Свобода красной планеты

Глава 1. Террорист

Между первым управляемым полетом братьев Райт и первым человеком в космосе ютится промежуток в пятьдесят восемь лет. Казалось, что науку двигают мечтатели, и горе было тем, кто родился слишком поздно, чтобы исследовать Землю, и слишком рано, чтобы исследовать космос.

Омрачающие собой весь двадцать первый век войны, эпидемии и экологические кризисы не останавливали прогресс, который заставил людей выйти из зоны экзистенциального комфорта, расширить границы своих владений и вывести собственный ареал обитания за пределы Земли. И история единственной в мире цивилизации на этом только начиналась. История эта двигалась сама и двигалась медленно, но иногда ее нужно было подгонять.

Так думал Рик Силов, когда готовил вступление к своей грядущей выпускной работе. Он был студентом одного из самых престижных институтов столицы Марса, города Грейвинд. Рик изучал законы, социологию и немного историю. Он не особо любил учебу и брал из нее лишь самое нужное по его мнению.

В этот день Рик договорился встретиться со своими друзьями в забегаловке, где они любили собираться в свободное время и были там настоящими завсегдатаями. Однообразная обстановка и повторяющееся меню могли вводить в тоску. Ровно так же они могли успокоить душу и пригреть сердце, чего иногда так не хватало метущимся молодым умам.

После томного, припекающего солнцем учебного дня Рик вышел из института и пошел по широкой центральной улице, на которой, как всегда, было полно народу: мужчины, женщины и боты – умные роботы на службе человечества. Здесь, как и везде, боты исполняли самые разные функции: их делали домашними слугами, охранниками, собеседниками, секретарями, рядовыми солдатами, поварами и много кем еще. Они были разного качества и выглядели тоже по-разному: кто-то одним своим видом пугал детей, а каких-то едва можно было отличить от человека. Их внешность и роли ограничивались лишь фантазией инженеров и особым законом, в рамках которого владелец бота сам наделяет своего слугу нужными правами и обязанностями. Таким образом, почти в каждом планетарном городе четверть населения составляли боты.

Грейвинд был застроен тесно. Изначально отцы-основатели, дети первых поселенцев Марса, планировали сделать его просторным и дышащим, дабы избежать проблем, захлестнувших мегаполисы Земли. Но, со временем, из-за пыльных бурь и проблем с ресурсами, Грейвинд начал обрастать небольшими жилыми комплексами, построенными впритык друг к другу, которые потом срастались в муравейники, получали новые этажи и превращались в небоскребы. С годами небоскребов из-за экономии пространства становилось все больше и возникла необходимость в быстром общественном транспорте. Так в столице появилась паутина монорельса, к остановке которого и направлялся Рик. Хотя он больше любил ходить пешком, особенно в центре, потому что там было все самое интересное. Там кипела жизнь и всякая человеческая порода находила себе место. К слову, там же пролегали все туристические маршруты.

– Здрасьте, а «Дом отцов» в той стороне?

Перед Риком, преграждая дорогу, встал взъерошенный мужчина с несколькими сумками и в мятой одежде, сильно отдающей потом. Говорил он на универсальном международном языке, который был создан около трех веков назад и стал родным для жителей большинства колонизированных планет.

– Да. Вам нужно к этой высокой колонне, видите? Она выглядывает как раз из-за того белого здания слева, – ответил ему Рик.

– Вижу, ага, спасибо. Ну я побежал тогда, ух! – Сказал тот впопыхах, поправляя на своей голове комичную кепку с надписью «Я люблю Марс».

«Туристы… Еще и земляне. Явно только-что с рейса. Вечно торопятся, вечно неряшливые, как будто всюду носят с собой свою суету. Интересно, Земля всегда была такой?» – подумал Рик и проводил взглядом мужчину, которого выдавал акцент и не совсем здоровый вид лица после недавнего перелета.

Остановка монорельса была уже совсем недалеко. По пути Рик решил перекусить и задержался у небольшого ларька, над которым висела голограмма с ассортиментом. Выйдя из потока людей, Рик быстро определился с выбором:

– Мне один «Фуд-ап», одну арбузную колу.

– С вас двести пятьдесят марсионов, мистер. Принимаем только сетевые. – В эту же секунду сказал бот-продавец, выглядывающий из специального окошка.

