Свобода красной планеты

«Хе-х, курса валют только не хватает на таком вращающемся стенде. Но мы же не на бирже…» – Думал он, поворачивая в очередной пустующий коридор.

– Совсем никого нет? Вы одни с директором остались? Ну, с замом?

– Ага. Нас тут несколько, не считая инженеров. Да и тех много, потому что все системы завода отрубили. Боты тоже в отключке. Смешно, правда? Обезьяны внизу даже не поняли, что завод почти пуст. Буквально со стеной разговаривали. Пфф, протестующие!

Они подошли к лифту. Малкольм знал, что корпорации, занимающиеся топливом, держат лифты сродни произведениям искусства. Но работник прошел мимо.

– Не работает? – разочаровался Малкольм.

– Работает. По технике безопасности не положено.

– Да кто на нас смотрит?

– Камеры.

– Камеры? Это важно? Даже сейчас?

– Да. – с сожалением сказал клерк. – Они и наши отработанные часы считают.

«Хорошо, что мои не считают» – подумал Малкольм, с теплом на душе вспоминая условия контракта военнослужащего республиканской армии.

Начались ступеньки. Несколько узких пролетов, едва освещаемых высокими неширокими окнами. Лампы были аварийно отключены.

Малкольм вместе с запыхавшимся работником завода оказался у двери на седьмой этаж. На секунду ему вспомнились кошмарные сны из детства, когда он пытался подняться в квартиру своих родителей, но не находил нужной двери, или же лестница представляла из себя не заканчивающуюся петлю Мебиуса.

У двери стоял охранник из местного штата: кепка с соответствующим логотипом, офисная рубашка под бронежилетом, брюки и военные ботинки. Боевой пистолет в быстродоступной кобуре заканчивал его суровый образ.

– Сэр, – поприветствовал он клерка, а потом посмотрел на Малкольма. – Проходите, командир.

Малкольм удивился, что тот назвал его командиром. Обычно гражданские редко определяют звания правильно. Этот, видимо, отставной военный. Взгляд его был изучающий и незамусоренный глубокими думами.

– Одни здесь? Почему у входа внизу никто не стоит? – поинтересовался Малкольм.

– Все наши люди охраняют этот этаж. Указание руководства.

– Понятно. Не буду мешать.

Малкольм приоткрыл дверь и заметил, что клерк не пошел за ним.

– Остаетесь?

– Да. У меня дела этажом ниже.

– Ла-а-адно. Куда идти то?

– Направо сейчас. Слева увидите двойную дверь. Вам туда.

– Ясно.

Дальше Малкольм пошел один. В коридорах на седьмом этаже было тихо. После суматохи снаружи это казалось волшебным. Всюду стояли камеры и Малкольм вспоминал слова клерка. Ощущение постоянного надзора отвлекали частые диваны с кофейными столиками и голографическими проекторами. Малкольм хотел бы отправиться на пенсию в такое место, на скучную чиновничью службу, в свой отдельный кабинет, где можно было бы спокойно дорабатывать свое звание, получая хорошие деньги.

«Хоть и не война сейчас, но я не хочу, чтобы сын пошел служить, как я»

Неожиданно Малкольм вспомнил о семье, и сразу же осекся. Он считал дурной привычкой думать о родных во время военных операций. Это было его личное суеверие.

Двойная дверь оказалась именно там, где говорил работник завода – с левой стороны. Ее створки плавно и бесшумно разъехались в разные стороны. Перед Малкольмом открылся длинный кабинет с огромным столом для совещаний. Внутри был только тот заместитель директора, с которым они виделись снаружи – Катчинский. Прихода Малкольма он не заметил. У противоположной ко входу стены висела камера, а под ней голографическое изображение похожего кабинета со столом. Отличался он тем, что был заполнен людьми в деловых костюмах. Таких серьезных лиц Малкольм не видел даже когда ему случилось охранять встречу генералов на одной космической станции много лет назад.

– Катчинский? – негромко крикнул Малкольм.

– А, вы здесь! Подождите, пожалуйста. Кхм, как я сказал, периметр в безопасности. Группа из технического персонала отправлена на регуляцию клапанов выше по трубопроводу. Вестей пока нет.

Малкольм внимательно посмотрел в голограмму. Там, очевидно, собралось руководство этой топливной корпорации. Катчинский продолжал перед ней отчитываться:

– Взрыв не задел важные узлы. Пострадавшими занялись солдаты.

