – мотивированный пособник. Мы просто подставим её к Ричарду. Намекнем что он тоже замешан в смерти её парня, пусть косвенно, но всё же… Она будет «ангелом возмездия», который пришёл за справедливостью.

– А если она его сразу пристрелит? – с сомнением спросил Марк.

– Не пристрелит, – уверенно ответил Шон. – Она будет играть по правилам…

– И кто её заставит?

– Ты. Ей нужна просто месть, а нам Ричард Уилсон и Рафаэль Каро. Нам с ней по пути и ты должен ей это дать понять. Мы ей поможем отомстить… Только так мы сможем выйти на Каро. Пусть она будет рядом, когда ты взведешь курок и прикончишь Каро. Если хочешь, можешь дать ей сделать это самой – я не против.

В машине снова воцарилось молчание. Каждый обдумывал услышанное, понимая, что ставка в этой игре – не только их жизнь, но и жизни других, ни в чем не повинных людей.

Марк наконец вздохнул:

– Ладно. Но если что-то пойдёт не так – это будет на нашей с тобой совести.

Кирби кивнул:

– Поверь – оно того стоит. Марк Конор хоть и не Том Круз – ты гораздо лучше, поэтому она обязательно тебя полюбит и вот тогда… я возьму свое.

Шон таинственно улыбнулся. Брови Марка поползли вверх:

– Что именно, сдашь ее и меня федералам?

Кирби таинственно улыбнулся:

– Это потом, а сначала… ты пригласишь меня на свадьбу!

Оба рассмеялись шутке, затем Марк серьезным голосом спросил Шона:

– Как ты до всего этого додумался?

– Хасан ас-Саббах, – коротко ответил Шон.

– Хасан ас-Саббах? Кто это? Ещё один наркобарон?

Шон рассмеялся.

– Хасан ас-Саббах – это одна из самых загадочных и противоречивых фигур в истории Среднего Востока. Он был основателем Ордена ассасинов, исмаилитской секты низаритов. Это человек, создавший уникальное учение и особую систему посвящения. Хасан воспитывал своих последователей в духе Томной преданности и готовности к самопожертвованию ради высших целей ордена. В его организации существовала строгая иерархия с семью степенями посвящения, и только избранные достигали высших ступеней.

Хасан разработал новую систему обучения и мировоззрения, которая отличалась от традиционных исмаилитских учений. Орден отличался абсолютной тайной: никто за его пределами не знал истинных целей, методов и даже имён его членов. Только высшие даи – духовные наставники – имели Томное представление о структуре и планах.

Ассасины были мастерами политических убийств, каждое из которых тщательно планировалось. Они могли проникать в окружение своих целей, принимая различные обличья – будь то странствующий дервиш или купец. Последователи проходили долгий и тщательный отбор и обучение. Только те, кто выдерживал все испытания, мог стать частью ордена.

Особую категорию составляли фидаи – добровольцы, готовые пожертвовать своей жизнью ради достижения целей ордена. Они владели боевыми навыками и искусством маскировки.

Перед выполнением задания Хасан отводил их в «Рай» – особое помещение в замке, где сжигали особые травы. Дым одурманивал сознание и создавал иллюзию «Рая», в котором были гурии – красивые девушки, обученные дарить радость. Это укрепляло веру и дух воина, делая его готовым на любые жертвы.

– Значит, твоя служанка – это твой ассасин? – спросил Марк.

– В каком-то смысле да, – ответил Шон с загадочной улыбкой. – Иногда, чтобы поймать хищника, нужно зайти на его территорию. Но мы действуем в рамках допустимого.

– А если дети Уилсона не захотят сотрудничать? Они могут просто отказаться от наследства. – произнес Марк задумчиво.

– Ты себя слышишь? Я еще не встречал никого кто бы отказался он наследства.

В пятницу вечером клуб «Эклипс» окутывал туман. За столиком в углу сидел Уилсон. Напротив – мужчина в тёмном костюме. Их разговор был тихим, но каждое слово фиксировалось микрофонами.

