Интриги и тайны Леднигорского княжества

Короткий резкий выдох и я тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас сожаления. То, что я не в силах справиться с безумством стихии, еще не значит, что я даже пытаться не буду. Решение обменять собственную жизнь на шанс для моей маленькой страны далось легко.

Быстро располосовав кинжалом свою ладонь крест на крест, я сорвал с груди родовой амулет. Впечатал амулет и кровоточащую конечность в вибрирующее стекло. Приставил окровавленный кинжал к своему сердцу. Собрал все свои силы, физические и магические, и вложил их в зов.

Зов крови, зов боли, зов страха, зов скорби. Крик отчаяния, крик о помощи! О помощи, в обмен на мою жизнь!

«ХЭЛЬВА-а-а-а-а-РД!!!!!!»

Если Источник проснулся, значит, есть шанс докричаться. А моя смерть – это энергия гибнущего Рода, которая должна помочь выдернуть нашего Хранителя не только из подпространства, но хоть из самой преисподней.

Хранитель Рода Вельских. Он бесследно исчез двести лет назад, как гласили легенды. Говорят, что это было наказанием Судьбы за недостойное поведение членов нашего Рода. Наша старая нянюшка очень любила рассказывать нам с братьями перед сном легенды нашей семьи, призывая тем самым не повторять ошибки предков, и быть «хорошими добрыми мальчиками». Она говорила, что однажды, когда княжество постигнет неминуемая беда и оно будет на пороге гибели, возможно, Хранитель вернётся. Но для этого необходимо, чтобы призвавший его потомок был достоин помощи!

Я вовсе не был уверен в том, что достоин! Не получился из меня «хороший добрый мальчик». Я давно утратил связь с прошлым, не почитал древних семейных идолов, не перечитывал семейные хроники, не носился с памятью о величии нашего Рода и его былом могуществе (наплевав на все старые легенды и живя настоящим). Я даже смирился с угасшими магическими способностями и научился обходиться без них (хотя получил превосходное образование, в том числе, магическое). Я приспособился к новым реалиям современной жизни сам, и постарался приспособить к ним своё княжество. Научился жить и процветать с имеющимися ресурсами, не тратя время и нервы на сожаления о прошлом. Боюсь, что с точки зрения древних традиций моей семьи я вовсе не был тем самым «достойным» потомком, потому что давно не видел смысла во всех этих анахронизмах и бессмысленных пережитках прошлого, которые не могли мне помочь прокормить и обогреть мою маленькую страну, или обеспечить её безопасность.

Но сейчас, на пороге гибели, будучи совершенно беспомощным перед обезумевшим Источником, я отчаянно взывал к Хранителю, как к единственной надежде, в последние секунды перед катастрофой, готовый заплатить за возвращение Хэльварда собственной жизнью.

В какое мгновение все изменилось, не понял никто. Просто внезапно все звуки оборвались, а вихревый поток за окном мгновенно замер. Нестерпимое Сияние резко поблекло, а затем, в оглушающей тишине на землю осыпалась золотистая пыль. Воздух стал кристально чистым и невыносимо прозрачным. Над плато приветливо светило утреннее солнце. Небо, глубокое, насыщенно-синее, радовало глаз отсутствием облаков. А до самого горизонта, пока хватало взгляда, простирались величественные Ледяные скалы, укрытые пушистыми шапками искрящегося в солнечных лучах ослепительно белого снега. Великолепные вершины с самым суровым видом взирали на огромное заснеженное плато, в центре которого ровным сине-золотистым светом спокойно мерцала привычная громада Ледяной Аномалии.

Я отвернулся и устало сполз на пол. Вытянув ноги, облокотился спиной на окровавленное стекло. Мои потрясенные сотрудники постепенно начали приходить в себя, ещё не до конца поверив в то, что каким-то немыслимым чудом мы все остались живы.

А потом …. потом ошеломленный Матвеич с непередаваемым выражением лица, с видимым трудом поднявшись на ноги, встал передо мной и… начал аплодировать. Молча, медленно, торжественно, усиленно сжимая в тонкую линию предательски дрожащие губы, и отважно борясь со слезами, упорно блестящими в стариковских глазах. А я потрясенно наблюдал, как остальные мои сотрудники, с трудом поднимаясь с пола, присоединялись к этим благодарным аплодисментам. А мне было очень неловко от этой трогательной благодарности потому, что я был ни при чем. Я сам не понял, что именно сейчас произошло!

