Первые раскаты грома. Когда грянет гром

– Истинно так, – ответил Николай, кивая в знак согласия, – Террор не может привести к тому общему благу, о котором они грезят. Террор может привести только к новому террору, а вследствии к разрушению и хаосу.

– Вот и я так думаю. И пытался поговорить с некоторыми заключёнными о их убеждениях. Но для них я враг, просто по факту, что я родился в богатой дворянской семье. Это уже меня ставит крайне невыгодное положение в их глазах. Значит, у меня не может быть целей, убеждений и желаний этого

пресловутого общего блага, смысла которого никто не понимает. Это всё общие слова, лозунги: «Хлеб рабочим, землю крестьянам». Никто мне не обьяснил, почему массовые убийства лучше, чем реформы, проводимые тем же Столыпиным. Помнишь нашу поездку с ним по деревням?

– Конечно! Те крестьяне, что хотели землю, получили её и просто работали. Занимались своим делом, не участвуя ни в каких митингах. За пару лет отстроили себе новые дома, отправили детей учится в хорошие школы и благоденствуют в созданном своими руками раю.

– Пётр Аркадьевич столько ещё мог сделать для России, – промолвил Сергей с грустью в голосе, – Как в семье Лейхтенбергких приняли эту ужасную новость?

– Так же, как мы, с великой скорбью и

печалью. Николай Николаевич уезжал на похороны в Киев и рассказывал, сколько людей приехало проститься с министром и все были очень опечалены его трагической кончиной. Подруга Стаси Ольга Столыпина писала ей, что им очень тяжело без Петра Аркадьевича, но она благодарна всем, кто др сих пор присылает письма и телеграммы с соболезнованиями.

– Это великая утрата, – вздохнул Сергей, – Я бы хотел написать им, насколько сильно опечален.

– Напиши. Слова ободрения и поддержки придадут новых сил семье покойного премьера.

– Обязательно напишу. Поехали к нам, Ники. Матушка приготовила тебе комнату, велела передать, что ты непременно должен приехать.

– Конечно, поедем, – воскликнул

растроганный Николай, – Но сначала я хочу нанести визит Елизавете Фёдоровне.

8.

В большом доме Мезенцевых было, как обычно, шумно, весело и многолюдно. Николай познакомился со старшими братьями Сергея, Константином и Петром, которые приехали на побывку на несколько дней. Константином приехал с женой Софьей, а Пётр, которому уже исполнилось 30 лет, женится пока не собирался.

– Какая женитьба, – мрачно говорил он, – Когда в воздухе пахнет войной.

Все над ним посмеялись, а Николай задумался. Было в его словах что-то пророческое.

Собрались все в имении Мезенцевых по одной причине- праздновали помолвку Анны Мезенцевой с Василием, сыном графа Андрея Морозова, что жил по соседству. Анна была очень счастлива, летала по дому, словно птичка. Младшая сестра Екатерина исподлобья наблюдала за ней.

– Не будь такой серьёзной, Кэти, – говорила ей Анна, смеясь, – Лучше обрати внимание на Ивана. Ты ему нравишься, судя по взглядам, что он кидает на тебя.

Иван был младшим братом Василия и у них было ещё три сестры- Ирина, Мария и Александра. С Ириной, старшей из трёх сестёр, Николай подружился сразу. Чем- то она вдруг напомнила ему Стаси и сердце его болезненно дёрнулось. Ирина была смешлива и беззаботна, её голубые глаза с любопытством смотрели на всех, не останавливаясь ни на ком конкретно. Но на Николае её взгляд задержался. Высокий аристократично- красивый молодой князь понравился Ирине сразу.

– Можешь даже не смотреть в его сторону, – шепнула ей Анна, – Он влюблён и думаю, вскорости объявит о своей помолвке.

– И что с того? – Ирина дёрнула обнажённым плечиком, – Даже если бы был уже женат, что с того? Он достаточно хорош, чтобы не упускать его.

И она принялась за дело. Чаще старалась оставаться оставаться с Николаем наедине, просила застегнуть замочек от браслета, принести ей чай, поднять кружевной платочек или перчатку упавшую на пол. Николай, прямой и бесхитростный, любезно отзывался на все её просьбы, не понимая их сути.

Но когда Морозовы уехали домой, облегчённо вздохнул. Он, наконец, мог закончил письмо Стаси, которое начал писать ещё несколько дней назад. Как только он брался за письмо, словно

ниоткуда появлялась Ирина Морозова и принималась щебетать, словно птичка. Ему нравилась Ирина, но любил он другую и это было неизменно. Но почему- то он ничего не написал Стаси про Ирину даже не упомянул её имя, хотя о всех остальных рассказал. Николай не хотел, чтобы между нам и Стаси была какая-то недосказанность, а с другой стороны рассказывать- то было нечего. Но напряжение, охватывающее Николая при встрече с Ириной, развеялось, как дым, когда Морозовы уехали.

«Какое-то наваждение», – подумал Николай и забыл о Ирине Морозовой. Но ненадолго.

Новый год Николай встретил у Мезенцевых, после чего всё молодое поколение Мезенцевых и Морозовых уехали в имение Чернышёва. Народу в

доме стало столько, что управляющий Павел Алексеевич нанял ещё несколько человек, чтобы работать на кухне и помогать по дому. Николай в те дни ни минуты не мог остаться наедине. Ирина Морозова со своей сестрой Марией повсюду следовали за ним, нахваливали его дом, парк и всю округу. Николаю было приятно их восхищение, даже если оно шло не от чистого сердца.

– Я смотрю, ты всерьёз решил приударить за Ириной? – съязвил Сергей, улучив минутку, когда его друг остался один.

