Стеклянный человек

– В обоих стреляли с расстояния не меньше трёх метров – на ранах и одежде не обнаружено частиц несгоревшего пороха, – дополняет его краткую речь криминалист ОСК.

– Девушка?

– Тяжелый случай, – вздыхает судмедэксперт. – Я насчитал 11 выстрелов в ноги. В основном в бёдра. Все ранения сквозные. Ни один не задел крупные артерии или вены. Кроме того, ей трижды выстрелили в гениталии. Судя по всему, умерла она либо от потери крови, либо от болевого шока.

– В этом случае стреляли с дистанции от одного до двух метров, – добавляет Эдвардс. – Судя по частицам на одежде.

– Что с хозяином квартиры?

– Три ранения – два в гениталии, одно в желудок. Тоже умер либо от потери крови, либо от болевого шока. Но, как мне кажется, позже всех остальных. Тоже с расстояния не больше двух метров.

– Как давно это случилось?

– Если судить по температуре в помещении, то от 24 до 30 часов назад, – говорит судмедэксперт.

– То есть вчера рано утром?

– Да, скорее всего, что так. Точнее смогу сказать после скрытия.

– А тебе, Эл, что удалось обнаружить?

– 46 гильз. Как и следовало ожидать. Калибр – 0.45 ACP. По следам от бойка и инжектора могу сказать, что преступники были вооружены автоматами Heckler & Koch UMP45. Но это пока только предположение – его ещё должны проверить специалисты по баллистической экспертизе.

Я киваю и поворачиваюсь спиной к двери. Огромное панорамное окно с лакированными рамами заменяет внешнюю стену, отделяя гостиную от почти столько же обширной террасы, залитой солнечным светом. Снаружи вдоль стекла стоят обитые кожей кресла. Чуть дальше размещается с десяток таких же роскошных столов, явно предназначенных для того, чтобы устраивать официальные приёмы и прочие фуршеты на свежем воздухе. Пара шезлонгов сдвинута вправо почти к ограждению террасы. Неподалёку от них – стол, который выглядит так, словно кто-то хотел оттащить его к остальным, но быстро отказался от своей затеи. Здесь было бы очень приятно посидеть ранним утром с чашечкой кофе.

Я иду к террасе. Дверь закрыта на электронный цифровой замок.

– Кто-нибудь знает код? – спрашиваю я.

– Она была закрыта, Ресслер, – заявляет мне в спину замдиректора ФБР, имя которого я до сих пор не смог вспомнить. В его голосе чувствуется неприязнь – видимо, он один из тех, кто не забыл, как Бюро село в лужу при расследовании дела Локи год назад и что поймать преступника удалось только благодаря мне. – И вообще, что вам здесь надо?

– Он выступает в качестве консультанта ОСК, – отвечает своему боссу Кроуфорд.

– Ах, ОСК! – восклицает замдиректора и насмешливо смотрит на Хейнс, явно не понимая, что фитиль у этой бомбы уже почти догорел, и до взрыва осталось совсем немного. Но она не реагирует на его выпад. Пока не реагирует.

– Кто знает код? – спрашивает Кертис, оглядываясь по сторонам.

– Зачем он? – вяло интересуется окружной прокурор.

– Закрыта дверь или нет, но осмотреть террасу всё равно надо, – терпеливо объясняет Кроуфорд.

Начальство переглядывается.

В этот момент в гостиную входит полицейский, сопровождающий двух мужчин в костюмах, которых я видел у входной двери, и говорит:

– Это Джозеф Деанджело, управляющий Clamp Buildings Corporation, и начальник службы безопасности Clamp Castle Грег Мартин.

– Отлично, отлично, – говорит шеф полиции, потирая руки. – Это хорошо, что вы так быстро пришли сюда.

– Мы уже давно здесь, – бурчит в ответ Деанджело, по-прежнему похожий на разбогатевшего бухгалтера.

– Не обязательно было мариновать нас так долго в коридоре. Я всё же тоже раньше служил в полиции, – заявляет мужчина с образцовой выправкой.

Прежде, чем кто-либо успевает сказать что-нибудь ещё, в беседу врезаюсь я.

– Вы знаете код от двери на террасу?

– Да, – отвечает Мартин. – У меня есть все пароли и мастер-ключ.

– Откройте её.