Рик вытащил из кармана небольшое устройство, умещающееся на ладони, и сделал в нем несколько нажатий. Сразу после этого бот сказал, что оплата подтверждена, и отдал Рику батончик, похожий на обычную шоколадку, а вместе с ним и запотевшую пластиковую бутылку с черной газировкой, которая продается уже сотни лет практически в каждом магазине каждой планеты, заселенной людьми.

Тут же рядом стояла скамейка, на которой Рик устроил перекус. Сев на неё поудобнее, он придвинул к себе свою сумку и распаковал батончик. От него Рик откусил небольшую часть, запив газировкой. Затем ещё одну, медленно прожевывая. После он положил в сумку все, что осталось. А осталось от батончика немало. «Фуд-ап» и его аналоги были чрезвычайно питательным фаст-фудом, пары кусочков которого хватало, чтобы не думать о еде много часов подряд. Такие продукты полностью усваивались организмом человека, от них никто не жирел, а особая химическая добавка «отключала» мешающее чувство голода, не вызывая при этом никаких аллергий или побочных эффектов, по словам производителей, конечно. Хотя в народе ходило много слухов об опасности для здоровья таких форсирующих продуктов, и люди верили, что отключение голода без какого-либо натурального насыщения, это единственное, на что способны эти батончики.

Закончив с перекусом, Рик дошел до остановки, дождался поезда и сел в вагон. Людей внутри было совсем мало, так как рабочее время закончится только через несколько часов, и Рик наслаждался поездкой, свободной от толкучки.

Линия монорельса отсюда резко уходила вверх и лавировала между зданиями, представляя редким пассажирам красивый, местами чересчур футуристический вид внеземного мегаполиса посреди пустыни. Многие, смотря на него, думали, что вот оно, будущее, которого все так ждали! Наступило наконец! Но так говорили и сто, и двести лет назад. Рику не были интересны эти виды, так как его разум был сконцентрирован на его цели, его мечте, к которой он двигался прямо сейчас. Он дотошно прокручивал в голове предстоящие разговоры и сцены, не замечая никого вокруг, из-за чего чуть не пропустил нужную остановку.

По выходу из вагона он пошел по маленькой улице, ведущей в жилые районы. Было три часа дня, но здесь казалось, что наступал вечер: высокие небоскребы едва ли пропускали свет, и только многочисленные голографические вывески и уличное освещение отгоняли мрак городского лабиринта кислотными тонами.

Рик влился в человеческий поток, который заполнил эту узкую улицу не хуже центральной в Грейвинде. Он озирался на людей, угрюмо отводя глаза: он не любил, просто терпеть не мог чувствовать себя частью некой серой массы, которая всегда двигается непонятно куда непонятно зачем, по каким-то своим, муравьиным интересам, не таким уж и важным, на самом деле. Как и многие, Рик считал, что только он и только его мысли по-настоящему живые, только он может называть себя Личностью в отличие от тех, кто его сейчас окружает. В глубине души Рик понимал, что он ничем не лучше и не хуже остальных, но это желание, потребность чувствовать себя особенным незримо управляло потоками его мыслей.

Кроме людей, вокруг постоянно суетились боты. Один из них стоял за стеклом на витрине магазина женской одежды. Он приветствовал и зазывал покупателей. Рику показалось, что этот бот похож на его подругу из института, которую он так и не решился пригласить куда-нибудь на прошлой неделе, за что себя теперь корил.

На очередном перекрестке толпа что-то обходила. Рик не видел, что именно. Только синие отблески над головами прохожих слепили его. Как оказалось, полицейские кого-то арестовывали, и их машина стояла, почти полностью перекрывая тротуар. На тротуаре лежал мужчина, а сверху полис-бот держал его руки.

– Эй, пассатижи убрал свои! Ведро, слышишь?! Тварь железная. Мужик, э! Он не может меня арестовывать!

– Спокойно, мистер. Дай мне его коммуникатор, Д-пятьдесят-два, – сказал стоявший рядом полицейский-человек, отдавая приказ боту. – Спокойно, мистер Таннон. Он имеет право. Тем более вам не впервой, как я посмотрю.

