Стеклянный человек

- Вы про мисс Лэм? – уточняет моя собеседница.

- А что, её здесь уже никто не зовёт Большой Бертой? – удивляюсь я. – И впрямь у вас многое изменилось.

- Ну да. А вообще, это, знаете ли, невежливо. И не очень-то толерантно по отношению к бодипозитивным личностям.

- Давайте договоримся сразу, Милнер, - произношу я. – В этой компании я работал задолго до вас, поэтому общаться с руководством буду так, как считаю нужным. А теперь, если не возражаете, займёмся делами.

- Ну ладно, - недовольно отвечает девушка.

- Начнём с самого первого случая. Сколько времени уйдёт на моделирование места преступления?

- Нисколько. ФБР давно прислало нам все данные по первым четырём убийствам, поэтому я их уже полностью реконструировала и проработала со своими сыщиками. Материалы по делу Ос-те-реж-ко, - непривычную фамилию она произносит по слогам, - пришли незадолго до вашего приезда. Их придётся обрабатывать несколько часов.

- Что ж, - говорю я. – Тогда давайте пройдёмся по всем предыдущим случаям, чтобы убедиться, что никто из нас не упустил ничего важного. А вы пока, если сможете, займитесь воссозданием убийства Остережко.

- Ну, смогу, конечно, - отвечает Милнер.

Я привычно беру шлем. Внешне он похож на мотоциклетный, но на самом деле в него встроены 3D-очки, в которых можно рассмотреть реконструированные компьютером детали места преступления, и микрофон, чтобы отдавать искусственному интеллекту голосовые команды. Я устраиваюсь на кушетке и с головой бросаюсь в расследование.

Наконец я снимаю шлем. За окнами ещё светло, хотя мне казалось, что должно было пройти несколько часов. Работать сразу с четырьмя системами ИИ очень непросто. Впечатление такое, словно я оказался в компании четырёх на редкость сварливых и самолюбивых старух, которые постоянно перебивают, спорят и грубят друг другу и даже мне. Но нет худа без добра. Как ни странно, эти диалоги, переходящие порой едва ли не в скандалы, и в самом деле помогают не упустить ни одной важной детали. Зато с интерпретацией проблем хватает.

- Сколько времени? – спрашиваю я, с трудом разминая затёкшие конечности и стараясь не кривиться от боли в спине.

- 5.56, - тут же отвечает Милнер. Как видно, она замечает недоумение на моём лице и поясняет: - Почти шесть утра.

- Утра?

- Ну да.

- И вы всё это время были здесь?!

- Ну да. Вы же работали. И я тоже.

- А вы молодец, - после долгой паузы заявляю я. – Если отучитесь от привычки вставлять в каждую фразу это ваше «ну», мы точно поладим.

- Ну, постараюсь, - отвечает она.

Мы смотрим друг на друга и смеемся.

- Хотите кофе? – спрашивает девушка.

- С удовольствием, Бренда, - отвечаю я.

- У нас тут новая кофемашина. Я добилась, чтобы её поставили. Можно сделать любой кофе, какой только пожелаете.

- Да мне и обычного хватит. С молоком и сахаром.

- Ну, как скажете, - отвечает моя помощница. Мы снова улыбаемся.

Я залпом выпиваю чашку кофе и начинаю диктовать голосовое сообщение агенту Кроуфорду и главе ОСК Вирджинии Хейнс.

- Первое убийство – совершенно точно бандитское. Преступников, скорее всего, было четверо. Судя по месту, где нашли сгоревшую машину, использованию крестовой отвёртки и некоторым особенностям нападения, в первую очередь надо проверить шайку «Убийцы с Кей-стрит». Надо полагать, они заставили жертву отдать им флешку с криптовалютным кошельком и пароли к нему, а сейчас вовсю тратят эти деньги. Так что выяснить, кто они, будет несложно.

Я смотрю на Бренду. Она с интересом слушает моё сообщение, одновременно наблюдая за мониторами, на которых отображается множество видов квартиры покойного миллиардера Остережко. Реконструкция места преступления даже у неё занимает много времени.

- Не понимаю, почему все так любят крестовые отвёртки, - говорю я. – На мой взгляд, отвёртка для мелких прямых шлицев намного лучше. У неё узкий плоский наконечник. Если его немного подточить напильником, получается прекрасное колющее оружие. Даже более эффективное, чем крупное шило.

- Фу, - произносит Бренда. – Вот об этом не надо.

