Полная версия
Лилит-Осоль: Ключи одной души. Полное собрание из 7 частей
Она уже чётко осознавала: теперь каждая её мысль проявляется в жизни. Каждое «я что-то устала» она тут же меняла на «я достойна отдыха».
Но вопросы оставались. Лилит была в суете декабря, в самом эпицентре реалий. И каждый человек тем или иным действием активизировал эти элементы калейдоскопа.
Лилит понимала: ответы – внутри. Но быстро распаковывать их без вопросов она ещё только училась.
И тут – дикая ярость. Поднялась в ней, будто из-под земли луч, который полностью парализовал её.
Стиснув зубы – сижу в тишине.
И накрыла священная ярость.
То ли плакать, а ль выть! Не понятно – что ж мне?
Изнутри рвётся зверь —
Не на волю – наружу,
Сквозь шкуру свою, пробивая ту плоть!
Он не хочет кричать – реветь он лишь может
Без причины и власти. За отвагой и страстью!
Без оглядки лететь!
Как личину снимать и все кости ломать,
По шагам неприметным на нюх выбирать!
Боль сосуды все рвёт,
Все граниты внутри.
Отчего же так тяжко и тошно – смотри?!
Зверь молчит – просто скалит он зубы,
Шкуру сдирая с живого меня!
Тело трещит, а в душе – снова страх.
«Может, повезёт, повезёт в этот раз?»
Страшно, сука. Как страшно одной!
Но никто не придёт на мой волчий вой.
Никто не ответит той тишиной.
Только эхо вернётся!
Дикое. Раненое. Новое. И – моё.
Которое, сбросив последнюю кожу,
На рассвете войдёт в свой священный покой.
И вот Лилит оказалась рядом с тем самым Болотом Памяти – но теперь оно было светлым и глубоким, томным, с нотками звёздной пыли. А на небе – огромная красная луна.
Лилит стояла в чёрном платье, с длинными кудрявыми волосами цвета ночи. И вдруг – вой, рёв. Неспешно, она обошла несколько деревьев и спряталась за большим дубом – тем самым, что давал ей сил. И вот оно – зрелище. Лунные лучи спускались на огромного зверя. Это был гигантский волк. Он крутился, выл и рвал на себе клочья своей же плоти.
Это было страшно и чарующе одновременно. В этой картине не было ужаса – только магия перерождения. Волк менялся, формировался. Его плоть превращалась в тёмный дым и оседала на болоте, которое теперь выглядело как чистое озеро, создавая тёмные круги. Лилит, заворожённая, вышла из-за дуба ближе. И из волка всё явнее формировалась женская фигура. Красивая, статная, стройная, сильная и полная сил.
– О боже… это же оборотень? – прошептала Лилит. – Только почему процесс не наоборот? – Да, – громко сказала женщина, – я оборотень. Меня зовут Ева. А ты зачем пришла? Заблудилась?
– Немного, – тихо ответила Лилит. – Я думала, познав свет и бога, мне будет легко. Что смогу идти своим путём – чётко, без сомнений. Но почему-то я сталкиваюсь с выбором, который вызывает во мне ярость! И не могу найти ответы на все свои знаки!
Ева, сбросив с рук последние волоски волчьей шерсти, смотрела на луну:
– Да, Лилит. Иногда самый главный и преданный путь к свету – пройти через тьму.
Все твои знаки… если хочешь, я помогу тебе их разобрать.
– Да! Очень хочу!
– Тогда смотри», – сказала Ева и провела ладонью над поверхностью болота, которое теперь было чистым озером. Вода замерцала, и в ней, как на экране из тумана и лунного света, начали проявляться образы.
1. Твоё кольцо – янтарное сердце – это твой свет… В воде вспыхнул мягкий, медовый свет, принявший форму бьющегося сердца.
2. Коричный цвет – связь с родом… По воде поплыли, словно осенние листья, оттенки корицы, ржавчины и старого золота.