Ситуацию, как это часто бывает, спасла женщина.

Внучка Матвеича присела рядом со мной на корточки, и протянула носовой платок, щедро пропитанный антисептиком.

– Владимир Романович, приложите к ране. Надо остановить кровь, – сказал девушка, накрывая мою окровавленную ладонь влажной тканью.

Я благодарно принял платок, обтёр амулет и вернул его на шею. Затем вытер рассечённую ладонь. За это время мои люди пришли в себя и начали расходиться по рабочим местам, чтобы оценить причиненный землетрясением ущерб аппаратуре, хоть немного успокоиться и отвлечься на привычные и рутинные действия.

Матвеич тяжело вздохнул и, плюнув на субординацию, уселся рядом со мной, тоже прямо на пол. Откинулся спиной на стекло и вытянул ноги. С другой стороны, в точно такой же позе приземлился Женя. Матвеич вынул из-за пазухи фляжку, отвинтил крышечку и протянул мне. Я благодарно кивнул и хлебнул крепкой домашней настойки. Вернул фляжку своему инженеру.

– Спасибо, тебе, Романыч, – глухо проговорил Александр Матвеевич, – я уж думал всё ….

Да, дружище, я тоже так думал…

Глава 12

Полина.

«Боже праведный! Как же болит голова и ломит тело! Интересно, что именно я пила накануне?

Это надо же присниться такому грандиозному бреду!

А главное, какой правдоподобный и длинный сон, хоть роман пиши. Угу, дешевую мыльную оперу или пошлый сериал. И ведь все было, как наяву. И какой-то левый жених, и я, снова живущая в поселке и работающая на птицефабрике. Умора! Шекспировские страсти в старенькой бабулиной квартирке. А я в главной роли влюбленной тупой овцы. Лучшего сценария для кошмарного сна и придумать нельзя. Надо завтра же позвонить бабуле, рассказать, какой ужас мне приснился. Посмеёмся вместе».

Глубоко вздохнув, я снова провалилась в тяжёлое марево странных сновидений.

***

Где я? Все произошедшее не может быть правдой, верно? Мне ведь всё это приснилось? Это была чья-то чужая жизнь, точно не моя.

Это мысль первой пришла в голову, когда я проснулась во второй раз. Сознание отказывалось воспринимать все события последнего года моей жизни, как нечто реальное. Хотя, по всему выходило, что ничем иным, кроме как моей прискорбной реальностью, этот идиотизм быть не мог.

Да как со мной такое вообще могло случиться? Это чья-то злая шутка или бред моего воспаленного сознания?

Неожиданное возвращение домой с птицефабрики раньше обычного. Рудольф с другой женщиной в нашей кровати. Боль и растерянность. Бегство в столицу. Новая работа на краю мира, странный дом, грандиозная истерика и много света. Это точно про меня? Все это больше похоже на безвкусную постановку дешевого театра. И кто такой вообще этот Рудольф? И что он делал в бабушкиной квартире? Почему я упрямо считаю постороннего человека своим женихом?

Нет, это не могло быть частью моей жизни. Как блестящая столичная леди Полина Добролюбова могла вляпаться в подобное дерьмо?

Свет – последнее, что я помнила. А еще, мне было очень больно, так больно, словно грудь разорвало изнутри.

Да ну, бред какой! С разорванной грудью не живут. А я жива, это точно. Жива, значит, обязательно во всем разберусь.

Сейчас у меня уже ничего не болит. Я лежу в кровати, мне тепло и вполне удобно. В комнате пахнет лекарствами и где-то рядом тихонько вибрирует какой-то магический прибор. Левая рука плотно зафиксирована. В вене игла. Рядом с кроватью магическая капельница с автоматизированной системой жизнеобеспечения.

Ну все понятно, я в больнице. Хлопнулась в обморок, и кто-то привез меня сюда.

Но кто? Коллеги по Департаменту? Или тот парень, что меня встречал? Егор? Так, стоп! Какой Егор, если он мне приснился? Или не приснился? Значит, и Рудольф не приснился? Надо позвонить бабушке и все выяснить!

Бабушке… бабушке… Бабушка умерла год назад, ее больше нет.

