Свобода красной планеты

Доедая пирожные, оба молчали, и Эдвард решил занять это время просмотром мировой сети. Достав свой коммуникатор, он листал страницу за страницей, но новостей со всего мира, с каждого города, с каждой населенной планеты, с каждой космической станции было множество, и он не знал, за что ухватиться. Все новости были разных масштабов и в огромном количестве, что их обесценивало: «Открыто новое месторождение кириния», «Геологическая станция на Венере подверглась санкциям после опубликования нового отчета об исследованиях», «Шанг Дам посетит за этот земной год десять станций и три планетарных поселения со своим последним альбомом», «Курс валюты Бета-Земли упал после непродолжительного роста», «Председатель межпланетной комиссии по соблюдению прав человека прибудет в…» Эдвард не стал дочитывать. После проверки входящих сообщений он собрался убрать коммуникатор, как его зацепил последний всплывший – «Протестующие активисты «СКП» вновь требуют независимости Марса».

– Вау. – вырвалось у Эдварда.

– Что? – коротко, почти безынтересно спросила Кристина.

– Да тут, сейчас…

И Эдвард принялся читать. Он был аполитичным человеком, но протесты и бунты всегда всем интересны.

– Дак что там? – спросила Кристина.

– Помнишь «Свободу Красной Планеты»?

– Это которые?

– Ну несколько лет назад активно за Марс топить начали, типа они сами, без Республики, и всякое такое.

– А, эти. Помню-помню. И что, опять?

– Видимо. Видимо оправились после того, как их прищучили. Снова что-то делать пытаются.

Не доведя мысль, Эдвард продолжил читать статью. Подчерпнув еще информации, он продолжил:

– Точно, да. Снова у себя на родине народ собирают, прям агитация. Смотри, как во время выборов каких-нибудь.

Эдвард показал Кристине фотографию с Марса, на которой виднелась одна из улиц Грейвинда со сторонниками СКП. Они раздавали листовки и что-то кричали.

– И ведь не боятся. – сказала Кристина немного надменно.

– Ага. То ли смелые, то ли дураки. – рассуждал Эдвард тоже свысока. – Они в их столице ходят, еще в паре промышленных городов, и их даже не торопятся разгонять.

– Пока повода не дают. Их просто терпят, до поры до времени. – также холодно и безразлично отметила Кристина.

– Ха-х! Посмотрим, что у них выйдет.

– Да ничего у них не выйдет, Эд. Чтобы Республика отдала кому-то эту кириниеносную планету? Да мы с тобой тогда сами за топливо нашего турбокрыла платить будем.

– А какая особая разница? Окей, Марс. Есть и другие месторождения.

– Да, но не такие крупные, как у них.

– Да и если у СКП вдруг что-то получится, то весь кириний там, еще даже не добытый, уже принадлежит той корпорации. Как ее? А, «Пилигрим».

– Слышал про такую вещь, как национализация?

– Хм.

Эдвард не захотел дальше спорить. Не хотел слушать сестру и терять эту романтичность идеи, за которую боролись люди из СКП. Разумом он понимал, что их движение – это безнадежный демократический бред, душой же он их поддерживал и понимал, будь он уроженцем Марса, он точно бы вошел в ряды «Свободы Красной Планеты».

Кристина вытянулась, зевнула, сложила свою посуду на поднос и встала из-за стола:

– Я погуляю немного, схожу на наш корабль гляну, а потом отдыхать. А ты?

– А я сразу отдыхать.

– Ну давай.

Эдвард посмотрел вслед сестре, выпил еще полтора стакана кофе и также покинул кафетерий. Он пошел до лифта, ведущего к каютам. Не дойдя до него пару поворотов, он задумался и сбавил шаг, словно понял что-то. Словно у него родилась мысль, идея, от которой он теперь не откажется.

Через секунду он развернулся и пошел к другому лифту, который спускался к складским помещениям «Наследия». Лифт был огромный. Он мог вместить в себя мини-грузовик, на каких персонал доставлял детали и оружие до посадочных площадок или еду до кафетерия. Сейчас лифт был заполнен толпой местных рабочих в зеленых и оранжевых комбинезонах. Эдвард втиснулся к ним, двери лифта закрылись, и он за несколько секунд плавно пролетел несколько ярусов корабля вниз. Громкоговоритель объявил название отсека и из лифта высыпались все рабочие вместе с Эдвардом. Хоть склады были последним местом, куда понадобилось бы идти пилоту или бортинженеру лично, Эдвард заходил сюда не в первый раз. Здесь работал его хороший знакомый, с которым он сдружился ещё в академии.