Арестованный продолжал возмущаться, пока полицейский изучал отобранный коммуникатор. Тут из машины выглянул еще один бот и отрапортовал:

– Капитан, наш юнит отзывают. Нас отправляют на Восточную центральную. Сообщают о несанкционированном митинге по…

– Спорим – СКП? Хотя, я забыл, что ты не умеешь спорить. Ладно, Пятьдесят второй, грузи его. Довезем до участка и нацепим вам бронестекла.

«Наши сегодня опять на улицы вышли? Но почему я об этом не знаю?» – подумал Рик сразу после того, как подслушал разговор полицейских, пока проходил мимо них. Ему явно будет что рассказать сегодня своим товарищам в забегаловке, до которой оставались считанные шаги.

Оставив полицейский патруль позади, Рик почувствовал, как ему ударил в нос аппетитный, донельзя знакомый запах еды и чего-то хмельного. Когда он оказался на пороге своего любимого заведения – таверны со слишком изящным для неё названием «Ла Олива», то сразу отыскал нужный стол. За привычным местом уже сидело двое человек: Константин Левшиг и Ван Бжезинский. Первый, этот никогда не унывающий рыжеватый толстячок, помахал Рику:

– Ну мы тебя заждались. Ван уже горячее съел.

Рик подсел к ним:

– А я перекусил по пути, поэтому сейчас только кофе, а дальше видно будет.

К столу, затем, сразу подошел бот-официант:

– Добро пожаловать в «Ла Олива»! Я – сотрудник номер четыре, готов принять ваш заказ.

– Мне кофе, вот этот. – Рик показал пальцем на проекцию меню над столом.

– Это все? Могу порекомендовать вам ассортимент закусок к нашей новинке – сливочному пиву.

– Нет, это все.

– Спасибо. Время ожидания – пять минут.

Рик отпустил бота и осмотрелся: в таверне было необычно много посетителей для этого времени дня, и стоял типичный кафешный гул из человеческого бубнежа и звякающей посуды. Рику это нравилось. А их предстоящий разговор, учитывая его корпоративный характер, просто растворится в общей обеденной какофонии.

– Бон аппетит.

– Спасибо, Рик. – сказал Константин.

– Э, чего? – скривил гримасу Ван в непонимании экзотической для него фразы.

– Это, типа, приятного аппетита на одном из старых языков, земных. – Объяснил Рик.

– А-а-а, ну тогда спасибо, если так. – безразлично сказал Ван, не отводя глаз от своей тарелки.

Он был самым меланхоличным членом команды и говорил всегда не очень много. То ли он стеснялся своей внешности, которая смущала его не очень правильными пропорциями головы к телу, то ли таил в своей персоне что-то грустное.

– А знаете, что в этом месте мне нравится больше всего? – Ожидая свой заказ, начал Рик. – С кофе они всегда дают такую маленькую шоколадку. Шоколад очень вкусный, между прочим, и, если кофе сильно крепкий, они дают молочный шоколад, по вкусу довольно натуральный.

Бот поднес кружку кофе на маленькой тарелке, а в ней лежал небольшой квадратик в фольге. Рик поднял его и улыбнулся: если сырье для производства шоколада выращивалось и на Марсе, то именно натуральным шоколадом считалось только то, что было сделано из продуктов с Земли. Рика это не волновало. он просто наслаждался моментом, довольствуясь тем, что есть. Константин же не особо любил молчать и созерцать окружение:

– Скоро выступаем, а, Рик? Вон там движуха какая начинается. -

Ван стал медленнее есть и переключил свое внимание с тарелки на собеседников.

– Всему свое время. Подожди. Ван, ну что там с твоим племянником?

– Он должен был уже прийти. Может, зашел куда, не знаю.

– Ну, мы ради него сегодня собрались, и не на утренник его позвали.

– Да знаю, знаю. Рейс могли задержать или еще что-нибудь.

Рик вспомнил про арестованного на улице. Но тот явно не был похож на их сверстника.

– И все-таки, Рик. Наши на марш вышли, а почему мы не там сейчас? – Константин как будто начал обижаться.

– Вот и я вас хотел спросить. Никто не в курсе? Мой знакомый, ну, оттуда, вообще ничего не говорил. Никаких распоряжений не поступало.

При слове «оттуда» Рик сделал жест глазами куда-то вверх и в сторону. Константин хмыкнул и нахмурился, словно его не пригласили на день рождения.