Осознание бабушкиной смерти вызвало острый спазм где-то в районе сердца, заставив меня резко сесть на больничной кровати. Голова тут же закружилась, к горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело еще сильнее. Сквозь шум в ушах я услышала, как возмущенно запищала магическая сигналка. Это сработал контрольный механизм автоматизированной капельницы, и я, получив усыпляющее заклинание, снова вырубилась.

Глава 13

Полина

Третий раз я проснулась, когда было уже светло. И третье моё пробуждение давало стойкое понимание того, что со мной всё не так. И вовсе не оттого, что накануне произошло нечто странное, в результате чего я оказалась в больнице. А оттого, что весь последний год, с момента смерти моей драгоценной бабушки, я жила не своей жизнью, вообще не отдавая себе отчет в том, что со мной происходит. Я существовала, словно под гипнозом и по чьей-то чужой воле. Теперь же, когда наваждение спало, а ко мне вернулась способность соображать и критически мыслить, я была намерена выяснить, что же со мной происходило на самом деле.

С возвращением, Полина Добролюбова!

В больничной палате было очень светло.

– Привет.

Повернула голову на звук детского голоса. В изголовье больничного ложа на стуле сидел симпатичный мальчишка, лет восьми.

– Привет, – ответила я хрипло и закашлялась. Горло першило и царапало изнутри.

Паренёк тут же подорвался и подал мне стакан воды. Я осушила его почти мгновенно. Мальчишка понятливо налил еще.

– Спасибо, большое, – от души поблагодарила я юного рыцаря, с наслаждением попивая воду маленькими глотками. – А ты кто?

– Я Сёма, – представился ребенок. – То есть, Семён Самуилович Шварц, сын главного врача, – исправился он смущенно.

– А я – Полина. Полина Викторовна Добролюбова.

– А я знаю, – важно кивнул мальчишка. – Ты – наша новая Смотрительница.

Теперь я вспомнила про «станционного смотрителя» в списке вакансий столичного Бюро найма.

Значит, всё же не сон?

– Очень жаль, – вслух прокомментировала я свои мысли.

– Почему жаль, – удивился малыш, – Смотритель Источника – это круто. Это очень важный человек в Леднигорске, почти, как сам князь.

– Смотритель Источника? Какого еще Источника?

– Ну как же, какого? Нашей Ледяной Аномалии.

Я непонимающе смотрела на мальчика. Это что же получается? Пока я валялась в отключке, меня уже и в Смотрительницы магического источника записали? Великолепно!

– А ты ничего не путаешь?

Парнишка отрицательно покачал головой, сочувственно глядя на меня.

Я ничего не понимала, и могла пока только молча недоумевать. Что-либо анализировать не имело смысла, из-за недостатка информации.

Сёма, так и не дождавшись от меня ни слова, присел на край кровати и грустно вздохнул.

– Ты что, правда ничего не помнишь?

– Не помню, – покачала я головой.

На настоящий момент это была самая удобная и наиболее правдоподобная версия. Пока сама не разберусь, что же все-таки со мной произошло за последний год и почему, буду всем говорить, что ничего не помню. Тем более, что это почти правда.

– Ладно, – снисходительно сообщил мне мелкий и забавно махнул ладошкой, – потом вспомнишь. Папа тебя обязательно вылечит.

Видимо мысли об отце заставили паренька вспомнить о чем-то важном потому, что он хлопнул себя по лбу и побежал было к двери, но эта самая дверь как раз в тот момент открылась. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина в белом халате и со статоскопом на шее. Судя по характерным чертам лица, это и был главный врач больницы и отец Семёна. Сходство было просто поразительное.

– Доброе утро, госпожа Полина! – сдержанно улыбнулся приятный молодой мужчина.

– Доброе утро, доктор Шварц, – отозвалась я, припоминая фамилию, которую назвал мне Сёма.

– Самуил Моисеевич, – представился доктор. – Можно, просто Самуил. А это моя супруга, Лариса Геннадьевна Шварц, детский врач.

Супруга доктора и мама Семы вошла следом за мужем в палату и теперь улыбалась мне.

– Здравствуйте, – проговорили мы с ней одновременно и засмеялись такому единодушию.

– Полина, как вы себя чувствуете? – спросила Лариса, направляясь к кровати и беря меня за руку.

– Хорошо чувствую, спасибо!

