Стеклянный человек

– В дальней ванной два трупа, – слегка охрипшим голосом сообщает начальник полиции.

Он пристально смотрит на меня. Однако мне не до него, я хочу попасть на кухню, чтобы проверить только что возникшую у меня мысль. Холкомб встаёт передо мной.

– А где были вы, Ресслер? – спрашивает он.

– Когда?

– Вчера утром, когда были совершены убийства!

Обстановка не очень-то весёлая. Шесть трупов в придачу к тем делам, которые мне переслал днём ранее спецагент ФБР Кроуфорд, никак не располагают к смеху. Но я не могу удержаться.

– Там в ванне мозги лежат. Это не вы потеряли? – произносит оказавшаяся вдруг рядом со мной глава Особой следственной комиссии Вирджиния Хейнс звенящим от злости голосом.

Лицо начальника полиции наливается кровью.

– Я спрашиваю, где вы были! – заявляет он, даже не взглянув на мою непрошенную защитницу.

– В городке Бэй-Пэриш. Это на побережье Мексиканского залива в штате Луизиана.

– Свидетели есть?

– Вчера рано утром я охотился вместе с тамошним шерифом, а потом заходил поболтать к местному мэру и его жене. Вас устроит такое алиби?

Холкомб становится похож на спущенную шину. Вряд ли он и в самом деле собирался обвинить меня в убийствах, скорее, его самолюбие просто не выдержало того, что моя теория оказалась чересчур убедительной. Особенно на фоне полной несостоятельности его выводов.

– Кстати, мистер Ресслер, – подаёт голос Кламп-младший. – Помимо всего прочего вы говорили, что большинство убийств наших коллег-инвесторов не связаны между собой.

– Я, разумеется, ещё перепроверю все свои выводы, но пока, исходя из имеющихся материалов, могу с очень большой долей вероятности сказать, что серией можно считать только два последних преступления.

– Убийство Томаша Бартека и Виктора Остережко?

– Да. Бартек и его телохранитель были убиты выстрелами из автомата сорок пятого калибра. Так же, как и Остережко с его невестой и охранниками. Кроме того, есть основания предполагать, что при убийстве Бартека тоже использовался дрон, оснащённый Heckler & Koch UMP45. Криминалисты отмечали большой разброс стрелянных гильз и странную траекторию пуль, как если бы стрелок находился на возвышении. До сих пор выявленные особенности преступления никто не пытался трактовать в таком ключе, но теперь, после убийства Остережко, эти детали придают делу совсем иной вид.

– А что насчёт остальных случаев? – спрашивает агент Кертис.

– Первый, судя по всему, обычное бандитское нападение. Несколько преступников схватили одного, далеко не самого богатого криптоинвестора, чтобы забрать его кошелек с биткоинами.

– А разве пытки не говорят о том, что это был садист? – спрашивает один из приближённых Клампа по имени Полсон. – К тому же ещё в одном преступлении использовался дрон.

– Убийца Бартека и Остережко избегал прямого контакта с жертвами. Даже для того, чтобы пытать девушку после устранения охранников, он использовал свои дроны, хотя, казалось бы, должен был применить нож или ещё что-нибудь в этом духе. Поэтому вряд ли он крупный и сильный. Уверен, что и раньше преступник старался выбирать жертв заведомо более слабых, чем он сам. Например, будучи подростком, он мог избивать детей намного младше себя. А при первом убийстве злоумышленники как раз не брезговали личным контактом. К тому же удары, судя по ранам, наносились крестовой отвёрткой, а всадить её настолько глубоко в человеческое тело не так-то просто. Нападавший был физически развит и определённо успел натренироваться в применении подобного оружия. Что касается другого убийства с помощью дронов, то там использовался самый обычный беспилотник, который можно купить в магазине. К нему подвесили заряд взрывчатки и контактный взрыватель. Всё это несложно сделать, даже не будучи инженером. И, наконец, по поводу убийства с помощью пистолета двадцать второго калибра. Само оружие и способ его применения – два выстрела в затылок – уж слишком похожи на почерк киллеров мафии. По данным ФБР, этот криптоинвестор имел дела с торговцами наркотиков. Наверняка отмывал их грязные деньги и, вероятно, пожадничал или проигрался на неудачных спекуляциях, за что и был наказан.