Пройдя несколько складских галерей, Эдвард остановился перед входом в административный отсек. Подойдя к толстой автоматической двери, он прислонил к ней коммуникатор и она отъехала в сторону. Теперь перед Эдвардом лежал очень узкий коридор, где двоим людям уже не удалось бы идти рядом. Эдвард ступил в него и почувствовал легкую клаустрофобию, не столько из-за ширины коридора, сколько из-за его длинны. Ему казалось, что с каждыми десятью шагами эта «кишка» становится все уже. Ему хотелось упереться руками в обе стороны, чтобы раздвинуть стены, разломать их и надышаться свежим воздухом. С этим страхом Эдвард справился, пристыдив самого себя. Влага от холодного пота на его спине все-же осталась.

По пути ему встретился бот, который, увидев человека, остановился и прижался к стенке, уступая дорогу.

– Спасибо. – сказал ему Эдвард, понимая, что для этих ботов выражение эмоций ничего не значит.

Бот не шелохнулся и продолжил двигаться только тогда, когда Эдвард прошел дальше. Так был устроен искусственный интеллект на корабле.

Через несколько поворотов и подъемов по коротким лестницам Эдвард остановился у небольшой, никак не обозначенной двери, за которой ничего не было слышно. Эдвард выстукал на ней какой-то необычный мотив. Она открылась, и ему ударил в нос странный пряный запах.

– Открой форточку проветрить, душно. – сказал он недовольно, но его будущий собеседник понял шутку.

– Меня от сквозняка продувает. – крикнул голос из глубины захламленного всем что ни есть помещения.

Эдвард зашел внутрь. Тут ничего не изменилось после его последнего визита: все те же маленькие стеллажи с коробками и инструментами, нарочно неисправное освещение, посеревшие стены с редкими мазками краски, защитная панель на полу, висевшая раньше на потолке, тумба с пепельницей и прочий хлам. Но это была лишь прихожая местного аборигена. Сам он расположился в еще одной комнате за дверным проемом справа от входа.

– Странно, что у тебя полы всегда… – Эдвард еще раз посмотрел вниз и на стены. – Не такие грязные, как все остальное.

– Дак Швабер чистит.

– О, ты все-таки починил его?

– Давно уже.

Из соседней комнаты в сторону Эдварда выехал маленький бот на четырех колесиках с коробчатым черным корпусом, напоминающим пирамиду со срезанной вершиной. За ботом шла широкая мокрая полоса от подвесных валиков, от которой пахло свежестью. Но этот запах быстро смешивался с техническими испарениями и терялся в них. А на передней части бота был маленький голографический проектор, создающий подобие квадратного лица. Сейчас, когда бот стоял перед Эдвардом, лицо его было недовольным. Эдвард перешагнул его и встал на пороге второй комнаты. Бот издал какой-то писклявый звук и начал ездить из стороны в сторону, протирая своими подкорпусными валиками пол. Настроение голографического лица сменилось на хорошее.

– Проходи уже. Чего как неродной? – спросил голос из каморки.

– Да на бота смотрю. Себе такого тоже хочу. – с детской завистью сказал Эдвард.

– У вас же там, наверху, нормальные боты убираются.

– А этот прикольнее.

Отодвинув пеструю занавеску, заслоняющую часть прохода, Эдвард увидел привычную картину для этого места: диван у стены, занимающий львиную долю всего пространства, к нему с торца придвинут рабочий стол со старым компьютером, на который было пролито все, что только можно пролить, а за столом, в притащенном непонятно как пилотском кресле, устроился владелец этого жилища – Эмиль Верегис. Он был одет в стандартный рабочий комбинезон, стянутый до пояса, и не стиранную неделями футболку с логотипом какой-то музыкальной группы. Особый образ его жизни также выдавала неаккуратная щетина и худощавое тело. Он покуривал что-то из самодельного устройства, названия которому еще не придумал.

Эдвард посмотрел на навесные полки над столом с маленькими коробочками и ящиками. Он любил их разглядывать, потому Эмиль всегда складывал туда что-нибудь интересное из своих технических приблуд. Сегодня ничего нового там не было, и Эдвард плюхнулся на диван, закинув руку на его спинку. Качая головой, он улыбнулся и посмотрел на Эмиля:

– Ну ты и зачухан, конечно. Не, я не осуждаю, просто вот нагрянет к тебе начальство…

– Ой, начинается. Никого тут никогда не бывает.