- Привыкай, напарница, - отвечаю я. – Если хочешь работать в «Удачном решении», тебе придётся смириться с тем, что нам постоянно приходится иметь дело с чем-то ужасным – то убийство отвёрткой, то расстрелянная семья, то групповое изнасилование.

- Ну, постараюсь, - отвечает она. – Это вряд ли будет сложнее, чем подстраиваться под ваши лингвистические требования.

Я усмехаюсь и возвращаюсь к записи.

- Второе убийство – безусловно заказное. Киллер, надо отдать ему должное, сработал чисто, хотя и непрофессионально – одна из пуль не пробила череп, а ушла по касательной. Впрочем, вторая своё дело сделала. Преступник не выстрелил ещё раз – вероятно, как раз из-за нехватки опыта. Должно быть, начитался книг про мафию. Поэтому надо искать парня не старше 25 лет, который уже пытался предлагать свои услуги в качестве наёмного убийцы. Судя по углу выстрелов, можно предположить, что он левша среднего роста. Не выглядит опасным и носит обувь с мягкой подошвой, иначе пострадавший обернулся бы при его приближении. Не удивлюсь, если вы найдёте его в городском морге. Наркобароны частенько устраняют исполнителей-новичков, а застреленный трейдер, если верить вашим же данным, крутил в том числе и кое-какие деньги картеля Синалоа.

Я перевожу дух.

- Что касается третьего преступления, то наши злоумышленники совсем молоды – не старше 20 лет. Скорее всего, лет 15-18. Текст заявления выглядит вполне правдоподобно, но изобилует не только выражениями из лексикона активистов «зелёных», но и словечками из жаргона тинейджеров. Думаю, надо прочесать все экологические организации в поисках небольшой группы старшеклассников, выступавших крайне радикально в вопросах защиты окружающей среды. Особое внимание следует обратить на выражавших опасения по поводу того, что центры обработки данных и майнинговые фермы расходуют колоссальное количество энергии, тем самым ускоряя разрушение природы. Эта тема среди экологов пока ещё не самая популярная, поэтому наших мальчишек наверняка запомнили. Об остальном расскажу позже.

Я смотрю на Милнер.

- Бренда, не хочешь пойти домой?

- Там всё равно делать нечего, - отвечает она.

- Неужели даже пообщаться не с кем?

- Ну, это я и отсюда могу. Компьютер и мобильный – что ещё надо?

- Ну да, ну да, - соглашаюсь я с улыбкой. – Тогда давай устроим пробный прогон двух последних убийств.

Спустя несколько часов я снова снимаю шлем. Нельзя сказать, что я ошибся, блистая своими умозаключениями на месте преступления, но кое-что всё же упустил. «Холмс» и «Вулф» отметили странные следы на окнах. Крошечные, размером в несколько миллиметров, квадратики, которые кажутся чуточку более чистыми, чем остальное стекло, и нам пятерым – мне и четырём ИИ - пришлось немало поспорить, прежде чем мы поняли, что их могло оставить. Миниатюрные видеокамеры и микрофоны.

Преступник начал следить за криптомиллиардером задолго до нападения. Скорее всего, он с помощью ещё одного дрона установил «жучки», а потом подслушивал и подсматривал, выясняя распорядок дня своих будущих жертв, количество охранников, наличие сигнализации, расположение следящих устройств. Убийца не надеялся на счастливый случай. Он определённо из тех, кто старается учесть любую мелочь, прежде чем взять за дело. Вот только жестокость убийства Остережко и его невесты не очень-то увязывается с такой расчётливостью.

Медленная мучительная смерть – всегда риск для душегуба. Даже несмотря на звукоизоляцию и отключенную сигнализацию что-то могло пойти не так, и тогда преступник был бы схвачен. Однако он не торопился. Он наслаждался тем, что сотворил, позабыв об осторожности. Натура взяла своё? Или же на самом деле их двое, и планированием занимался кто-то другой, а дроновод, убивший чету Сойеров и Остережко с его невестой и охранниками, всего лишь исполнитель? Такой вариант вполне возможен.

Но это – не единственный возникший у меня вопрос. Судя по реконструкции предыдущего убийства с использованием автомата сорок пятого калибра, Томаша Бартека не пытались ни мучить, ни захватить в плен – его вместе с телохранителем просто расстреляли с дрона. Быстро и наверняка. Покойный, разумеется, был беднее Остережко, однако всё же стоил не одну сотню миллионов долларов. Почему же на эти деньги преступники не позарились?