Криптокороли переглядываются. Платиновая блондинка Дебора Джонсон одобрительно улыбается мне, словно я только что взял первый приз на конкурсе мужского стриптиза. Кроуфорд с ухмылкой смотрит на Кертиса. Тот мрачнеет, а затем лезет в карман, достаёт двадцатидолларовую банкроту и суёт её своему напарнику. Лишь Хейнс не обращает на мои речи никакого внимания.

– Повторюсь, я ещё перепроверю все свои выводы, особенно если у криминалистов появятся новые данные, – говорю я. – А сейчас позвольте пройти на кухню.

– Трупы в ванной, – осторожно напоминает Кертис, покосившись на Кроуфорда.

– Я в курсе, – отвечаю я и иду на кухню. Остальные тянутся за мной, словно дети, наблюдающие за выступлением известного фокусника.

Кухня похожа на операционную из кино. Огромное стерильно-чистое помещение, переполненное сложным оборудованием, сверкающее нержавеющей сталью, со множеством дополнительных ламп в самых неожиданных местах. Покойная миссис Сойер явно любила готовить.

Я осматриваю морозилку. Такая же огромная, как и сама кухня, она примерно на треть заполнена пакетами с куриным филе, морской рыбой и различными овощами. Но уложены они на удивление неаккуратно.

– Мистер Эдвардс, не могли бы вы проверить морозилку на следы крови?

– Конечно, мистер Ресслер, – тут же откликается криминалист ОСК. Минуту спустя он произносит:

– Есть следы крови. Их пытались стереть, но они есть.

– Как вы это объясните, мистер Ресслер? – с неподдельным интересом спрашивает Кламп.

– Убийца подстерёг Сойеров где-то на улице и под дулом пистолета, спрятанного в кармане толстовки, заставил провести его в их квартиру. Как только он оказался здесь, преступник застрелил Сойеров, чтобы не отвлекаться, контролируя ещё живых заложников, и это подтверждает моё предположение, что он был один. Потом он забросил тела в морозилку, поскольку понимал, что в квартире ему придётся находиться не один день, а трупы не первой свежести не очень-то приятно пахнут.

– А зачем он их вытащил, да ещё и протёр морозилку? – спрашивает окружной прокурор.

– Надеялся, что к тому времени, когда тела будут обнаружены, по ним нельзя будет установить точное время смерти. В этом случае мы могли бы не обратить должного внимания на якобы родственницу Сойеров и к тому же не узнали бы, что преступник долго находился в их квартире.

– Полагаю, будет лучше, если мистер Ресслер продолжит участвовать во всех следственных действиях, связанных с убийствами наших коллег, – заявляет Кламп, отчеканивая каждое слово будто золотую монету.

Холкомб и Бергер переглядываются. Им не позавидуешь – они оба не получили ни одного листочка из лаврового венка, доставшегося тем, кто с моей помощью схватил серийного убийцу по прозвищу Локи, зато критики на их долю пришлось более чем достаточно. Поэтому меня они ненавидят. Особенно начальник полиции после того, как я в придачу к нашим предыдущим столкновениям ещё и добрых полчаса легко и непринуждённо выставлял его полным дураком. Но отказать сыну президента они не могут. В то же время согласиться на его предложение им трудновато – вдруг кто-то из журналистов пронюхает о том, что руководство правоохранительных органов раскатывается красной ковровой дорожкой под ноги жирным криптокотам, и обрушит на них очередное ведро негативных статей. Положение спасает Кроуфорд.

– Полагаю, мистер Ресслер может продолжать сотрудничать с ФБР в качестве консультанта. Опыт подобной работы есть и у него, и у меня.

– Не возражаю, – заявляет замдиректора Бюро, бросив мимолётный взгляд на Клампа.

– ОСК также готова работать с мистером Ресслером в рамках расследования, – мрачно бурчит Хейнс.

Она всё ещё не в духе. Но на это никто не обращает внимания – видимо, её плохое настроение все списывают на моё появление на месте преступления. Недоброжелателей у меня и в самом деле хватает. Поэтому вряд ли кто-то удивится тому, что их ряды пополнила ещё и председатель Особой следственной комиссии. А я теряюсь в догадках. Мне непонятно, чем я мог её обидеть, да ещё настолько, что она почти не пытается скрывать свою злость и даже мимоходом нахамила начальнику полиции. Я просто не могу быть тому причиной. К тому же она пыталась защищать меня, когда Холкомб начал приставать ко мне с вопросами насчёт моего алиби. Так что это точно не я.

– Вообще-то я предпочёл бы более официальный статус, – заявляю я, решив воспользоваться моментом.

