Свобода красной планеты

По лицу Франсуа пробежала нотка раздражения. Было понятно, что за теми дверями обсуждалось сейчас именно то, о чем его спросили. Он вымученно посмотрел на другого легата и бросил, проходя через толпу командиров:

– Вам на коммуникаторы скоро придет директива по этому поводу. Что за мандраж? Мы приходим и просто делаем. Разойтись!

– Вас понял. – едва скрыв крайнее разочарование, ответил Керин.

Командиры переглянулись. Мало кто был доволен таким ответом, но спорить было невозможно.

– Поня-я-ятненько.

Протянул Керин, когда легаты были уже далеко. Он готов был взбеситься, ведь собраться всем вместе в качестве делегации было его идеей, и она провалилась. Он пытался как-то реабилитироваться в глазах товарищей, но его уже мало кто слушал:

– Директива, директива… Очередной документ по тактике подавления протестов будет, шлем даю. Как-будто мы этого не знаем. Малкольм, ты никуда не торопишься? Может до столовой сходим, перекусим чего, пока время есть?

– Давай, но недолго.

Командиры из делегации разошлись по отсекам и коридорам «Покорителя», которые представляли настоящий лабиринт для несведущих людей. Тем не мене, Малкольм и Керин быстро дошли до одной из столовых, взяли себе небольшой перекус и заняли свободный стол. Ударив подносом, Керин начал выпускать пар:

– Не люблю я такое. Ты слышал, как он сказал? «Мы приходим и делаем, бла-бла-бла». Он не мог что-то более пафосное выдать? Бумажник старый. Легатам все всегда просто. Это не они стоят, сцепившись рядами, молясь о том, чтоб в них не прилетело что-нибудь.

– Не стоит так, Керин. – Отмахнулся вилкой Малкольм. – Он не за одну выслугу лет получил свое звание. Побывал черт знает где, повидал тоже всякого. У него опыт.

– Шмопыт. Да помню я это все, просто бесит.

– Ага, или ты просто боишься неведения.

Керин ничего не сказал и потупил взгляд.

– Это естественно. Не напрягайся. Бояться – это естественно. – Сказал Малкольм, отвлекшись на сигнал с коммуникатора на его запястье – Кстати, вот и директива.

– Пфф, я даже читать не буду. Скажи, если там что-то интересное есть.

– Ну, так. – Малкольм сразу принялся за чтение. – Особо важно… Довести до личного состава… Подавление, так… Избежать излишнего применения силы… Вот же…

– Что там?

– Из важного пока – запрещают использовать боевые патроны. Строго. Только резиновые и только по корпусу, в случае захвата отдельных лиц – можно шоковые. Парализующие в случае крайней необходимости и только по взрослым на вид лицам.

– Просто здорово. Если бы каждый долбаный ствол не маркировал вылетающую пулю, я бы забил на эту директиву и приказал бы мужикам просто… Не подпускать к себе никого. – ворчал Керин, для которого каждое слово начальства было теперь каплей масла в огонь его субординационной ненависти.

– Что, резню бы устроил?

– Да нет, ха-х! Свои самые первые ряды я бы снарядил шоковыми, а задние с парализующими по тылу врага стреляли бы. Мы уже так делали, когда работяги на «Дрэгон орс» на Луне забастовку устроили.

– Дак это вас туда отправляли?

– Ага. Местные землекопы вооружились инструментами и погрузчиками и пошли к своему управлению. Их сотни две было. Как я уже говорил, первые ряды мы косили шоковыми патронами, чтоб быстрее падали, а задние мы обстреливали с парализующих, так как они действуют не сразу. За несколько минут почти вся толпа осталась лежать на полу. Погрузчиков уже так свалили…

– Круто. Но у меня был печальный опыт с таким оружием, поэтому мы аккуратно теперь с ним. – сказал Малкольм, вспоминая что-то с досадой в голосе.

– В каком плане?

– А смотри: когда я только-только начал служить, меня на Землю распределили.

– Повезло же.

– Ну, я сам – землянин. – Малкольм любил изредка похвастаться своим «столичным» происхождением, но не для того, чтоб вызвать зависть. – Поэтому и направили в родные края. Это потом я уже прошение о переводе подал, но это другая история.

– Хм, дак что там с печальным опытом-то?