– Мой комм тоже молчал. – сказал Ван, хотя все понимали, что обычно в этой веселой компании только Рику приходят всяческие задания от их руководства. – Кстати, племянник скоро будет. Пишет, что в корабле было много народу, и в космопорте теснота.

– Ну прямо двадцать первый век! Рики, а ты уже придумал, какую кличку выдашь ему, если все пройдет? – продолжил Константин.

– Во-первых, не называй меня так. Сколько раз говорил, ну? А во-вторых, не я даю клички, ну и в-третьих, это не клички, а позывные.

– Да ладно тебе, ха-ха! Вообще, я уверен, верхушка СКП взяла себе все самое интересное. Вот ты знаешь кого-нибудь с кличкой «белый волк» или «серый лис»? А тот парень, который вчера выступал, какой-нибудь «золотой орел»! А нам остается то, что остается.

Рик посмеялся носом, устало опуская голову и потирая брови пальцами одной руки. Настроение Вана поднималось:

– Точно говорю! Моему знакомому, у которого не Рик куратор, дали кличку…

Не успел он договорить, как к столу с отдышкой подбежал парень примерно их возраста с такими же темными волосами, как у Вана, только фигура у него была более аккуратная. За спиной у него висел большой рюкзак.

– Так, ребят, все помнят моего племянника? На всякий напомню, это он был у нас год назад. – встрепенулся Ван.

– Всех приветствую, – парень поднял правую руку – Николай Рефракт, для вас просто – Ник.

Все представились:

– Давно не виделись. я – Константин, если не помнишь.

– Рик, Рик Силов. Давай устраивайся, отдышись, ну а потом приступим к нашему скромному делу.

Николай занял свободное место, и к их столику уже в третий раз за сегодня подошел тот же самый бот, чтобы принять заказ. В это же время на стол откуда-то из-под ног запрыгнула кошка.

– О, чья она? – спросил Рик.

– Моя, недавно купил. – Левшиг погладил кошку.

– Ко-о-онст, я же говорил, что у меня аллергия на них.

– Ну да. Но ты же не думаешь, что я таскал бы питомца по таким местам, как делают эти фифы с миниатюрными собачками? Что за время! Мы можем иметь бота в виде любого животного, а они продолжают культивировать этих мелких мутантов.

– Мутантов? Ты о чём? Потерял ход твоих мыслей… Подожди, кошка – бот?

– Конечно. И, раз ты сам не заметил, бот очень хороший. Дак вот, насчет мутантов. Вчера видел эту собаку, раньше их мопсами называли, сейчас не помню как. Они маленькие и с плоскими мордами. Биологи еще сто лет назад говорили, что сама жизнь таких собак из-за строения их тела – мучение для них. А теперь эти генетики, чтобы угодить моде, сделали им уши до пола и удлинили шерсть.

– Что за время, чтобы жить, как говорится. – чуть безынтересно сказал Рик и допил кофе.

– Ага-а. А вот скажи, Рик, если не секрет, почему твои родители не исправили твою аллергию раньше? Они не проводили ген-анализов?

– Проводили. Им сам врач советовал это сделать. Но в то время они были немного консервативны, что ли. Это было больной темой для них.

Рику было стыдно признавать недальновидность собственных родителей, так как в их время существовали почти все нужные условия для того, чтобы вырастить абсолютно здорового человека. Этому способствовали прогресс, система здравоохранения на Марсе и вообще развитие наук и технологий, которые, помимо практических вопросов, ставили перед человечеством вопросы морального и этического характера: можно ли выращивать детей с самых ранних недель развития плода в капсулах-инкубаторах? Законно ли создавать ботов с внешностью знаменитостей? Погружать ли себя в анабиозную кому, чтобы пропустить лет десять своей жизни до более лучших времен? Нормально ли, если на предприятии людьми управляет заместитель начальника – бот? В конце концов, можно ли считать особо развитых ботов отдельными личностями и может ли ребенок называть бота родителем? Все эти вопросы множество раз обсуждались на площадках самого разного уровня. В большинстве случаев люди приходили к консенсусу, но не все вопросы остались решенными, хотя человечество и стремились к тому, что считало прогрессом.

– Ну, во всяком случае, Рик, тебе ничего не мешает пройти курс лечения от этой аллергии прямо сейчас, – продолжил Константин.