– Вас что-нибудь беспокоит? Где-нибудь болит?

– Нет.

Пока Лариса, запустив магическую экспресс-диагностику, меряла мне пульс и осматривала зрачки, Сёма, опустив голову стоял перед отцом с самым виноватым видом. Доктор вполголоса уточнял, почему сын не выполнил данное ему поручение незамедлительно сообщить о моем пробуждении. На ребенка было жалко смотреть, и я не выдержала.

– Доктор, простите, это я виновата! – громко заявила я.

Глава 14

Полина

– Правда? – улыбнулся Самуил Моисеевич. – И в чем же?

– Дело в том, что как только я пришла в себя, то сначала попросила Семена дать мне воды. Потом, попросила дать еще воды. Ну, вы понимаете, пить очень хотелось.

– Понимаю, – кивнул доктор с таким серьезным лицом, и таким насмешливым взглядом …..

– А потом, я засыпала Семёна вопросами о том, что же случилось, и как я оказалась в больнице…

– Неужели, – подыграл мне Самуил Моисеевич. – И что же он?

– А он, как истинный рыцарь, не смог мне отказать. Не оставил даму в беде, мучиться от любопытства, – храбро подытожила я под ироничным взглядом проницательного родителя, отлично знающего свое неугомонное и болтливое чадо, которое за разговорами забыло о его поручении.

– Ну, это в корне меняет дело, – заявил мудрый отец.

А я поймала полный благодарности взгляд ребенка и теплую улыбку его матери.

Семена тактично выставили за дверь, отправив по какому-то поручению. После чего доктор тяжело вздохнул и серьезно, без тени улыбки, посмотрел на меня.

– Полина, мне очень жаль, но по всем признакам вы полностью выгорели.

Выгорела? Я?

– Э-э-э? – отреагировать на заявление доктора более вразумительно я пока не могла.

– Вы больше не маг. Чудо, что вы вообще живы.

Не маг? Я никогда и не была магом! У меня нет ни искры дара! Я понятия не имею, что и по какой причине произошло со мной в заброшенном Доме, но это точно не могло быть магическим выгоранием. Потому, что не может выгореть то, чего никогда не было.

– Полагаю, что теперь вы не сможете выполнять обязанности Смотрителя Источника, – добавил доктор сочувственно.

Правда? А вот это отличная новость! Значит, я смогу досрочно вернуться домой и выяснить, что же со мной произошло за последний год, и кто такой этот Рудольф!

– Полина, вы в порядке? – голос доктора вывел меня из задумчивости.

– Да, доктор, благодарю вас, – сдержанно ответила я, стараясь не слишком демонстрировать радость от последней новости, чтобы не выбиваться из образа несчастной женщины, только что «потерявшей» и дар, и работу. «Выгоревший» маг ведь имеет право быть немного заторможенным или расстроенным от свалившихся новостей, не так ли?

Процедура моего медицинского осмотра, проводимая Ларисой Геннадьевной, не заняла много времени. Как я поняла, Самуил Моисеевич пригласил супругу, чтобы не смущать меня. Они единогласно признали меня физически здоровой и готовой к выписке.

Спустя полчаса я тепло попрощалась с родителями Семена в вестибюле небольшой городской больницы и вышла на улицу.

На улице была зима! Солнечная и безветренная, уютная и морозная. Настоящая новогодняя сказка, учитывая, что украшавшие город гирлянды, хвойные венки и разноцветные шары, в изобилие развешанные повсюду, днем смотрелись не менее празднично, чем ночью. Меня завораживала эта чудесная атмосфера маленького волшебного городка, где в морозном воздухе витали вкусные ароматы домашней выпечки, создавая очень теплое, почти праздничное, настроение.

К моей немалой радости, кто-то позаботился обо мне, прислав в больницу теплый пуховик, зимнюю обувь и шапку. Все это смотрелось на мне не слишком хорошо, зато, было тепло. А проблему своего внешнего вида я решу позже, когда буду готова к очередному потрясению. Уверена, именно оно меня ожидает, как только я найду подходящее зеркало. Пока же я решила наслаждаться спокойными минутами чудесной зимней прогулки.

Глава 15

Полина

Путь к Дому Смотрителя я знала, благодаря пояснениям Ларисы. Неспешная прогулка была сейчас как нельзя кстати, мне нужно было собраться с мыслями, подумать над ситуацией и заодно, изучить город на предмет того, где можно перекусить.