– Вот, тогда проходила Олимпиада, не помню по счету какая уже. Огромные толпы народа, веселье, алкоголь и так далее. Там и местной полиции хватало, на самом деле, но нас отправили для «стажировки» патрулировать улицы. Я тогда еще под началом командира Эйвери был.

– Армия и спорт. Не очень празднично звучит, но по-землянски. Если полицию еще привычно видеть в такое время, то вы там всем глаза мозолили, наверное.

– Так и было. – Продолжил Малкольм. – В общем, идем по улице, а там толпа фанатов на машине прыгает. Другая её перевернуть пытается. Мы подбегаем, давай скручивать. А от них спиртом несет так, что если зажечь спичку рядом, будет взрыв. Один мужик вырвался и убежать попытался. Наш рядовой увидел его и кричит «стой, стреляю!». Ну тот его, ясное дело, не услышал. Рядовой вскидывает винтовку и делает пару парализующих выстрелов. Пьянчуга еще метров десять пробежал и упал. Ну его взяли, приехал транспорт, всю толпу, кто не успел разбежаться, погрузили туда. А когда их довезли до приемника, оказалось, что у того бегуна сердце остановилось в машине. Провели экспертизу, сказали, что из-за парализующего вещества. Там, конечно, и алкоголь роль сыграл.

– Только не говори, что того парня засудили потом, стрелял который?

– Наш командир пытался все замять, даже легат подключился, но родственники наняли какого-то крутого адвоката и рядовому, в итоге, вписали условно пять лет, от службы отстранили. То есть, не отстранили, но запретили расти выше какого-то звания. Ну и смысл ему оставался в армии дальше? Уволился потом.

– Как будто это он виноват во всем.

– Вот-вот. Кто-то же там утверждал, что эти патроны с веществом безопасны, но ты сам знаешь. – вздохнул Малкольм.

– И теперь легаты боятся, что еще кто-то так же сляжет, и всех засудят?

– Видимо. Это шумная история была в свое время. Как твоя с Луной. А народу сейчас на Марсе очень много. Везде камеры, везде все записывают и все сразу оказывается в мировой сети. Представь кадр: стоим мы строем, на нас протестующие бегут, и мы по ним огонь открываем! Здорово. Они падают один за другим в конвульсиях от шоковых. А какой-нибудь ехидный журналист снимает все это, – При слове «журналист» Малкольм сделал жест кавычек. – И на следующий день нас называют фашистами и обвиняют в бесчеловечности, нарушении прав и прочей лабуде.

– Фашистами? Кто такие фашисты?

– Ты что, историю не учил? – удивился Малкольм

– Ну, не любимая моя наука.

– Как ты, Керин, вообще командиром стал? Может ты и Лунную войну триста лет назад не помнишь? Первое применение сталкеров, а?

– Пошел ты.

– Ха-ха! Ладно. Давай, читаем дальше нашу директиву.

Малкольм становился задумчивее. В его письме говорилось о том, что и без того малочисленные охранительные гарнизоны Марса со спецподразделениями полиции отправлены на защиту особо важных объектов, таких как заводы, фабрики, космопорты, административные и правительственные здания, а для улиц почти никого не осталось. Тем не менее, центр восстания был в самом Грейвинде, и командование считает, что если разбить его там, то всей планете больше ничего угрожать не будет.

– Смотри, Керин, тут дальше идет список выброски нашего десанта, кто-куда.

– Сейчас, на своем коммуникаторе гляну. Какая страница? А, ага. Мой отряд будет почти в самом центре города. Отстой. А твой? Та-а-ак…

– А мой даже не в городе. Ого, завод по переработке кириния, компания «Пилигрим».

– Неужели опять рабочие?

– Не знаю. Тут не уточнили. Написано – «Охрана объекта по периметру».

– Значит, ждут гостей туда, если они уже не там. Но «Пилигрим» звучит даже как-то слишком… Элитно? Не знаю. Эти толстосумы совсем непростые. Даже не знаю, завидовать тебе или пожалеть.

– Разберемся. А сколько нам лететь осталось? – Малкольм посмотрел на часы.

– Высадка в десять ноль-ноль по-нашему? Тогда три часа.

– За три часа что угодно может произойти. Может там и от завода уже ничего не осталось.

– Нет-нет, – Керин воодушевился. – Смотри, пишут, что, по наблюдениям, оружия или его аналогов у митингующих нет.

– Есть у меня чувство очень скверное на этот счет.

