Лилит-Осоль: Ключи одной души. Полное собрание из 7 частей

НО при этом, знаешь Веда.. кажется, всегда был в моей жизни. Он был таким же одиноким, но притворяющимся, что ему хорошо. Мы узнали друг друга мгновенно, как два одиноких островка в одном море. Это была не страсть, нет. Это была лавина, в которой была отчаянная надежда, что вдвоём мы составим одно целое. Но мы, как два полуразбитых зеркала, смотрели друг в друга и видели бесконечный коридор собственных ран, жаля друг друга в самую цель. Он не мог дышать со мной, а я не могла без него. Но мне пришлось уйти, чтобы начать жить дальше по-настоящему.

Я учила его близости, а он меня – целостности. Каждый проиграл в этой войне теней, но каждый вынес свой урок.

Веда посмотрела на Лилит, положила ей руку на плечо и сказала: Ты уже понимаешь, что он важным элементом твоей жизни, чтобы ты пришла сюда. А теперь давай ложиться спать.

Уже поздно.

Глава 5. Сад и алая роза

«Из шипов мы собираем розы».

(Восточная поговорка)

Лилит проснулась от яркого света, пения птиц и неописуемого запаха роз. Она никогда не чувствовала запах так – слышала его чётко и вкусно! Встав с постели, она вышла на веранду, где был накрыт стол с ароматным чаем и пышными сырниками. На веранде не было никого, кроме птиц, которые сидели как главные хранители веранды, летали бабочки, несколько пушистых кошек лежали в углу, а рядом на поляне бегали зайцы и кролики.

Лилит снова ощутила себя в сказке, где природа – не место обитания и не живое дополнение, а её семья и дом.

Лилит, позавтракав в компании животных, не сводила глаз с розовых кустов. Кусты роз были ярко-розового цвета, с неё ростом. Эти кусты казались бесконечными. Лилит побежала к кустам всё ближе и ближе, вдыхая их аромат! Она гуляла, танцевала, вдыхала и танцевала, проходя по аллее с прекрасными розами! Она снова ощутила себя частью всего живого, частью бога и единой с этими прекрасными розами!

Разговаривая с ними и говоря им комплименты, улыбаясь, вдыхая аромат и разглядывая каждый бутон, Лилит уколола руку. Кровь полилась из руки в землю. Лилит вздрогнула: по её руке не просто текла кровь, но всё её тело билось от острой боли. Кровь попала на землю, и на её глазах начала расти новая роза, ярко-алого цвета. Лилит уже не удивлялась, смиренно наблюдая весь процесс роста цветка!

Пока роза росла, в голове вспомнился её собственный слог, написанный много лет назад!

А хочешь? Тебе… Тебе я что-то покажу…

Я покажу, как я умею любить и жадно целоваться,

Как я умею брать, при этом напрочь отдаваться.

А хочешь, буду скромной, покорной,

А может, взбалмошной и строгой!

Могу ранимой, слабой быть,

Могу быть стервой немедля и словно ветер, уходить!

Могу быть очень я колючей,

При этом больно ранить и гнобить…

Ведь хочешь? Меня ты просто хочешь!

Так что тебе мне показать?

Какая злобная бываю,

Как от любви умею выть,

Или как трепет наполняет,

И тело начинает ныть!

А хочешь? Буду жалкой потаскушкой,

И разрешу себе грешить…

И, ублажая твоё тело,

Ни капли больше не просить!

А хочешь, буду просто рядом

И, несмотря на все, любить,

И, словно ангел, сошедший с неба,

Свою любовь, тепло дарить!

Детей растить и рядом быть

Во всех началах и поддержать

Во всём, в чём даже не мечталось!

А хочешь? Тебе… Тебе я что-то покажу…

Где нам найти так много света,

А не упасть во мрак и тьму!

Роза выросла и моментально распустила свои бутоны. Веда, положив руку на плечо, тихо сказала: «Эта роза – не просто твоя сила, дитя. Это твоя невыплаканная ярость. Ярость той девочки, которая проживала в одиночестве свои самые кошмарные сны. Ярость женщины, которой говорили «не накручивай» и «ты больная». Ярость отвергнутой женщины, которую не выбирали.