Непонятен пока и истинный смысл последнего нападения. Криптовалюту на 13 миллиардов долларов, хранившуюся у Остережко, можно было попытаться украсть, скажем, вывести на кошельки самого преступника. Но все «монеты» просто продали. Неужели шесть человек убили только для того, чтобы вызвать снижение на рынке криптовалют? Какой в этом смысл?

Я потягиваюсь.

- Время – 9.46, - сообщает Бренда раньше, чем я успеваю открыть рот. Судя по голосу, еще немного, и она уснёт, уткнувшись лицом в клавиатуру.

- Предлагаю сделать перерыв, - говорю я. – Не хочешь перекусить?

- Только спать, - отвечает она.

- Вызвать тебе такси?

- Ну, я и здесь могу прилечь, - отвечает девушка. – Мой личный кабинет в конце коридора. А там есть диванчик.

- Проводить?

- Ну, уж туда я сама как-нибудь доползу.

Моя помощница уходит. Я снова потягиваюсь и решаю сходить в закусочную, которая располагается на первом этаже офисного комплекса. Раньше я часто бывал там с Леди Ди.

В этом заведении ничего не изменилось. Разве что цены на некоторые пункты меню подросли, хотя и не сказать бы, что очень заметно. Я заказываю кофе и местное фирменное блюдо – гамбургеры с морской рыбой. На фоне ужинов, которыми меня кормила Дженис, жена владельца гостиницы в городке Бэй Пэриш, эту еду нельзя обозвать даже фастфудом, однако есть всё же иногда надо. А ведь раньше это кушанье мне нравилось…

После перекуса я беру ещё один стакан кофе с собой и направляюсь к выходу. Почти у самой двери я сталкиваюсь с девушкой, которая с такой же ёмкостью в руках собиралась выйти из закусочной, но, как видно, тоже полностью ушла в свои мысли и налетела на меня. Мой напиток выплескивается ей под ноги.

- Простите, пожалуйста, - говорю я.

- Что вы, это вы меня простите. Я задумалась и не очень-то смотрела, куда иду, - отвечает она.

На вид ей лет 25. Золотистая блондинка с ангельским личиком, кукольными голубыми глазами и отличной фигурой, достоинства которой старательно подчеркивают облегающая белая блузка и узкие джинсы такого же цвета. Чем-то она похожа на мою бывшую помощницу по прозвищу Леди Ди.

- Ещё раз приношу извинения, - приятным для моего уха голосом говорит она. – Так неловко с моей стороны. Хотите, я возмещу вам убытки? Куплю ещё стакан?

- Не стоит, - отвечаю я. – Там ещё больше половины осталось.

Я замечаю брызги кофе на её джинсах. Как бы сказать ей об этом так, чтобы не оказаться на месте обвиняемого в домогательствах? По нынешним временам мне не положено смотреть на её ноги.

- Может, в другой раз? – спрашивает блондинка. – Вы часто сюда ходите? А то раньше я вас не видела здесь.

- Я был в отъезде, - поясняю я.

- Вот оно что. А я только две недели работаю в этом здании. В адвокатской конторе на втором этаже. Если вы сюда часто ходите, обязательно угощу вас кофе.

- Спасибо. Хотя, полагаю, это я должен возместить вам убытки. Мне следовало быть повнимательнее. К тому же на ваши джинсы попало несколько капель.

- Не страшно, - улыбается она. – Здесь такой кофе, что отстирать его пара пустяков. Десять минут в машинке – и словно ничего и не было.

- Ну да, - соглашаюсь я и ловлю себя на мысли, что уже заразился от Бренды Милнер её любимым словечком.

- Зато я знаю места, где продают и в самом деле прекрасный кофе. И не только кофе.

Она задорно улыбается мне.

- Не отказался бы побывать в одном из таких мест, - почти против своей воли говорю я.

- Это отличная идея. Меня, кстати, зовут Эдна. Эдна Брайт.

- А я – Джон.

Я специально не называю ей свою фамилию. Вдруг она следит за новостями и опознает во мне знаменитого охотника за серийными убийцами? Уж этого мне точно не надо.

- Прекрасно, Джон! – восклицает она и лезет в свою сумочку. – Вот вам моя визитка. Позвоните мне как-нибудь. Или напишите – там есть мои странички в соцсетях. Договорились?

- Разумеется.

