Женский вопрос в СССР. Как женщины покоряли вершины, руководили заводами и делали научные открытия

Женский вопрос в СССР:

Как женщины покоряли вершины, руководили заводами и делали научные открытия

© АО «АС РУС МЕДИА», текст, 2026

© РИА Новости, фотографии, 2026

© ТАСС, фотографии, 2026

© Институт океанологии им. П.П. Ширшова Российской академии наук, фотографии, 2026

© Издательство «АСТ», 2026

В оформлении издания использованы материалы из архивов РИА Новости, ТАСС и Shutterstock, а также фотографии, распространяющиеся по лицензии Creative Commons.

Предисловие от редакции Forbes Woman

Мы все выросли на советском кино и его культовых героинях, даже если ни одного дня не жили в Советском Союзе. Закончилась перестройка, распался Союз, а с российских экранов не сходят «Ирония судьбы», «Москва слезам не верит», «Осенний марафон» и, конечно, «Служебный роман». Каждый из этих фильмов так или иначе рассказывает о судьбах настоящих советских женщин: тех, которым еще в 1918 году «дали все права». На протяжении следующих 70 лет существования СССР эти женщины могли наравне с мужчинами учиться, работать, строить счастливое будущее и выполнять пятилетку за три года. Героиня любого советского фильма могла быть и руководительницей большого производства, и работницей цеха, и начальницей колхоза – такое в 1950–1970-е годы не могло даже присниться голливудским продюсерам и режиссерам.

Но помните ли вы, с чего начинается фильм «Служебный роман»? Правильно, пришедшие ранним утром на работу сотрудницы предприятия активно начинают прихорашиваться: подводят глаза, красят ресницы, наносят помаду модного тогда морковного оттенка, легким взмахом руки поправляют тщательно уложенные с помощью плоек и бигуди волосы. Более того, их начальница, успешная в карьере и уважаемая высшим руководством Людмила Прокофьевна на протяжении всего фильма никак не может стать полноценной женщиной… пока не переоденется, не сменит прическу и не научится пользоваться косметикой. И как следствие – не обретет личного счастья со своим подчиненным Новосельцевым, будем честны, «героем-любовником» сомнительного качества.

Фильм вышел в 1977 году. Всего пару лет спустя, в 1979-м, несколько женщин – в том числе художница Татьяна Мамонова, писательница Наталья Малаховская, философ Татьяна Горичева – выпустили первый номер подпольного феминистического альманаха «Женщина и Россия». В нем они рассказывали о том, какие унижения и издевательства переживают советские гражданки в роддомах и тюрьмах, о семьях, «превращенных для многих женщин и детей в маленькие домашние концлагеря», и других проблемах, которые игнорировала официальная повестка. Конечно, они тут же привлекли внимание КГБ – и за следующие три года все участницы ленинградского самиздата были буквально изгнаны из страны. Их арестовывали, допрашивали, обыскивали, преследовали и даже угрожали отобрать детей – только за то, что они осмелились подвергнуть критике миф о равенстве женщин в СССР.

А миф этот был очень важен для советской власти: не только внутри страны, но и в качестве витрины для Запада. Как раз тогда в мире проходило так называемое «Десятилетие женщин ООН» – декада с 1976 по 1985 год, в течение которой на международном уровне обсуждались вопросы гендерного равенства. И даже в ситуации «железного занавеса» и холодной войны советские делегации участвовали в этих встречах: в 1980-м на всемирной конференции в Копенгагене Валентина Терешкова подписала Конвенцию ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин от имени Правительства СССР. Но мало кто знает, что изгнанная кагэбэшниками феминистка Наталья Малаховская тоже была там – и пыталась рассказать мировому сообществу правду о том, как живут женщины в ее стране.

В этих событиях – и реальных, и кинематографических – отражается двойственность положения женщин в советское время. С одной стороны – декларируемое равноправие, возможность получать образование и работать, квоты, обеспечивающие присутствие женщин в органах власти, выстраданные репродуктивные права. С другой – двойная нагрузка, когда после рабочего дня именно женщина встает к плите и отвечает за воспитание детей, зарплатное неравенство, «стеклянный потолок», который не пробить никакими квотами (а потому в высших эшелонах власти женщин было мало) и мужские просьбы, переходящие в требования: «Будь, пожалуйста, послабее».

Все то, за что еще в XIX веке боролись бестужевки, равноправки, революционерки, в итоге оказалось неподъемным грузом. Неудивительно, что с распадом Советского Союза многие женщины его без сожаления сбросили, вернувшись к традиционной роли «хранительницы домашнего очага».

