Наследие целительницы

ГЛАВА 8

Следующее утро началось с тревожного, настойчивого стука в дверь, прерывающего утреннюю тишину. Открыв дверь, Сара и Барбара обнаружили на пороге их соседку, Мередит, с лицом, посеревшим от бессонницы и глубокого страха, а вокруг глаз залегли темные круги. Глаза женщины были широко открыты и испуганно бегали по сторонам.

– Девочки, вы в порядке? У вас ничего не произошло ночью? – затараторила она, едва переступив порог, не давая никому возможности ответить. Говорила она быстро, сбивчиво, словно боялась, что если остановится, то не сможет больше рассказать.

– Мы в порядке, спасибо – нахмурилась Барбарa, приглашая соседку за стол и предлагая ей стул. – Что случилось, Мередит? К чему такая паника?

Мередит взяла предложенную Сарой кружку горячего чая, сделала глоток, чтобы немного собраться с силами и выдохнула, словно освобождаясь от невидимого груза.

– У нас… ограбление! В ту самую ночь, когда свет выключился по всей улице. Мы этого только сейчас заметили. – Голос ее дрожал от волнения и страха.

Сара замерла с чайником в руке, рука непроизвольно застыла в воздухе. Ей показалось, что время остановилось, а мир вокруг потемнел.

– Уинстон, мой муж, крепко спал как убитый, не слышал ничего – продолжила Мередит, понизив голос до шепота, чтобы не привлекать лишнего внимания. – А я проснулась от того, что наша собака начала безумно скулить и метаться по дому. Я выглянула в окно, а во дворе, в самом дальнем углу, в тени деревьев, стоит силуэт. Мужской, очень высокий, ростом примерно под два метра. Он одет в длинный плащ с капюшоном, лицо не видно, полностью скрыто в тени капюшона. Он стоит неподвижно, будто к чему-то прислушивается.

Сара медленно и осторожно поставила чайник на кухонный стол, стараясь не выдать своего потрясения. Образы ночи и утра слились в единое целое, формируя страшную картину. Высокий силуэт. Плащ с капюшоном. Точно такой же, как тот, что она видела у своей изгороди прошлой ночью. Совпадение? Или что-то гораздо более зловещее?

– Я тогда подумала, что мне кажется, что это просто игра теней и света, – голос Мередит дрогнул еще сильнее, выдавая глубокую степень пережитого страха. – Но этот силуэт вдруг резко как рванул и направился к нашему сараю. Утром… мы обнаружили, что дверь в сарай выломана, взломана топором посреди ночи. Пропало охотничье ружье Уинстона, его любимое ружье, заряженное патронами.

В кухне повисла гнетущая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим треском дров в камине. Барбара ахнула, прижав руку к груди, словно получив удар. Ее лицо стало бледным, а глаза расширились от ужаса и беспокойства.

Сара же почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной мурашек, парализующий все тело. Холод и страх сковали ее внутренности. Ей не показалось. Тот мужчина был реальным человеком, а не плодом ее воображения, вызванным усталостью и страхом. И он был не просто ночным прохожим, случайно оказавшимся в этом районе. Он был вооруженным вором, который бродил в ту бурную, грозовую ночь по их дворам и дворам соседей, высматривая потенциальную добычу. Он стоял так близко к их дому, к их будке, наблюдая за ними, как хищник, выслеживающий жертву. Что он хотел? Просто оценить обстановку местности, разведать рельеф?

– Полиция уже была, составили протокол, приняли заявление – вздохнула Мередит, вытирая выступившие на лице капли пота. – Но кто его найдет-то? Место не до конца заселенное, вокруг аэропорт и бескрайнее море. Нужно будет ждать чуда, чтобы поймать такого преступника.

После ухода соседки в доме воцарилась тревожная тишина, прерываемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Барбара нервно и многократно проверяла замки на входной двери и ставни окон, убеждаясь, что все надежно закрыто.