– Оно и видно.

Оба посмеялись. Эмиль протянул Эдварду свое курительное приспособление. Тот отмахнулся:

– Не, ты же знаешь, как у нас с этим. Твой табак и так всю форму уже провонял мне. Еще я чувствую запах «лунной пыли» оттуда.

– Мое дело предложить. А ты как, по делу или потрындеть просто? Я сейчас погодный сенсор для экипажа Дерека калибрую. У меня на него много времени уйдет. Поэтому, если тебе надо…

– Нет-нет. Тебе еще за прошлую помощь с тем дозатором масла наши техники передают термоукладку фирменную, вот.

Эдвард достал из кармана скрученную в клубок синюю гибкую трубку толщиной в мизинец, и отдал ее Эмилю.

– Во-о-о, давно ее жду! Спасибо.

– А чем ваша-то плоха?

– А она таких нагрузок не выдерживает, как авиационная. Керчин ее строго по сантиметру выписывает, как будто из своей зарплаты сам на все «Наследие» закупает.

– Не буду спрашивать, где ты собрался испытывать такие нагрузки, но попытаюсь добыть еще, если нужно.

– Этого мне надолго хватит, бла-а-агодарю.

Эмиль сделал затяжку из своего устройства. Оно пустило дым из тех отверстий, из которых он, казалось бы, идти не должен.

– Плохо заизолировал? – спросил Эдвард.

– Да я, к-хе! Кхм. Ух! Я только-только сделал его.

Прокашлявшись, Эмиль продолжил говорить немного медленным, басистым голосом:

– Редко ты заглядываешь в последнее время. – он сунул руку под стол и достал маленький голографический треугольный проектор. – Давно в «Омнихрониксов» не играли.

Маленький проектор создал над собой поле, расчерченное на шестиугольники, и два набора фигур, которые должны были расставляться игроками. По бокам висели какие-то цифровые обозначения и вкладки с правилами. У Эдварда не появилось желания поиграть:

– Да настроения как-то нет. Полеты все, полеты. Проснулся, позавтракал, брифинг, полет, поужинал, заснул. Проснулся, позавтракал… Ну и так далее, так каждый день.

– А-а-а, вот именно поэтому после нашей учебки я в обслуживающие специалисты пошел. Место тут какое! – Эмиль растянул улыбку и посмеялся сам себе. – Смотри, такая же рутина, только не докапывается никто. Зарплата, ясное дело, меньше, но и на режим мне спать хотелось, и на брифингах этих про меня никто не вспоминает, благо я отправляю все отчеты вовремя.

– Ты все также инфу систематизируешь?

– Ага, плюс-минус. Я всегда больше техником был, если помнишь. – Эмиль взглядом показал на монитор компьютера, который был самым ярким источником света в этой комнате. – В академию пошел просто, чтоб сюда попасть. Нравится мне тут, да и дома уже не ждет никто.

– А я всегда завидовал твоей норе. У нас все комфортно конечно, чисто-красиво, но так, как у тебя – не обживешь. – сказал Эдвард, мечтательно оглядывая все вокруг.

– Время надо просто.

– Может быть. А знаешь, что я больше всего люблю в твоей лачуге?

Эдвард встал с дивана, прошел за спину сидящего Эмиля и оперся о маленький иллюминатор.

– А-а, мне тоже вид нравится. Ни надстроек, ни антенн, ни шлюзов – ничего. Просто окно в эту бездну. В эту тьму, да? В бесконечность.

– Вот именно. Там, на террасе, возле генеральской, вид тоже неплохой. Но тут он какой-то более естественный, более допотопный, живой. Мне сестра в детстве книгу показывала голографическую, про историю космических станций. Одна из самых первых вмещала в себя человек десять всего. Вот у них там иллюминаторы стояли почти такие же. И как-то я это запомнил прям.

Эмиль тоже прислонился к иллюминатору и выпустил сноп дыма Эдварду прямо в лицо, отчего тот отшатнулся, кашлянул и вернулся на диван.

– Я, вообще, не просто так. – сказал он.

– Значит, дело все-таки есть. – хитро прищурился Эмиль, переводя взгляд то на Эдварда, то на свой компьютер.

– Да, я решил подумать над твоим недавним предложением. – Эдвард приподнялся и посмотрел в дверной проем в сторону выхода. – Закроешь?

– Конечно.

