Наследие целительницы

– Гербарий из полыни? – усмехнулся он коротко и беззвучно, эта улыбка не добавила теплоты его лицу, скорее подчеркнула его отстраненность. – Сомнительный выбор для городского огорода. – Он почесал затылок. – Она же все засорит, вытеснит другие культуры. – Голос звучал ровно и нейтрально, но в нем чувствовалась скрытая насмешка, намек на ее наивность и непрактичность.

– Это… для естественной защиты от вредителей! – выпалила она, отчаянно хватаясь за первое, что пришло в голову, вспоминая обрывочную информацию из какой-то общей статьи о народных средствах садоводства. Ответ получился неуклюжим и невнятным, выдающим ее замешательство.

Дамиан внимательно посмотрел на нее, пристальный взгляд прожигал насквозь, и Сара почувствовала, как под этим взвешивающим взглядом ее отмазка рассыпается в прах, не оставив после себя ничего, кроме чувства стыда и глупости. Он не поверил ей ни единому слову. Ни на секунду. В его глазах читалось явное разочарование и легкое презрение.

– Как скажешь – произнес он наконец, в его голосе снова зазвучали ледяные нотки, придающие ему еще больше дистанции и неприступности. – Удачи с… гербарием. Надеюсь, твои растения не окажутся ядовитыми. – Последняя фраза произнесена почти незаметно, как брошенный вызов, оставляя неприятное послевкусие сомнения и ожидания чего-то плохого.

Он повернулся и побежал дальше по тропе, оставив ее одну с бешено бьющимся сердцем и неприятным осадком. Он видел, как она внимательно читала старую книгу, как сравнивала живые растения с чем-то в ней. Ее наивная надежда, что наследие Эстер останется ее маленькой тайной, рухнула в одно мгновение. Сара с ужасом понимала, что для человека с его подозрительностью её «ботанические опыты» выглядели крайне неправдоподобно. Тихое увлечение вдруг превратилось в опасную улику.

Дойдя до дома, она сразу почувствовала неладное, ощутив атмосферу тревоги, окутавшую двор. Водительская дверь ее подержанного седана, припаркованного во дворе под тенью старого дуба, приоткрыта. Не взломана насильственно, стекла целые, сигнализация не срабатывала. Дверь приоткрыта лишь на пару сантиметров, как будто кто-то просто забыл ее закрыть после выхода. Но Сара помнила точно: уходя утром, она лично проверяла каждое действие, убеждаясь, что машина надежно заперта – эта память была четкой и нерушимой.

Сердце болезненно упало, словно камень в пустоту, а дыхание стало поверхностным и затрудненным. Она медленно, осторожно приблизилась к своей машине, словно приближается к дикому животному, которое может напасть в любой момент. Открыв дверь, она застыла на пороге, парализованная ужасом и растущим осознанием происходящего.

В салоне царил идеальный порядок, но такой неестественный, стерильный, что вызывал еще большее беспокойство. Все предметы располагались идеально симметрично, будто по заранее установленному плану. Вещи в бардачке были аккуратно переложены, словно кто-то методично осматривал каждое отделение, прежде чем вернуть вещи на место. Коврики были сдвинуты в сторону, обнажив чистый пол автомобиля, а сиденья водителя и пассажира отодвинуты до упора назад, создавая ощущение, что кто-то тщательно искал что-то под ними, за ними, везде. Ничего не украдено, ценные вещи остались нетронутыми. Напротив, на пассажирском сиденье аккуратно сложенная лежала ее же карта города, купленная ею месяц назад в туристическом магазине, сложенная именно так, как она никогда ее не складывала: с применением странной, непонятной схемы, чуждой ее привычному стилю ориентации.

Это не грабеж, не обычная кража со взломом, а спланированный, тщательный обыск. Профессиональный, наглый, выполненный с хирургической точностью. И самое главное: не было никаких следов присутствия злоумышленников: ни отпечатков пальцев, ни царапин на стеклах, ни каких-либо других признаков насильственного проникновения. Только идеально чистая, невинная машина, свидетельница произошедшего, хранящая тайну своего посещения.