– ФБР или ОСК? – тут же спрашивает Кроуфорд.

– Думаю, Бюро в данном случае будет более подходящим вариантом, – отвечаю я.

Всё же Особая следственная комиссия создана совсем недавно. Многие блюстители закона до сих пор не знают, что это за учреждение. Джин из-за этого даже приходилось в моём присутствии ругаться с капитаном полиции Луизианы.

Кроуфорд достаёт из левого бокового кармана пиджака удостоверение и протягивает его мне.

– Добро пожаловать в ФБР, агент Ресслер, – произносит он и с ухмылкой смотрит на Хейнс. Та, нахмурившись ещё сильнее, достаёт из кармана две двадцатки и вручает их Кроуфорду. Этот парень явно научился выдавливать сок из любого попавшего ему в руки лимона.

Я беру удостоверение. Оно оформлено по всем правилам, с печатями, подписью директора Бюро и моей фотографией, которая, судя по всему, взята из дела о нападении на меня маньяка по прозвищу Локи. Однако срок действия этого документа истекает через месяц. Я утешаю себя мыслью, что мне, скорее всего, хватит этого времени, чтобы раскрыть убийства криптанов. А потом можно будет поговорить о продолжении нашего сериала.

– Так, этот вопрос решён, – говорит Кламп. – Если вы, агент Ресслер, захотите уточнить какие-то детали, можете звонить напрямую мне.

Он поворачивается и выходит. Его помощница Дебора Джонсон тут суёт мне в руки две визитки, улыбается на прощание и исчезает вслед за боссом. За ними постепенно расползаются и все прочие. Через пару минут на кухне Сойеров остаются, кроме меня, только Кроуфорд, Кертис и Джин. Однако на меня она даже не смотрит.

– Пожалуй, я поеду в «Верное решение». Займусь моделированием. Надо перепроверить все мои выводы, – говорю я.

– Тебя подбросить, Док? – спрашивает Кроуфорд.

– Не стоит. Я поймаю такси, – отвечаю я. – Успею ещё покататься на машинах ФБР.

На самом деле я думаю совсем о другом. Мне очень хочется поговорить с Джин с глазу на глаз, чтобы выяснить, из-за чего она так злится, и убедиться, что наши бурные три недели не превратились в полузабытое воспоминание. Но она определённо не готова к разговору.

– Я пока побуду здесь, – цедит свозь зубы шеф ОСК. – Проконтролирую работу криминалистов.

– Эдвардс – отличный специалист, он справится и без присмотра, – неожиданно заявляет Кроуфорд.

– Слишком важное дело, – так же мрачно отвечает Хейнс. – Хочу быть уверена, что всё сделано на самом высоком уровне.

– Что ж, тогда я пойду. Всем пока, до новых встреч, – говорю я и направляюсь к выходу.

– До свидания, агент Ресслер, – произносит Кертис.

Я выбираюсь из Clamp Castle и ловлю такси. Сначала я решаю заехать к себе домой, чтобы переодеться и забрать свою машину, которая уже неделю дожидается меня на парковке. Но на самом деле я просто тяну время.

Сейчас мне не хочется ехать в «Верное решение». Я вспоминаю девушку, которая погибла из-за меня, хотя на самом деле я не виноват в её смерти, и свою помощницу Августу Лайвлесс по прозвищу Леди Ди – мы с ней раскрыли столько серийных убийств, сколько не снилось всему отделу профайлинга ФБР. А ещё я думаю о Джин. Я понимаю, почему она не приехала ко мне в Бэй Пэриш, или, по крайней мере, мне кажется, что я понимаю, но решительно не понимаю, что могло её так расстроить. Уж в этом я точно не виноват.

У себя дома я переодеваюсь и еду в «Верное решение». Погрузившись с головой в попытки догадаться, что же могло произойти, я машинально кручу руль и выхожу из своего транса лишь на подземной парковке офисного комплекса, в котором располагается мой работодатель. И сразу же замечаю её.

Большую Берту вообще сложно просмотреть. В молодости она была баскетболисткой, получила высшее образование благодаря спортивной стипендии, но с возрастом забросила тренировки, хотя питаться продолжала так, словно готовится побороться за кубок Ларри О’Брайена7. В результате теперь она похожа на двухметровую гору весом добрых полтора центнера.

– Привет, Берта, – говорю я, вылезая из машины.

Моя начальница внезапно хватает меня за грудки и припечатывает к дверце автомобиля.