3. Тёмная встреча у болота… Тьма под луной сгустилась, но внутри неё зарделся уголёк – тлеющий, но не гаснущий.
Лилит смотрела, заворожённая. Это был не просто перечень. Это была карта её души, нарисованная самой ночью.
4. Потери у твоих подруг – жизнь со светом внутри – не вечный праздник. Ты всё равно будешь встречаться с потерями. Вопрос – в твоей реакции, в понимании высшего узора.
5. Рождение детей у подруг – прямая проекция рождения тебя новой.
6. ЖК Бондарево, переезды – прямое движение к своему новому гнезду.
7. Потеря сил, здоровья, свежести и набор веса – напоминание: всё не идеально. Нет ничего твоего – всё божественно. Ты можешь всё потерять, чтобы понять: держать можно только то, что отпускаешь.
8. Конфликты – прямое доказательство: конфликты – естественный элемент жизни. И настоящее перерождение часто начинается с них.
Ты вибрируешь в диссонансе их частоты. Они – часть старой системы, и она обязательно захочет вернуть тебя обратно, даже не понимая этого. И здесь – твой выход: как поступишь? Как другая? Или как новая ты?
Лилит смотрела на воду, где ещё догорали отблески её знаков: янтарное сердце, листья корицы, тлеющий уголёк во тьме. Всё было ясно. Слишком ясно. Это знание давило на виски изнутри, ища выхода. «Теперь ты видишь узор?» голос Евы прозвучал не снаружи, а откуда-то из её собственной грудной клетки. Лилит кивнула, не в силах вымолвить слово. В горле стоял не ком, а целая галактика – тёмная, звёздная, рвущаяся на свет. Она закрыла глаза, и мир не потемнел. Внутри вспыхнуло.
Её губы дрогнули сами по себе. Воздух из лёгких вышел не выдохом, а первой строкой. Голос прозвучал хрипло, неузнаваемо – голосом болота, голосом луны, голосом той самой тьмы, что она так боялась в чужих глазах.
Я видела там, так много души,
В тех.. самых недрах печали…
И всем говорила: «Ох, да не знаешь же ты!!!
Так такое начало!!!
И Мне казалось, я знаю тебя,
Прям Чувствую кожей!
Я видела все, те глубины в глазах,
Тонула в их свете, о боже…
Но нет, там ни капли добра и любви!!
Там все, что казалось – обман!
Сплошная пучина, темницы,
Там мгла!! Горящий в аду океан!
Там поле не пахано, ты не ходи —
Увязнешь насквозь, и простынешь!
Там мерзости, страха и боли плацдарм,
А не души, светлейшей обитель!
Ты был моим зеркалом! В зеркальной оправе!
Что все то, что видела я!! Всего лишь моя,
Моя глубина!
В тебе того нет, а может и славно!
Но главное то… Что увидела я…
Моя лишь моя, она глубина!
А ты оставайся!!!!
С тем ветром пустыни, пустыни своей холостой!
И пусть светит солнце,
Сжигает до тла…
В той глупой и мерзкой тюрьме торжества!
Моя лишь дорога, однако ко свету!
Последняя строчка – «Моя лишь дорога, однако ко свету!» – сорвалась с её губ уже шёпотом, но отозвалась в ночном воздухе чистым, серебряным звоном.
На поверхности озера, в том самом месте, где только что был образ «тёмной встречи», распустился и тут же растаял один-единственный цветок. Алая роза. Не отражение. Не знак. Просто факт. Больше не на кого смотреть. Некого винить.
Не в ком тонуть. Только в себя.
Спасибо, что мне ты ее показал!
И здесь разошлись мы уже без ответа!
У каждого впредь, свой терминал!!
И поиск ответа, что каждый искал!
И в этой тишине после стиха родилось её новое, незыблемое знание: всё, что она искала снаружи – глубину, страсть, боль, свет – оно всегда было дома. В её собственной, неприкосновенной бездне.