Эмиль нажал на кнопку на клавиатуре, и входная дверь захлопнулась.

– А вот у нас в каютах есть голосовое управление. – похвастался Эдвард и сразу вернулся к теме их разговора. – Помнишь, ты про отработанные регулирующие болты говорил?

– Так-так-так? – Эмиль сгорбился на кресле.

– Смотри, ты предлагал их прибрать, передать барыгам, которые потом втюхают их переработчикам. У меня есть идея поинтереснее.

– Куда интереснее то? Да и я просто, в теории…

– Слушай-слушай. – Эдвард придвинулся ближе к столу Эмиля и начал говорить быстрее и активно жестикулировать. – Я предлагаю обойтись без барыг. Сами справимся, и заработаем больше.

Было понятно, что он боится своих слов, но и в восторге от них.

– Это как? – удивился Эмиль. – Позвать транспорт переработчиков сюда мы не можем.

– Я знаю. Поэтому я решил, что мы сами привезем им наш груз.

– На чем? На турбокрыле своем с Кеннеди полетишь? Хватит уже вокруг да около, давай говори, в чем суть?

– Я добуду нам личный корабль.

Эмиль посмеялся:

– Ты же не миллионер, ха!

– Нет, но уже могу кое-что позволить.

Эдвард вытащил из нагрудного кармана маленький накопитель данных, на котором хранились сбережения, щедро отданные ему матерью на какое-нибудь хорошее дело.

– Две четверти того, что здесь есть, уйдет на аренду ну, скажем, грузового корвета, примерно такого, как наши турбокрылы, или меньше чуть-чуть. На недели три, на месяц где-то.

Глаза Эмиля перестали бегать. Эдвард продолжил рассказывать свой план:

– Еще четверть – на топливо. Последняя четверть останется про запас.

– На адвоката.

– Нет. Не каркай. Вечно у тебя всё… В общем, когда наступит время, ты «отпишешь» нам эти болты и мы их заберем. Хотя, нужно начать раньше, чтоб не так заметно было. Мы их складируем, я дожидаюсь своего отпуска и пригоняю сюда свой корабль. Я уже нашел в сети нужный. Мы же можем хранить тут личный транспорт, если он небольшой, помнишь? Скажу, типа, смотрите, поеду на этом до Земли на отпускные!

– Но болты же токсичные. Я поэтому про профессиональных барыг говорил. У них все нужное есть, они умеют обращаться с такими материалами.

– А у нас не получится? Найдем оборудование, заизолируем, все будет герметично.

– Здесь думать надо. Ну, а дальше? – сказал Эмиль, начиная стучать по клавиатуре в поисках чего-то, видимо, по их делу.

– Дальше мы сами ищем переработчиков и диктуем им уже свои цены и условия. Или лучше найти их заранее? А, сообразим. Думаю, если наберем достаточно болтов, если этот токсичный кириниевый налет будет толстый, то окупимся и заработаем. Может, провернем это еще пару раз.

– То есть договоримся с ними о встрече и сами все отвезем?

– Конечно, я же пилот! Да и кого сюда пустят забирать наши отходы?

– Хм! Скажи тогда, зачем тебе за раз столько денег?

– Ну, не за один раз. Да и не думаю, что там прям состояние получится. Просто, Эм, хочется свое гнездо, свой корабль. Я жил на станции всю жизнь. Переехать куда-то получше – это была мечта детства. Я понимаю, тебе комфортно на «Наследии». Часть команды – часть корабля, как говорится. Но мне этого мало. Кристина вон всем довольна, карьеру тут делает. А мне не так хочется. Вот заработаем, я брошу все это и займусь чем-то самостоятельным. Не буду зависеть от государства. Да вообще ни от кого. Надо только провернуть все это.

Мечтая, Эдвард понял, что стал слишком доволен своим планом, и оттого мог упустить какую-то важную деталь:

– Эмиль, нам нужно все представить в виде списка, плана, все предусмотреть.

– Да-а. Нам ведь придется чем-то заменить болты, которые сдаются на утилизацию. Нужно будет что-то придумать с ботами, которые все пишут. Еще нужно умудриться перетащить наш будущий товар в твой корабль, если он будет. – рассуждал Эмиль, будто уже на все согласился.

– Кто будет – товар или корабль?

– Да и то и другое.