– Может, зря мы сюда вернулись, Сара? – тихо проговорила она, глядя на дочь с мольбой в глазах. – Здесь слишком далеко от цивилизации, места тут дикие, никто не поможет…

– Нет, мама – попыталась успокоить ее Сара, хотя сама дрожала внутри от страха и неопределенности. – Мы будем держаться вместе, на замок закроемся, как никогда раньше… и я, может, еще перепроверю в книге Эстер, что написала бабушка. Может, там есть какая-то информация об…

Она не договорила, но впервые мысль о тайных знаниях бабушки Эстер возникла не как о простом хобби, интересном увлечении или любопытстве к истории семьи, а как о возможном щите, способе защиты от внешних угроз. Могла ли та мудрость, которая помогла с болью в спине матери, и другими недугами, защитить их от чего-то более серьезного, чем болезнь? От человеческой злобы и жестокости, от смертельной опасности?

Она подошла к окну и посмотрела на свой двор, на тот самый уголок сада, где она видела высокого силуэта в плаще с капюшоном. Теперь это место казалось не просто загадочным и таинственным, а откровенно враждебным и угрожающим. Где-то там, в ближайших заброшенных поселках, бродил человек с украденным охотничьим ружьем, готовый к новым действиям, и он знал, где они живут, и что во время дождя, в доме отключается электричество.

ГЛАВА 9

Инцидент с кражей ружья повис в воздухе тяжелым, липким облаком. Сара и Барбара теперь тщательно запирали дом даже днем, а по вечерам невольно вздрагивали от каждого шороха за окном. Ощущение безмятежности, которое они с таким трудом создавали, пошатнулось.

Именно в этой атмосфере тревоги Барбара, вернувшись с небольшой продуктовой ярмарки, где встречала соседей, сообщила Саре неожиданную новость.

– Знаешь, я сегодня разговаривала с Норой Эванс – начала она, разгружая сумки. – Ее дочь работает в мэрии, и, как оказалось, у них там открылась вакансия.

Сара, мывшая посуду, лишь пожала плечами, не оборачиваясь:

– Мама, я не хочу обратно в офис.

– Это не совсем офис – возразила Барбара. – Должность называется «Координатор по связям с общественностью». Если проще, то нужно объезжать город и окрестные поселки, общаться с людьми, выяснять, какие у них проблемы: где дорогу подлатать, где фонарь починить, где детскую площадку обустроить. Собирать заявки, вести переговоры с подрядчиками, контролировать мелкий ремонт.

Сара замедлила движения, в ее голове ожили картины прошлой работы: безликий кабинет, мерцающий экран, духота и монотонный гул, а затем она представила себе другое: она за рулем своей машины, в окно врывается свежий соленый ветер, впереди то один, то другой живописный поселок, люди, их истории, реальные, а не виртуальные проблемы, и море, которое будет всегда где-то рядом, на горизонте.

– Зарплата, – осторожно добавила Барбара – очень приличная, гораздо выше, чем у тебя было, и вдобавок соцпакет.

Деньги, отложенные Сарой, таяли, и она это прекрасно понимала. Мысль о том, чтобы снова погрузиться в поиск работы, возможно, такой же душной, угнетала.

– Я… я не уверена, что справлюсь – неуверенно проговорила Сара, вытирая руки. – Это же общение, проекты… Я ведь только продажами занималась.

– А разве продажи – это не общение? – мягко парировала Барбара. – Ты умеешь слушать и договариваться, а всему остальному научишься. Это же не отчеты писать в четырех стенах, ты будешь в постоянном движении, на воздухе.

Фраза «на воздухе» стала решающей. Сара закрыла глаза и снова представила себя не в сером коконе офиса, а на набережной, в старом парке, на деревенской улице. Это была бы не рутина, а исследование. Возможность узнать свой новый старый дом, его людей, его жизнь изнутри.

Она вздохнула, и это был вздох не обреченности, а принятия.

– Хорошо – сказала она, открывая глаза. – Дай мне контакты, я им позвоню.

Барбара улыбнулась, и в ее глазах читалась гордость. Сара же чувствовала странное волнение. Это был шаг вперед, но не назад. Она не возвращалась к старой жизни. Она начинала новую главу в той самой жизни, которую сама для себя и выбрала. Главу, в которой, возможно, найдется место и для морского бриза, и для помощи людям, и для тайн, все еще скрывающихся в старой книге на верхней полке.

ГЛАВА 10

Звонок в мэрию оказался не таким страшным, как представляла себе Сара. Интервью с главой отдела развития, мистером Дэвидом Кларком, прошло скорее как дружеская беседа. Его интересовало не столько ее резюме, сколько мотивация.