Лилит смотрела на прекрасную Еву. От неё исходили и ярость, и сила, и страсть – подобные тем, что она искала в Замок Эго, но настоящие, живые. Присмотревшись, Лилит вскрикнула: – Как так?! Ты же копия меня?! Это что же… я оборотень?!
Ева рассмеялась: – Наконец-то! Да, дорогая. Я – это ты. Просто очень давно. Но ты – это всегда ты. Вне времени, места, века. Это – ты. И это главное, зачем ты сюда сегодня пришла.
Лилит очнулась в очереди. Кто-то бил её по щеке. – Девушка, с вами всё хорошо?!
– Да… всё хорошо. Просто душно…
Она выбежала из магазина, забыв на кассе только что купленные мандарины. Очнувшись в машине, она первым делом потянулась к телефону.
Два сообщения: от Люка («Ма, купи чипсов») и от Лучии («Спокойной ночи, мам»). Обыденность. Земля под ногами. Она улыбнулась и завела мотор.
Глава4. Четыре лучика (альбомная глава)
«Дружба – это любовь без крыльев».
– Джордж Гордон Байрон
Лилит сидела на полу, прислонившись к дивану. Вокруг неё лежали раскрытые коробки – не от переезда, а от внутреннего переселения. Она разбирала не вещи, а слои времени.
В руках у неё был старый альбом с потрёпанным клеёнчатым переплётом. Она открыла его наугад – и время сжалось в точку, потом распахнулось на два десятилетия вширь.
На странице, пожелтевшей от лет и света, были они. Четыре. Улыбчивые, с размытыми глазами, обнявшиеся на каком-то давнем празднике.
Фотография была чуть надорвана с краю – будто кто-то хотел вырвать себя из кадра, но передумал.
Лилит провела пальцем по глянцевой поверхности. И тут из глубин памяти, сквозь шум сегодняшних мыслей, поднялись слова – ровные, готовые, будто написанные кем-то другим, но её же почерком. Она взяла блокнот, лежавший рядом, и стала записывать – не думая, просто давая строкам выйти:
Четыре лучика в одной обложке,Четыре девушки простой судьбы!Четыре встретились однаждыСквозь двадцать лет воды.Она оторвалась от листа, посмотрела на фото. Да, вода. Река времени, в которой они то всплывали, то тонули, то плыли рядом, то расходились в разные берега.
Их было много или мало,Они были близки и нет,Они дружили, пропадали —Но находили в себе свет!Пропадали – да. На месяцы, на годы. В работе, в отношениях, в поисках, в открытиях. А потом возвращались – не с оправданиями, а с тихим: «Привет. Я тут». И этого было достаточно.
Она стала вглядываться в каждое лицо, и строчки продолжали литься, будто фотография сама диктовала:
Лилит – темноволосая, шальная,со страстью в жизни и душе!Она улыбнулась. «Шальная» – хорошее слово. Тогда она ещё не знала, что эта страсть сожжёт её дотла, чтобы потом возродить из пепла.
Рыжеволосая Марго – пришедший скептик к свету. Логичным правильным путем.
С богатым опытом и жизнью,
Свершением и счастьем здесь, во всем!
Марго. Самая близкая. Генеральный директор своей жизни – стабильная, прочная, уверенная в своём выборе. Она строила карьеру и отношения с той же ясностью, с какой планировала путешествия – без лишних драм, но с глубоким чувством ответственности. Они могли говорить часами, потом их пути разошлись на время, когда Лилит переживала развод – казалось, их миры говорят на разных языках. А потом снова сошлись на проекте детокса – Марго тогда скептически улыбалась, не вполне понимая этой «страсти внутри», но через год сама увлеклась нумерологией. И прислала сообщение: «Кажется, я начинаю чувствовать, о чём ты».