Семёна я увидела в группе детей на другой стороне проезжей части, недалеко от больницы. Дети что-то живо обсуждали, но замерли, стоило мне появиться. Ребятня, в возрасте от пяти до двенадцати лет, открыв рты смотрела на меня с восторженным любопытством. Сёма по-свойски помахал мне и крикнул через улицу:

– Привет, Полина! Хорошо выглядишь!

Я прыснула. Вот ведь позёр малолетний. Конечно, на своих ногах я выгляжу гораздо лучше, чем в больничной кровати под капельницей. Но ведь говорит он это не для меня, а вон для тех девчонок, которые с меня глаз не сводят.

– Привет, Семён! Спасибо! – отозвалась я. – Ты тоже красавчик! Еще раз спасибо за помощь, мой рыцарь!

Мальчишка послал мне такой восхищенно-влюбленный взгляд, что я не выдержала и рассмеялась. Подняла вверх большой палец и направилась дальше.

Несмотря на всё произошедшее и массу проблем, с которыми мне ещё предстояло разобраться, настроение было чудесным, а уютная атмосфера Леднигорска навевала стойкое ощущение правильности моего здесь присутствия. Мне было хорошо и спокойно в этом чудесном заснеженном городе на краю света.

Встреченные по пути прохожие проявляли сдержанный интерес и подчеркнутую доброжелательность. Они улыбались. Все до единого. Это было что-то невероятное. Каждый приветствовал меня сдержанной улыбкой и пожеланиями «Доброго утра». Некоторые добавляли к пожеланиям «госпожа Полина» или просто вежливо кивали. Так запросто, словно мы с ними сто лет знакомы и встречаемся каждый день. В глазах некоторых женщин читалось такое отчетливое облегчение, словно я, блудная дочь, наконец-то одумалась и вернулась домой.

От такого незаслуженного внимания и непривычного доброго отношения, в носу вдруг защипало, и к горлу подступил ком.

Никто не навязывался, не приставал с расспросами, не пытался со мной заговорить. Все эти люди просто улыбались и здоровались, деликатно оставляя мне право выбора. И я вежливо отвечала на приветствия и кивала в ответ, чувствуя себя обманщицей, которая злоупотребляет их доверием. Я вдруг остро ощутила синдром самозванки, словно все эти милые люди приняли меня за кого-то другого. А я их обязательно разочарую потому, что я не та, за кого они меня принимают, и вообще, скоро уеду.

Господи, что за бред в моей голове! Откуда это самоуничижение и комплексы?

С какой радости я должна смущаться или оправдываться? Нет моей вины в том, что эти люди решили, будто я особенная, и могу им помочь. Не я их обманываю, они делают это сами.

И вот именно с этого самого мгновения я остро ощутила когнитивный диссонанс. Я вдруг осознала, что во мне живут и борются два совершенно разных человека, две Полины Добролюбовы, и пока я точно не знаю, какая именно из них – настоящая я.

Боже мой, да что со мной происходит?

Глава 16

Полина

Сёма вскоре догнал меня, поравнялся и зашагал рядом.

– Спасибо! – смущенно сказал он.

– Не за что! – безмятежно улыбнулась я.

А что тут еще скажешь? Демонстративное знакомство с человеком, который стал главной новостью дня! Я бы на его месте (и в его возрасте) тоже не упустила бы такой удачный шанс заработать дополнительный авторитет в среде сверстников. Взрослому человеку я бы не простила такой наглой попытки самоутвердиться за мой счет. Но Сёма был ребенком, с него и спрос иной. К тому же, он мне нравился своей добротой, искренностью и отзывчивостью.

– И за отца, спасибо! Ты спасла меня от нотаций и от дополнительных уроков.

– Пожалуйста, – ответила я. – Только предупреждаю сразу, твой отец меня раскусил, поэтому если ты снова «забудешь» про его поручение, тебя ждет наказание, и на меня не рассчитывай.

Мальчик уныло кивнул. А я понимающе улыбнулась. Доктор воспитывает в сыне ответственность, приучая его к мысли о том, что каждый поступок влечет последствия. Это очень ценный жизненный опыт, поэтому было бы преступлением с моей стороны позволить ребенку уверовать во вседозволенность, благодаря дружбе с нужными людьми.

