Символ веры. История догматов Христианской церкви

Арий никогда не отдал бы Александру власть, если бы тот считал, что Иисус – это Бог! Выборы были в 313 году. А они поссорились – в 323. Император Константин поменял в Египте светскую власть, Римский папа Сильвестр – религиозную.

4

Историк Созомен сообщил об неком загадочном оппоненте Ария, который первым диспутировал с ним о вере. Сообщение Созомена уникальное: другие древние историки считали первым оппонентом Ария его прямого начальника Александра.

Александр, решив убеждением, а не принуждением примирить Ария с оппонентом, устроил диспут о вере: назначил себя судьёй «и ввёл обе стороны в состязание» (Созомен, 1: 15).

Александр был якобы непредвзятым судьёй. А кто был загадочным оппонентом? Почему Созомен не назвал его имя? На мой взгляд, молчание Созомена неестественное: он не назвал единоверца, которому афанаситы должны были при жизни поставить памятник: он первым «сразил Ария мечом веры и оружием слова»!

Неестественное молчание Созомена – косвенное доказательство, что оппонентом Ария был некий западный теолог, имя которого редакторы вычеркнули из источников: никто не должен догадаться, что Римский папа Сильвестр навязывал Востоку свою новую веру.

Нынешние историки афанаситы считают, что загадочным оппонентом Ария был местный теолог: александрийские христиане якобы со времён апостола Марка исповедовали Иисуса Христа Богом.

По версии историка В. В. Болотова, оппонентом Ария был клирик александрийский церкви Коллуф: «Особенным противником Ария выступил александрийский архипресвитер Коллуф. Александр в это время занимал положение нейтральное»46.

Версия Болотова неправдоподобная. Во-первых, Александр не мог занимать нейтральное положение: с точки зрения Александра, Арий извратил апостольское учение. Во-вторых, Коллуф был личным врагом Александра: занимался незаконными рукоположениями. Александр не мог предложить своему врагу стать участником важного диспута с Арием. Александр считал Коллуфа «любоначальником», «христопродажником» и «лукавым». Следовательно, Коллуф платил ему той же монетой. Их взаимная ненависть означает, что Александр нашёл бы для важного диспута лояльного единоверца.

Афанасий Александрийский тоже ненавидел Коллуфа.

Пресвитер Исхир обвинил Афанасия в том, что тот разгромил его церковь: разбил священные сосуды, сжёг священные книги и разрушил священный престол. Афанасий не считал сосуды, книги и престол Исхира священными предметами. Церковью Исхира был дом, в котором он жил. Исхир был мирянином: его незаконно рукоположил в пресвитера Коллуф, который сам себя назначил епископом. В 324 году на Александрийском соборе Осий Кордовский разжаловал Коллуфа: «повелел быть пресвитером, каким он был прежде»47.

Уверенное мнение Болотова, что Коллуф был первым оппонентом Ария, – его спорное толкование сообщения Александра.

Ариане стали «подражать любоначалию Коллуфа и простёрлись ещё гораздо далее его: потому что Коллуф, который и сам обвиняет их, по крайней мере, имел повод к лукавому своему предприятию; а они, увидев его христопродажничество, даже не захотели оставаться под властию церкви» (Александр Александрийский48).

Это сообщение Александра можно истолковать иначе: ариане стали заниматься незаконными рукоположениями, взяв пример с Коллуфа, который был одним из тех, кто считал ариан еретиками.

Главная причина, почему Коллуф не был участником диспута, заключена в том, что он был единоверцем Ария.

Веру Коллуфа я доказываю классификацией Афанасия Александрийского, в которой он поместил его с арианами и мелетианами: «ариане, коллуфиане и мелетиане суть враги вселенской Церкви»49. Мелетий был единоверцем Ария. «Как говорит Филосторгий в первой книге своей „Истории“, со стороны Ария на Никейском соборе выступали следующие епископы: … из египетских Фив – Мелетий» (Фотий50). Ариане и мелетиане исповедовали Иисуса Христа творением Бога. Это означает, что и коллуфиане исповедовали также. Афанасий объединил их по арианской вере: не причислил к ним савеллиан, исповедовавших Иисуса Христа Богом. Отец и Сын – это якобы фамилия и имя Бога. Афанасий намеренно не включил в этот перечень савеллиан, не желая обидеть Римских пап: в III веке все Римские папы считали учение Савеллия апостольским.