Кто-то из людей на том конце мира приподнялся со своего места. Голограмма на секунду дернулась.

«Ладно, ладно. Люди – не наша проблема. Санториус убедил, что все нормально, и что наша главная забота – это безопасность внутри производственных помещений. Помните об этом, Катчинский. А мы оставляем вас и желаем удачи. Смотрите, чтобы кто-то из канцеляров тут не остался. Сами понимаете, насколько это серьезно. Все помещения должны быть закрыты. СКП нельзя недооценивать, их диссиденты есть во всех сферах, хотя мы им и не враги особо. Справляйтесь, заместитель»

Голограмма погасла. Малкольм почти испугался, услышав фамилию своего генерала. Видимо, верхушка власти очень тесное место.

– Фу-у-у, та-а-ак… – Катчинский провел руками по волосам. – Они расходятся, значит?

– Митингующие? Да, все так. Их напугал взрыв.

– Они же сами его устроили, клоуны.

– Вы так уверены?

– А кто-ж еще? С технической стороны тут все нормально было. Можно потом запись с камер пересмотреть. Из наших никто туда не лез.

– Я не спорю. Но опыт говорит о том, что на поле боя не обязательно существуют только одни и другие, бывают еще и третьи.

– Не нам судить, командир. Скажите, много там полегло?

– Десяток, может – два.

– Ох, ваши смогут им помочь?

– Да, но мы не хирурги. Выживших нужно будет срочно доставить в город или на наш транспортник.

– Если-б не пожар…

– Так почему вы с самого начала все не перекрыли? Производство же остановлено. Тогда огня столько бы не было. В трубе сгорели бы только остатки, пары. А тут тысячи галлонов горели. Вспышка-то!

– Нужды не было, командир. Мы даже не хотели полностью завод останавливать. В самый последний момент поступил такой указ – распустить людей по домам и остановить агрегаты. Это мы сделали. Но мы не в ответе за сам поток с киринедобывающих шахт. Отправленное топливо они в принципе назад высосать не могут.

– А теперь поток кириния остановлен полностью, и все под контролем? Я могу быть в этом уверен?

Говоря это, Малкольм осматривал кабинет, в котором находился. Кругом было слишком много роскоши, слишком много редких материалов, которые даже на Земле стоят целые состояния. Все это говорило о том, что эта фабрика для руководства «Пилигрима» и для Республики действительно много значит.

– Ну да, все в порядке теперь. Но проблема в том, что нам подконтрольны только три ближайших шлюза. Те несколько, что в середине, зависят от шахт. Мы их можем регулировать только вручную, только на месте. Остальными управляют шахтеры. Странно, что они не перекрыли подачу сырья.

– А вы пытались связаться с ними?

– Конечно. Толку – ноль.

– Почему? – Малкольм допытывался с напором, будто его слова могут сейчас что-то изменить.

– Они просто не отвечают нам. Если давление есть, значит, топливо идет. Его же кто-то отправляет. Но они молчат. А поставки невозможны без хоть кого-нибудь в руководстве. Они не могли просто так бросить шахты.

– Может быть, мое командование в этом поможет. Свяжусь с ними.

По радиосвязи Малкольм вызвал своего пилота:

– Рено, нам нужен «Покоритель».

«Сейчас. Делаю вызов. Ага, все, переключаю на вас»

С «Покорителя» ответили быстро:

«Центр. Слушаем вас, командир Малкольм»

– Могу связаться с генералом Санториусом?

«Он занят сейчас. Вы с его адъютантом говорите. Что нужно?»

– Доклад примите?

«Конечно»

– Тогда… – Малкольм глубоко вдохнул, проматывая в голове все недавние события. – Периметр завода под контролем. Ему ничего не угрожает. Произошел подрыв топливопровода. Пожар удалось потушить. Есть раненые и погибшие среди протестующих, уже оказываем им помощь. Протестующие разбегаются. Среди наших пострадавших нет. Среди работников завода – тоже. Сталкеры так и не прибыли, ждем новых указаний.

«А, дак это вы тот отряд, который отправили на завод? О вас уже спрашивал генерал недавно. Я передам ему доклад, как только смогу, а сталкеры… Так, сталкеры, сейчас уточню»

Динамик в шлеме замолчал. Ожидая ответа, Малкольм подошел к широкому окну, из которого была видна стоянка с турбокрылом и солдатами. Туда уже переносили раненых протестующих.

«Командир Малкольм? Говорит «Покоритель». Много раненых?»