– Эй, ты что?! – вскрикиваю я, но сопротивляться даже не пытаюсь. При нашей разнице в весе Большой Берте достаточно просто упасть на меня, и мою жизнь уже не спасёт ни один врач, а судмедэксперт в морге замучается подсчитывать количество переломов для свидетельства о причине смерти.

– Вернулся! – встряхивает меня хозяйка «Верного решения» и добавляет несколько непечатных выражений. – Хватает же у тебя наглости после всего, что случилось!

– Полегче, босс, – говорю я и в этот момент чувствую, что её правая рука, отпустив лацкан моего пиджака, едва заметно соскальзывает вбок.

Она что-то кладёт мне в нагрудный карман!

– Ну да ладно, – говорит Большая Берта и хлопает ладонью меня по груди. – Раз уж вернулся – иди работай. Но больше никаких фокусов! Иначе узнаешь, какова я в гневе.

Я поправляю пиджак. Проводя рукой по нагрудному карману, словно для того, чтобы разгладить ткань, я ощущаю сквозь неё что-то похожее на сложенный листок бумаги. Что бы это могло значить?

Глава 5.

Думаешь, ты меня понимаешь? Разгадал меня как сборник кроссвордов? Ты ничтожество, которому никогда не постичь мои замыслы. Я выше всех вас. Всё, что ты можешь – идти по моим следам. Но придёшь ты только туда, куда я укажу тебе дорогу. Надеешься добраться до конца живым? Напрасно…

Я и Большая Берта поднимаемся в лифте на этаж «Верного решения». Владелица компании совершенно спокойна, словно хочет дополнительно дать мне понять, что устроенная ею на парковке сцена – всего лишь спектакль. Я сгораю от любопытства. Но молчу – понятно же, что если моя начальница пошла на такие ухищрения, чтобы подсунуть мне что-то в карман пиджака, то сейчас определённо не самое подходящее время для вопросов. Однако от непонимания происходящего у меня начинает болеть голова.

– Знакомьтесь, – говорит Большая Берта. – Бренда Милнер, Джон Ресслер.

– Рад встрече, – произношу я, рассматривая невысокую пухленькую девушку с огненно-рыжими волосами и серыми глазами.

– Привет. Наслышана о вас. Пошли. У нас теперь новое помещение.

– У нас?

– Ну да. Вы же будете работать со мной.

– Бренда заменила в нашей компании Августу Лайвлесс, – поясняет Большая Берта.

– Я уже догадался, – бурчу я. Мне эта Милнер кажется слишком бойкой и молодой. Но особого выбора у меня нет.

– Объяснишь всё Джону. И не хулигань, – говорит наша начальница и удаляется в свой кабинет. Со спины она особенно похожа на крутой холм, который внезапно научился ходить.

– У нас тут множество изменений, – заявляет Милнер. – Но вам понравится.

– Надеюсь, – произношу я, внутренне уже предчувствуя, что нововведения вряд ли придутся мне по душе, даже если не вспоминать о тех временах, когда я работал с Леди Ди. – А что именно у вас изменилось?

– Ну, вы же знаете главные проблемы при работе с искусственным интеллектом.

– Разумеется. ИИ похож на избалованного ребёнка, которого родители заставляют делать домашнее задание. Поэтому он откровенно халтурит, а потом ещё и врёт, чтобы скрыть свои ошибки. Иногда просто выдумывает какую-нибудь ерунду, чтобы не признаваться, что не знает ответ. Поэтому мне всегда приходилось очень внимательно следить за ИИ, с помощью которого осуществлялось моделирование личности злоумышленника. А моя напарница постоянно перепроверяла работу программы, воссоздававшей место преступления.

– Точно, – улыбается мне Милнер. – Но мы эту проблему решили!

– Серьёзно?

– Ну да.

– И как же вы отучили искусственный интеллект врать? Бьете электрошоком? Ставите в угол?

– Ну скажете тоже. У нас все системы дублированы.

Мы останавливаемся перед дверью.

– Ну, заходите и сами всё увидите.

Помещение раза в три больше нашего прежнего с Ди кабинета. Мониторов и компьютеров тоже полно, хотя в них-то как раз особой надобности нет – система искусственного интеллекта, использовавшаяся нами раньше, и программы для воссоздания мест преступлений в виртуальной реальности, которая на самом деле в нашем случае является лишь подобием 3D-кино, обитают в дата-центре в Вайоминге. Но в целом зрелище впечатляет.