По дороге мы болтали. Семен рассказал, что весь Леднигорский хребет носит статус независимого княжества и принадлежит семье Вельских. Главой семьи, рода и ныне действующим князем является Владимир Романович Вельский, он же руководит исследовательской станцией, сотрудники которой наблюдают за состоянием Ледяной Аномалии. Мэром Леднигорска является его младший брат Артемий Романович Вельский. А за правопорядком в княжестве и за безопасностью его территорий следит их средний брат – Демид Романович, шериф и глава полиции.

Информация была довольно важной, поскольку, я уверена, что как минимум с одним из этих Романовичей мне в скором времени предстоит встретиться лично.

– Скажи, пожалуйста, у вас сейчас какой-то праздник? В городе так красиво! – спросила я у Семена, кивая на высокие хвойные деревья, украшенные яркими лентами и шарами, мимо одного из которых мы как раз проходили.

– У нас всегда так, – пожал плечами ребенок. – Мэрия украшает город постоянно. Просто так, для хорошего настроения. А у вас разве нет?

– Нет, – улыбнулась я. – У нас города украшают к праздникам, а потом украшения снимают.

– Дядя Тёма говорит, что в красивом городе приятно жить, и что жизнь должна состоять из маленьких радостей.

– Дядя Тёма? Кто это?

– Артемий Романович, наш мэр. Он младший брат князя.

«А ведь молодец, этот Артемий Романович», – подумала я, любуясь праздничным убранством городской улицы.

В таком суровом климате, в условиях постоянной зимы, людям нужно немного тепла и уюта, чтобы не озлобиться, не отчаяться и не сойти с ума от этого вечного холода и снега, отдалённости и изоляции от большого мира. Княжеский брат очень правильно поступает, обеспечивая населению эмоциональное здоровье. Уверена, жители княжества очень благодарны Вельским, и очень уважают эту семью.

Семён проводил меня до самого Дома, по дороге показав замечательный супермаркет, где я купила немного продуктов. Судя по ассортименту магазинных полок, современному техно-магическому оборудованию, размерам торговых площадей и припаркованным на стоянке перед супермаркетом дорогим автомобилям, Леднигорск был процветающим, вполне современным и комфортным для жизни городом. Вряд ли жители княжества испытывают недостаток в каких-либо товарах. Специфика климата, отдаленность от континента и близость Ледяной Аномалии не сделали из Леднигорска глухую непригодную для жизни деревню, или суровый рабочий поселок со сложными условиями жизни и быта.

Похоже, княжеское семейство очень ответственно и трепетно относится к своей родовой вотчине, потому что без крупных финансовых вливаний, сильного административного управления и централизованного руководства, такого изобилия, комфорта и порядка, а ещё, по-настоящему домашнего уюта, в столь отдалённой местности, не добиться.

С Семёном мы расстались у крыльца Дома Смотрителя, пожелав друг другу хорошего дня.

Глава 17

Полина

Снаружи Дом Смотрителя выглядел уже не таким унылым и потерянным, каким мне запомнился с последнего визита. Однако жилым и уютным он за минувшие сутки тоже не стал.

От особняка веяло угрюмым запустением. Его мрачная настороженность просто ощутимо висела в воздухе. Я поднималась на крыльцо в сомнениях и с тревожным чувством, так как осадок от прошлой встречи еще не растворился в приятном морозном дне и доброжелательной праздничной атмосфере чудесного Леднигорска.

Дверь была не заперта, и я смогла ее открыть, потянув на себя большое кованное кольцо, вмонтированное в пасть какого-то животного из семейства кошачьих. В прошлый раз мне показалось, что это бронзовый тигр. Но сейчас, отметив на барельефе уши с кисточками и раскосые глаза, я засомневалась. Морда больше походила на рысь, чем на тигра, поражая тщательностью и детальностью проработки объемного изображения. Явно не штамповка, а ручная работа, в которую художник вложил если не душу, то неординарное мастерство. Но мне всегда казалось, что рыси более мелкие и изящные животные. А эту конкретную морду мастер изобразил с тяжелым подбородком и излишне массивной, я бы даже сказала, воинственной челюстью. Однако, кто я такая чтобы спорить со взглядом художника на его произведение? На континенте в творческих мастерских ещё и не такое можно было увидеть.