Афанасий считал «врагами вселенской Церкви» ариан, коллуфиан и мелетиан: исповедовали Иисуса Христа творением Бога. Арий считал «врагами вселенской Церкви» сильвесториан, александриан и афанаситов: исповедовали Иисуса Христа Богом.

Коллуф стал афанаситом по прихоти редактора «Церковной истории» Феодорита, в которой тот привёл послание Александра: у ариан не должно быть ни одного стороннего епископа, который независимо от них исповедовал Иисуса Христа творением Бога.

Оригинальный текст Александра был таким: ариане стали «подражать любоначалию Коллуфа и простёрлись ещё гораздо далее его: потому что Коллуф, который единомышлен с ними, имел повод к лукавому своему предприятию; а они, увидев его христопродажничество, даже не захотели оставаться под властию церкви».

Ариане стали назначать своих людей, взяв пример с Коллуфа, но пошли дальше его: «не захотели оставаться под властию церкви». То есть официально перестали подчиняться Александру: объявили предателем веры и стали искать предлог для низложения.

Косвенным доказательством, что Коллуф и Арий были единоверцами, я считаю заявление Епифания Кипрского, что он якобы не знал учение Коллуфа. Заявление Епифания неправдоподобное: по моему мнению, он знал учение Коллуфа с точностью до запятой.

Епифаний много лет прожил в Египте, его источником были люди, знавшие прямых учеников Коллуфа. Мало того, он лично знал Афанасия Александрийского, который был самым знаменитым оппонентом Коллуфа. Источники Епифания были первой величины. А он вдруг странно заявил, что не знает учение Коллуфа.

Коллуф и Арий были врагами «вселенской Церкви», но якобы не единоверцами: Арий якобы придумал новое учение, а Коллуф якобы «учил чему-то извращённому» (Епифаний Кипрский51).

Единоверие Ария и Коллуфа разоблачало небылицу Епифания, что Арий придумал новое учение. Епифаний объявил Коллуфа неким извращенцем и решил, что этого достаточно.

5

По моей версии, учёный энциклопедист Исидор Севильский (ум. 636) первым растолковал непонятное сообщение Епифания, что Коллуф учил чему-то извращённому.

Бог был творцом бед. «Я делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это» (Ис. 45: 7). А Коллуф якобы сказал, что Бог не был творцом бед.

«Коллуфиане, названные в честь некоего Коллуфа, которые говорят, что Бог не творит зла, вопреки тому, что написано (Исайя 45: 7): „Я – Бог, творящий зло“» (Исидор Севильский52).

Исидор был не только учёным, но и организатором академического христианского образования: основал четырёхлетнюю христианскую школу. Он должен был разъяснить семинаристам учение Коллуфа: не мог сказать им, что учение Коллуфа никто не знает.

Поздние редакторы вставили толкование Исидора в сочинения Филастрия Бриксийского (ум. 397) и Августина Гиппонского (ум. 430): эти теологи должны знать вероучение Коллуфа. В противном случае станет очевидным, что Исидор сам выдумал его учение.

Нынешние историки афанаситы считают книгу Филастрия источником учения Коллуфа. Ахиллесова пята их версии – неизвестный источник Филастрия. Предположим, Августин (ум. 430) узнал от Филастрия (ум. 397). А кто рассказал Филастрию о учении Коллуфа?

Епифаний, проживший много лет в Египте и знавший Афанасия Александрийского, личным врагом которого был Коллуф, не знает его учение: «учил чему-то извращённому». Филастрий не был в Египте: он был епископом итальянского города Бриксия; не знал Афанасия, но знает учение Коллуфа: единоверец Коллуф стал врагом «вселенской Церкви», потому что «не считал Бога творцом зла».

По моему мнению, сообщение Филастрия и Августина о Коллуфе – это вставки редакторов, державших в уме источник Исидора Севильского. Филастрий не был писателем. Афанаситы приписали ему книгу о еретиках, сделав авторитетным учёным.

Афанаситы могли повысить статус Филастрия. Он был участником Аквилейского собора, на котором афанаситы предали анафеме «арианствующих галльских епископов Палладия и Секундиана»53. Западная церковь причислила Филастрия к лику святых: «носил на своём теле язвы, оставленные бичевавшими его арианами»54.