– О, нет, – воскликнул Николай, очень уязвлённый этим замечанием Сергея, – Ты, как никто, знаешь, что в моей жизни существует только одна…

– Не знаю, – перебил его Сергей, – Вы с Ириной не расстаётесь ни на миг. Все вокруг уже заметили это.

Николай ужаснулся. Неужели его ничего не значащая болтовня производит именно такое впечатление на окружающих? И Николай начал избегать всеми силами общество Ирины или оставался с ней только в присутствии её сестёр и сестёр Мезенцева.

– Вы меня избегаете, князь? – голос Ирины донёсся до Николая, когда он седлал лошадь ранним утром, чтобы отправится на прогулку в одиночестве.

– Доброе утро, Ирина Андреевна, – не дрогнув, отозвался Николай, – Я просто хотел заехать в деревню.

– Позольте мне с вами, – Ирина кокетливо положила руку в перчатке на его запястье. На ней была короткая белая шубка, а голубые глаза весело блестели из- под меховой шапочки.

– Я никак не могу вам запретить этого, Ирина Андреевна, – сдержанно ответил Николай.

Но Ирина будто бы не заметила его сдержанности, она обворожительно улыбалась молодому князю, не убирая руки. Потом повела плечиком:

– Сегодня холодно, Николай Львович. Может, лучше выпьем чаю в библиотеке? Я страшно голодна, накормите же свою гостью.

Её красивое лицо было так близко от него, розовые губы раскрылись, большие голубые глаза заволокло дымкой, движения стали томными и медленными. И Николай сдался. Он, не говоря ни слова, отдал поводья дежурившему неподалёку конюху и, предложив руку Ирине, пошёл с ней к дому. Он чувствовал какой-то сумбур в голове. Конечно, в жизни Николая были женщины, о которых он забыл, как только увидел Стаси. В ней не было ещё той женственности и обольстительности,

которой так филигранно пользовалась Ирина Морозова, она была юна и не умела притворяться и за это Николай ценил её ещё больше.

В начале января открылось губернское собрание под председательством Александра Дмитриевича Самарина и гости разъехались, а Николай с Сергеем вернулись на службу. Решались деловые вопросы о благоустройстве московских улиц и домов. Но, кроме того, возник вопрос о Распутине, который был замечен в неблаговидных действиях и кутежах в ресторанах и кабаках. Газетам было запрещено печатать материалы о старце и в этом увидели нарушение закона о свободе печати. Всё больше и больше стало разносится слухов о жизни императорской семьи и их отношениям с Рапутиным. Джунковский с горечью

говорил, что некоторые люди, близкие к царской семье, сами позволяют себе высказывать неуважение к императору, что недопустимо.

– Я полагаю, что Михаил Владимирович (Родзянко), как председатель Думы, должен твёрдо и решительно пресечь разговоры, порочащие честь Императора, – говорил он.

Николай был абсолютно согласен с ним. Фигура императора была для него столь высока и непогрешима, что он искренне не понимал, как можно говорить столь неуважительные речи. Конечно, нельзя было не признать, что Распутин имеет влияние на императрицу Александру Федоровну, но это никак не могло сказаться на самой фигуре императора, как главы Государства Российского.

Елизавета Фёдоровна, которая одна из первых забеспокоилась из-за близости

Распутина к сестре, продолжала свои увещевания, надеясь, что Аликс, наконец, прислушается к её словам. Александра Фёдоровна всё дальше отдалялась от сестры, что не могло не расстраивать Эллу. Но она никогда не позволяла себе быть нетактичной по отношению к семье императора. Она не позволяла себе быть нетактичной к кому бы то не было.

9.

Николай и Сергей сопровождали губернатора Джунковского на вокзал, чтобы встретить герцога Иоганна Альберта Мекленбург- Шверинского и его супругу принцессу Елизавету Штольберг- Россла. Герцог Иоанн был регентом Брауншвейгского герцогства и выступал за расширение колониальных прав Германии в Африке. Мекленбург-

Шверинские прибыли, чтобы осмотреть Троице- Сергиеву лавру, где отслужили молебен. С виду и не скажешь, что это столь высокопоставленные лица, настолько они были просты в общении и внимательны ко всем, кто сопровождал их. Герцогиня Елизавета с большой любезностью расспрашивала Николая и Сергея о их жизни. Ей ещё не было тридцати лет, она была хороша собой, весела и нежно смотрела на своего супруга, который отвечал ей такими же любящими взглядами. Они поженились недавно. Для герцога это был второй брак, его первая жена, тоже Елизавета, умерла пять лет назад. Николай и Сергей сопровождали герцога и герцогиню до дома Джунковского, где состоялся приветственный обед и после обеда Макленбург- Шверинские отбыли в Петербург.

Как всегда, весной начинались инспекции по больницам и тюрьмам. В этот раз инспекцию возглавил министр юстиции Иван Григорьевич Щегловитов, который специально для этой цели приехал из Петербурга. Ивана Григорьевича считали жёстким и хладнокровным политиком, хотя по сути своей он был добродушен и разговорчив. Его острый взгляд подмечал любую неточность и небрежность в судебных бумагах и, не меняя добродушного выражения лица, отправлял их в канцелярию на переделку. Но в целом, инспекцией Щегловитов остался удовлетворён.

В конце мая в Москву приехали Государь Николай Александрович с Государыней, цесаревичем и великими княжнами. Вместе с ним приехала вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. В ночь перед приездом царственных особ Николай практически не спал. Он написал длинное письмо Стаси, хотя до последнего надеялся, что Лейхтенбергские тоже приедут, но герцога Николая Николаевича задержали дела на службе, а Мария Николаевна наотрез отказалась уезжать без мужа.