Оба задумались. Эдвард вертел свой чип вспотевшими руками, потом вернул его в карман. От неловкого молчания Эмиль спасался долбежкой по клавиатуре. Тут Эдварду на коммуникатор пришло сообщение от сестры:

«Ты далеко гуляешь? Звонила в каюту – никто не ответил. Мы с Кеннеди у нашего турбокрыла. Давай сюда, пара вопросов есть. Наш техник что-то напортачил»

«Сейчас приду. Я рядом, на складе» – ответил Эдвард, убрал коммуникатор и очень нехотя, лениво встал с дивана.

– Вызывают куда-то? – Спросил Эмиль.

– Ага. Что-то с кораблем. Слушай, Эм, давай сделаем так: нам нужно собраться и нормально, не торопясь, еще раз все обсудить. Во-первых, разработаем четкий алгоритм того, что и когда делать. Во-вторых, выявим проблемы, которые при этом могут возникнуть. В-третьих, постараемся рассчитать, сколько и чего нам нужно.

– Я-то думал твоя сестра – это мозг всяких мероприятий.

– Она – тактик, а я – стратег. Или наоборот. Или хрен его знает.

– Хорошо. Давай через неделю, тут же? Я пока соберу побольше технической инфы про обслуживание движков и, конкретно, про замену болтов. Если у тебя будет время, можешь уточнить режим хранения личного транспорта на «Наследии».

– Посмотрим. У нас патрули каждый день сейчас.

Эдвард пошел к выходу, показав пальцем на дверь. Эмиль нажал на кнопку и проход открылся. Из коридора потянуло прохладой. Дымная взвесь в каморке Эмиля шелохнулась и начала крутиться по комнате. Эдвард вышел за порог, на прощание подняв левую руку со сжатым кулаком. Эмиль сделал то же самое.

«Господи, о чем я вообще? – неожиданно, чувствуя, как горло перехватывает комок страха и нутро заполняется грузом сомнения, подумал Эдвард. – Какие болты, какие барыги?»

Внезапно на него нахлынула обреченность от того, что он задумал. Словно неминуемая беда грозила ему в будущем:

«Меня же попрут с армии за это, если узнают, если я попадусь! А Кристина? Она же со стыда умрет, когда о ее брате-контрабандисте начнут говорить в каждой каюте. Вот стыд тогда будет! За нас же сам старый генерал словечко замолвил. Но это же плюс – меньше подозрений, если… А если барыги под наблюдением у госслужб окажутся? Эдвард. Эдвард-Эдвард-Эдвард. Давай просто вернемся в каюту и обо всем забудем? Просто продолжим летать, как раньше, а? Отслужим лет пять, накопим деньгу и свалим отсюда, просто свалим…»

В голове у Эдварда начался кошмар. Он слишком испугался себя самого и своего плана. Все его существо кричало о том, чтобы он повернул назад и больше никогда не вспоминал про сегодняшний разговор. Вместе с тем Эдвард чувствовал, что эта идея будет мучать его очень долго. И что однажды, спустя много лет, довольствуясь издержками среднего достатка, он не простит себя за то, что не пошел на риск когда-то.

Эдвард остановился посередине складского коридора. Рядом никого не было. Он обхватил лицо руками, делая глубокие вдохи. Он закатил глаза, закрыл их и успокоил дыхание. Затем он посмотрел ровно перед собой, исподлобья. Он ухмыльнулся и пошел вперед, уверенными и быстрыми шагами, как будто управление над телом взял другой, более смелый Эдвард. Какая-то мысль придала ему сверхчеловеческую уверенность, и теперь он хотел удержать ее как можно дольше, любой ценой.

Глава 7. Домой

Промышленный район Грейвинда произвел на Рика мрачное, но приятное впечатление. Он никогда не был здесь раньше, и пустующие технологические каркасы, недостроенные заводы и заброшенные фабрики затягивали его воображение, рождая мечты о путешествиях по таким местам.

Дороги здесь почти полностью на несколько сантиметров покрылись марсианской пылью. Корпуса производственных помещений, пустые магазины, не имеющие шанса быть заселенными многоэтажки для рабочих и их семей – все это результаты неудачного вложения одной крупной корпорации, занимавшейся космической промышленностью, которую в нужный момент вытеснили с рынка экономисты «Пилигрима», и целый городской район оказался невостребованным.

Цеха по плавке металла, ангары для сбора кораблей, многочисленные административные помещения, высоченные трубы, каркас водохранилища, начало разработки шахты, машиностроительные заводы, тяжелая и легкая промышленность – так выглядела огромная заводская пустошь, покрытая стирающейся паутиной дорог.