– Секунду. М, больше десятка, состояние разное. Мертвых столько же. Нужно бы их увезти.

«Отправляем к вам медицинский челнок. Сталкеры задерживаются. Ориентировочно прибудут к вам через двадцать минут. Край – тридцать»

– Хорошо. И у нас еще проблема.

«Какая?»

– Местные заводчане не могут связаться с шахтой. Те, видимо, закрыли каналы или еще что-то. В общем, не думаю, что там все хорошо.

«Вас понял. Подождите еще минуту»

Малкольм поймал на себе подозрительный взгляд заместителя директора Катчинского. Они не хотели друг друга обидеть.

«Говорит «Покоритель». Информация будет передана генералу. У меня нет полномочий отправить вас на другой объект. – Малкольм знал, что такие полномочия у адъютанта генерала были, но со своими оговорками. – Связаться с ними мы попытаемся, но сейчас все заняты оперативными отрядами. Вам, так или иначе, придется дождаться сталкеров и медицинского челнока. К тому времени мы уже обработаем с генералом Санториусом вашу информацию и сообщим, что делать дальше. Еще что-то нужно?»

– Нет. Все ясно. Спасибо, «Покоритель».

«Сообщите, если что-то случится. Успехов вам там внизу, командир. «Покоритель» – конец связи»

Малкольм снял шлем и снова посмотрел в окно.

– Ну, как там? – спросил Катчинский с нетерпением.

– Медиков выслали. Скоро прибудет охрана нам на смену.

– А с шахтой что?

– Пока ничего. Генерал слишком занят, чтобы нами заниматься. – Малкольм говорил с легкой иронией, прекрасно понимая, что генералу Санториусу приходится анализировать слишком много оперативной информации с целой планеты. – Нам придется подождать. Ну мы же вас здесь не стесним?

– А, ну, нет конечно. Хорошо, нам все равно ничего больше не угрожает. Ограждения стоят и их больше не шатают, да? Ха-ха! Если вам нужно отдохнуть, можете воспользоваться заводской столовой. Она в соседнем корпусе. Хотелось бы угостить вас в нашем административном кафе, но, как я уже говорил, всех работников мы распустили.

– Ничего.

«Нет, – думал Малкольм. – как вернемся, схожу в какое-нибудь хорошее место с семьей. И не в форме, а так, по-граждански. А то и слетаем куда…»

Катчинский пошел к выходу из кабинета, как бы выпроваживая Малкольма за собой:

– Кабинет нужно закрыть, кхм. Застряли мы здесь, конечно. И ни одного транспортника не вернулось. Вам-то везет, командир, вы на своем.

– Возможно, воздушное пространство по всей планете перекрыли. Но я не думаю, что вас тут долго продержат.

– Однажды уже перекрывали, много лет назад. Я сюда только устроился. Какие-то пираты спутник связи атаковали. И вот еще тогда наши спокойно летали, несмотря на запрет.

– Сейчас все серьезнее.

– Не буду спорить, мистер Малкольм. Просто оставаться тут неохота.

Малкольм пошел к лестнице по тому же коридору. По пути он заметил приоткрытую дверь в очередной кабинет. Внутри никого не было, и ему стало интересно задержаться на секунду и поглазеть на роскошную обстановку вокруг, ведь когда еще доведется побывать в таких местах, где обсуждаются денежные суммы настолько круглые, что Малкольму целой жизни не хватит, чтобы подержать в руках хотя бы одну десятую часть от того, сколько тут зарабатывают на кириниевом топливе?

– Вы – все?

Охранник, которого Малкольм встретил на лестнице, крикнул через весь коридор и не отпускал его взглядом. Ему не нравилось, что тут ходили посторонние, даже если они из армии.

– Ага. Красиво у вас тут. – Малкольм кивнул в сторону кабинета. – Начальство поди огромные деньжищи сюда вкладывает.

– Главное, мы свое получаем. – неловко ответил охранник и проследил, чтобы гость из армии никуда больше не заглядывал.

Натянув шлем, Малкольм вызвал Ассада. Его помощник, правая рука. Они давно служат вместе. Подумывая о пенсии, он хотел ходатайствовать перед командованием о том, чтобы именно Ассаду перешло управление отрядом с соответствующим повышением. Но пока Малкольма волновали более насущные проблемы:

– Ассад, что там по мертвым и раненым? Видел их из окна.

«Очень плохо, командир. Даем препараты от боли, но нужно нормальную помощь оказать. Медики-то будут?»