Малкольм снова стал хмур, прокручивая в голове какие-то теории, как тогда, в каюте, когда его тормошил Джош.

– Это какое? – спросил Керин.

– Скверное. Выдам-ка я своим ребятам боевые.

– Ты что, сдурел, Том? Не-не, я как бы «за», но…

– Почему? Я думал ты поддержишь мою идею.

– Одно дело наши пукалки с резинками, электричеством и веществом, другое дело боевые. Это же долбаный трибунал! Даже мне понятно, что…

– Подожди, я же не говорю, что мы ими стрелять будем.

– О-о, офигеть разница!

– Я просто скажу нескольким надежным парням, чтоб взяли пару боевых магазинов, на всякий случай. – оправдывался Малкольм.

Керина смутила эта идея, но его интриганский характер выразил явный протест в поддержку Малкольма:

– Я бы не стал этого делать, это чревато. Опять же, после того, как ты это сказал, я своим тоже прикажу взять боевых.

– Только тс-с, Керин, слышишь? Все между нами. Я еще хочу послужить десяток другой в этих рядах.

– Ясное дело.

Двое командиров еще полчаса сидели и изучали директиву. К ней прилагались карты и мелкие указания отдельным группам. Малкольм разослал ее своему отряду и пошел назад в каюту, оставив не торопящегося Керина одного за столом.

Подготовка на корабле шла своим чередом. Солдаты бегали туда-сюда, выполняя приказы и занимаясь своими заботами. В том числе люди Малкольма. Его отряд, как и все отряды в республиканской армии, состоял из восьмидесяти человек, с командиром, его помощником – секундарием и младшими званиями включительно. Все они находились сейчас на погрузочной площадке у небольших транспортных кораблей, на которых им и предстояла высадка.

Малкольм забежал в свою каюту. Первым делом поверх мундира он надел защитный пластинчатый костюм с серым камуфляжем. Потом он прицепил шлем к поясу и подтянул все застежки. Единственное, чем отличался его костюм от костюмов рядовых, это оранжевые полоски у каждого предплечья и особенная форма шлема. Последним, самым важным этапом в его подготовке было посмотреть на старую фотографию, задержав на ней взгляд столько, сколько нужно:

– Я не прощаюсь, ребята.

Малкольм взял рюкзак, выключил свет в каюте, запер ее и пошел к своему отряду в летные ангары.

Людей в жилых отсеках по пути становилось меньше. Малкольм быстро добрался до лифта и опустился в огромное помещение с высоким потолком и широкими стенами длиной в треть всего «Покорителя». Там, на посадочной площадке, среди сборищ солдат и нагромождения техники, он нашел транспортник, за которым был закреплен его отряд. Эти транспортники, самые ходовые машины Республики, назывались «турбокрылами» – величиной с наземный автобус, они имели четыре двигателя, по два спереди и сзади, управлялись двумя пилотами, имели два места для пулеметчиков по бокам и восемьдесят пассажирских мест, также одно было отведено для пулеметчика у заднего люка. Транспортник Малкольма был с оранжевыми полосами. Оранжевый – цвет легиона, в котором он служил.

Пилоты проверяли системы корабля, не обращая внимания ни на что вокруг, словно слились разумом с бортовой механикой своего турбокрыла. Солдаты тут же, устроившись на ящиках среди корабельного хлама, занимались сборкой и проверкой своего снаряжения.

– Командир! Все в полнейшем порядке! Готовимся. – Ассад, как первый помощник Малкольма, предчувствовал его вопрос.

– Все прочитали директиву?

Ассад кивнул.

– Будет еще одна. Пошли со мной на пару слов, Ассад.

Малкольм и его секундарий отошли на несколько шагов от своего отряда, и их разговор продолжился уже вполголоса:

– Загружаетесь только травматическими патронами?

– Все верно. Это же митинг, а не война, сэр.

– Правильно. Дак вот, мне нужно пять надежных ребят для кое-чего. Сможешь подобрать? – спросил Малкольм, наклонившись ближе к Ассаду.

– Конечно. У нас таких пол отряда ну точно наберется. Много новеньких появилось после той…

– Знаешь, не так выразился. Надежные-то у нас все. Я лишь хочу, чтобы ты нашел тех, кто не будет разносить слухи, если я о чем-то попрошу.

– У нас все – все поймут, командир.

– Тогда, – Малкольм выдержал паузу. – Мне нужно, чтобы у пятерых из нас было в запасе два-три боевых магазина к нашим винтовкам.