– Для реконструкции всех деталей правонарушения мы применяем две системы искусственного интеллекта, – пускается в объяснения Милнер. – Я их назвала «Шерлок Холмс» и «Ниро Вульф». По сути они контролируют друг друга. Если один из них пропустит какую-либо важную улику или неверно её интерпретирует, второй обязательно обратит на это внимание. Точно так же разрабатывается и личность преступника. Эти системы я называю «Эркюль Пуаро» и «Мисс Марпл». Но это ещё не всё. В планах – увеличить точность работы за счет запуска четырех дополнительных систем: «Мегре», «Коломбо», «Филипп Марлоу» и «Лу Арчер».

– Большая Берта будет не в восторге, – говорю я, представив, сколько может стоить разработка четырех ИИ и расширение мощностей дата-центра. Остаётся только удивляться, где она раздобыла деньги на всё то, о чём рассказывает Милнер, и почему не попыталась реализовать проект, с которого, собственно, и начиналась компания «Верное решение».

– Вы про мисс Лэм? – уточняет моя собеседница.

– А что, её здесь уже никто не зовёт Большой Бертой? – удивляюсь я. – И впрямь у вас многое изменилось.

– Ну да. А вообще, это, знаете ли, невежливо. И не очень-то толерантно по отношению к бодипозитивным личностям.

– Давайте договоримся сразу, Милнер, – произношу я. – В этой компании я работал задолго до вас, поэтому общаться с руководством буду так, как считаю нужным. А теперь, если не возражаете, займёмся делами.

– Ну ладно, – недовольно отвечает девушка.

– Начнём с самого первого случая. Сколько времени уйдёт на моделирование места преступления?

– Нисколько. ФБР давно прислало нам все данные по первым четырём убийствам, поэтому я их уже полностью реконструировала и проработала со своими сыщиками. Материалы по делу Ос-те-реж-ко, – непривычную фамилию она произносит по слогам, – пришли сегодня, их придётся обрабатывать несколько часов.

– Что ж, – говорю я. – Тогда давайте пройдёмся по всем предыдущим случаям, чтобы убедиться, что никто из нас не упустил ничего важного. А вы пока, если сможете, займитесь воссозданием убийства Остережко.

– Ну, смогу, конечно, – отвечает Милнер.

Я привычно беру шлем. Внешне он похож на мотоциклетный, но на самом деле в него встроены 3D-очки, в которых можно рассмотреть реконструированные компьютером детали места преступления, и микрофон, чтобы отдавать искусственному интеллекту голосовые команды. Я устраиваюсь на кушетке и с головой бросаюсь в расследование.

Наконец я снимаю шлем. За окнами ещё светло, хотя мне казалось, что должно было пройти несколько часов. Работать сразу с четырьмя системами ИИ очень непросто. Впечатление такое, словно я оказался в компании четырёх на редкость сварливых и самолюбивых старух, которые постоянно перебивают, спорят и грубят друг другу и даже мне. Но нет худа без добра. Как ни странно, эти диалоги, переходящие порой едва ли не в скандалы, и в самом деле помогают не упустить ни одной важной детали. Зато с интерпретацией проблем хватает.

– Сколько времени? – спрашиваю я, с трудом разминая затёкшие конечности и стараясь не кривиться от боли в спине.

– 5.56, – тут же отвечает Милнер. Как видно, она замечает недоумение на моём лице и поясняет: – Почти шесть утра.

– Утра?

– Ну да.

– И вы всё это время были здесь?!

– Ну да. Вы же работали. И я тоже.

– А вы молодец, – после долгой паузы заявляю я. – Если отучитесь от привычки вставлять в каждую фразу это ваше «ну», мы точно поладим.

– Ну, постараюсь, – отвечает она.

Мы смотрим друг на друга и смеемся.

– Хотите кофе? – спрашивает девушка.

– С удовольствием, Бренда, – отвечаю я.

– У нас тут новая кофемашина. Я добилась, чтобы её поставили. Можно сделать любой кофе, какой только пожелаете.

– Да мне и обычного хватит. С молоком и сахаром.

– Ну, как скажете, – отвечает моя помощница. Мы снова улыбаемся.

Я залпом выпиваю чашку кофе и начинаю диктовать голосовое сообщение агенту Кроуфорду и главе ОСК Вирджинии Хейнс.