– На подходе с «Покорителя».

«Долго»

– Что имеем. Там они в сознании все? Не пичкайте сильно таблетками, хочу поговорить с кем-нибудь.

«Кто-то в отключке, кого-то оглушило. Есть более-мене, да»

– Скоро буду.

Малкольм выбежал на улицу. Солдаты все также помогали митингующим. К ним подключились пилоты с турбокрыла со своими медицинскими запасами. Первый пилот, капитан Рено, увидев Малкольма и чувствуя его удивление, так как военные инструкции не рекомендуют покидать корабль в подобных ситуациях без особой нужды, быстро оправдался:

– У нас особые средства от ожогов, командир.

– Да ничего, только за кораблем смотрите. Возможно, скоро улетаем.

Услышав эти слова, протестующий, которому помогал капитан, страдальчески скривил лицо. Заметив это, Малкольм смекнул, что это идеальная цель для вытягивания информации – нервничающий человек в уязвимом положении, что может быть лучше для того, кто задает вопросы?

Малкольм, сняв шлем, посмотрел на обгоревшую руку пострадавшего. Им был молодой парень, который явно хотел быть где угодно, только не здесь.

– Сильно болит?

– Ага. – сказал парень и сглотнул.

– Близко был, когда взорвалось?

– Да не очень. Бежал мимо, до своих хотел успеть. Из лагеря бежал.

– И как у тебя только руку обожгло?

– Одежду тоже, вот. Волосы еще подпалило.

Парень приподнял раненую руку и под ней, на боку, Малкольм увидел почерневшую местами одежду.

– Не прикипела?

– Нет. Меня как будто чем-то горячим обдало. Потом все заволокло дымом и…

– Ты не знаешь, кто мог это устроить?

– Конечно нет.

– Про теракты ничего не слышал? Про их организацию, например? Про добровольцев?

– Нет. Я же не дурак. Пошел бы я сюда, зная, что кто-то будет что-то взрывать? Наши вообще говорят, что это вы устроили.

– Кто говорит?

– Не знаю, мужик какой-то, помогал меня сюда нести. Ушел давно. Да и многие кричали об этом. C-c… А-а… Болит.

– Потерпи. И подумай – видел, чтоб кто-нибудь что-то делал на том месте, у трубы, где шарахнуло?

– Где она взорвалась? Не видел, не-а. Там вообще много кто проходил рядом. Будете теперь всех нас допрашивать?

Малкольм помолчал, все обдумывая.

– Я не допрашиваю. Допрашивать вас полиция будет.

– А нас в полицию отвезут? Вы нас заберете?

– Нет. По крайней мере, не мы и не сейчас. За вами скоро медики приедут.

Парень задумался. Было видно, что он пытается угадать, что с ним будет дальше.

«Сейчас тебе уже никто не поможет. Сам вплел себя во все это, вот и выпутывайся тоже сам, раз взрослый такой» – думал Малкольм.

– По-моему, его слова не лишены смысла, командир. – Малкольма нагнал Ассад.

– О чем?

– Ну, взрыв этот. Если так подумать, то он помог нам. Эти отщепенцы не стали штурмовать завод, разбежались в миг, как их подпалили. Нам вот оружие даже применять не пришлось. Слишком уж хорошо все для нас сложилось. Мы даже помогли им. Как будто армия специально нас сюда отправила, не раньше, не позже. Как раз ко взрыву, чтоб мы это все увидели.

– Понимаю, к чему ты клонишь.

– Ну дак что думаете?

– Если честно, Ассад, то я вообще думать не хочу. Но смысл и правда есть. Мы с тобой всякое повидали, но не верю я в такое. Не верю, что наши со своими гражданскими могут такое устроить. Особая служба тоже из головы не выходит.

– Командир, я нутром чую, что скоро вы будете стоять перед генералом, отдавая отчет о том, что тут произошло. Можете спросить его об этом?

Малкольма удивила просьба Ассада, но он согласился:

– Подумаю, да. Не обещаю.

– Хорошо, командир.

– А ты собери личные данные раненых. И мертвых тоже, кого нашли. На всякий случай. Будут ёрничать – напугай. Отбери и проскань коммуникаторы, если нужно.

Ассад вернулся к солдатам. Малкольм зашел в турбокрыл через задний люк и устроился на первом сидячем месте, которое попалось ему на глаза, и снял шлем. Он сделал глубокий вдох и как будто начал медитировать. Иногда такие паузы помогают во всем разобраться.