– То есть, с боевыми патронами?

– Да

– Нам нужно будет устранить кого-нибудь? – с прищуром выдал Ассад.

– Нет, надеюсь. Конечно нет. Просто пусть парни держат магазины где-нибудь рядом, и чтоб пометили их, изолентой хотя бы, чтоб не перепутать.

– Сделаем, сэр. Нет проблем. Есть на примете ребята с языками, полными костей.

– Я надеюсь на вас. Потом скажи мне, кого ты «вооружил». Если обстановка станет… Сложной, то нужно, чтобы они были рядом.

– Нет вопросов, понимаю, толпа большая будет. Если разведка не напортачила, как всегда, или ребята с Марса не преувеличили.

– Прилетим – увидим. И да, не только у нас боевые будут. У Керина тоже. Но это все строжайше между нами, запомни.

Убедившись, что Ассад его понял, Малкольм вернулся к отряду. Солдаты, не отрываясь от чистки оружия и последних минут отдыха, смотрели на него, ожидая указаний. Они не испытывали перед Малкольмом страха или трепета, потому что знали, что их командир не из тех, для кого главное муштра и дисциплина. И, пока они делают свою работу хорошо, он будет доволен ими. Их командир был отцом, а не отчимом.

– Настрой хороший, парни? – обратился он к ним.

– Да, сэр. – сказал один из рядовых, за которым потянулись остальные.

– Конечно!

– Не то что бы бить прикладами молодежь было весело, но это лучше тренировок.

– А Триктус дело говорит!

– Ага!

– А то! Ха!

Малкольм понял, что в его отряде все хорошо, раз рядовые позволяют себе отпускать шутки и их глаза не бегают в растерянности перед неизвестностью, никто не дергает ногой, не роняет ничего из рук, не исходит холодным потом. Малкольм просто пытался быть хорошим командиром для них, чувствовать мысли и настроения. Именно от таких вещей, как он считал, и зависит успех. Хотя для него, как для закоренелого вояки, психологический анализ и игры с чувствами были далеки по натуре своей, пара простых, хороших и коротких слов были ничем не хуже многих.

Его прервал Ассад.

– Командир, разрешите забрать нескольких рядовых на полчаса? Техники со склада не могут что-то вытащить, просили свободные руки. Может, и нам что-то перепадет.

– Только не перенапрягайтесь, у нас будет долгий день.

– Да, командир. – с ухмылкой сказал Ассад и назвал четыре фамилии, как бы навскидку. – Так, кто у нас тут покрепче и посвежее? Точинский, Рене, Тороссон, Клод, давайте за мной. Рюкзаки и оружие оставить здесь.

Ассад собрал рядовых и, ничего не объясняя, повел их за собой. Они действительно под общую шумиху пошли на склад и спокойно прошли в закрытые помещения, имея особый статус. Кладовщикам они сказали, что идут якобы за дополнительной выкладкой. Только там, между стеллажами с боеприпасами и военным оборудованием, Ассад рассказал им про план командира и там же они встретили офицера из отряда Керина, который уже рылся в ящиках с боевыми патронами. Ассад толкнул одного из своих рядовых локтем:

– Хах, смотрите. Парень! Ты же секундарий командира Керина? Ты в курсе, что нам вооружаться только нелетальными патронами можно?

Секундарий у стеллажей с ящиками смутился, но продолжил что-то искать:

– Это и не боевые.

– Как же? – продолжал издеваться Ассад. – Маркировка на ящиках-то о чем говорит?

– Написано одно – а внутри другое.

– Да ладно тебе. Я же так. Командир тоже перестраховаться приказал?

Выражение лица секундария стало проще, он даже выдал нервный смешок:

– Хе-хе, ага. Честно говоря, не думаю, что это хорошая идея.

– Да нормально все будет. Вас-то куда высаживают?

У офицеров завязался разговор. Рядовые же, взяв все нужное, вернулись к своему транспортнику. Малкольм встретил их:

– Помогли технарям со склада? – заговорчески спросил он.

– Да, сэр. – ответил один из них.

– Стра-а-анно, что у них ботов на это не хватило.

– Нам только во благо.

– Я вижу.

В руках того же рядового оказалась куча питательных батончиков армейского производства. Он сразу заметил изучающий взгляд Малкольма на себе:

– Не ругайтесь, командир. Кроме основных наших нужд, это я взял для всех.