– Почему вы, с опытом в продажах, хотите заниматься муниципальными проблемами? – спросил он, внимательно глядя на нее через очки.

– Потому что сейчас для меня «продажей» должно стать ощущение, что твой дом – это не просто стены, а место, где тебе могут помочь – честно ответила Сара. – Я сама недавно вернулась, восстанавливаю старый семейный дом, и понимаю эти проблемы изнутри.

Видимо, ее искренность и личный опыт перевесили формальные несоответствия. Через два дня ей позвонили и предложили выйти на пробную неделю.

Первые дни на должности координатора по связям с общественностью оказались одновременно изнурительными и волнующими. Сара объезжала районы с блокнотом и планшетом, выслушивая жалобы, просьбы и иногда просто долгие, ни к чему не обязывающие истории пожилых жителей. Миссис Грир с улицы Воздушной жаловалась на шумных подростков по вечерам, а мистер Хопкинс с Приморского проспекта требовал срочно починить тротуар, о который споткнулась его собака.

Это была настоящая, живая, иногда хаотичная жизнь, и Сара погрузилась в нее с головой. Она забывала поесть, ее телефон разряжался к обеду, но она ложилась спать с чувством, что за день сделала хоть одно, но реальное дело: добилась, чтобы коммунальщики вывезли несанкционированную свалку, или организовала встречу жителей с инженером по поводу ветхого водопровода.

Однажды, объезжая удаленный прибрежный поселок, она заметила группу детей, игравших на пустыре рядом с ржавыми обломками какой-то старой техники, ее сердце сжалось. Она тут же сделала пометку – «инициатива: обустройство детской площадки», и начала искать спонсорские программы.

Возвращаясь вечером домой, она чувствовала приятную усталость во всем теле. Она дышала полной грудью, а в голове не было места для тревог о будущем. Она видела результат своего труда: не в цифрах продаж, а в улыбке миссис Грир, когда та сообщила, что подростков усмирили, или в благодарном кивке мистера Хопкинса.

Как-то раз, проезжая мимо военной базы, она невольно вспомнила того громкого солдата из магазина, Дагласа. Теперь этот мир формы, строгого распорядка и долга казался ей не таким уж чужим. Он был просто другой частью пазла под названием «новая жизнь».

Дома ее ждала Барбара, которая с гордостью демонстрировала прогресс в саду. За чаем мать рассказала, что виделась с Мередит, и та до сих пор не может оправиться от кражи. Уинстон злится и чувствует себя беззащитным без своего ружья.

Дом наполнялся жизнью, а Сара, наконец, обрела ритм, в котором работа не противоречила душе, а помогала ей дышать. И хотя тень вора в капюшоне все еще маячила где-то на заднем плане, повседневные заботы и новые обязанности отодвинули этот страх на второй план.

ГЛАВА 11

Сара проснулась от оглушительного грохота, который парализовал все ее тело. Казалось, сама реальность треснула под этим звуком, а кровь в жилах мгновенно застыла ледяным комком. Это был глухой, тяжелый удар, резонирующий всем телом, словно огромное каменное сооружение рухнуло на деревянный пол первого этажа – такой масштаб несся в голове вместе с вибрацией от удара. Ее сердце тут же бешено заколотилось, превратившись в дикую птицу, бьющуюся о решетку грудной клетки, выбивая частую, тревожную дробь прямо в ушах, заглушая все остальные звуки комнаты. Она резко распахнула веки, стараясь хоть немного унять панику, и в ту же секунду, сквозь остатки сонной пелены, на нее обрушился кошмарный вид.

В комнату пробивался слабый свет из окна, расположенного на противоположной стене, и именно на этом фоне она отчетливо увидела высокий, темный силуэт, вырисовывающийся призрачным контуром на фоне чуть более светлого фона. Фигура была уже в движении, воплощением грациозной силы, ловко и абсолютно бесшумно перекидывая ногу через широкий подоконник. Ткань казалось, плотный, темный плащ, скрывавший фигуру под глубоким капюшоном, на мгновение зацепила тонкие шелковые занавески, оставляя после себя лишь едва заметные волны ткани, словно легкое дуновение ветра. И затем – один молниеносный прыжок в холодную, бездонную ночь. Не было ни звука ломающегося стекла, ни шороха земли под падающим телом – только стремительное исчезновение в темноте.