Разочарование от того что опять не получилось. Стыд за то, что ты так отличается от других своей частностью и открытостью, а главное глубиной. Всем этим эмоциям ты позволила выйти, и они стали шипами. А сама ты – стала цветком». Вспомни, на твоем же теле есть красная роза, и она не случайна.

Лилит растерянно посмотрела на Веду и спросила дрожащим голосом:

– Ну, я не поняла?! Как же, так и почему здесь и сейчас этот отрывок появился в моей памяти!! И роза.. да у меня действительно она есть..

Веда, глядя на алую розу, а затем в глаза Лилит, сказала спокойно и мудро:

– Этот отрывок твоего стихотворения появился, потому что ты только что прикоснулась к своим собственным граням. Ты не просто полила землю кровью. Ты полила её правдой о себе. Те розы, что были здесь (указывает на розовые кусты) – это гармония, детство, чистота восприятия. А эта (касается алого цветка) – твоя сила. Твоя сложность. Твоя способность любить до саморазрушения и возрождаться из пепла. Ты написала это много лет назад, не зная, что описываешь не только любовь к мужчине, а свои собственные возможности. Ты – и скромная, и колючая, и нежная, и способная ранить.

Вспомнить это – значит принять в себя всю свою мощь, без страха и стыда. Ты здесь, чтобы научиться управлять этим садом, где растут и нежные розы с острыми шипами. Лилит, слушая, обняла красную розу, уже не боясь уколоться:

– Значит… это всё было во мне? И эта… жадность, и эта боль, и это желание дарить свет – всё это мои истинные части? Но почему оно вспомнилось именно сейчас?

Веда: – Потому что ты готова.

Сначала ты вспомнила запах (чувство), потом вкус (ощущение жизни), теперь – голос своей собственной души. Это следующий шаг. Чтобы стать целой, нужно собрать все осколки себя. Это – один из самых важных.

Веда и Лилит возвращались к дому, так как солнце уже садилось, а Лилит даже не заметила, как прошёл весь день.

Глава 6. Исповедь на тропе

«Пока ты не сделаешь бессознательное сознательным, оно будет управлять твоей жизнью, и ты назовёшь это судьбой». (Карл Густав Юнг)

По тропе домой Лилит очень хотелось рассказать буквально фрагменты своей жизни, в которых она подстраивалась под мужчину и пыталась всеми правдами и неправдами подстраиваться под него, как злилась, расстраивалась и просто разрушалась, что ничто не приносило никакого результата! Лилит рассказывала, как проходили её годы, где она боролась за любовь! И как не понимала: почему, зачем и, главное, для чего! Лилит, глядя на убегающую тропинку: – Я… я однажды целый месяц притворялась, что обожаю рыбалку.

Сидела на холодном берегу, молчала, боялась спугнуть его рыбу… и его настроение. А внутри кипела от злости на эту воду, на эти удочки, на себя. А потом называл мои стихи «женскими бзиками». И я перестала их писать. На годы, Веда. Просто спрятала тетрадь в самый дальний ящик, будто это было что-то постыдное. Я боролась. Но это была странная борьба. Не за него, а за призрак. Я боролась много лет. Ломала себя, искала подход, примеряла личины. Была тихой тенью, чтобы не спугнуть. Распущенной – чтобы удержать. Не просила, не требовала. Терпела и ждала. Однажды мы должны были планировать свадьбу, но он… исчез. Просто перестал брать трубку. Месяц – мёртвая тишина. А потом появился как ни в чём не бывало: «Надо было побыть одному». И я принимала. Потому что научилась принимать всё. Каждый праздник, который я ждала, заканчивался его молчаливым уходом. Фраза «мне надо побыть одному» стала негласной тенью нашего общения. А я стучалась и стучалась.