Малкольм улыбнулся, прощая эту шалость рядовому. Потом этого он обратился к своим пилотам:

– Местность в столичной области изучили?

Первый пилот, проверяющий что-то на крыше турбокрыла, утвердительно кивнул, прибрал инструменты и спрыгнул на пол:

– Не назову рельеф в нашем районе сложным. Завод, так? Окружен пустыней. Нас только неожиданная буря испугать может.

– Сплюньте, капитан. – из транспортника высунулась голова второго пилота.

– Да ну тебя. Малкольм, нам же не нужно будет сразу высаживать твоих ребят? – спросил капитан турбокрыла.

– Ага. Вначале покружим над этим заводом, потому что, когда мы прилетим, никто не знает, что конкретно там будет. Надо посмотреть.

– А со спутника разве нельзя?

– У них на Марсе проблемы с этим. То ли ретрансляторы на орбите хакнули, то ли просто сбой – непонятно. Не можем получить доступ к их спутникам еще с начала полета. Но разведка старается. Если, конечно, им верить. А если серьезно, я очень смутно представляю, кто там и что там окажется внизу, на планете этой.

Пилот задумался, не договаривая какую-то мысль, и Малкольм увидел в выражении его лица облегчение. Видимо оттого, что дело летчиков – это только доставить солдат, а они уже там внизу сделают все остальное.

– Тогда на месте все выясним, командир. Не впервой нам. – сказал пилот.

– Рассчитываю на ваш опыт, капитан.

Пилот, затем, снова залез на корабль и продолжил предполетную подготовку.

Времени до вылета оставалось совсем немного. Малкольм, покинув отряд, общался с другими командирами и разведывал, где и у кого будут находится боты в случае чего. Еще он узнал, где будут сталкеры – самые крепкие солдаты из легионов республики, закованные в прочные автономные скафандры-экзоскелеты. Неизвестно, почему командование решило укрепить свои ряды этими «танками» для разгона обычного митинга, но Малкольм запомнил, у кого можно будет заручиться серьезной поддержкой.

«Вниманию персонала, экипажей и десантной пехоты! Мы выходим на заданную орбиту планеты Марс. Вылет всех транспортных кораблей через пятьдесят восемь минут. Всем удостовериться в исправности техники и быть у своих постов» – Громкоговорители опять звенели по всему кораблю. Какие-то зеваки в коридорах и каютах, опомнившись, помчались на посадочную площадку. Кто-то из солдат Малкольма, уделяющий последние свободные минуты на сон, встрепенулся и принялся переворачивать свои вещи по десятому разу.

– Я-то думал вы все приготовили, раз позволили себе прикимарить, рядовой. – Сделал замечание Малкольм.

– Так и было, сэр. Но, – рядовой виновато осекся, – Но кто-то трогал мой рюкзак и что-то в нем не так лежало, вроде.

– Пока ты держал на нем свои ноги, да? Ладно. Высадка через сорок шесть минут уже, всем быть тут и никуда не расходиться.

Рядом ровным строем прошагал отряд, двигаясь к пустому транспортнику. Ассад улыбнулся, указал на них пальцем и выдал какую-то шутку, которую слышали только те, кто стоял близко к нему.

– Ага, – поддакивал ему рядовой, который сидел тут же на полу и дожевывал сытный батончик. – Марфы-руют. Они даже больфе на ботоу похожи, чес-м… Кхм, чем сами боты.

– Скажи спасибо, Мэверик, что нам позволяют заниматься своими делами и спокойно жрать.

– Так точно, секундарий.

С едва различимым шипением громкоговорители корабля снова заработали, отдаваясь эхом в отсеках и коридорах:

«Вниманию персонала. Отвлекитесь, ребята. У генерала Санториуса есть для нас кое-что. – Молодой голос штабиста из динамиков сменился на престарелый, прокуренный годами голос генерала. – Кхм, обычно такие речи я произношу на парадах и строевых учениях, господа. Но сегодня день особенный. Марс, эта славная планета, веками находившаяся под покровительством нашей родины – Земли, попала под угрозу революции. Именно революции, так как масштабы протестов чрезвычайно велики. Призываю вас, рядовые и секундарии, командиры и легаты, не допускать излишней жестокости и кровопролития, но, тем не менее, показать сильную руку нашей Республики, показать силу закона и порядка. Будьте осторожны и следите за спинами своих товарищей, держите строй плотнее и не забывайте, что вам противостоят обычные гражданские. Мы – сила! Мы прилетаем и защищаем, господа. Ура Республике!»