Криминалист Эдвардс протягивает начальнику службы безопасности резиновую перчатку. Тот достает из кожаного чехла планшет, долго что-то в нём ищет в полной тишине, а затем с помощью резиновой перчатки набирает пароль на крошечной клавиатуре. Дверь тут же послушно сдвигается право.

Мартин пропускает меня на террасу. Уже занеся ногу, чтобы перешагнуть через порог, я на несколько секунд застываю, рассматривая странную полоску поперёк правого косяка – такие остаются, если очень резко провести по лакированному дереву тонкой бечёвкой, шпагатом или ещё чем-нибудь подобным. Как подобный след мог появиться здесь?

Я выхожу наружу и осматриваюсь. На одном из кресел, стоящих справа, заметно коричневатое пятно. Я наклоняюсь и принюхиваюсь. Запах похож на кофе, хотя, как и Эдвардс, я не стал бы это утверждать до результатов лабораторных анализов. Эл идёт вслед за мной.

– Здесь всё надо осмотреть и взять образцы, – говорю я.

– Без проблем, – отвечает он и подзывает криминалистов полиции Вашингтона.

Я открываю на своём мобильном телефоне сайт с метеопрогнозами. Если верить архивным данным, вчера с самого утра погода была примерно такой же, как сейчас – теплая, безоблачная и безветренная. Запрокидываю голову в попытке определить положение солнца утром. Если я не ошибаюсь, то часов 30 назад выпить кофе и насладиться первыми лучами восходящего солнца можно было именно в тех креслах, что придвинуты к правой стороне террасы. Остальные рано утром находились бы ещё в тени.

Я прохожу вдоль перил. Они каменные, но не слишком чистые. Довольно быстро я обнаруживаю странные полоски. По ширине они совпадают со следом, который я несколько минут назад обнаружил на косяке. И находятся тоже справа.

Я показываю на них Элу. Тот умудряется одновременно и пожать плечами, и кивнуть головой, словно признаваясь в своём незнании и параллельно обещая провести соответствующее исследование. Эксперт открывает свой чемоданчик с инструментами. Я тем временем снова лезу в мобильный и довольно быстро обнаруживаю в Интернете несколько видов оптоволоконных кабелей, которые по толщине соответствуют следам на косяке и перилах. Внимательно читаю описание заинтересовавших меня проводков.

– Что-нибудь нашли? – спрашиваю я у двух криминалистов, осматривающихся возле кресел.

Один из них молча показывает несколько маленьких белых кусочков какого-то материала.

– Что это?

– Похоже на осколки фарфора.

– Будьте добры, проверьте посуду в квартире, – прошу я и иду обратно в гостиную.

Внутри в разгаре совещание начальства. Я останавливаюсь и прислушиваюсь к их теориям, стараясь не улыбаться слишком заметно, поскольку уже знаю ответ на вопрос, как преступникам удалось попасть в квартиру и даже сколько их на самом деле было. Но озвучивать свои выводы я пока не спешу.

Глава 3.

Скажи мне то, что я хочу знать, и я не стану тебя мучать.

Дай мне то, что хочу получить, и я оставлю тебя в живых.

Не говори то, что я не хочу слышать, и я тебя не накажу.

Этими нехитрыми правилами на самом деле руководствуется великое множество людей во всём мире – от мелких бандитов до крупных политиков. Даже целые государства.

Живи так, как я сказал, и я тебя не убью…

Я подхожу к главе службы безопасности Мартину и управляющему Clamp Buildings Corporation Деанджело. Они стоят рядом с руководителями правоохранительных органов, явно недовольные тем, что на них сейчас никто не обращает внимание. Вдобавок начальник полиции Холкомб старательно поворачивается спиной к Деанджело.

– Господа, у вас есть подробный план здания? – спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает Мартин.

– А список жильцов?

Местный главный охранник хмыкает и снова достаёт свой планшет.

Я бегло просматриваю схему. Затем увеличиваю нужную мне часть здания, внимательно изучая квартиры, которые расположены на юго-восточной стороне, и сравнивая их со списком жильцов. Самой перспективной мне кажется 60-D.

– У мистера и миссис Сойер из квартиры 60-D в последние дни были гости? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает Мартин после минутного копания в планшете. – У нас всё фиксируется. К ним три дня назад приехала родственница. Племянница, кажется.