Все искала правильную форму взаимодействия, я все думала, что я недостойна. Я боролась с призраком своего старого страха – что надо подстраиваться, иначе тебе оставят. При этом мне казалось, что я боролось за ту версию нас, которая могла бы сложиться, если бы я стала… идеальной.

Но идеальной для кого? Лилит замолчала. Губы дрожали, а в груди поднимался давно знакомый ком – из обид, разочарований и усталости. Но на этот раз он просился наружу не криком, а словами – её же собственными, написанными когда-то в такую же ночь отчаяния. Она закрыла глаза, и стих полился сам, став самой честной частью её исповеди:

Больней всего нас бьют – Осколки

иллюзий наших… не о чём!

Где мы давали людям свет и веру

на счастье, и прекрасный дом внутри.

Но там тонули мы без пользы, без благодарности отца.

Не получивши ни черта.

Мы много раз пытались

Наладить свет, где всё темно.

Мы много раз старались

Согреть, где замерзло давно!

И дать дракону сердце зайца,

А зайцу – бычий нрав привить!

Но сердце глупо грохотало….

И шло всё дальше, всё быстрее.

Кричало громко: «справишься – поверь!»

Оно ждало. Оно мечтало

И верило в любовь творца.

Искало силы, исправляло.

И согревало, где могла,

И человеческие страсти спасала как могла…

Своей же силой бытия!

Но не всегда там есть ответ.

Он часто просто заморожен.

Но ты увидишь свет, поверь,

В другом моменте, в бездорожье.

Ответ, конечно же, придёт!

Когда его совсем не ждёшь.

Когда все силы пошатнутся,

И вера превратится в прах.

Но как закроешь эти двери…

И попрощаешься с игрой…

Приняв реальную правдивость.

В которой не было тебя – И это будет тем началом

Того родного дома – здесь

Где ты научишься сначала

Любить себя, а не жалеть.

Последняя строка повисла в воздухе, чистая и ясная. Лилит открыла глаза, полные слёз, но уже с лёгкостью. Как будто этот стих вынес из неё ту самую застарелую горечь, о которой она только что пыталась рассказать. Веда обняла Лилит и спокойно проговорила: – Ты носила столько масок и ролей, Лилит. Скромницы, бунтарки, спасительницы.

Каждую из них ты примеряла, как платье, спрашивая людей: «Такой? Или, может, вот такой?» Ты искала себя в отражении их глаз. И в этом не было ошибки. Это был твой поиск. Вспомни красную розу. Её шипы – это твоя злость и боль, которую ты подавляла. Её бархатные лепестки – твоя нежность, которую тратила не на себя. А её ярый цвет – твоя нерастраченная сила, твоя страсть, которая искала выхода не в творении, а в разрушении себя ради другого. А люди… Да, они были актёрами.

Но сценарий-то писала ты сама. Ты приглашала в свою жизнь того, кто поможет тебе отрепетировать роль «жертвы», чтобы в итоге сыграть «королеву». Того, кто заставит забыть о своём голосе, чтобы потом услышать его в оглушительной тишине этого сада. Без этих уроков ты не почувствовала бы так остро, как пахнет свобода. И не научилась бы различать любовь-обладание от любви-дарения. Лилит, вытирая слёзы: – Значит… я не была глупой жертвой? Я была… ученицей? Да, жёсткой и болезненной школы. Но… если все они были помощниками, то выходит, Жизнь всегда была на моей стороне даже тогда, когда мне казалось, что всё против? Тогда этот гнев… на них, на себя… он больше не нужен? Веда, улыбаясь: – Он выполнил свою работу. Он показывал тебе границы.

Глава 7. Прошлое, как груз

«Знаешь, Веда, я много лет терзала себя словами «а если бы…». По меркам общепринятой реальности у меня был прекрасный брак. Мы строили. Дом, быт, целые миры для двух новых душ. Мы были прекрасными архитекторами и прорабами нашей общей жизни.