Лилу – малышка, милая малышка,С улыбкой ангела во тьме,Правдивая, живая и простая,Но сильная в рутинной тьме!Лилу. Самая солнечная, с ангельской улыбкой, которая в юности могла рассмешить до слёз. Потом – своя история: замужество, двое детей, быт, который стал её вселенной. Успехи и открытия детей стали её радостями, их трудности – её уроками. Новая работа, на которую она вставала в шесть утра, чтобы успеть отвезти младшего в сад. Она не гналась за высокими смыслами – её смысл был в здесь и сейчас: в супе на плите, в первом стихе ребёнка, в тёплом смехе за общим столом. Её сила была не в рывках, а в ежедневной верности. В умении находить свет в рутинной тьме и делать из быта – искусство жизни.
Адель – блондинка, Аль русалка,Прекрасная луна,Порой сурова и опасна,Порой как деточка мила!Адель. Самая глубокая. Отличница от природы – два красных диплома, ум острый и ясный. Она всегда выбирала свободу – не от людей, а для себя. Её мир был наполнен книгами, кошками, тишиной и глубиной размышлений, которую не каждый мог выдержать. Они общались реже всех – за тридцать лет встреч набралось немного, но каждая была настоящей, без масок. Потом – тихий, но уверенный поворот: смена работы, покупка своего дома. И то самое, берущее за душу сообщение: «Давайте встретимся. Мне важно вас видеть».
Лилит отложила блокнот. Взгляд снова упал на фото. Спустя все двадцать лет.
Они и правда почти не изменились. Только в глазах – да, этот седой пробел и грусти след. Не от потерь – от прожитого, от глубины, которая приходит только с годами.
Но явно повзрослели все —И стали рядом по- другому.В той тишине нашли ответИ свой покой на сердце новом.Она закрыла альбом. Нежно, как закрывают книгу, которую прочитали до конца, но оставляют на полке – чтобы можно было вернуться.
Тишина в комнате была теперь не пустой. Она была наполнена присутствием. Присутствием тех четырёх лучей, которые, даже расходясь, продолжали светить друг другу из разных углов жизни.
Лилит встала, подошла к окну. На улице смеркалось. Где-то там, в других квартирах, других городах, сидели сейчас Марго, Лилу, Адель. Может, тоже листали альбомы. Может, просто пили чай. Может, смотрели в окно, думая о чём-то своём.
Она положила руку на стекло – холодное, твёрдое, реальное.
И вдруг поняла: дружба – это не когда ты всегда рядом. Это когда ты всегда – луч. Даже если светишь издалека. Даже если твой свет иногда гаснет. Главное – знать, что где-то там ещё три луча. И вместе вы всё ещё – одно целое.
Сквозь двадцать лет воды.
В этот момент на столе тихо завибрировал телефон. Лилит взглянула на экран. Марго. Сообщение без слов: фотография заката за окном её офиса, того самого, «логичного и правильного» пути. А на стекле, отражающем розовое небо, чьей-то рукой было нарисовано сердце. Подпись: «Смотрела на небо. Вспомнила тебя. Твой скептик».
Лилит рассмеялась. Просто так. От щемящей теплоты, которая растаяла комок одиночества в горле. Она послала в ответ фото своей руки на холодном стекле. И поняла, что дружба – это и есть этот молчаливый чат сквозь время и пространство: я тут, я вижу твой свет, и мой – тоже с тобой.
Глава 5. Любовь, которая остаётся
«Любить – это не значит смотреть друг на друга, а значит смотреть в одном направлении».
– Антуан де Сент-Экзюпери
«Скучаю», – тихо прошептала Лилит.
И да, это было по Леону. Особенно в канун Нового года. Он всегда приходил на НГ. А как будет теперь? А теперь – никак.
Лилит напомнила себе: все двери закрыты, слова сказаны, впереди – новые смыслы. И даже если он придёт – это будут уже другие «мы».
Но ничто не происходит по велению волшебной палочки.
Всплывали тёплые моменты: и вот Лилит оказывается в тёплом уютном доме, вокруг – лес и первозданная природа. Прекрасный вечер, вино, стейк с овощами. И его смешное: «Почемучка ты моя», и тихое: «Я тебя люблю».
А следом – «Ты же родишь мне сына?».