Отчаянный крик вырвался у Сары сам собой, неконтролируемо, хриплый, надтреснутый звук, полный первобытного ужаса, инстинктивного страха перед неизвестностью и опасностью. Это был не просто крик, это был вопль души, вырвавшейся из тела.

– МАМА! – эхом прокатился этот короткий, оборванный возглас по тишине комнаты.

Она сорвалась с кровати, которая дрожала от резкости движения, ноги подкосились под ней от слабости и испуга, но, несмотря на это, она доползла до окна, цепляясь за край рамы, пытаясь удержаться от падения. Внизу, залитые серебристым лунным светом, клубились тени сада. Там, среди деревьев и кустов, мелькнула тень – стремительная и абсолютно беззвучная, словно призрак, материализовавшийся из самой темноты. Она растворилась в густой темноте сада, даже не потревожив сухие ветки роз, растущих вдоль стены дома, не оставив никаких следов своего присутствия, кроме ощущения необъяснимого холода.

Дрожащими, не слушающимися приказов пальцев, покрытых липким потом, Сара набрала номер службы спасения – 911. Голос ее предательски срывался, превращая слова в бессвязное бормотание, когда она, с трудом преодолевая панику, пыталась объяснить нервному голосу диспетчера на другом конце провода, что в ее доме был кто-то чужой, кто-то посторонний, вторгшийся в ее личное пространство. Что кто-то только что выпрыгнул из окна, исчезнув в ночной темноте, словно его никогда и не было… Она повторяла одно и тоже, запинаясь и прерываясь от рыданий:

– Он… он был здесь… в моей комнате… он выпрыгнул из окна… пожалуйста, помогите!

Дверь в комнату с оглушительным грохотом распахнулась, обнажая темный коридор за спиной. На пороге стояла Барбара, бледная как полотно, с выражением абсолютного ужаса на лице, с широкими, расширенными от страха глазами, которые казались огромными черными дырами в бледном лице. Она сжимала в руке тяжелый подсвечник из латуни, словно оружие против неведомой угрозы.

– Сара! Боже мой, что случилось?! Я слышала грохот и сразу побежала сюда!

Она машинально щелкнула выключателем, активируя яркий свет потолка. Резкий, почти болезненный свет моментально залил всю комнату, выгоняя тени и освещая каждый уголок помещения. Сара, все еще дрожа как осиновый лист, огляделась вокруг, надеясь найти объяснение своему состоянию, увидеть признаки того, что произошло. Ничего. Абсолютно ничего не было тронуто. Любимые книги на полке стояли ровно, аккуратными стопками, украшения на туалетном столике сверкали своими гранями на свету, стоящие на своих местах. Только легкий ветерок, проникший через открытое окно, нежно колыхал шелковые занавески, создавая иллюзию спокойствия и мира в контрасте с царящим внутри хаосом.

– Он… он был здесь – выдохнула Сара, указывая трясущейся рукой на большое окно, ведущее в сад. – Стоял прямо тут, возле окна, и выпрыгнул наружу… прямо в темноту. – Голос ее звучал тихо и неуверенно, словно каждое слово давалось ей с большим трудом.

Барбара, ощущая всю серьезность ситуации, осторожно подошла к окну и с силой захлопнула его, закрывая створки с громким щелчком. Затем она уверенно задвинула толстую деревянную щеколду, фиксирующую окно в закрытом положении, чувствуя, как адреналин заполняет ее тело. Даже ее руки, обычно такие крепкие и уверенные, дрожали от напряжения и пережитого страха.

Через некоторое время приехала полиция. Двое офицеров, мужчина и женщина, одетые в форму, излучающие профессиональное спокойствие, несмотря на усталость, читающуюся в их лицах, тщательно осмотрели комнату, задавая вопросы и делая записи в блокнотах. Они внимательно осматривали все предметы интерьера, пытаясь найти хоть какие-то улики. Один из офицеров сделал несколько снимков подоконника камеры – на нем были обнаружены свежие, грязные отпечатки пальцев, явно принадлежавшие кому-то незнакомому. Второй офицер внимательно исследовал землю под окном снаружи – там были отчетливо различимы следы, глубокие углубления в мягкой почве, оставленные тяжелыми мужскими ботинками, свидетельствующие о том, что кто-то недавно покидал дом этой стороной.