Для книги вероятность сохраниться тем выше, чем больше она распространена по библиотекам. Книга Филастрия дошла до наших дней. Это означает, что она была в каждой научной библиотеке и была известна современникам. А христианские учёные, жившие во времена Филастрия, странно не знали, что он был писателем.

В своём труде «О знаменитых мужах» Иероним, перечислив всех известных ему писателей, начиная с апостола Петра, не сообщил о Филастрии. Если бы Иероним не знал, что Филастрий был писателем, о нём сообщил бы Геннадий Массилийский, продолживший труд Иеронима. А тот тоже не сообщил о Филастрии. Я объясняю странное молчание этих учёных тем, что афанаситы сделали Филастрия писателем после смерти Исидора Севильского.

Учение Коллуфа, о котором рассказали творцы идеологии афанаситов, составлено из двух небылиц: Епифаний (ум. 403) сказал первое, что ему пришло на ум, а Исидор (ум. 636) растолковал.

6

Историк Созомен утверждает, что Александр по своей инициативе устроил состязание мнений, на котором некий загадочный оппонент первым «сразил Ария мечом веры и духовным оружием слова». Как думает историк В. В. Болотов, этим загадочным оппонентом был пресвитер александрийской церкви Коллуф. По моей версии, им был некий западный теолог, о котором афанаситы умалчивают по идеологическим соображениям. Организатором диспута был Осий Кордовский, представитель Римского папы Сильвестра, приплывший в Александрию на одном корабле с новым руководителем светской власти. Александр Александрийский был исполнителем.

Если бы вера афанаситов была апостольской, этого диспута не было бы. Ни один нынешний священник не сможет заставить патриарха Московского и всея Руси Кирилла (р. 1946) организовать диспут о вере: тот решит, что священник сошёл с ума! Александр тоже решил бы, что Арий сошёл с ума: по мнению афанаситов, все предшественники Александра по кафедре исповедовали Иисуса Христа Богом. Александр отлучил бы Ария от Церкви без диспута.

Диспуты о вере устраивают в единственном случае, если новую веру навязывают люди, мнение которых невозможно проигнорировать. Они наделены большой властью. От их решения зависит участь епископа. Арий не смог бы заставить Александра организовать диспут. Тот даже слушать его не стал бы. У Ария не было рычагов давления. Такие рычаги были у Римского папы Сильвестра, навязывающего свою веру в Триединого Бога руками императора Константина I.

Победитель диспута был назначен заранее – во время тайного разговора Александра с Осием Кордовским, возглавившим компанию против ариан на Востоке империи. В следующем 324 году на Антиохийском соборе Осий отлучил от Церкви Евсевия Кесарийского, Феодота Лаодикийского и Наркисса Нерониадского. Такая же участь ожидала и Александра.

Состязание мнений Александру понадобилось для предлога. Он не мог сменить веру в Египте без диспута. Вчера Иисус Христос был творением Бога, а сегодня вдруг – Богом.

«Так как рассматриваемый предмет казался ещё сомнительным; то сперва колебался несколько и Александр, похваляя иногда одних, иногда других» (Созомен, 1: 15).

Устроив состязание мнений, Александр хвалил, одобрял Ария (Иисус – творение Бога); хвалил, одобрял его оппонента (Иисус – это истинный Бог, создавший Вселенную).

Эта необдуманное сообщение Созомена – один из гвоздей в гроб измышления афанаситов, что их учение апостольское. Созомен проговорился: Александр колебался в своём мнении! Колебания Александра означают, что все его предшественники, включая апостола Марка, исповедовали Иисуса Христа творением Бога.

Для участников тех событий причина диспута не была тайной. Ариане и афанаситы вели догматическую войну уже больше века: ариане называли афанаситов новыми савеллианами.

Афанаситы отобрали у ариан епископские кафедры в Пентаполисе и Антиохии, а у донатистов – в Карфагене. Донатисты были единоверцами ариан. «Донатисты, названные в честь некоего Доната из Африки, который, придя из Нумидии, почти всю Африку склонил на свою сторону, утверждая, что Сын меньше Отца, а Святой Дух меньше Сына» (Исидор Севильский55). Наконец афанаситы вторглись в Александрию. Законно получить кафедру они не смогут. Им нужен диспут для приличия. А потом будут выкручивать руки, ломать через колено. Сделав Египет надёжным тылом, объявят войну главе ариан столичному епископу Евсевию Никомидийскому. Его участь была предрешена. Если он не согласится, что Иисус – это Бог, они обвинят его в сотрудничестве с «тираном» Лицинием и отправят в ссылку.