А смешнее всего для Лилит были его фантазии об их старости: какими стариками они станут – он ворчащий дед, а она заботливая старушка для всей их семьи.
«И ты всегда останешься самой родной для меня».
Эта фраза уже не была мыслью. Она была огромной молнией – такой громкой, отчётливой, гремящей и осветляющей всё вокруг.
Да, это была правда. Мы помним не только болевые моменты, но и приятные. И тяжелее всего отпускать именно их.
Но Лилит теперь училась любить молча. Любить всем сердцем человека, которого отпустила в свою жизнь.
И здесь она поняла: любовь не начинается с «мы вместе» и не заканчивается, когда вы отдельно. Она может жить. Жить в самом сокровенном уголке сердца, в твоей голове, в твоих снах, в твоём теле. Она останется там навсегда.
Она знала: они пришли сюда не случайно. И обязательно встретятся, когда будут готовы. Возможно, в новой роли. Даже в другой жизни. Мы все связаны нитями и путешествуем из сюжета в сюжет.
Лилит улыбнулась и сказала: «Я так рада, что ты был в моей жизни. А что будет дальше – это я отдаю на волю Бога».
Тем самым Лилит чётко понимала: их старая глава закончена. Она была невероятно красива и жива. Любовь невозможно убить, если она есть.
А новая?.. Да, Бог знает. Иногда это не подвластно человеку.
Но любовь к себе здесь и сейчас – важнее всего. А наше будущее – в руках Бога. И тогда, в этой тишине после слов, в пространстве между прошлым и будущим, из самой глубины её существа поднялись строчки – тихие, ясные, как отголосок того, что только что было прожито и понято:
Любое касание и шум тишины —
Ты здесь, со мною, ты рядом!
Пришёл ты со мной из той самой страны,
Учить меня новому пламени.
Пришёл ты на время… а свидимся ль вновь?
Ответа тут нет! Но он же и сквозь —
Сквозь жизни и разумы наши,
Сквозь воды ушедших событий внутри!
Сквозь всех расстояний дней наших вдали
Найдёшь ты однажды меня ты в дали!
Но здесь мы ставим пробел,
На поиск внутри, ответа с рассветом!
Исцелением ветра идём мы в пути —
Все к свету и ответу, рассвету,
Написанным нам на пути!
Мы – части огромной вершины,
Вершины Вселенной одной.
Но мы же с тобой – не машины,
Чтобы ехать дорогой одной!
Мы – явно здесь элементы,
Несущие важную роль.
И только любовью и светом.
Найдём мы тот самый пароль.
Стих отзвучал. Лилит сидела неподвижно, и в комнате, казалось, всё ещё вибрировали последние строки. Не как боль. Не как тоска. Как тихая уверенность. Как знак, что любовь – это не история с началом и концом. Это язык, на котором души говорят через время, расстояния и даже расставания. И этот язык не забывается.
Он просто ждёт своего часа – чтобы снова стать молитвой, благодарностью или тем самым паролем, который откроет дверь в новую встречу. Или не откроет. Но это уже не будет важно. Важно, что он есть.
Она закрыла глаза. Внутри было светло и пусто – как в комнате после долгожданной уборки, когда весь хлам выброшен, а на полках осталось только самое ценное. И среди этого ценного – он. Леон. Не как боль, не как надежда. Как благодарность. Как часть её истории, которая навсегда останется с ней – не как груз, а как свет в сундуке души.
И этого было достаточно. Больше чем достаточно.
Глава 6. Битва за два часа
«Свобода – это воля быть ответственным за себя».
– Фридрих Ницше
На утро Лилит проснулась поздно. Вместо привычной ходьбы с наушниками в ушах, она задала себе вопрос: «А хочу ли я реально сейчас пойти? Есть ли у меня ресурс?»
И ответ был громкий, но невидимый: «Нет. Не хочу. Хочу просто лежать и смотреть хорошее кино. И это сегодня важнее всего». Лилит всё больше прислушивалась к своему телу. И пока все бежали достигать, она решила, что её путь – это не остановка, а полное погружение в себя. Сойти с лестницы вверх, которая никогда не кончается и похожа на бег по эскалатору, несущемуся вниз.