Было ли дело в том, что все это – равноправие, профессиональная самореализация – оказалось женщинам на самом деле не нужно? Скорее, проблема заключалась другом: о том, что нужно женщинам, их самих никто не спрашивал. Советское равноправие было партийным проектом. Партия не только решала «женский вопрос», но и сама же его задавала. В одно десятилетие советских гражданок призывали освободиться от оков быта и встать плечом к плечу с мужчинами на стройках коммунизма. В другое – советовали «вернуться в семью», мотивируя это тем, что они наверняка устали. То предлагали «новую половую мораль», то стыдили за разводы и запрещали аборты (а если и разрешали, то проводили в таких условиях, что это было больше похоже на пытку).

При этом на Западе женское движение (которое очень условно делят на четыре волны), при всех его проблемах, все-таки было низовым, горизонтальным. Возможно, инициативы и требования активисток реже доходили «до верхов», но там существовало пространство для открытой дискуссии о тех вопросах, которые действительно волновали самих женщин: они могли обсуждать аборты, сексуальную свободу, домашнее насилие, критиковать институт брака и поднимать другие резонансные темы. В Советском Союзе, напротив, стоило женщинам собраться, чтобы обсудить свои нужды и потребности самостоятельно и независимо, не отчитываясь перед женсоветом и партсобранием, – как на них в лучшем случае начинали сыпаться насмешки, а в худшем – за дело бралось КГБ.

Сегодня любые попытки переосмыслить опыт женщин в СССР вызывают серьезное противостояние. Кажется, что «миф о советском равенстве» – та самая скрепа, которая парадоксальным образом объединяет даже тех, кто разделен самыми непримиримыми политическими противоречиями. И те и другие очень гордятся своими бабушками, которые в СССР руководили заводами и пароходами, были полноправными гражданками советского общества и почетными героинями труда. «Железные были женщины», – вздыхают их внуки и внучки. И правда, у многих на их месте опустились бы руки – но наши мамы, бабушки и прабабушки даже в таких условиях умудрялись совершать профессиональные прорывы, научные открытия и, без преувеличения, подвиги. В одной руке держа ребенка, а другой помешивая ужин (из продуктов, за которыми еще надо было отстоять очередь), они проектировали космические корабли и разрабатывали вакцины, занимались правозащитой и просвещением.

В Великую Отечественную женщины трудились за себя и за ушедших на фронт мужчин – копали рвы и траншеи в прифронтовых местностях, были заняты на лесозаготовках, вставали к станкам. Например, в августе 1941 года в механическом цехе ленинградского Кировского завода женщины составляли 90 % всех работающих. В Горьком (сейчас Нижний Новгород) в первые два месяца войны на заводы и фабрики пришли 11600 женщин. Домохозяйки осваивали рабочие профессии, становясь кузнецами и слесарями; пенсионерки возвращались на фабрики, которым до этого отдали десятки лет жизни; девочки-подростки работали до изнеможения с перерывами на короткий тревожный сон (некоторые спали прямо в цеху – особенно зимами, когда в домах не было отопления).

Женщин призывали на фронт – только в 1942 году было проведено три мобилизации. Согласно официальным данным, на службу было призвано 490 235 женщин (которые осваивали десятки военных специальностей); еще 26 707 воевали в составе партизанских отрядов. Порядка 150 000 из них были награждены орденами и медалями. Точных данных по потерями именно среди женщин нет, но, согласно расчетам Росстата, разница между прогнозируемой и фактической численностью женщин трудоспособного возраста на начало 1946 года составляла 7 млн. человек.

При этом многие после войны не афишировали свое боевое прошлое. Здесь снова можно вспомнить классику советского кино – фильм «Военно-полевой роман». Молодой солдат Саша Нетужилин, без памяти влюбленный в медсестру Любу, после войны становится киномехаником, создает семью. Люба, вернувшаяся с фронта с ребенком, но без мужа, продает пирожки на улице – в закутанной в платок торговке с хриплым голосом не узнать прежнюю озорную красавицу. Это не только частная история двух разминувшихся и снова встретившихся людей, но и воплощение двойной морали: в глазах все еще консервативного общества любая женщина, прошедшая через ад войны, автоматически становится не только героиней, но и «ППЖ» – походно-полевой женой. Причем для косых взглядов и пересудов достаточно было просто вернуться – родственники и соседи додумывали подробности, разнося сплетни о том, что было «там».