– Спорить не буду. Но мне не до того, как-то.

– А вот мои дети будут самыми здоровыми в мире. Я их сразу же по всем анализам прогоню, – подключился к разговору Ван с неожиданной стороны, которой никто не ожидал, зная его далекость от идеалов семейной жизни. – Вопрос лишь в деньгах.

– Деньги, деньги. Хорошо, что напомнил. – Чтобы сбавить общую неловкость от заявления Вана, Рик сменил тему, принял более деловой вид и достал свой коммуникатор. – Я думаю, пора приступать. Ник, а где ты так задержался сегодня?

– В космопорте, – дожевывая что-то горячее и жирное, ответил Николай. – Там совсем не протолкнуться. С моим рейсом туристов прилетело до безумия просто.

– Земляне, похоже? – Буркнул Ван.

– Ага, сколько там живу, до сих пор не привык.

– А ты разве сам не с Земли? – Рик задал Николаю вопрос, ответ на который, по его мнению, мог определить политические настроения человека.

– Не-е, Ван разве не говорил? Ну, на самом деле, с Земли, но родился я не там.

– О, неужто в другой звездной системе?

– Нет, ты что, перся бы я в такую даль? Я на станции родился, «Берлин-двенадцать».

– Вот-вот. Не путайте его с этими землянами, – Ван, похлопал по плечу своего племянника. – Он хоть и не местный, но, между прочим, уже целое состояние потратил, чтобы до нас добраться и присоединиться к делу. Ник – наш чувак.

– Да ладно вам. – Улыбнулся Рик. – Николай, я думаю, Ван тебе уже все рассказал, но я все же переспрошу: ты же понимаешь, что, сделав этот шаг, ты сразу станешь на голову выше всей этой толпы, которая рисует плакаты на митинги и пишет в мировой сети гневные комментарии под политическими новостями? Мы будем заниматься вещами более важными. И, если когда-нибудь понадобиться пропасть из дома на неделю другую, то ты должен быть готов?

– Конечно, – Николай развел руками в стороны. – Это же то, для чего я здесь!

– В таком случае, я стану твоим куратором. Сразу говорю, группа у нас небольшая: вот, мы – четверо, еще двое где-то гуляют. Всю информацию мы получаем через меня в большинстве случаев. – Рик старался не делать акцент на том, что он в компании главная шишка. Он старался быть лидером, а не начальником. – И сразу предупреждаю, никаких общих чатов в коммуникаторе на этой почве, даже в «Сайлент-вейве», его особенно сильно сейчас мониторят, и никакие протоколы анонимности не помогут.

Николай с пониманием кивнул.

– Тебе Ван говорил про членский взнос? – дежурно спросил Рик.

– Говорил. И взнос немаленький. Я готов. Мне не жалко.

– И оно того стоит! Если проявишь себя, взнос окупится в разы. Ну что ж, я отправлю тебе запрос на платеж, и мы зарегистрируем тебя в партии. Готовь комм.

Николай достал коммуникатор, который как-раз дал сигнал о принятом сообщении:

– Перевожу в марсионах?

– Конечно, я их сразу отправлю тому, кто их переправит в фонд СКП. А там котируются только марсионы.

– И-и-и все, перевел.

– Дошло, отлично. Теперь подожди минуту.

Никто за столом не обращал внимания на эту процедуру, через которую прошел каждый из них, и которая открывает доступ к интересным, не всегда законным возможностям и сомнительным обязанностям.

– Я записал твои данные из платежа. Поздравляю, теперь ты официально член партии.

Лицо Николая окрасилось натуральной, ребяческой улыбкой. Хоть никто и не предавал этому моменту особой торжественности, новичок чувствовал большую значимость, только что взвалившуюся на него, и упивался ей.

– А теперь о неофициальном, – продолжил Рик. – Мы – птицы другого полета. Так на Земле говорят? Сейчас я сгенерирую тебе позывной, по которому тебя будут идентифицировать в нашей стержневой иерархии. Так, секунду…

Константин услышал его и оживился. Он с любопытством смотрел то на Рика, то на Николая, ожидая какую-нибудь нелепицу и готовый разразиться хохотом.