– Первое убийство – совершенно точно бандитское. Преступников, скорее всего, было четверо. Судя по месту, где нашли сгоревшую машину, использованию крестовой отвёртки и некоторым особенностям нападения, в первую очередь надо проверить шайку «Убийцы с Кей-стрит». Полагаю, они заставили жертву отдать им флешку с криптовалютным кошельком и пароли к нему, а сейчас вовсю тратят эти деньги. Так что выяснить, кто они, будет несложно.

Я смотрю на Бренду. Она с интересом слушает моё сообщение, одновременно наблюдая за мониторами, на которых отображается множество видов квартиры покойного миллиардера Остережко. Реконструкция места преступления даже у неё явно занимает много времени.

– Не понимаю, почему все так любят крестовые отвёртки, – говорю я. – На мой взгляд, отвёртка для мелких прямых шлицев намного лучше. У неё узкий плоский наконечник. Если его немного подточить напильником, получается прекрасное колющее оружие. Даже более эффективное, чем крупное шило.

– Фу, – произносит Бренда. – Вот об этом не надо.

– Привыкай, напарница, – отвечаю я. – Если хочешь работать в «Верном решении», тебе придётся смириться с тем, что нам постоянно приходится иметь дело с чем-то ужасным – то убийство отвёрткой, то расстрелянная семья, то групповое изнасилование.

– Ну, постараюсь, – отвечает она. – Это вряд ли будет сложнее, чем подстраиваться под ваши лингвистические требования.

Я усмехаюсь и возвращаюсь к записи.

– Второе убийство – безусловно заказное. Киллер, надо отдать ему должное, сработал чисто, хотя и непрофессионально – одна из пуль не пробила череп, а ушла по касательной. Впрочем, вторая своё дело сделала. Преступник не выстрелил ещё раз – вероятно, как раз из-за нехватки опыта. Должно быть, начитался книг про мафию. Поэтому надо искать парня не старше 25 лет, который уже пытался предлагать свои услуги в качестве наёмного убийцы. Судя по углу выстрелов, можно предположить, что он левша среднего роста. Не выглядит опасным и носит обувь с мягкой подошвой, иначе пострадавший обернулся бы при его приближении. Не удивлюсь, если вы найдёте его в городском морге. Наркобароны частенько устраняют исполнителей-новичков, а застреленный трейдер, судя по вашим же данным, крутил в том числе и кое-какие деньги картеля Синалоа.

Я перевожу дух.

– Что касается третьего преступления, то наши злоумышленники совсем молоды – не старше 20 лет. Скорее всего, лет 16-18. Текст заявления выглядит вполне правдоподобно, но изобилует не только выражениями из лексикона активистов «зелёных», но и словечками из жаргона тинейджеров. Думаю, надо прочесать все экологические организации в поисках небольшой группы старшеклассников, выступавших чересчур радикально в вопросах защиты окружающей среды. Особое внимание следует обратить на выражавших опасения по поводу того, что центры обработки данных и майнинговые фермы расходуют колоссальное количество энергии, тем самым ускоряя разрушение природы. Эта тема среди экологов пока ещё не самая популярная, поэтому наших мальчишек наверняка запомнили. Об остальном расскажу позже.

Я смотрю на Милнер.

– Бренда, не хочешь пойти домой?

– Там всё равно делать нечего, – отвечает она.

– Неужели даже пообщаться не с кем?

– Ну, это я и отсюда могу. Компьютер и мобильный – что ещё надо?

– Ну да, ну да, – соглашаюсь я с улыбкой. – Тогда давай устроим пробный прогон двух последних убийств.

Спустя несколько часов я снова снимаю шлем. Нельзя сказать, что я ошибся, блистая своими умозаключениями на месте преступления, но кое-что всё же упустил. «Холмс» и «Вулф» отметили странные следы на окнах. Крошечные, размером в несколько миллиметров, квадратики, которые казались чуточку более чистыми, чем остальное стекло, и нам троим – мне и двум ИИ – пришлось немало поспорить, прежде чем мы поняли, что их могло оставить. Миниатюрные видеокамеры и микрофоны.

Преступник начал следить за криптомиллиардером задолго до нападения. Он с помощью ещё одного дрона установил «жучки», а потом подслушивал и подсматривал, выясняя распорядок дня своих будущих жертв, количество охранников, наличие сигнализации, расположение следящих устройств. Убийца не надеялся на счастливый случай. Он определённо из тех, кто старается учесть любую мелочь, прежде чем взять за дело. Но жестокость убийства Остережко и его невесты не очень-то увязывалась с такой расчётливостью.