– Ничего не пропало? – переспросил старший, офицер Миллер.

– Н-нет, – прошептала Сара. – Кажется, нет.

– Окно было открыто?

– Да… На ночь я его всегда приоткрываю… для свежего воздуха… тем более, я на втором этаже.

Офицер кивнул, делая пометку.

– Скорее всего, обычный грабитель. Увидел открытое окно, забрался. Вы его спугнули. Повезло, что не столкнулись лицом к лицу.

Но Сара смотрела на нетронутую комнату, и ее охватывал леденящий душу ужас, куда более страшный, чем мысль о краже. Он был здесь. Прямо над ней, пока она спала. Что он делал? Просто искал, что украсть? Или… что-то другое? Почему он ничего не тронул? И этот звук, от которого она проснулась… Что он уронил? Или, может быть, это был звук его приземления?

После ухода полиции они с Барбарой заварили крепкий чай и сидели на кухне, вцепившись в кружки. Никто не хотел возвращаться в спальни. Ночная тишина за окнами, еще недавно такая мирная, теперь казалась враждебной, полной невидимых угроз.

– Он ничего не взял, Сара – пыталась успокоить ее Барбара, но ее собственный голос был напряженным. – Значит, он просто испугался и убежал.

Но Сара молчала, ее преследовал образ темного силуэта на фоне окна. Он не выглядел испуганным, он выглядел… собранным, целеустремленным, и самое ужасное было в том, что она не знала, зачем он пришел и вернется ли он снова.

ГЛАВА 12

Следующее утро было серым и тревожным. Сара почти не сомкнула глаз, ворочаясь на диване в гостиной, куда они с Барбарой перетащили одеяла и подушки. Каждый скрип дома, каждый шорох за окном заставлял ее вздрагивать и впиваться пальцами в край одеяла.

Ощущение беззащитности, мысль, что кто-то мог бесшумно проникнуть в ее личное пространство, пока она была в самых уязвимых объятиях сна, сводили с ума. Нужно было действовать. Вернуть себе хоть какую-то иллюзию контроля.

Не завтракая, она поехала в город, в крупный магазин электроники. Час спустя она возвращалась с компактными коробками, в которых лежали четыре Wi-Fi камеры с ночным видением и возможностью просмотра в реальном времени на смартфоне.

Весь обед она посвятила установке. Одну камеру она разместила в гостиной, направив объектив на входную дверь и окна. Вторую в коридоре на втором этаже, чтобы охватить подходы к спальням. Третью у себя в комнате, с видом на окно, ставшее воротами для незваного гостя, и четвертую в комнате Барбары, утешая мать, что это лишь временная мера предосторожности.

Она настроила приложение, и через несколько минут четыре маленьких окна с живой трансляцией из ее дома появились на экране ее телефона. Странное чувство – одновременно облегчение и легкая паранойя. Теперь она могла видеть каждый уголок своего дома, даже находясь далеко от него.

Рабочий день прошел в нервном, отстраненном ритме. Сара объезжала назначенные адреса, автоматически записывая жалобы жителей на выбоины в асфальте и перегоревшие фонари. Ее мысли были там, дома, в этих четырех маленьких окнах на телефоне. Она то и дело доставала его, проверяя камеры. Барбара, видимая камерой в гостиной, спокойно поливала цветы. В ее комнате все было пусто и неподвижно, в коридоре тишина, и та самая комната… пуста, залита дневным светом, падающим на аккуратно заправленную кровать.

Каждый раз, отрывая взгляд от экрана, она ловила на себе взгляды коллег или жителей. Она понимала, что выглядит рассеянной и нервной, но не могла остановиться. Эта навязчивая проверка была единственным якорем, удерживающим ее от полной паранойи.

Возвращаясь вечером, она вела машину чуть быстрее обычного. Подъезжая к дому, она снова открыла приложение. Все было спокойно. Барбара готовила ужин на кухне, видимая краем кадра гостиной.