Ментально перезагрузившись, Малкольм включил свой коммуникатор и зашел в мировую сеть, хотя уставные правила строго запрещали это делать солдатам во время операций. Ему была нужна информация, новости, слухи – все что угодно о Марсе сейчас. Но официальные сводки будут только ближе к вечеру или на следующий день. Ситуацию спасали многочисленные любительские новостные блоги. Протесты, митинги, бунты – все ближайшее инфополе пестрило заголовками о надвигающейся революции, истинные масштабы которой были мало кому понятны.

«Ну и что тут? Ага, «Центр Грейвинда перекрывают для транспорта» – город. Нам не интересно. «Мэр Фергус готовится выступить с обращением» – тоже не то. «НАД НАМИ ТОЛЬКО ЧТО ПРОЛЕТЕЛ ВОЕННЫЙ ЗВЕЗДОЛЕТ!» – Вот обязательно капсом писать? Ну конечно, детишки внимания хотят. Кто там засветился интересно… Ладно, не важно. «Орбитальная погодная станция зафиксировала вспышку в пустыне Марса». Хм, в точку».

Малкольм открыл статью. В ней, кроме обычной для прессы воды, говорилось о возможном взрыве вблизи завода по переработке кириния, с наводками о том, что рядом находились мирные протестующие.

«Это про нас» – решил Малкольм.

Дальше он пробежался по комментариям читателей. Среди обывательских удивлений, едких шуток и притянутых за уши теорий Малкольма зацепил один необычный:

«Я там был только что! Мы с СКП там были. Ть-фу, баньте меня, мне все-равно. Вам вряд ли будет интересен факт, что туда нашу армию согнали, и нате – взрыв! Как неожиданно, да? Могу рассказать еще, если…»

Дальше Малкольм не стал читать. Народные слухи уже начали расходиться, и взаимных обвинений скоро будет масса. Скорее всего, командование обвалит Малкольма расспросами, но ему будет, что сказать и показать.

В турбокрыл запрыгнул второй пилот.

– А, командир, отдыхаете?

– Освежаю мозги. Там все нормально?

– Не могу сказать. Раненые разнылись. Мы все запасы противоожогового средства истратили на них. Обезболы на исходе.

– Скоро медики прилетят.

– Здорово. А то не хотелось бы этих на своем везти. Я этот запах жженый, уг-х…

Малкольм отключил коммуникатор. Пилот вернулся в кабину, на свое место. Почти сразу он позвал Малкольма:

– Командир, вы тут еще?

Не отвечая, Малкольм зашел к нему.

– Что там?

– Смотрите на радар. Приближается корабль. Обозначение военное, но специализация зашифрована.

– Либо медики, либо сталкеры. Лучше бы первые.

– Связаться с ними?

– Попробуй.

Второй пилот, Фрэнк, прокашлялся и включил переговорное устройство. Без капитана рядом он чувствовал себя уверенней.

– Говорит второй пилот турбокрыла командира Малкольма, третий легион, борт МДС-три-девять-два. Назовитесь.

Из динамика раздался мужской голос, еще не замученный полетом:

«Привет, три-девять-два! Это медицинская служба. Вы нас заждались, я думаю»

– Не без этого. Даю корректировку на посадку…

– Молодец. – сказал Малкольм пилоту. – Скажи, если еще кто прилетит.

– Так точно.

Малкольм вышел из турбокрыла и пошел встречать медиков. Сейчас он начал понимать, что больше ждет сталкеров, чтобы поскорее передать им эстафету по защите завода.

Из приземлившегося рядом турбокрыла выглянул человек в военной медицинской форме и шлеме, закрывающем только верхнюю часть лица. Он оглянулся по сторонам и помахал Малкольму.

– Командир?

– Да, это я. – сказал Малкольм, отмахиваясь приветствием.

– Здесь безопасно?

– Абсолютно. Только мы.

Медик кивнул и пропал в кабине транспортника. Через несколько секунд задний люк корабля открылся и из него выбежали четверо санитаров, ведя за собой ботов, держащих носилки.

– Куда идти? – спросили люди.

– Там, за нашим транспортником. Их кучкой усадили.

– Много?

– Десяток раненых, десяток убитых, или около того.

– Понятно. Давайте туда! – крикнул медик своим.