– Ты – «белый жаворонок», запомни хорошо. Там, на верхушке, наши дела будут прочно связаны с этими позывными. – сказал Рик.

Константин закатил глаза. Не было над чем смеяться, очередной птичий позывной оказался слишком обычным.

– Хорошо. То есть, пока те ребята будут ходить толпами по улицам, мы будем теми, кто раздаст им вилы и факелы? – сообразил Николай.

– Именно, да. И это только вершина айсберга.

Рику понравилась прозорливость их новичка. Конечно, для общего дела лучше, чтобы люди задавали как можно меньше вопросов, меньше задумывались о своем месте и просто делали то, что от них требуют. Но это не про молодых студентов, еще не очерствевших от бытовой суеты, жаждущих высказаться о насущном и дать волю своим острым умам.

– Я рад. Серьезно, я очень рад, ребята, что вы приняли меня. Постараюсь делать все как надо.

Рик пожал руку Николаю, а затем позволил и себе насладиться моментом:

– Люблю свою работу. Вообще, мы должны будем с тобой обсудить еще пару организационных вопросов, но это позже. А пока, давайте это отметим.

Кошка-бот, которая все это время лежала на столе, как будто почувствовала смену настроения. Она подходила то к одному, то к другому, и терлась об руки. Глаза, шерсть, подергивания ушами, мотание хвостом были совсем как у настоящего животного.

«Милота, – думал Рик, гладя ее. – Но в наше время можно купить себе питомца поинтереснее. А кошки уже сотни и тысячи лет рядом с нами»

Компания засиделась, время летело и наступал вечер. Посетителей в таверне становилось все больше. Заведение не было рассчитано на такие толпы и, даже не смотря на свою удаленность от центра города, стремительно заполнилось очередью к столикам и духотой. Ни Рику, ни его друзьям не захотелось больше тут оставаться. Ван с Николаем ушли первые. Племяннику хотелось погулять по городу: все-таки нечасто бываешь на других планетах.

– Рик, а ты уверен, что сейчас время для всего этого? – Заговорил Константин, пока они вдвоём шли до остановки монорельса. – Ну, тебе остался последний год учиться. А если партия захочет, скажем, перевернуть все, как много раз уже было на Земле? Я имею ввиду, вряд ли твое участие или отсутствие много чего изменит, но кто знает как это отразится на твоей характеристике? Ты же политолог будущий, вроде как.

– Вот именно. Сейчас мне без разницы. У меня есть мечта, как ты помнишь.

– А если она прогорит? Если партию запретят? Не думал об этом?

Рик почувствовал, как его друг будит в нем это чувство внутреннего сомнения перед началом какого-то большого дела, которое многих останавливало на пути к чему-то важному и желанному, как влюбчивый школьник задается вопросом «а если она не захочет пойти со мной в кино?».

– Ну и пофигу. Я уверен – у нас что-нибудь получится. А если и не получится, то мы не будем жалеть спустя время, что не попробовали. Это было бы большей бедой.

Друзья подошли к остановке монорельса и быстро попрощались, будучи уверенными, что скоро увидятся вновь. Рик оказался в вагоне, который довезет его до самого дома. К нему накатила дремота и ноги отяжелели. Он занял место где-то подальше от входа, обхватил поудобнее сумку и закрыл глаза. Он представлял, как придет домой, как мама будет ругать его по поводу траты денег на кафе, ведь «дома поесть дешевле», как отец в очередной раз спросит его об институтских делах и попробует обсудить с ним какую-то спортивную новость, хотя у Рика никогда не было интереса в спорте. Сейчас его слегка раздражала эта рутина, и он ждал изменений, но со-временем он поймет, что это были одни из лучших его времен.

– Дорогие граждане, уделите немного времени участию в решении важных вопросов! – прозвучал довольно приятный и уверенный молодой женский голос в начале вагона.

Рик сразу понял, о чем этот голос будет говорить, и чувствовал небольшой стыд оттого, что его партии приходилось прибегать к таким древним, где-то унижающим человеческое достоинство способам продвижения своих идей в массах.

– Как вы знаете, на нашей планете и во всем мире уже больше пятидесяти лет в качестве замены смертной казни применяется стирание личности! И управленцы, чиновники называют это самым гуманным способом борьбы с патологической преступностью и ее рецидивом! Так ли это гуманно на самом деле?