Сара в бешенстве бросилась к соседским домам, к ближайшим магазинам и кафе, расспрашивая владельцев о камерах наблюдения и предлагая им деньги за просмотр записей. Она проверяла каждую возможную точку обзора, молясь, чтобы хоть какая-нибудь камера зафиксировала хоть что-то подозрительное. Но ее машина стояла в слепой зоне, умело припрятана за густым, разросшимся кустом рододендронов, который всегда напоминал ей о необходимости обрезать ветви. Ни одна камера не зафиксировала никого подозрительного, никто не проходил мимо машины в период времени, когда она отсутствовала. Записи камер наблюдения оказались бесполезными, не предоставив никакой информации о случившемся.

Она стояла посреди двора, сжимая ключи от машины так сильно, что металлический сплав болезненно впивался в ладонь, оставляя на коже отчетливые красные отметины. Этот факт был очевиден: это был он, тот самый человек в капюшоне, который пробрался тогда к ней в дом. Он не просто бродил вокруг ее дома, проявляя неопределенный интерес. Он изучал семью, ее повседневную жизнь, ее привычки. Он анализировал ее дом, ее машину… ее жизнь, собирая информацию кусочек за кусочком. И он был призраком, существующим на периферии восприятия, исчезающим прежде, чем его можно было идентифицировать, не оставляющим ни одного материального следа, кроме этого жуткого чувства вторжения в личное пространство.

Бессильная ярость захлестнула ее волной, оглушая и лишая способности мыслить рационально. Она понимала всю абсурдность ситуации, но это не облегчало ее отчаяния. Она не могла доказать этому человеку ничего полиции. Как объяснить им, что произошло? «Ничего же не украли, мисс Блэкберн. Вам кажется, вероятно, что вам показалось». Она не могла поймать его, не зная его мотивации. Она даже не имела представления о том, что ему вообще нужно, какие данные он искал!

В отчаянии, ослепленная гневом и страхом, она подняла глаза на свой дом, на окно второго этажа, откуда обычно смотрела вниз, контролируя территорию. Взгляд мгновенно остановился на камере видеонаблюдения, установленной над входной дверью, которую она сама недавно приобрела в целях безопасности. Идея возникла мгновенно, как вспышка молнии, одновременно отчаянная и невероятно рискованная. Она безумна, но в данный момент казалась единственным способом получить хоть какую-то информацию о том, что происходит.

Она сорвалась с места, забежала в дом и, не теряя ни секунды, подключилась к системе видеонаблюдения. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, пока она проматывала запись за последние сутки. Часы тянулись мучительно медленно, в каждом кадре она искала хоть малейший намек на присутствие постороннего. И вот, ближе к полудню, когда солнце стояло в зените, на записи мелькнула тень. Не четкий силуэт, а лишь искажение света, едва уловимое движение в углу кадра, зафиксированное в тот момент, когда она отъезжала на работу. Тень, проскользнувшая за кустом роз, растущим у крыльца, там, где заканчивалась зона видимости камеры.

Сара увеличила изображение, пытаясь разглядеть хоть что-то. Пиксели расплывались, но она продолжала всматриваться, словно от этого зависела ее жизнь. В самом углу кадра, почти незаметно, мелькнул край темной ткани – капюшон, такой же, как в ее воспоминаниях о том ночном визите. Однако разглядеть лицо не представлялось возможным.

Бессилие, испытанное после обыска в машине, было для Сары хуже страха. Она не могла позволить себе оставаться уязвимой. На следующий день, отгуляв несколько часов за свой счет, она отправилась в магазин и вернулась с двумя новыми камерами видеонаблюдения с датчиками движения и инфракрасной подсветкой для ночной съемки.

Одну камеру она установила под козырьком крыши, направив ее на входные ворота и парковочное место, чтобы больше ни один уголок переднего двора не оставался в «слепой зоне». Вторая камера была предназначена для заднего двора, выходящего в сторону морского побережья – самого вероятного пути для проникновения.

Стоя на стремянке у задней стены дома, Сара закручивала последний винт кронштейна. Вечерний воздух был прохладен и тих. Слышен лишь шелест листьев и отдаленный шум прибоя. Вдруг этот покой нарушил резкий, отчетливый хруст ветки в густой поросли у забора.

Звук был слишком громким и четким для случайного зверька. Ледяная волна страха прокатилась по ее спине. Сара резко обернулась, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Ничего. Только колышущиеся ветки, будто кто-то только что оттуда вышел.