Войдя внутрь, Сара почувствовала, как напряжение немного отпускает. Дом был тем же. Тихим, уютным, пахнущим пирогом, но теперь в его стенах, скрытые от глаз, безмолвно дежурили электронные стражи, и она знала, что следующая ночь будет другой. Если тот силуэт снова решит навестить их, он окажется в объективе, и это знание, пусть и не изгоняло страх полностью, давало ей хоть какую-то власть над ситуацией. Власть видеть и, возможно, понять, что же ему нужно.

Две недели пролетели незаметно, окрашенные в новые, куда более светлые тона. Четыре маленьких окна на экране телефона Сары показывали лишь мирную, бытовую жизнь: Барбара, читающая в гостиной, солнечные зайчики на полу ее спальни, пустой ночной коридор, освещенный мягким светом ночного режима. Ощущение постоянной слежки постепенно притупилось, сменившись чувством защищенности. Камеры делали свое дело, а жизнь свое.

Работа стала для Сары не просто обязанностью, а источником радости. Ее уже узнавали на улицах.

– Доброе утро, мисс Блэкберн! – кричал ей почтальон, развозящий почту.

– Сара, заходите на кофе, когда будет время! – махала рукой миссис Грир, чья проблема с шумными подростками благополучно разрешилась.

Она успела помочь нескольким семьям. Пожилой паре, чью веранду разваливало от старости, она организовала волонтеров из местного колледжа для ремонта. Семье с детьми-инвалидами: добилась установки пандуса у входа в библиотеку. Это были маленькие, но такие важные победы. Ее ценность измерялась не в квартальных отчетах, а в сияющих глазах людей и в крепких, благодарных рукопожатиях.

Однажды, объезжая самый отдаленный район, она наткнулась на заброшенную общественную теплицу. Стекло было разбито, грядки заросли. Идея родилась мгновенно. Она набросала план в своем блокноте: «Проект «Возрождение». Городской огород для всех желающих». Это могло бы стать делом не только для нее, но и для всего сообщества.

Возвращаясь домой под вечер, она чувствовала не нервную усталость, как раньше в офисе, а приятное удовлетворение. Она включала любимый саундтрек и с легкой улыбкой смотрела на дорогу, петляющую между холмов. Море, то появляясь, то исчезая из виду, сверкало на закате.

Дом встречал ее теплом и запахом ужина. Барбара, казалось, помолодела на десять лет. Она нашла себе подруг, вместе с которыми ходила на местный рынок, и с энтузиазмом осваивала премудрости садоводства, уже планируя, что посадит на будущий год.

Силуэт в капюшоне и украденное ружье Уинстона отошли на третий план, превратившись в дурной сон, который постепенно растворяется в свете нового дня. Опасность не исчезла, Сара это понимала, но она больше не позволяла ей управлять своей жизней. Она построила новый ритм, наполненный смыслом, общением и надеждой и в этом ритме страху просто не оставалось места.

ГЛАВА 13

Бессонница стала ее верной спутницей последние несколько ночей: не из-за страха, а из-за переизбытка мыслей. Проект «Возрождение» захватил ее полностью. В пять утра, поняв, что сна больше не будет, она набросила легкую куртку поверх пижамы и вышла из дома.

Воздух был холодным, влажным и свежим. Сара босиком пошла по мокрому песку, позволяя ледяной воде омывать ступни. Она шла, не думая ни о чем, просто вдыхая рассвет. Постепенно берег стал каменистее, и впереди показался старый военный маяк.

Там, у подножия скалистого утеса, где волны разбивались о берег с успокоительной монотонностью, ее взгляд случайно упал на большой серый валун, обрамляющий небольшой участок пляжа. На нем аккуратно сложена стопка одежды, будто бы кто-то готовился к внезапному отступлению. Камуфляжная форма цвета песка, слегка влажная от морской соли, лежала поверх футболки и прочных штанов. Рядом, мокрые от прилива, покоились армейские ботинки, с потертыми шнурками и признаками интенсивного использования. Сердце Сары екнуло, задрожало в груди, словно птица в клетке, предчувствуя опасность и осознавая масштабы происходящего. Она огляделась вокруг, на пустынном песчаном пляже, ни на близлежащем берегу, ни в спокойной глади воды не было ни души, ни единого человека, способного подтвердить или опровергнуть ее опасения.