Машина Рика уже давно отделилась от конвоя митингующих, вышла из пустыни и пересекала заброшенные кварталы в том направлении, где въехать в цивилизованную часть города будет не слишком подозрительно.

– А теперь куда? У меня задница к сиденью прилипла. Далеко еще?– спросил Николай.

Дорога его измотала. Вдобавок, ему приходилось придерживать спящего Вана, который так и норовил облокотиться на него или сползти на пол под сиденья.

– Тут есть склады одной фирмочки, еще рабочие. Подъедем к ним, а потом оттуда в центр. Так наша пыль на корпусе не вызовет подозрений. Будто, м… Мы по делам рабочим будто сюда ездили. Если что, вас, грузчиков, оттуда везу, со складов. – водитель, чьего имени никто не спрашивал, тоже казался уставшим, но машина ехала ровно.

– А нам точно сразу в офис надо, Рик? Я бы сначала спать завалился. Ну или в душ хотя бы.

– Не знаю даже… – сказал Рик отрешенно, будто ему все надоело. – Да. Нужно к куратору сначала.

– Она говорила, что доложиться может кто-то один. Нет-нет, Рик, ты не подумай, мне не лениво. Просто замотался. Мне этого пьяного еще домой тащить.

Николая решил поддержать водитель:

– Я могу завезти их двоих домой. А тебя отвезу на то же место, где забирал.

– Хорошо. – согласился Рик совершенно равнодушно, поглощенный мыслями о недавнем теракте и видами заброшенных заводов.

– Тогда куда вас отвезти, господа? – спросил водитель у Николая.

Рик не слушал их разговора. Его мозг пытался переварить все, что случилось несколько часов назад. Руки тряслись. Подымающаяся грудь перегоняла тяжелые вдохи и выдохи.

«Что же будет дальше? Что же будет дальше?» – крутилось у него в голове.

Они продолжали ехать. Пыли на дорогах становилось меньше. Где-то виднелись следы очистительной техники. На примыкающей улице показался автомобиль. Рик приготовился увидеть проблески полицейских огней. Николай тоже напрягся и пристально вглядывался в проезжающую машину. Обычная гражданская легковушка, как оказалось. Все выдохнули. Водитель сменил позу на более расслабленную и, спустя долгие часы езды, вспомнил, что может включить музыку. Заиграло что-то на одном из старинных земных языков. В машине стало уютно. Рик вспомнил, как любил в детстве ездить куда-нибудь с родителями по вечерам. Сейчас он нервничал, с огромным усилием пытаясь не делать вида. Водитель это заметил и искоса посмотрел на Рика, но ничего не сказал.

Улицы вокруг становились все чище. Машины стали появляться чаще. Был даже один полицейский блокпост. Местным постовым был привычен вид пыльных внедорожников с уставшими лицами внутри, и машина Рика их никак не зацепила.

– Уже знаешь, что говорить ей будешь? – спросил Николай.

«Сколько же сложных вопросов. Хватит, пожалуйста» – мысленно просил Рик.

Он думал, что сходит с ума из-за событий заканчивающегося дня.

– Ну, что было, то и скажу. Тут не надо ничего придумывать.

– Угу. – Николая не удивил грубый тон Рика. – Я бы хотел пойти с тобой, но сам видишь.

– И Константин этот еще…

– Что он, так и не вышел на связь?

– Не-а.

– Забздел может. Ты видел, в какую машину он сел? И садился ли вообще?

– Нет.

– Такого нельзя исключать.

«Умник, больше всех людей знаешь? Но моего друга ты не знаешь, хоть он и правда мог сбежать» – подумал Рик, но сказал другое.

– Я бы исключил. Он так не поступил бы. Он слишком честный, даже слишком простой. Накосячит где-нибудь, а потом сокрушается неделю еще. Невротик, блин. Не делай таких крутых выводов, ладно?

– Я предполагаю просто. Но друг твой, тебе виднее, Рик. – Николай не стал развивать спор.

Внутри машины стало светлее. Вокруг начался живой город со своим освещением, и промышленный район остался позади. Глаза Рика слишком привыкли к полумраку, и все яркое кругом его раздражало. Он начал непроизвольно дергать правой пяткой вверх и вниз. Водитель цыкнул, пошарился в бардачке и протянул ему в одной руке сигареты и курительное устройство. Рик с секунду посмотрел на это и отказался.

– А я бы взял. – сказал Николай. – Можно две?