Он включает на планшете видеозапись с подземной парковки. Видно, как из дорогой машины вылезает немолодая пара – надо полагать, Сойеры, и полноватая загорелая брюнетка, предположительно молодая, в огромных солнцезащитных очках, с длинными прямыми волосами, рассыпающими по плечам и лицу, пухленькими щёчками, в широких джинсах и мешковатой толстовке. Они направляются к лифту. Мужчина тащит два больших чемодана, а девушка идёт под руку с женщиной, держась всё время справа от неё и не вынимая правую руку из кармана толстовки, в котором, как мне показалось, что-то лежит. Они поднимаются на 60-й этаж и исчезают за дверью квартиры D.

– С тех пор Сойеры не выходили из квартиры? – спрашиваю я.

Мартин проверяет данные об использовании электронных ключей. Потом проматывает видео, чтобы в чём-то удостовериться. Переключается на записи из лифтов.

– Нет, ни разу. А их родственница уехала вчера вечером, – отвечает он через несколько минут и с интересом смотрит на меня.

– Можно попасть в пентхаус с 60-го этажа, минуя лифт?

– Есть четыре пожарные лестницы. Но двери кодовые. Пароли известны только жильцам и службе безопасности. Автоматически двери открываются лишь при включении пожарной тревоги.

– Открытие дверей фиксируется?

– Обычно да, на каждой стоит датчик движения. Но его можно отключить.

– Жильцы об этом знают?

– Да.

– А наблюдение перед квартирой Остережко?

– Внешние видеокамеры были отключены вчера утром. Мы на это не обратили внимание, потому что иногда владельцы квартир не хотят, чтобы служба безопасности знала об их гостях. Приходится идти им навстречу, сами понимаете.

– Понимаю. Кто платит, тот и заказывает музыку. А внутри пентхауса наблюдение есть?

– Было.

Мартин делает приглашающий жест рукой с планшетом. Я иду вслед за ним в холл, захожу в небольшое помещение сбоку и вижу добрый десяток мониторов. Все они отключены.

– Собственно, сюда поступали данные с камер снаружи и внутри, – говорит Мартин. – Но посмотреть их уж не удастся.

Он указывает пальцем на аппаратуру. Жесткие диски, на которых должна была сохраняться информацию, отсутствуют. Убийца явно решил забрать эти хоум-видео с собой.

– А облачное хранилище или ваша внутренняя сеть? – спрашиваю я.

– Нет. Всё было только на HDD здесь. Мистер Остережко не хотел, чтобы кто-то мог получить доступ к этим записям.

– Охранники постоянно находились в квартире?

– Насколько я знаю, один дежурил здесь, а второй – перед входной дверью.

– Странно, что никто ничего не слышал.

– Здесь очень хорошая звукоизоляция. Мистер Остережко регулярно устраивал вечеринки и приёмы далеко за полночь, но никто из остальных жильцов не жаловался. Собственно, здание изначально строилось с таким расчётом. Поэтому тут в любой квартире можно устроить пыточные камеры Святой Инквизиции или даже небольшую войну, но никто ничего не услышит.

– Понятно.

Мы возвращаемся в гостиную. На ходу я проверяю со своего мобильника ход торгов, чтобы убедиться, что курсы криптовалюты падают ещё быстрее, чем утром. Это меня не удивляет.

– Подведём итоги, – объявляет шеф полиции Вашингтона. – Сразу понятно, что здесь действовала банда. Трое или четверо бывших военных с хорошей подготовкой.

– Возможно, кто-то из них связан с организованной преступностью, – вставляет реплику окружной прокурор Бергер.

– И пришли они не ради грабежа, раз из самой квартиры ничего не пропало, – продолжает Холкомб. – Даже драгоценности невесты Остережко на месте.

Управляющий Деанджело смотрит на Мартина. Тот тяжело вздыхает.

– Такого не могло быть. Все входы в здание под контролем. Даже один-единственный незнакомец не смог бы попасть внутрь так, чтобы мы об этом не знали, – заявляет начальник службы безопасности.

Преисполненный презрения взгляд Холкомба упирается в бывшего коллегу.

– Я, по-вашему, не знаю, о чём говорю? – спрашивает он.

– В данном случае нет, сэр, – твёрдо отвечает Мартин.

– Ну, мы ещё разберёмся с халатностью ваших сотрудников, позволивших убийцам проникнуть в тщательно охраняемое здание, – угрожающе обещает начальник полиции под одобрительные кивки окружного прокурора и Деанджело.