По мнению Филосторгия, на этом диспуте афанаситы изложили новое объяснение Божества Иисуса Христа, отличное от учения Савеллия. «И тогда же была измышлена проповедь о единосущии» (Фотий, 1: 4). Этот диспут был за два года до Первого Вселенского собора. Ариане впервые услышали «проповедь о единосущии».

Александр делал вид, что не знает, кого поддержать, «похваляя иногда одних, иногда других». Он не мог сразу объявить афанасита победителем: ариане догадаются о сговоре. Он переспрашивал, показывал глубокое раздумье. Дамокловым мечом Александра был Осий Кордовский, который сидел вместе с ним за судейским столом и пристальный взгляд которого он ощущал даже спиной. Наконец Александр завершил диспут и сказал Арию, что тот проиграл.

Предательство Александра стало для ариан неожиданным: о его сговоре с афанаситами они не могли даже предполагать.

Александр руками светской власти выгнал ариан из Александрии. Они уехали в Евсевию Никомидийскому, главе ариан на Востоке империи, откуда прислали Александру послание, в котором напомнили ему о его прежней вере. Свою веру они переняли от него. Именно он научил их, что Иисус Христос – это ангел высшего чина.

«Блаженному папе, нашему епископу Александру. Вера, которую мы приняли от предков и которой научились от тебя, блаженный папа, такова. Отец сотворил Сына прежде веков. Сын не существовал прежде своего рождения». Сын не был Богом: «не произошёл как свеча от свечи… Сам ты, блаженный папа, среди церкви и собора многократно опровергал утверждавших это… Сын не вечен, и не совечен и не есть нерождённый наравне со Отцом». Бог был «прежде Христа». Мы научились этому «от тебя, проповедавшего это среди церкви. Итак, поскольку Христос имел от Бога бытие и жизнь и славу, то Бог есть его начало»56.

7

Сведение о начале раскола в Александрийской церкви знаменитого идеолога Римской церкви Епифания Кипрского отличается от сообщений историков Руфина, Сократа, Созомена, Феодорита и епископа Афанасия Александрийского. Как я предполагаю, он сам измыслил это сведение, – «изрыгнул», если пользоваться его терминологией.

Для согласования своего вымысла с действительностью Епифаний ввёл новые действующие лица – мученика Петра, предшественника Александра по кафедре, и раскольника Мелетия Ликопольского (личного врага Афанасия), отлучённого Петром от Церкви за незаконные хиротонии. Арианин Мелетий стал у него афанаситом, близким другом Александра, преданней которого не найдёшь. Солгав, что Мелетий был афанаситом, Епифаний был вынужден лгать и дальше, наверное, удивляясь своей изобретательности. Он организовал встречу Петра и Мелетия, посадив их в одну тюремную камеру, их непримиримый конфликт свёл к незначительному спору о прощении падших христиан, сослал Мелетия на рудники. Как я думаю, он намеренно сделал ставку на Мелетия, решив опровергнуть ариан, говоривших, что Мелетий был их единоверцем. У ариан не должно быть ни одного стороннего епископа, который независимо от них исповедовал Иисуса Христа творением Бога!

Епископ города Ликополь Мелетий якобы сообщил Александру Александрийскому, что пресвитер Арий, «гордый, лукавый и хитрый, как змей», придумал новое учение. Ядом своего зловерия он помутил разум семи пресвитерам, двенадцати диаконам, нескольким епископам и семистам девственницам, ставших на его сторону.

«Этот старик Арий, напыщенный гордостью, сбился с прямого пути. Он был высок ростом, угрюм на вид, держал себя, как хитрый змей, и мог при помощи своего лукавого нрава увлечь всякое незлобивое сердце. Сладок был в беседе, всегда действуя на души убеждением и ласкательством. Поэтому в скором времени отвлёк для единения с собою семьсот девственниц. Есть слух, что он же увлёк семь пресвитеров и двенадцать диаконов. Яд его достиг даже и до епископов. Ибо он убедил Секунда Пентапольского и других действовать вместе с ним… Мелетий довёл о том до слуха архиепископа Александра… Епископ вызвал к себе Ария и спрашивал… А тот не задумался, не испугался и сразу, не краснея, изрыгнул всё своё зловерие, как доказывают его письмо и произведённое тогда над ним следствие» (Епифаний Кипрский57).