В этом понимании она выбирала себя. Своё тихое, но уже сильно чувствующее «Я». То «Я», которое находилось на стадии инкубации. Как гусеница в коконе, где гусеницы уже нет, а бабочка ещё не сформировалась.
Эти мысли ещё немного беспокоили. Учитывая то, что она никогда не умела отдыхать и, имея три высших образования, так и не достигла тех высот, которых хотела. А со стороны звучало: «Зачем ты вообще столько учишься?», «Ты когда-нибудь отдыхаешь?», «Сколько ты вложила денег и времени… Где же успешный успех?!»
За окном люди бежали за ёлками и подарками.
И тут – звонок от подруги с трагической новостью: «У мамы инсульт». Полное сопереживание.
Погружение в проблему. Поддерживающий диалог и искреннее желание помочь.
Но подруга, несмотря на своё горе, сказала: «Лилит, помни о своём состоянии. Береги себя».
Лилит поразила молния осознания. Ничто не вечно под луной. Нет ничего важнее нашего здоровья и нашего «Я»!
И это была последняя, буквальная подсказка. Сегодня Лилит имеет полное право только на себя. Без развлечений и бесполезной мишуры, без суеты бегающих за подарками людей, без подготовки за неделю к салату оливье. И вот Лилит, с полным разрешением себе «отдохнуть», включает фильм «Облачный атлас». Попивая теплый чай и наслаждаясь вкусными апельсинами, она погружается в невероятную историю.
Я есть, я здесь…
СМС от мамы: «Я сейчас приду, испечем пирог».
Ярость прошла по жилам. Тело вспотело, конечности похолодели. И нет, Лилит обожала свою мать, но сейчас – сейчас она не хотела пирог.
Она хотела простого, тихого, двухчасового пространства для себя!
Она схватилась за голову и спросила:
«Неужели я так многого хочу?!»
Ответ пришёл из фильма, который уже шёл фоном: «Мы не хозяева собственной жизни. От рождения до смерти мы связаны с другими, прошлым и настоящим. И каждый наш проступок, как и каждое доброе дело, рождает наше будущее…» Выдохнув, она отписалась по факту.
И сказала себе: «Никто не испортит мне день».
Как только ты решаешь, что идешь своей дорогой, система молниеносно начинает проверять. Шаг за шагом. Экзамены сыплются, чтобы проверить твоё намерение. И Лилит ощущала это на себе.
Включив «плей» на пульте телевизора, она погрузилась в мир фантазий. Пять минут мира…
…И вдруг её взгляд упал на подоконник. На стекле, снаружи, где был лютый декабрьский холод, сидела синичка. Не просто сидела – она смотрела прямо на Лилит. Маленькая, пушистая от холода, с капелькой инея на клюве. И держала в клюве… ярко-красную ягоду рябины, будто крошечный новогодний шар. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Птица словно кивнула, отпустила ягоду (та покатилась по подоконнику) и улетела.
Лилит замерла. Потом тихо рассмеялась. «Спасибо, – прошептала она в пустую комнату. – Принято». Эта абсурдная, невозможная ягода декабря стала для неё большей наградой, чем любая похвала. Она была знаком: мир видит её битву и шлёт ей свою дикую, нелогичную красоту.
«Мама, мы вернулись!» Это были её лучики света – Люк и Лучия. Этот возглас был как луч света, но сейчас он резал по живому. Её два часа – это не предательство. Это условие выживания. Для неё. И для них тоже – чтобы мама была целой, а не разорванной. Но даже тошнота подступила к горлу, и вырвалось: «Ну, ёпрст!» Это было испытание. Проверка после выбора себя. Насколько Лилит его пройдёт? И кто-то сказал бы: «Какая же это проверка? Проверка – это потеря близких, катастрофа, разводы и смерти!»