– А вы что скажете, мистер Ресслер? – внезапно спрашивает агент Кроуфорд.

– Убийца был один, – отвечаю я, попав в перекрестье взглядов всех присутствующих. – Он никогда не служил в армии или полиции и не был сотрудником частных военных компаний, однако наверняка привлекался за сексуальное насилие либо нападения с нанесением телесных повреждений, а также жестокое обращение с животными. Он хороший механик, возможно, инженер по образованию. Убийства совершены ради грабежа. Причём куда более крупного, чем какие-то драгоценности. Разумеется, наш преступник – сексуальный садист. При этом невысокий и не отличается большой физической силой. Кроме того, у нас есть ещё две жертвы. Но не здесь.

На несколько секунд повисает мёртвая тишина. Потом почти все начинают говорить разом, выражая своё несогласие со мной. Лаконичнее всего свою мысль выражает Холкомб.

– Полный бред! – восклицает он. – Как один человек смог бы убить сразу четверых с разных точек?

– Сначала он прикончил телохранителя, находившегося внутри квартиры, – объясняю я. – Потом заставил Остережко позвать второго охранника, который сторожил входную дверь снаружи, и застрелил его.

– Но как он это сделал? – спрашивает окружной прокурор.

– С помощью дронов.

– Невозможно, – вмешивается в разговор Мартин. – Мистер Остережко ещё три месяца назад установил в пентхаусе глушилку. Как раз для того, чтобы на него не смогли устроить покушение с помощью беспилотника. У нас из-за этого были проблемы и с дронами аэродоставки, и со связью, пока нанятый мистером Остережко специалист не настроил эту систему так, чтобы она действовала в радиусе не более 50 метров.

– Поэтому наш преступник использовал дроны, управляемые через оптоволокно, – отвечаю я и смотрю на Эла.

Тот улыбается и кивает головой.

– Что скажете, мистер Эдвардс? – обращаюсь я к криминалисту ОСК.

– Мистер Ресслер обнаружил странный след поперёк косяка двери, ведущей на террасу, – говорит он. – Такой мог остаться, если в квартиру на большой скорости влетел дрон, управляемый через оптоволоконный кабель.

– А быстро он влетел как раз потому, что преследовал людей, убегавших с террасы, – добавляю я. – Мистера Остережко и его невесту. Убийца должен был поспешить, чтобы не дать им ускользнуть и одновременно перехватить находившегося внутри квартиры охранника до того, как тот успеет поднять тревогу.

– С его вы взяли, что Остережко был на террасе? – спрашивает начальник полицейских криминалистов Петерсен. – Дверь туда была закрыта на кодовый замок.

– Вчера погода ничем не отличалась от сегодняшней, – отвечаю я. – Солнечно и никакого ветра. Вряд ли владелец такой террасы отказался бы от удовольствия посидеть с утреца с чашечкой кофейку на свежем воздухе. Как думаете, что скажут по этому поводу ваши подчинённые?

Криминалисты полиции Вашингтона переглядываются. Им, разумеется, совершенно не хочется противоречить своему начальству. Но улики говорят сами за себя.

– На одном из кресел обнаружено пятно от кофе, – наконец выдавливает один из них. – Довольно свежее – до сих пор чувствуется запах. Рядом – несколько осколков фарфора, соответствующих одному из наборов посуды, которые мы обнаружили на кухне.

– Вы сказали – дроны. Во множественном числе, – произносит Мартин.

– С помощью одного беспилотника трудновато контролировать двух человек и одновременно убивать охранников. Поэтому дронов было два.

– Как, по-вашему, совершено преступление? – спрашивает Кроуфорд.

– Преступник дождался, когда Остережко и его невеста выйдут на террасу, а затем направил на них беспилотники. После того, как они вбежали внутрь, один дрон завис в воздухе, держа их под прицелом, а другой очень быстро полетел к холлу, чтобы успеть расстрелять телохранителя, находившегося в квартире. Именно из-за этого на косяке остался «ожог» от резко натянувшегося оптоволокна. Лакированное дерево очень легко повредить. Потом убийца заставил Остережко отключить все системы наблюдения, в том числе перед входом в квартиру, и позвать второго охранника. Прикончив его, злоумышленник пришёл сюда по пожарной лестнице, разблокированной хозяином квартиры, и занялся своими главными жертвами.

– Но дверь на террасу был закрыта! – никак не может угомониться Холкомб.