Сообщение Епифания неправдоподобное. Арий заручился поддержкой семи пресвитеров, двенадцати диаконов и епископа Секунда Пентапольского. И Александр якобы этого не знал! «Когда это происходило в церкви, не знал того блаженный епископ Александр» (Епифаний). Александр впервые узнал о «еретическом бунте» якобы от Мелетия, жившем в городе Ликополь, который находился в пятистах километрах от Александрии. Епифаний разоблачил себя, сделав Александра слепым и глухим: дал понять, что он лжесвидетель.

Мелетий исповедовал Иисуса Христа творением Бога: учение ариан было апостольским. По мнению Епифания, якобы ученики Мелетия переняли учение Ария: «Мелетиане, некогда в высшей степени чистые и правые в вере, соединились с учениками Ария»58. А Мелетий якобы был афанаситом: он «не был изменником веры»59.

Историк Созомен тоже утверждает, что Мелетий сначала был афанаситом. А сменил он свою веру, попав под тлетворное влияние Ария, «придумавшего новое учение».

Сначала между Арием и Мелетием якобы не было ничего общего: «мелетиане разногласили с кафолическою Церковью только предстоятельством, а ариане – Ариевым учением о Боге» (Созомен, 2: 21). Толчком к их сближению якобы стало желание общими усилиями низложить Афанасия. Незаметно мелетиане переняли учение Ария, – и афанаситы стали называть их арианами: «последователей Ария называли мелетианами». Созомен объясняет причину заимствования нового учения талантливым миссионерством Ария: «Вероятно, уже впоследствии, чрез частое собеседование о подобных предметах, заняли они от ариан самое их учение и стали одинаково с ними мыслить даже о Боге».

Сообщения Епифания и Созомена неправдоподобные: если бы Мелетий был афанаситом, его ученики никогда не стали бы арианами. Их никто к этому не принуждал! Епифаний и Созомен запутались в показаниях, решив доказать, что Арий придумал новое учение.

Ариане, лишённые поддержки императора Лициния, устранённого Константином, искали союзников для борьбы с предателем веры Александром, переметнувшимся на сторону Римского папы Сильвестра. Они вынуждено стали общаться с раскольником Мелетием: Пётр отлучил его за незаконные хиротонии. Мелетиане легко поддержали ариан. Им не нужно было ломать себя через колено: они тоже исповедовали Иисуса Христа творением Бога.

По Епифанию, Мелетий и Александр были друзьями: Мелетий «процветал при Александре, преемнике Петра, и был с ним дружен». А дружили они, – Епифаний устал об этом говорить, – потому что оба считали Иисуса Богом. Мелетий «заботился о церкви и вере: ибо я часто говорил, что он ни в чём не изменял оной»60.

Епифаний сделал их друзьями назло арианам, утверждавших, что Мелетий был их единоверцем. Если согласиться с арианами, значит, Арий не придумал нового учения: Мелетий исповедовал Иисуса Христа творением Бога задолго от него.

Дружба Мелетия и Александра – небылица Епифания: согласно Афанасию, лично знавшего Мелетия, тот был смертельным врагом Александра. Они не могли дружить даже теоретически.

Мелетиане обвиняли «Александра даже пред самим царём». Пётр «на общем соборе епископов низложил Мелетия, обличённого в разных беззакониях и даже жертвоприношении идолам… Вскоре стал он (Мелетий. – С. Ш.) злословить епископов, вначале сего Петра, а после него клеветать на Ахилла, и после Ахилла на Александра» (Афанасий Александрийский61).

Пётр отлучил Мелетия от Церкви «за то, что во время гонения отрёкся от веры и принёс жертву». Оправдываясь, он «обвинял и поносил Петра; когда же Пётр во время гонения скончался мученически, он перенёс свои поношения на Ахилла, принявшего после Петра сан епископа, а за Ахиллом опять на Александра» (Сократ, 1: 6).