Она не стала ждать повторения. Спрыгнув со стремянки так быстро, что та едва не упала, она схватила инструменты и, не оглядываясь, почти вбежала в дом, нажав кнопку замка с внутренней стороны. Она прислонилась к двери, пытаясь отдышаться, сердце колотилось как сумасшедшее.

“Он был здесь. Прямо сейчас. Он наблюдал за мной, пока я укрепляла свою защиту. Это игра на истощение, психологическая атака”.

Придя в себя, Сара проверила новые камеры через приложение. Передняя камера показывала пустой двор. Она переключилась на заднюю. Объектив медленно панорамировал, сканируя территорию.

В правом нижнем углу экрана, там, где камера фиксировала край кустов, из которых доносился звук, лежала небольшая, темная, продолговатая вещь. Она увеличила изображение – это был окурок, смятый, но свежий. Рядом с ним едва заметный след на влажной земле, оттиск подошвы.

Он не просто наблюдал, он оставил ей знак, своего рода визитную карточку.

“Я был здесь. Я все еще здесь.”

Вместо того чтобы впасть в панику, Сара почувствовала странное, холодное спокойствие. Страх никуда не делся, но теперь у него появился противовес – решимость. Она достала книгу Эстер, больше не для утешения, а для стратегии. Если он играет в кошки-мышки, пора менять правила. Возможно, среди рецептов от лихорадки и советов по сбору трав скрывались и другие, более древние знания, например, о том, как выкурить зверя из его норы.

ГЛАВА 16

Сара тщательно проверяла ход работ по замене старых, давно вышедших из строя фонарей на улице Генерала Смита – одной из самых забытых и заброшенных улиц в северном районе города. Эта улица всегда отличалась удручающим видом: облупившаяся краска на фасадах ветхих домов, выбитые окна, заросшие бурьяном тротуары и редкие прохожие создавали гнетущую атмосферу. Неудивительно, что местные жители, оставшиеся единицы стариков и одиноких людей, давно уже жаловались в городскую администрацию на непроглядную тьму после наступления сумерек и участившиеся случаи вандализма – граффити на стенах зданий, разбитая уличная мебель, порванные объявления. Эти жалобы наконец-то дошли до нужных инстанций, и сейчас велась работа по установке современных энергоэффективных светильников, призванных вернуть улице хоть какое-физическое ощущение безопасности. Сара отвечала за контроль качества и соблюдения сроков выполнения работ. Она внимательно осматривала новые столбы, сверяла расположение светильников с планом, фиксировала мелкие недочеты и записывала свои наблюдения в планшет, используя специальное приложение для учета выполненных работ. Когда она уже почти закончила свою проверку, из-за угла ближайшего дома, полуразрушенного многоквартирного здания с покосившейся крышей и облезлой штукатуркой, послышались грубые, угрожающие голоса и звуки борьбы – треск ломающегося дерева, глухие удары, прерываемые хриплым стоном. Звуки были настолько неожиданными и тревожными, что заставили Сару насторожиться.

Любопытство, смешанное с чувством беспокойства и, возможно, профессиональным долгом, которое требовало от нее реагировать на любые происходящие в районе события, заставило ее осторожно заглянуть за угол. Там стояли трое молодых парней, выглядевших крайне потрепанными и явно находящихся под воздействием каких-то запрещенных веществ: их движения были хаотичными, речь несвязной, а лица искажены гримасой злости и агрессии. Они яростно спорили с четвертым человеком, пожилым мужчиной лет шестидесяти пяти, одетым в потертую куртку и с усталым выражением лица. Мужчина отчаянно пытался отстоять свой скромный продуктовый пакет, крепко прижимая его к себе и отступая назад, пока не оказался прижатым спиной к кирпичной стене. В пакете, как можно было увидеть, лежали несколько банок консервов, хлеб и пара фруктов – очевидно, продукты на день.

– Эй! Что здесь происходит? – крикнула Сара, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, несмотря на внезапное возникновение ситуации и чувство страха, которое охватило ее. Она понимала, что должна взять ситуацию под контроль, прежде чем станет хуже.