– Разумеется. Убийца вовсе не собирался оставлять нам подсказки, поэтому он прибрался на террасе – оттащил стол от кресел, в которых сидел Остережко со своей невестой, вытер, насколько смог, пятна кофе, подобрал и выбросил осколки чашек, а потом закрыл дверь, – терпеливо, как полному идиоту, объясняю я. Начальник полиции багровеет и становится похож на перезрелый помидор.

– Как вы поняли, что он – механик? – спрашивает агент Кертис.

– Насколько я знаю, военные используют ударные беспилотники двух типов – дроны-самоубийцы с зарядом взрывчатки и летательные аппараты многоразового использования для сброса бомб или мин. Огнестрельное оружие на них устанавливают редко. Да и приобрести такой дрон сложновато. Кроме того, чтобы не терять равновесие при стрельбе из крупнокалиберного оружия, да ещё очередями, беспилотник должен быть довольно большим и массивным. Поэтому преступник явно собирал их сам и собственноручно смонтировал на них автоматы. А это значит, что он хороший механик и, вероятно, получил образование инженера. Или, как минимум, техника.

– Однако в армии он, по вашему мнению, не служил, – замечает Мартин.

– Посмотрите на тело невесты Остережко. Множественные огнестрельные ранения в ноги, нижнюю часть живота и гениталии. А теперь взгляните на труп самого владельца квартиры. Ему тоже стреляли в нижнюю часть живота. Преступник хотел что-то узнать у Остережко, поэтому принялся пытать девушку. Самый эффективный способ заставить человека делать то, что тебе надо, – это причинять боль тем, кто ему дорог. А потом наш злодей убил их обоих, но так, чтобы они умирали как можно дольше и мучительнее. Поэтому я уверен, что тот, кого мы ищем, – сексуальный садист. Такой человек никогда не прошёл бы психологические тесты, которые проводят при поступлении на службу в армию или полицию. А частные военные компании обычно нанимают людей, уже имеющих соответствующую подготовку. Поэтому проверять базы данных военных особого смысла нет. Хотя нельзя исключать, что он воевал в какой-то из горячих точек мира в качестве наёмника. В Украинском иностранном легионе, например. Однако не в качестве штурмовика на линии боевого столкновения, а дроноводом или, возможно, механиком, который занимался ремонтом многоразовых беспилотников. Но вряд ли информацию об этом удастся отыскать в компьютерах Пентагона. И, разумеется, человек с такими склонностями не мог не попадаться на других правонарушениях – хотя бы в подростковом возрасте. Полагаю, когда мы его поймаем, у него в анамнезе обнаружится вся триада Макдональда6.

– Убийца мог и не входить в здание, – подключается к беседе Деанджело, покосившись на начальника службы безопасности Clamp Castle.

– Мог, но вошёл. Он умён, расчётлив и терпелив. А потому старался избегать ненужного риска. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то поднял тревогу, заметив дроны, влетающие на террасу, или висящее через улицу оптоволокно. К тому же с большого расстояния ему сложнее было бы подобрать подходящий для нападения момент.

– Но как он попал внутрь? – восклицает Мартин. – Голову даю на отсечение, что ни один незнакомый службе безопасности человек в здание не входил.

– Лучше поберегите голову, – советую ему я. – Наш парень вошёл под видом родственницы четы Сойер из 60-D. Окна этой квартиры ближе всего расположены к юго-восточной части террасы. Судя по следам от оптоволоконных кабелей, которые мы с криминалистом Эдвардсом обнаружили на перилах, дроны прилетели именно оттуда.

– На видео была девушка, а вы говорите парень, – бросает Деанджело.

– Если бы убийца был девушкой, он бы переоделся парнем, – отвечаю я. – Разумеется, он всячески старался скрыть свою внешность и даже пол. Он достаточно хорошо представляет себе современные возможности полиции и ФБР в поиске подозреваемых. Отчасти поэтому я уверен, что он уже привлекался к уголовной ответственности.

Я делаю паузу.

– Ещё должен отметить, что большинство ранее совершённых убийств не связаны с теми, которые были совершены вчера. Только предпоследнее убийство. Все остальные – просто случайное совпадение.

– Блестящий анализ, мистер Ресслер, – произносит кто-то позади меня.