Причина конфликта Петра и Мелетия – незаконные хиротонии Мелетия. Император Диоклетиан репрессировал христиан. Некоторые церкви оказались без руководителей. Мелетий назначил на эти должности своих людей, не спросив разрешения главы Александрийской епархии Петра. Он оправдывал свои поступки тем, что церквам недостаёт пастырей, считал свою Ликопольскую кафедру главней Александрийской.

Когда Пётр, «по случаю бывшего в то время гонения, ушёл из Александрии, – Мелетий присвоил себе не принадлежавшее ему право рукоположения» (Созомен, 1: 24).

Рассказ Епифания о тюремном заключении Мелетия и Петра неубедителен и даёт понять, что он сам его придумал.

Язычники посадили в одну тюремную камеру Петра, Мелетия и, как минимум, с десяток меньших клириков – диаконов и пресвитеров: Епифаний не назвал количество арестованных. Кого нужно казнить в первую очередь? Наверное, руководителей, – епископов. «Поражу пастыря, и рассеются овцы стада» (Мф. 26: 31). То есть меньшие клирики быстрее откажутся от Христа, если у них не станет руководителя. Но язычники нелогично сначала стали мучить диаконов и пресвитеров. Отказавшихся от Христа – отпустили.

Язычники начали с меньших клириков по прихоти Епифания: ему понадобились отпавшие христиане для незначительной ссоры Мелетия и Петра, которая не станет препятствием для будущей сердечной дружбы Мелетия и Александра. Пётр предложил простить падших христиан, Мелетий – не согласился.

Мелетию и Петру осталось жить считанные часы, а они вдруг затеяли неактуальный для данной ситуации спор, о котором мог никто не узнать, если бы всех казнили. Споры о прощении падших христиан были после гонений – в спокойной обстановке, на общем собрании. Епифаний механически перенёс их в тюрьму.

Казнив Петра, язычники, очевидно, казнили бы и Мелетия. Епифаний не мог казнить его даже если бы захотел: он был участником Первого Вселенского собора. Епифаний измыслил ему ссылку.

Согласно Афанасию, Пётр и Мелетий не сидели в одной камере. Их арестовали в разное время. Первого – Мелетия, и тот якобы отказался от Христа: принёс приношение идолу. Петра арестовали после того, как он на общем соборе отлучил Мелетия от Церкви.

Афанасий мог оболгать Мелетия, сообщив, что тот отказался от Христа. Цель – опорочить мелетиан: они вместе с арианами обвиняли его в различных преступлениях. Но врагами Пётр и Мелетий были. Пётр отлучил его от Церкви за незаконные хиротонии.

Мелетий не сидел в тюрьме. Язычники арестовали Петра, вычислив его тайную квартиру, и показательно казнили. А убежище Мелетия, заранее приготовленное, не смогли найти.

По версии историка В. В. Болотова, источник неубедительного рассказа Епифания о тюремном заключении Петра и Мелетия, – небылица мелетиан (мелитиан, как он их называет, чтобы отличать от сторонников Мелетия Антиохийского, крестившего Иоанна Златоуста): они намеренно или невольно обманули Епифания, выставив конфликт в выгодном для них свете. Пётр погиб мученически, – и все сразу объявили его своим святым, в том числе и мелетиане.

«Известия Епифания страдают очевидными неточностями. Пётр и Мелитий совместно в темнице не были… к Александру Мелитий относился враждебно, а не дружественно… Епифаний почерпнул эти сведения из мелитианских источников, отсюда столь лестное для мелитиан освещение начала их раскола» (В. В. Болотов62).

По моему мнению, рассказ Епифания – его собственное измышление. Мелетиане не рассказывали ему свою версию конфликта Мелетия и Петра. Епифаний не общался с ними. С его слов, они стали арианами. Если бы ему понадобилось разъяснение, он в первую очередь обратился бы к единоверцам – Афанасию или его преемникам.

Епифаний солгал, смягчив конфликт Мелетия и Петра: крупная ссора стала бы непреодолимым препятствием для дружбы Мелетия и Александра. Епифаний сделал их друзьями только для того, чтобы Мелетий «довёл до слуха Александра» о «новом» учении Ария.

8

До 323 года епископ Александр, зная учение Ария, жил с ним мирно и даже поручил ему толковать Писания: «имевший поручение изъяснять Божественное Писание» (Феодорит Кирский, 1: 2). Афанаситы объясняют их дружбу общей верой в Триединого Бога. По моему мнению, они оба исповедовали Иисуса Христа творением Бога.