- Тогда до новых встреч, Джон.

Она выходит из закусочной. Я вынужден констатировать, что обтягивающие белые джинсы очень подходят к её длинным стройным ногам и весьма развитым ягодицам, да и вообще Эдна Брайт чертовски привлекательная девушка, с какой стороны не посмотри, причём ещё и явно не против снова встретиться со мной. Именно это меня и удивляет.

Глава 6.

Каждый мечтает однажды заняться тем, что ему нравится. Но все пути ведут лишь в два места, тесно связанных между собой – деньги и власть, которую в наши времена дают большие деньги. Деньги - хорошая лестница к любому вакантному пьедесталу. Но путь к самым большим деньгам всегда пролегает через трупы – слишком много людей хотят того же.

Я не сразу возвращаюсь в офис. С недовольным видом я осматриваю свой пиджак, который тоже не избежал брызг кофе, и отправляюсь в магазин одежды, расположенный в паре кварталов от офиса «Удачного решения». Там я подбираю себе новый костюм.

В примерочной кабинке я достаю подсунутый Большой Бертой листок бумаги. Уж здесь за мной точно не будут следить – вряд ли кто-то мог предвидеть, что я пойду в этот магазин, да ещё и угадать, где именно надо устанавливать камеры. И всё же я предпринимаю дополнительные меры предосторожности. Записку своей начальницы из нагрудного кармана пиджака я достаю, согнувшись в три погибели, словно для того, чтобы протереть свои туфли, и в таком же положении пробегаю послание глазами. Оно оказалось очень коротким.

«Слежка

АНБ + частники

осторожно».

Все буквы кривые и неразборчивые. Словно сообщение писали в полной темноте или, возможно, не вынимая лист бумаги и карандаш из дамской сумочки. Под последним словом стоит несколько чёрточек. Видимо, они обозначают восклицательные знаки. В остальном больше похоже на маленький ребус.

С АНБ всё понятно. Вопрос заключается лишь в том, что у национальной безопасности нет никаких оснований держать меня под колпаком – все наши прежние разногласия вряд ли стоят расходов на слежку. Частники? Вероятно, Большая Берта имела в виду частных детективов, но кому может прийти в голову идея нанимать их для наблюдения за мной? Кому-то из преступников?

А почему бы и нет? Нельзя исключать, что этим человеком является тот самый парень, который спланировал убийство Остережко. Он вполне в состоянии предвидеть моё появление на сцене. И не только предвидеть, но и заранее предпринять определённые меры – например, выяснить мой распорядок дня, привычки, отсутствие сопровождения или прямой линии связи с полицейским участком в моей квартире. Ведь сыщик неприкосновенен только в романах Агаты Кристи.

Придётся держать ухо востро. Кто бы на самом деле ни следил за мной и каким бы образом ни узнала об этом Большая Берта, она явно чего-то боится. А напугать её не так-то просто.

Я иду в офис «Удачного решения». По дороге я кручу головой так, что у меня начинает болеть шея. Но никого не замечаю. Хотя я и не рассчитывал, что за мной увяжется «хвост» - в наши дни за человеком несложно следить с помощью технических средств, которые куда менее заметны и к тому же гораздо дешевле. Беспилотники над моей головой тоже не пролетали. Хотя, скорее всего, я бы просто не успел их увидеть - дроновод определённо постарался бы прикончить меня, как только я окажусь в перекрестье его прицела. На всякий случай я стараюсь держаться поближе к стенам зданий.

Я решаю не будить Бренду Милнер и самостоятельно перезагружаю данные по последним убийствам. Надо ещё раз, теперь уже предельно внимательно, пройтись по месту преступления, изучить смоделированную искусственными интеллектами личность преступника и сделать окончательные выводы. А это дело небыстрое.

В процессе я начинаю диктовать сообщение Кроуфорду. В целом картина не слишком меняется – убийца Остережко должен быть не старше 30, физически не слишком развитый и невысокий, ярко выраженный садист-одиночка. Но у него определённо есть партнёр. Этот тип явно старше – минимум лет на 10-15, расчётлив, безжалостен. Кто-то из них или они оба хорошо знакомы с полицейскими процедурами. Нам просто повезло, что киллеру пришлось использовать дроны, управляемые через оптоволоконные кабели, которые оставили следы на дверном косяке и ограждении террасы. В противном случае мы бы до сих пор блуждали в потёмках.