Я оборачиваюсь. У входа в гостиную стоят четверо – трое мужчин в очень дорогих костюмах и молодая женщина, которая выглядит более чем уместно в их компании. Роскошная дама. Платиновая блондинка с золотой от загара кожей, изумрудными глазами, рубиновыми губами, бриллиантовыми серьгами в ушах и таким же ожерельем на нежной шее. Идеальные пропорции фигуры заставляют многих присутствующих судорожно вздохнуть.

Стоящий впереди мужчина высок и строен. По его лицу сразу видно, что он привык отдавать приказы и страшно удивится, если кто-то рискнёт их не выполнить. Я уже знаю его имя. Рональд Кламп-младший, сын президента США и по совместительству глава Звёздной палаты, объединяющей богачей, которые сколотили свои миллиарды на криптовалютах. Остальные явно из числа его ближайших приспешников.

– Мистер Рональд Кламп, президент Звёздной палаты, – представляет блондинка своего босса всем присутствующим. – Джон Цукерман и Джордж Полсон, старшие вице-президенты Звёздной палаты.

Первый из них – совсем молодой ещё парень. Сынок Кламп, согласно публикациям в прессе, мой ровесник – ему 32, а один из его приближённых, блондинчик с розовым пухлым личиком, явно лет на 7-8 младше. Второй же намного старше. Судя по лицу, неподвижному из-за инъекций ботокса, и старательно подкрашенным каштановым волосам, Полсону должно быть лет 50. Или даже больше.

– А вы, мисс? – спрашивает замдиректора ФБР.

– Дебора Джонсон, личный помощник мистера Клампа.

– Что вы хотели? – осведомляется окружной прокурор, пытаясь любезной улыбкой смягчить резкость вопроса.

– Мы заинтересованы в этом деле, – коротко отвечает сын президента и смотрит на меня.

В этот момент Холкомб, всё ещё не желая сдаваться, поворачивается ко мне и ехидно интересуется:

– Так что же преступник хотел узнать у этого Остережко?

– Об этом несложно догадаться, – язвительно отвечаю я. – Убийце нужны были пароли к электронным кошелькам покойного. У Остережко имелись криптовалюты на миллиарды долларов. Судя по сегодняшнему падению курсов, все они были выставлены на продажу. Это вкупе с новостями об убийстве и спровоцировало обвал.

– Но зачем ему это надо? – удивляется Бергер.

– А это – как раз самый интересный вопрос, – отвечаю я и смотрю на членов Звёздной палаты.

Глава 4.

Отношение ослов к чужой мудрости явно определяется тем, что в прежние времена из их шкур делали пергамент, на котором мудрецы записывали свои мысли.

Криптокороли переглядываются. Судя по их напряжённым лицам, они догадываются, каков ответ на мой вопрос. Но озвучить его они не успевают.

– Подождите! – восклицает начальник полиции Холкомб. – Вы сказали, что есть ещё жертвы, но не здесь.

– А вы в самом деле думаете, что преступник оставил в живых чету Сойеров? – спрашиваю я.

– Проверить! Живо! – орёт на своих подчинённых предводитель столичных копов.

Полицейские выскакивают из пентхауса с грациозностью стада слонов. Сам Холкомб, окружной прокурор Бергер и замдиректора ФБР, имя которого я до сих пор так и не смог вспомнить, следуют за ними. Я тоже выхожу из квартиры покойного криптомиллиардера.

У двери квартиры 60-D начинается жаркий спор. Начальник полиции требует немедленно выбить дверь, в то время как прокурор пытается напоминать, что никаких оснований для проникновения на частную собственность, кроме моих измышлений, у сотрудников правоохранительных органов нет. Проблему решает начальник местной службы безопасности Мартин.

– У меня есть мастер-ключ и все пароли, – заявляет он после того, как втихаря посоветовался с управляющим Clamp Buildings Corporation Деанджело. Впрочем, по его лицу заметно, что он не горит желанием помогать своим бывшим коллегам.

– Так открывайте! – командует Холкомб.

– В самом деле, откройте эту долбаную дверь, – неожиданно подаёт голос Рональд Кламп-младший, который вместе со своими приближенными спустился вслед за нами. – В худшем случае принесём владельцам квартиры свои извинения.

Мартин послушно исполняет приказ президента Звёздной палаты. Полицейские, держа оружие наготове, бросаются внутрь во главе с Холкомбом, который определённо пытается хоть как-то улучшить своё реноме в глазах самого известного криптобогача. Через пару минут он зовёт остальных внутрь.