«Ура Республике!» – прокричали солдаты в ответ хором, невпопад, поднимая правую руку с кулаком вверх над головами. Еще полминуты они хлопали и радовались этому спонтанному, неожиданному и в том замечательному напутствию.

Их патриотическая эйфория быстро угасла, когда в посадочном отсеке и во всех примыкающих к нему коридорах загорелись желтые огни, сигнализирующие о грядущем выходе турбокрылов с «Покорителя».

«Вниманию персонала, – молодой голос из громкоговорителей вернулся. – Боевая готовность. Солдатам – занять места в своем транспорте. Техники – срочно освободить помещение и пройти в соседние блоки. Боты – закрепиться в зонах безопасности и активировать магнитные держатели»

Через несколько минут посадочная площадка опустела и на ней остались только ряды транспортников с разогревающимися двигателями. Между кораблями стояли боты, прикрепленные к полу специальными зажимами, чтобы их не унесло в космическое пространство, когда отсек будет разгерметизирован. Ботов оставляли здесь не просто так: на случай, если с каким-то кораблем случится беда во время взлета, они придут на помощь первыми.

Малкольм стоял в проходе между рядами сидений в своем турбокрыле. Он удостоверился, что все пристегнулись, и прошел к кабине пилотов, которую отделяла выдвижная дверь с небольшим смотровым окном. Обычно, согласно технике безопасности, ее нужно было закрывать, и общение между пилотами и пассажирами производилось только через рацию, но Малкольм предпочитал наблюдать за полетом лично, да и сами пилоты не были против.

– Мы готовы, парни? Помните дорогу? Нужный поворот не пропустите? – Спросил он, по-дружески подкалывая их.

– Помним, командир. Все у нас прекрасно. Фрэнк, обороты на нормальном уровне? – отчитался капитан и посмотрел на своего помощника.

Второй пилот был взволнован. Его выдавали сбивчивые движения и бегающие глаза:

– Да, капитан. Но третий двигатель кажется… А, нет. Порядок.

– Сколько ты уже налетал? – спросил у него Малкольм.

– Четыреста двадцать часов.

– Чего побледнел тогда?

– Из них только двадцать не в симуляторе. И это моя первая настолько большая высадка.

– Опыт придет со временем, парень. Ты в хорошие руки попал, мы с капитаном Рено знаешь сколько уже летаем? Он тебя всему научит.

Второй пилот судорожно кивнул и продолжил изучать показания приборной панели.

«Техническая разгерметизация через одну минуту» – прозвучало в динамиках внутри корабля.

– Люки? – рутинно спросил Рено.

– Все плотно закрыто, капитан. – отрапортовал второй пилот.

Иллюминаторы турбокрыла на несколько секунд запотели, а потом снова стали чистыми.

«Открытие посадочного отсека. По зеленому сигналу – вперед»

Перед рядами кораблей начинали расходиться в стороны широкие створки огромных люков. Так, «Покоритель» с двух бортов оголился множеством «окон» для вылета турбокрылов, и через минуту он станет похож на огромный улей, пчел которого что-то сильно разозлило. Транспортнику Малкольма повезло стоять с того борта, который смотрел ровно на Марс.

– Красотища! – второй пилот достал коммуникатор и сделал фотографию вида из кабины.

– Руки на штурвал.

– Да, капитан, извиняюсь.

– Ждем зеленого сигнала. Вылетаешь ты, как будем входить в атмосферу – беру я.

– Все понял.

У люка перед ними загорелись зеленые фонари.

– Пошел вперед. Только не очень резко, хорошо? – мягко скомандовал капитан.

Второй пилот увеличил тягу двигателей. Турбокрыл затрясло, после чего он, как только оторвался от поверхности посадочной платформы, полетел совершенно плавно. При проходе через люк молодой пилот смог удержать равную дистанцию между его краями.

– Молодец, видишь? Может и в атмосферу сам? – подбадривал его капитан Рено.

– Как считаете нужным, капитан.

– Тогда давай, а я послежу за приборами. Командир Малкольм, нравится полет?

– Претензий нет.

– Через пару минут пристегнись, Томас. Смотри, чтоб все твои тоже пристегнутые сидели.

– Помню-помню. Не первый раз через атмосферу проходим.