Внимание троицы мгновенно переключилось на нее, их взгляды стали еще более злыми и непредсказуемыми. Один из парней, самый крупный, широкоплечий мужчина с болезненно красным лицом и мутными, невыразительными глазами, сделал шаг в ее сторону, нарушив молчание угрожающей фразой.

– О, смотрите, “мисс полиция” приехала – произнес он хриплым голосом, будто насмехаясь над ситуацией. – Или, может, соцработница? Давай, милая, решай наши проблемы. – Его слова прозвучали как вызов, как демонстрация силы и безнаказанности.

Сара почувствовала, как неприятный холодок пробежал по коже, а по спине побежали мурашки, словно сотни маленьких иголок вонзились в кожу. Интуиция подсказывала ей, что она совершила серьезную ошибку, выйдя из безопасного места и вмешиваясь в чужую ссору. Осознание опасности усиливалось с каждой секундой: они уже окружали ее, словно хищники, отрезая любой возможный путь к отступлению. Трое парней, казавшихся еще более угрожающими вблизи, приближались к ней, демонстрируя явное превосходство в силе и агрессию.

Внезапно, совершенно неожиданно, сзади к ней прижалась чья-то высокая, массивная фигура. Большая, теплая ладонь плотно и жестко закрыла ей рот, полностью лишая возможности подать сигнал или даже просто крикнуть. Другая рука обхватила ее за талию, прижав к себе так сильно, что дыхание стало затрудненным, а сердце бешено заколотилось в груди. Панический ужас, ледяной ком, на секунду парализовал все ее тело, сковав движения и лишив дара речи.

– Тише – прошептал знакомый низкий голос прямо у нее в ухе, заглушенный при этом ее собственные учащенные вздохи. Голос был мягким, успокаивающим, но в нем слышалась скрытая сила и решимость. Прежде чем она успела что-либо понять, прежде чем смогла осознать, что произошло, он резко и ловко развернул ее, как марионетку, и буквально втолкнул в открытый подъезд ближайшего дома, который оказался расположен сразу за её спиной, о котором она раньше не подозревала. Дверь с громким, резким грохотом захлопнулась, эхом отразившись от стен лестничной площадки, отрезая их от внешнего мира. Вдруг она увидела перед собой Дамиана, который встал перед ней, спиной к выходу из подъезда, заняв позицию щита, блокируя собой единственный проход и тем самым защищая ее от возможных нападений. Его плечи напрягались, руки готовы к действию, а взгляд, направленный в противоположную сторону, выдавал готовность противостоять любым угрозам.

Сара, прислонившись спиной к холодной, шершавой стене подъезда, отчаянно пыталась отдышаться, глубокими рывками набирая воздух в легкие. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди и окажется где-нибудь на полу. Уши звенели, ноги дрожали, а в голове царил полный хаос. Сквозь шум крови в ушах она отчетливо слышала, как за закрытой дверью подъезда раздаются возмущенные крики, сначала громкие и угрожающие, затем постепенно стихающие. Один резкий, отрывистый окрик Дамиана, полный предостережения и едва сдерживаемой ярости, прорезался сквозь общий гул, и через мгновение – быстрые, удаляющиеся шаги, сигнализирующие об отступлении нападавших.

Он обернулся к ней, и Сара, стараясь контролировать свое дыхание, задержала взгляд на его лице. Оно было серьезным, сосредоточенным, с легкой тенью усталости на выступающих скулах. Но в глубине карих глаз читалось скорее раздражение, чем гнев, словно он был разочарован ее неосторожностью и собственной необходимостью вмешаться в ситуацию.

– Ты что, ищешь приключений на свою изящную шею? – спросил он, все еще немного запыхавшись, как будто пережил физическую нагрузку, хотя сам действовал быстро и эффективно. – Или у тебя в должностной инструкции прописано лезть в драки с наркоманами? – В вопросе сквозил легкий сарказм, вызванный абсурдностью сложившейся ситуации.

Испуг, сковавший ее тело и разум, начал медленно отступать, уступая место облегчению и странному, смешанному чувству благодарности – такой глубокой, что казалось невозможным выразить ее словами. Ощущение неминуемого бедствия отступило, оставив после себя лишь слабое покалывание страха и осознание того, насколько близко она была к реальной опасности.