И боты, и люди одновременно побежали к раненым так сплоченно, будто их команда целиком состояла из живых. До этого момента Малкольму не доводилось видеть полевых медицинских ботов вблизи, и он задумываться, можно ли вообще брать их на такие миссии? Они могли своей неповоротливостью навредить пациентам. Но это было заблуждение. Малкольм присмотрелся к ним и сразу отметил особую форму корпуса и конечностей, как будто специально разработанных для гибкой и аккуратной работы. И все же, он предпочел бы остаться в руках у медика-человека, если его ранят.

Малкольм смотрел в небо. Он ждал сталкеров, чтобы, наконец, сдать им пост и… И что дальше? Он этого не знал. Он считал, что прошло уже достаточно времени для того, чтоб оперативная информация была передана генералу Санториусу и тот дал новые указания. Только радио молчало и указаний не было. Малкольм решил не ждать и связаться с генералом самостоятельно.

– Рено, ваша птичка – наш ретранслятор. Мне опять нужен «Покоритель». – сказал Малкольм капитану, который как раз возвращался на корабль.

– Нет проблем. – ответил тот, вытирая рукавом свое вспотевшее лицо.

На его лбу потом остались разводы крови.

– Салфетку, что ли, возьми. – буркнул Малкольм.

– Зачем? А-а, сейчас, у меня в кабине лежит.

– Не перестарался там? По локти в крови, как хирург.

– Не-е. Этих жалко было. Тем более с ожогами работать умею.

– Сколько знакомы – впервые слышу.

– А-а! Ну это целая история. Быстро расскажу и к себе сразу: я ведь техником работал, когда меня еще за твоим отрядом не закрепили. У нас пожар маленький случился во время техосмотра. Там моему коллеге на плечо пролилась одна смесь, которую мы для покраски готовили. Он потом рядом со сваркой проходил, и его искры обдали. Плечо сразу полыхнуло. И хрен ты его потушишь. А он кричит, брыкается, мы глаза раскрыли и смотрим. Кто-то за огнетушителем побежал.

– Ужас.

– Ага. Потушить-то потушили, но времени мы все-равно много потеряли. Парень намучался. Лицо с одной стороны сильно обгорело. И вот потом я начал оказание первой помощи изучать, чтобы не быть таким ослом в следующий раз и не путать, что сначала – обезбол вкалывать или охладителем брызгать.

– Я не спорю, полезно знать такое. Просто тут вас вообще никто не заставлял помогать. Мои бы сами справились. А вы – пилоты, а не медики. Нечего неприкосновенные запасы тратить.

Рено посмеялся, зная, что Малкольм сам не согласен со своими словами.

– Я подожду здесь. – сказал ему Малкольм, стоя у бокового люка турбокрыла.

Пилот занял свое место и прошелся пальцами по приборной панели:

«Вызываю «Покоритель», командир»

– Хорошо. Готов слушать.

Малкольм ждал с полминуты, и уже хотел отменить вызов. «Покоритель» ответил.

«Они на связи. – Доложил пилот. – Там даже генерал. Переключаю»

Малкольм вытянулся, как будто стоял прямо перед начальством. Его динамик вновь заговорил знакомым, по-отечески властным, немного замученным голосом.

«Слушаю, командир. Будьте кратки, по возможности»

– Разрешите уточнить, получили ли вы наши сведения?

«Да, все получил. Жаль, что не смогли ничего сделать»

Малкольм был удивлен поникшему настрою генерала. Он ожидал, скорее, раздражение или гнев из-за взрыва.

– Сэр, что нам делать дальше? Вы сказали, обращаться лично к вам, без легата, вот я и хотел узнать. Медики уже занимаются пострадавшими. Нам продолжать охрану?

«Есть еще одна задача, поважнее. Вы хорошо находите себе работу, командир»

– Я… Я внимательно слушаю. – Малкольм никак не мог понять причину такой неопределенности генерала Санториуса.

«Шахты, о которых вы говорили в своем докладе. Туда полетите. Ни мы, ни эти корпораты не знают, что там. В своих же угодьях разобраться не могут, понимаете? Полетите всем отрядом туда, все осмотрите и доложите»

Единственный вопрос мучал Малкольма – а дальше-то что? Но он боялся его озвучивать, и не хотел.

– Все ясно. Будут дополнительные задачи?

Динамик в шлеме Малкольма молчал несколько секунд.

– Сэр?

«Нет. Только разведка. Как соберете данные – доложите моему адъютанту. И последнее: там, скорее всего, гражданские. Если вдруг что – оружие использовать запрещаю. Убеждение, физическая сила. Но никакого оружия, абсолютно»