Но когда дом был построен… мы изменились. Я – бурная река, которая искала новых берегов, хотела понять свою глубину и течение. А он… он предпочёл бы остаться хранителем того, уже возведённого, сада. Я жаждала свободы – не от него, а для той незнакомой себя, которая просилась наружу. А он стремился к покою – заслуженному, обустроенному. Он был моим спасителем. Вырвал из того дома, где воздух пахло страхом и бедностью. Дал крышу, стабильность, клялся в любви.

Я думала: вот оно, счастье – когда тебя не бьют и не кричат, а еще и подарки дарят. А потом моя старая, непрожитая боль, ночные кошмары с мертвецами, поднимающимися из гробов – всё это стало для него болезнью. Мне надо было все больше близости и разговоров по душам. НО он молчал, отдалялся… и только и говорил: «Ты больная», – с искренним, неподдельным убеждением. – Тебе надо лечиться».

А потом – дети. Реанимация. Сын, которому вынесли приговор: «не выживет». Два месяца между жизнью и смертью. А когда выстояли, подняли на ноги – услышала: «Это ты их так воспитала!» И вечный хор общества: «Зачем развелась? Дура. Было же всё». И этот шёпот… он сливался в один голос с мамиными укором, с холодными словами Леона, с высокомерием бывшего мужа и всего общества вокруг. Целый хор, который твердил: твоя боль – не настоящая. Твои чувства – неправильные.

Ты – ошибка. Ты не умеешь жить, а все твои эмоции – блажь, которую пора наконец перерасти.

ТЕ. я регулярно сталкивалась – и сталкиваюсь до сих пор – с сравнением. Со взглядами, которые говорят: «Тогда ты была сильна. Ты строила, рожала, достигала. А сейчас? У тебя все было, ты дура, если сделала такой шаг Кто ты без него. И в эти моменты тихая благодарность внутри меня превращается в чёрное, липкое чувство вины, от которого леденеет кровь, мозг взрывается, а сердце сжимается от боли, обвинений себя, несправедливости и потери себя.

Мне шепчут – и я сама начинаю шептать себе – что я променяла силу на тщетность, значимость – на блуждание в лесу, реальные дела – на разговоры с розами. Что я была кем-то, а стала ничем. И этот шепот бывает так громок, Веда, что я отступаю. Отступаю от себя. Отступаю от этого сада. Отступаю от тебя. Он отдаляет мою душу всё дальше от тишины, в которой только и можно себя услышать, и к сожалению, все больше приближает к самым темным мыслям, что теперь навсегда я должна быть несчастна и быть в клетке собственных проклятий и обвинений.

А я ведь просто хотела быть счастливой». Из глаз Лилит полились слезы, которые сменились рыданием в голос, громче ветра и шума листвы.

Рыдание было как жуткому крику и шло так глубоко из всего существа Лилит, что сравнимо было только с голосом из самого ада.

Веда слушала, не перебивая. Когда Лилит умолкла, повисла тишина, но на этот раз не пугающая, а сосредоточенная, как воздух перед грозой, которая должна всё очистить.

«А теперь скажи мне, дитя мое, – заговорила Веда, и её голос был тёплым и твёрдым, как ствол старого дуба, – разве строитель и садовник – одно и то же? Разве сила, нужная, чтобы поднять балку, равна силе, нужной, чтобы услышать, как распускается почка? Ты сравниваешь несравнимое. Ты пыталась измерить ценность дубовой доски и утренней росы одним аршином.

Тогда ты была Созидательницей Внешнего. Ты возводила стены, которые все могли видеть и трогать. Твоя сила была очевидна, измерима в метрах квадратных, в количестве бессонных ночей, в решённых проблемах. Мир понимает такую силу. Он кланяется ей. Он называет её значимостью. НО ты выбрала себя, а это твое право по праву твоего рождения. Никто и никогда у тебя его не может забрать.

Теперь ты стала Созидательницей Внутреннего. Ты вспахиваешь целину собственной души. Ты сажаешь семена смыслов. Твоя боль не от реакций людей и жизненных проблем, а боль, которая всегда была с тобой. И скала освобождения, через трудности и боли, с которыми ты училась справляться. Все это тебя и вело к СЕБЕ. Твоя сила теперь – это сила терпения. Сила уязвимости. Сила позволить себе быть «ничем» в глазах прежнего мира, чтобы стать Всем для себя самой.

Тот, кто обвиняет тебя, что ты была «сильнее», – просто слеп. Он видит лишь то, что может понять. Он видит дом, но не видит света, который в нём может жить. Дом можно построить за год. Свет в душе – годами, а то и всей жизнью.

Твоя вина – это последняя отмычка в замке твоей старой тюрьмы. Ты почти на свободе, а она шепчет: «Вернись, там хоть было привычно и тебя хвалили». Не верь этому шепоту. Ты не отдалилась от меня. Ты приблизилась к тому порогу внутри себя, который страшно переступить. И этот страх маскируется под логичные мысли: «я была значима, а теперь – нет».

Знаешь, в чём истинная разница? Раньше ты была сильна для других (для семьи, для проекта). Теперь ты учишься быть сильной для Себя. А это самая сложная и самая важная сила на свете. Она не кричит о себе. Она молчит, как корень. Но именно она держит всё дерево, чтобы оно не упало при первом же шторме.

Разреши себе быть «ничем» в тех старых мерках. Только опустошённый кувшин можно наполнить новой водой. Твоё «ничто» – это и есть та самая чистая, готовая к приёму света, пустота. Не беги от неё. Прими её. Поблагодари. Просто теперь ты творишь не из долга, а из любви. И это – величайший признак силы, которую мир когда-нибудь узнает, когда твои внутренние розы распустятся так пышно, что их аромат затмит любой запах былой строительной пыли.»

Так Лилит провела день мудрости у Веды и трансформировала свою боль в свою силу! Ей не терпелось собрать все пазлы её путешествия в доме Веды, познать всю мудрость своего жизненного пути. Но Веда, напоив и накормив Лилит вкусным ужином, прошептала: – Всему своё время! – и удалилась спать.

Глава 8. Золотое платье

«И сказал Змей жене: … вы будете как боги, знающие добро и зло». (Бытие 3:5 – искушение в Эдеме)

Но Лилит не спалось. Её мозг, желание познать истину здесь и сейчас, побудило её заглянуть в шкаф, комод и поискать новые открытия. Так как она уже чётко понимала, что место рядом с Ведой и её домом – кладезь её памяти и прямых смыслов её жизненного пути!

Заскрипела дверь, но двери не было видно, а свет от полной луны рассеивался в комнате, и было необычно романтично, при этом немного страшно! Скрипела дверка шкафа. Шкаф старый, дубовый, с приятным запахом свежей древесины. Всё Лилит казалось не связанным и не логичным. Она аккуратно подошла к шкафчику и увидела красивое платье! Платье золотого цвета, расшитое золотыми нитками.

Платье было по фигуре, длинное в пол, с широкой юбкой, открытыми плечами и приталенным силуэтом! Гостье несказанно захотелось померить платье. И – вау! – да, оно подошло, оно было чётко по фигуре и давало ощущение королевской стати и величия.

Лилит не терпелось его «выгулять», и глубокая ночь, и полная луна только манили её на очередную прогулку.

Прекрасная молодая женщина вышла из дома и направилась всё дальше от дома. Сначала она шла как королева, потом бежала как игривая лань, хохоча и смеясь, любуясь собой и восторгаясь своим величием!

Платье сильно сжимало ее тело, было несказанно тяжёлым и сильно кусало тело. С каждым шагом Лилит все больше чувствовала его тяжесть.

Она не понимала, почему такое роскошное, красивое даже фантастическое платье наносит дикий дискомфорт. НО уверено продолжала идти, говоря себе мне показалось. Платье как будто ее вело само, несмотря на то что в пути ее королевская осанка начала меняться, платье сжимало и давило. Лилит казалось, что она уже не может сделать шаг в этом платье, при этом все ближе и к ближе подходила к замку.

И вот он! Стоял огромный большой дом, похожий на замок из исторических фильмов. Каменный, жуткий и непреклонный! Резко ее усталость в теле и желание вырваться из этих доспехов сменилось, давно забытыми чувствами

страсти, азарта, ярости, гордыни и чувства превосходства

.Она была настолько хороша рядом с каменным дворцом, что это, несомненно, должен был быть её новый дом!

Глава 9 Замок Эго

«И сказал Змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются ваши глаза…»

(Книга бытия 3:4—5)

Лилит остановилась у массивных дубовых дверей. Холод от камня проникал даже сквозь золотую ткань. Страх сжал горло. «Вернись, – шептал разум. – Послушай Веду».

Она положила ладонь на холодную ручку двери. «Нет, – сказала она себе тихо, но чётко. – Я не бегу от страха. Я иду за ответами. Я заслуживаю их». И толкнула дверь.

Лилит вошла в огромный зал, где стоял огромный стол, массивная мебель, играла классическая музыка, но с нотками холодящего ужаса., на столе – вкуснейший выбор и разнообразие блюд.

От увиденного она была готова кричать: «Это для меня! Наконец-то!! Я это заслужила!»

Она кружилась вокруг себя, подбегая к зеркалам и примеряя украшения, которые висели на зеркалах, как грозди винограда. Подходя к столу и угощаясь чёрной икрой и огромными плодами винограда.

Лилит потеряла счёт времени, она настолько поверила в чудеса, что была уверена, что это теперь новый дом, и именно такой, как она хотела! Совсем не замечая, что украшения обжигали руки и шею. А от лакомств тошнило и чувствовался привкус жженой резины, бензина и нефти. Теперь ее жизнь будет сказкой, убеждала она себя.

Но Лилит совсем не ожидала, что в этом дворце есть ещё кто-то! Он… он вошёл уверенно, завораживал и искушал. Он был красив и силён.

Страсть и харизма, сила и власть, вежливость и такт. Всё это ослепляло Лилит. Не спросив, кто она, и не представившись сам, обворожительный незнакомец направился стремительно к Лилит и резко схватил её за талию. Жадно целовал за шею и шептал низким голосом:

– Наконец ты пришла, я тебя ждал! Теперь ты моя! Мы вместе сделаем невозможное! Мужчина страстно целовал, ласкал и жадно тискал Лилит. Её платье было порвано, и она стояла перед ним во всей своей наготе. Лилит наслаждалась состоянием, процессом и чувствовала прилив сил и власти, о которой много раз мечтала.

Ночь длилась долго, она была слиянием тел и энергии. Союзом животной страсти и владения плотью. В ней не было души и теплоты, но все физические пороки были максимально удовлетворены.

Это была связь на грани падения, боли, игры, ненасытности и тотальной власти. Было все кроме близости.

Глава 10. Падение и пробуждение

«Встреча с самим собой принадлежит к самым неприятным».

(Карл Густав Юнг)

Проснувшись от очередного слияния с незнакомцем, она уже не чувствовала страсть и наслаждение. Лилит чувствовала боль, насилие и непонимание, все тело ломило, каждая клетка ее тела стонала от боли. Ее плоть была красива и свежа, но Лилит чувствовала, как будто ее сожгли заживо, но она почему-то жива.

– Одевайся, – грубо ответил незнакомец, вставая с кровати и отправляясь в золотой душ!

Лилит надела платье чёрного цвета, скромное, похожее на платье слуги, ну никак не королевы дома, которой она была ночью! Чувствуя облегчение и некое родство.

Лилит остановила незнакомца, его звали Эдем, вышедшего из душа, вопросом:

– Кто ты и как я здесь оказалась? Эдем, рассмеялся пронзительным смехом, от которого внутри всё холодело…

– Я твой господин, милая, запомни… Ты же мечтала, что кто-то придёт и тебя спасёт! Я пришёл, и теперь ты моя! И с этого дня у тебя будет всё, о чём ты мечтала!

Собирайся, быстрее. Замок Эго будет встречать свою хозяйку. У нас впереди новый и насыщенный день.