– Я… я не знала, что делать – прошептала она, все еще ощущая дрожь в руках и коленях. Ее голос был слабым и неуверенным, преданным панике.

Он коротко усмехнулся, и в его обычно спокойном и немного отстраненном взгляде впервые за все время их краткого знакомства промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку, едва заметное изменение выражения лица, говорящее о том, что он видит в ее наивности некую комичность.

– Очевидно, – сказал он, слегка поправляя воротник куртки – ты, Блэкберн, словно магнит для неприятностей. То картошка, то полынь какая-то, теперь уличные банды, крайне невезучий человек. – В его словах прозвучала легкая ирония, но в них также улавливалась нотка сочувствия и даже защиты.

Он все еще стоял близко, заслоняя ее собой от двери. Дыхание понемногу выравнивалось, но в груди что-то странно сжималось: смесь адреналина, облегчения и неловкости.

– Спасибо – наконец выдохнула Сара, отводя взгляд.

Дамиан отошел на шаг, давая ей пространство. Он провел рукой по коротко стриженным волосам.

– Не за что… в следующий раз просто вызывай полицию, не стоит геройствовать.

– Я не геройствовала – возразила она, чувствуя, как возвращается досада. – Я пыталась помочь.

– Помочь можно, не подставляя себя под удар – его тон снова стал поучительным, но без прежней язвительности. – Ты же не суперженщина.

Эти слова, сказанные с легкой усмешкой, задели ее меньше, чем можно было ожидать.

– А ты всегда так… появляешься из ниоткуда? – спросила Сара, решаясь наконец посмотреть на него.

Он пожал плечами, и уголок его губ дрогнул.

– Случайность. Патрулировал район, услышал голоса и решил проверить. – Он внимательно посмотрел на нее. – А ты? Как твоя… машина?

Вопрос повис в воздухе, она не понимала, откуда он столько всего знает о ней.

– Вскрыли – коротко ответила Сара, не в силах скрыть горечь. – Ничего не украли, просто обыскали… как будто что-то искали.

Он кивнул, его лицо стало серьезным.

– Я слышал… и про камеры, которые ничего не зафиксировали.

– Ты считаешь, это тот самый человек? Тот, кто украл ружьё?

– Скорее всего… – его взгляд стал острым, анализирующим. – Он профессионал, не оставляет следов, и у него явно есть к тебе интерес.

Слова «к тебе» прозвучали не как обвинение, а как констатация факта.

– Что ему от меня нужно? – прошептала она, больше сама себе.

– Это тот вопрос, на который нам предстоит найти ответ – тихо сказал Дамиан. – Вместе…

Он посмотрел на часы.

– Мне нужно идти, проводить тебя до машины?

Сара молча кивнула, они шли молча, но это молчание было уже другим.

У ее машины он остановился.

– Держи телефон на связи и… будь осторожна с этими своими травяными сборами. – В его голосе снова послышались знакомые нотки неодобрения, но теперь в них читалась скорее озабоченность.

– Я просто изучаю историю своей семьи… – мягко сказала Сара. – Ничего более.

Он покачал головой, но не стал спорить.

– Как скажешь! Просто помни, некоторые страницы прошлого лучше не листать в одиночку.

Он развернулся и ушел, а Сара осталась стоять у машины, с новым, странным чувством. Страх никуда не делся, но теперь он был не таким всепоглощающим, потому что теперь она чувствовала мужскую поддержку.

ГЛАВА 17

Неделя пронеслась словно сон, в каком-то странном ритме вынужденного перемирия. После пережитых событий, обрушившихся на их тихую городок, каждый день казался хрупким моментом спокойствия перед бурей. Сара чувствовала эту неустойчивость особенно остро и старалась уйти в работу, погружаясь в проект «Возрождение». Этот проект, задуманный как способ помочь местному сообществу восстановиться после катастрофы, теперь имел для нее личную значимость – это была попытка вернуть хоть немного надежды и нормальности в жизнь людей. Проект заключался в восстановлении старой оранжереи и создании небольшого сельскохозяйственного комплекса, где жители могли бы выращивать овощи и фрукты. Волонтеры, собравшиеся из числа самых преданных членов общины, работали не покладая рук, и результаты были ощутимы. Они тщательно расчищали теплицу от обломков и мусора, укрепляли конструкцию и готовили почву к первому посеву. Каждый выкорчеванный сорняк, каждая новая доска, установленная на месте поврежденной, символизировали возвращение к жизни. И уже совсем скоро можно было начинать первые посадки редиса и салата – простых культур, которые позволят получить первый урожай в кратчайшие сроки.