Я снимаю шлем и обнаруживаю в помещении целое собрание. Помимо Большой Берты, которая имеет полное право входить куда угодно, в моём рабочем кабинете оказались президент Звёздной палаты Роналд Кламп Шестой со своими приближёнными, глава Особой следственной комиссии Вирджиния Хейнс, агенты ФБР Кроуфорд и Кертис и вдобавок начальник полиции Холкомб. Уж ему тут точно делать нечего.

- Как это понимать? – зло спрашиваю я.

- Успокойся, Джон, - отвечает моя начальница. – Надо было показать, как ты работаешь.

- Чтобы получить ещё один федеральный контракт? – мрачно интересуюсь я.

- Почему бы и нет? – с улыбкой произносит Кламп. – Кроме того, ваши разработки могут заинтересовать и нас самих. Я имею в виду членов Звёздной палаты.

- Здесь вам не цирк! – заявляю я намного резче, чем следовало.

- Агент Ресслер, простите, что помешали вам. Но ОСК заинтересовано в результатах вашей работы, как и ФБР, а потому мы имеем право наблюдать за вами в процессе расследования, - говорит Хейнс извиняющимся тоном.

Мой взгляд невольно задерживает на Джин. Настроение у неё явно получше, чем вчера днём в пентхаусе Остережко. Но жизнерадостной девушку не назовёшь.

- Ну ладно, - бурчу я и снова ловлю себя на использовании любимого словечка Бренды Милнер. – Агент Кроуфорд, переслать вам запись моих выводов?

- Конечно. Хоть мы и подслушали, пусть и непредумышленно, ваши рассуждения, нам всё равно нужна эта запись, - отвечает он.

- Однако у меня есть ещё вопросы к вам, мистер Кламп.

- Какие? – осторожно спрашивает главный криптомиллиардер планеты.

- Вы проверили счета мистера Остережко?

- Это на самом деле совсем не так просто, как вам кажется. Криптовалютные кошельки кардинально отличаются от банковских счетов, которые легко можно проверить по решению суда…

- А если покороче и по делу?

- Мы пробили обороты по биржам, - писклявым юношеским голоском заявляет один из приближённых Клампа по фамилии Цукерман. – По ходу, ваш чувак реально сбросил всё разом на старте.

«Я больше никогда ни слова ни скажу Бренде Милнер по поводу её привычки в каждую фразу вставлять “ну”», - думаю я.

Роскошная блондинка Дебора Джонсон берёт ситуацию в свои ухоженные руки.

- Мы полагаем, что преступник, получив доступ к кошелькам, настроил программу на автоматическую продажу всей криптовалюты сразу после открытия утренних торгов. Причём по цене намного ниже, чем на закрытии рынков накануне, - объясняет она.

- Так что вы были правы, агент Ресслер, когда говорили, что эта распродажа и новости об убийствах привели к падению курса, - добавляет Кламп.

- Как преступник мог получить выгоду от своего преступления? – спрашиваю я.

- Если сидел в шортах или на ритме, - не задумываясь, отвечает президент Звёздной палаты.

Я тоскливо смотрю на Дебору Джонсон. Та слегка улыбается.

- Шорт или короткая позиция – это такой вид сделок на бирже, когда вы зарабатываете на падении цены. Чем сильнее упадёт, тем больше ваша прибыль.

- А ритмы?

- Это алгоритмическая торговля. К примеру, вы указываете в специальной программе цену, по которой хотите купить биткоины, а дальше программа работает за вас. Как только цена достигнет нужного вам уровня, сделка тут же будет совершена.

- Но тут заморочка. Где сервак заброшен – вот важняк, - заявляет Цукерман.

- Переведите, пожалуйста, - обращаюсь я к блондинке.

- Программы алгоритмической торговли – их ещё называют торговыми роботами – отличаются очень высоким быстродействием. Вы ещё и подумать ни о чём не успели, а они уже всё сделали. Но для работы роботу нужно получать данные с бирж, а сигналу требуется какое-то время, пусть и тысячные доли секунды, чтобы добраться от сервера биржи до вашего компьютера. Чем ближе вы к бирже, тем больше шансов, что ваш робот успеет первым заключить сделку.

Я несколько секунд обдумываю услышанное.

- А если кто-то из владельцев биржи пользуется такой программой?

Криптокороли переглядываются.

- Думаете, за убийством Остережко стоит кто-то из наших? – мрачно спрашивает Кламп.

- Не стоит сбрасывать со счетов какую-либо версию только потому, что она вам не нравится, - подаёт голос агент Кроуфорд.

- Такое возможно, - заявляет Джонсон. – Это позволило бы сообщнику убийцы скупить значительную часть выставленных по заниженной цене монет.

- Мы постараемся проверить эту версию по своим каналам, - включается в беседу Полсон. – Но это будет непросто. Криптобиржи децентрализованы…

- Ну ладно, обойдёмся без лишних деталей, - говорю я. – И у меня остался последний вопрос.

- Какой? – осторожно спрашивает блондинка.

Я смотрю на Клампа.

- Когда вы и ваши друзья начали получать угрозы и что именно от вас потребовали?

У Джонсон от удивления округляются глаза. Криптокороли растерянно переглядываются. Кроуфорд усмехается.

- Ну, что скажете, господа? – спрашиваю я.

- Собственно, угрозы мы получаем не так уж и редко, - отвечает наконец Кламп.

- Ближе к делу, пожалуйста.

- Полторы недели назад все мы получили письмо в личные чаты.

- Отправителя удалось установить?

- Нет. Кто-то сумел подключиться к закрытой группе Звёздной палаты с предоплаченного мобильного телефона, а после отправки сообщения уничтожил его. Нанятые нами детективы не смогли выяснить, кто и когда купил этот телефон.

- Вам следовало сразу сообщить об этом в ФБР, - укоризненно замечает агент Кертис.

- Поначалу мы не придали особого значения этому сообщению, - поясняет Полсон.

- Что было в письме? – интересуюсь я.

- Нам всем угрожали убийством, - отвечает Кламп. – Это было сразу после взрыва лимузина…

- И за три дня до расстрела Томаша Бартека?

- Да.

- Почему же после его убийства вы не поставили в известность об угрозах правоохранительные органы? – интересуется Кроуфорд.

- Мы не были уверены, что это связано, - отвечает Полсон.

- Или же просто боялись, что курсы ваших криптовалют упадут, как только новости об этом просочатся в прессу, - продолжает федерал.

- В общем, да, - после долгой паузы признаёт его правоту Кламп. – Мы опасались утечки сведений из правоохранительных органов.

- Можно подумать, что никто из ваших не мог слить эту информацию журналистам, - с трудом сдержав возмущение, замечает начальник полиции Холкомб.

- А ведь верно, - говорит Кроуфорд. – Неужели ни один из членов Звёздной палаты не попытался воспользоваться ситуацией? Ритмы, шорты?

- Весь последний год рынок непрерывно рос, - раздражённо отвечает Полсон. – Мы все по уши в лонгах.

- Точняк, - мрачно добавляет Цукерман.

- По-человечески, пожалуйста, - говорю я.

- Мы все ставили на рост курсов, - объясняет Кламп. – Лонг или длинная позиция – это когда вы зарабатываете на росте цен. Если Звёздная палата начнёт распродавать, рынок рухнет не на 10%, а в 10 раз. Короче, мы все сейчас в одной лодке.

- И она вовсю тонет, - бурчит глава ОСК Хейнс.

- Точняк, - ещё более мрачно повторяет Цукерман.

- Но продавать же придётся, - заявляю я. – Ведь преступники не просто пугали вас. Им что-то нужно от вас.

Криптокороли снова переглядываются.

- Какие требования были в письме?

- Каждый должен продать 25% своих активов, если хочет остаться в живых, - наконец отвечает Кламп. – Вашу мать, мы были уверены, что справимся с проблемой! Мы наняли детективов из лучшего агентства, чтобы выследить тех, кто нам угрожал. Усилили грёбаную охрану! Старались поменьше бывать на публике!

- Что за агентство? – как бы между делом осведомляется агент Кертис.

- «Новые Пинкертоны», - отвечает Полсон.

Я слегка удивлён. Насколько я знаю, один из друзей папаши Клампа владеет детективным агентством, которое лично я назвал бы лучшим. Однако криптокороли почему-то решили обратиться к совсем другим сыщикам.

- Значит, пока вы решили не продавать? – уточняет Кроуфорд.

- На членов Звёздной палаты приходится примерно половина стоимости всех существующих в мире криптовалют, - объясняет Джонсон. – Если каждый продаст по 25%, курсы упадут ниже плинтуса.

- Невидимой рукой рынка обычно дирижирует чья-то волосатая лапа, - саркастично бросаю я. Это сборище уже начинает меня бесить.