– Сделки через Сингапур нужно замедлить. Есть подозрения – произнёс Уилсон тихо.

Его собеседник хмыкнул:

– Подозрения – это не доказательства.

– Доказательства – это то, чего у них нет. Но осторожность – наше оружие.

– Что именно тебя беспокоит, Ричард?

– Действия DEA… тот корабль в порту. Это наводка, а значит у Каро в семье завелась крыса… Грядут перемены, плохие перемены. Кто-то ведет свою игру и похоже в ней нет места для нас.

За тонированным стеклом, в тени салона микрофургона «Тойота», Марк и Шон наблюдали за происходящим.

– Есть контакт, – прошептал он.

Глава 6

Наше время

Вечер на Пятой авеню дышал прохладой раннего октября. Фонари разливали по асфальту мягкий золотистый свет, а в витринах бутиков мерцали огни, превращая улицу в сверкающую реку. Джулия Кармен вышла из особняка Ричарда Уилсона – массивного здания с колоннами, где только что завершился приём. Её чёрное платье-миди с атласной отделкой ловило отблески света, а в руке она держала крошечный клатч, едва заметный в полумраке.

Она направилась к своему «Audi A3 Cabrio» – серебристо-серому, словно отлитому из лунного света. Плавно опустив крышу, Джулия завела двигатель, и машина тихо тронулась с места. Город проплывал мимо: силуэты небоскрёбов, редкие прохожие, огни такси. Она ехала, наслаждаясь прохладой и тихим шумом шин, пока на панели приборов не вспыхнула тревожная пиктограмма – давление в левой задней шине. Почти сразу раздался тонкий писк датчика.

Джулия сдержала вздох. Она выбрала место у обочины, сбросила газ и плавно притормозила. Выйдя из машины, она тут же увидела причину: колесо было спущенным, резина обвисла, будто уставший цветок. В воздухе пахло асфальтом и осенней сыростью.

В этот момент рядом остановился чёрный внедорожник. Из него вышел мужчина – высокий, с широкими плечами и уверенной походкой. Его тёмные волосы слегка растрепались от ветра, а в глазах читалась готовность помочь.

– Марк, – коротко представился он, доставая из багажника насос. – Давай помогу.

Джулия кивнула, чувствуя, как в груди что-то дрогнуло. Его руки, сильные и ловкие, быстро подсоединили шланг к ниппелю. Пока колесо накачивалось, они заговорили. Сначала о пустяках – о погоде, о пробках, о том, как странно ведёт себя техника в сырые вечера. Но постепенно разговор становился теплее и глубже.

Марк рассказывал о своей работе в спасательной службе, о горах, которые он покорял, о людях, которых вытаскивал из беды. Его голос, низкий и тёплый, обволакивал, как плед. Джулия слушала, забывая о времени, и вдруг поняла, что улыбается.

– Ты всегда так легко идешь на контакт с незнакомцами? – спросила она, слегка приподняв бровь.

– Только, если они нуждаются в помощи как ты, – ответил он с улыбкой.

Она задумалась. В его взгляде не было навязчивости, только искренний интерес. И это пугало и притягивало одновременно.

Когда колесо было готово, Марк аккуратно убрал насос. Они стояли у машины, и между ними повисло молчание, наполненное взаимным притяжением. Где-то вдали гудел город, но здесь, на обочине Пятой авеню, время для них словно остановилось.

– Спасибо, – тихо сказала Джулия, глядя ему в глаза.

– Не за что, – ответил Марк. – Но если тебе снова понадобится помощь…

Он не договорил, но в этой недосказанности было больше, чем в любых словах. Джулия села в машину, завела двигатель и медленно тронулась с места. В зеркале заднего вида она ещё долго видела его силуэт, освещённый фонарями. А в голове звучал его голос и вопрос, который она не решилась задать: «Это только случайность или начало чего-то большего?»