Однажды вечером, уставшая, но довольная прогрессом в проекте, Сара решила разобраться с грудой старых коробок, пылившихся десятилетиями на чердаке ее дома. Чердак был настоящим кладом забытых вещей: фотографии семьи, старинные книги, игрушки детства, письма от давно ушедших родственников. Каждый предмет хранил частичку истории, шептал о прошлом. Когда она перебирала пожелтевшие страницы семейного альбома, на ее телефон пришло короткое сообщение. Неизвестный номер. На экране высветилось короткое и тревожное послание.

– Задняя камера, сегодня, 21:03:15, посмотри!

Сердце Сары болезненно екнуло, а дыхание остановилось. Внутри все похолодело от страха и предчувствия беды. Она сразу поняла, кто стоит за этим сообщением. Это мог быть только Дамиан. Тот самый человек, чье имя стало синонимом таинственности в её жизни. Сара машинально открыла приложение на телефоне, выбрала нужную дату и время и нашла указанный момент – 21:03:15. Ночное видение камеры показало слабое, размытое изображение, но этого хватило, чтобы подтвердить ее худшие опасения. В глубине сада, среди темных силуэтов деревьев, мелькало какое-то движение. Темный силуэт, слишком быстрый, чтобы разобрать детали, скользнул между стволами деревьев и бесследно исчез в непроглядной темноте. Он был у дома, снова был рядом, опасность вернулась.

Прежде чем она успела осознать масштабы произошедшего и принять решение о том, как поступить дальше, пришло второе сообщение, еще более загадочное и зловещее.

– Он делает круг каждые три дня. Следующий визит состоится послезавтра. Будь готова!

Сара почувствовала, как холодная волна пробежала по ее спине. Кто знает, откуда он владеет этой информацией? И зачем ему помогать ей? Она быстро добавила неизвестный номер в свои контакты под лаконичным названием “DOUGLAS” и написала ответ, полный недоумения и осторожного доверия:

– Как ты это узнал?

Ответ пришел почти мгновенно, будто отправитель ждал ее ответа, как хищник, подстерегающий добычу.

– Я не все время бегаю по горам, иногда я работаю.

Эта фраза была одновременно двусмысленной и пугающей. Что означало "работать"? Какую роль играет военный в происходящих событиях? Сара колебалась, чувствуя смесь благодарности и подозрения. Ей хотелось поверить этому человеку, ведь он, возможно, единственный шанс на безопасность, но кто знает, какова его истинная цель? Затем, собравшись с духом и понимая важность полученной информации, она напечатала короткое сообщение:

– Спасибо, что предупредил.

На этот раз пауза затянулась, казавшаяся бесконечной. Она уже хотела отложить телефон, признав тщетными попытки получить ответы от этого загадочного собеседника, когда на экране загорелся ответ.

– Можешь не благодарить. Мне нужен ответ на один вопрос: почему он так настойчиво ищет что-то в твоем доме? Что такого ценного оставила твоя бабушка?

Сара замерла, словно парализованная внезапным вопросом. Сердце бешено колотилось в груди, а руки стали влажными. Слова сообщения эхом отдавались в голове. Она знала, что этот вопрос имеет огромное значение, и от ее ответа будет зависеть очень многое. В тот же миг она вспомнила о книге Эстер, спрятанной в потайном отсеке ее старого деревянного шкафа в спальне. Эта книга, передававшаяся из поколения в поколение в её семье, содержала древние записи о травах и лекарственных растениях, рецепты народных средств и методы лечения различными болезнями. Она никогда не рассказывала никому о ней, считая это личной семьей тайной. Сейчас, однако, она не была готова делиться этой тайной с незнакомцем, пусть даже он и предостерегал её от опасности. Но ложь сейчас могла стоить ей слишком дорого, поставив под угрозу не только её собственную жизнь, но и безопасность тех, кого она любила. Собравшись с мыслями и решившись говорить правду, она ответила: