Белая книга

– «Ты лучше с близким злом смирись, чем бегством к неизвестному стремись» – процитировала она на память всплывшие в сознании чьи-то слова.

– Хорошие слова – отреагировала тень.

– Не мои.

– Тем не менее.

После этих слов тень исчезла, чтобы спустя мгновение появится в нескольких шагах от магов, совсем не ожидавших этого. Они испугались, но не сдвинулись с места. Сначала не успели, а потом их заворожила сама тень. Вблизи удалось рассмотреть ее и это пленяло. Тень осталась тенью, безликим силуэтом пустоты, но внутри нее были не отражения окружающих их звезд, а совершенно новые светила. Она не просвечивала. Не отражала. Она сама была целой вселенной с множеством, находящихся в ней далеких звезд. Изумительно. Прекрасно.

– Хорошие ответы. У обоих. – как ни в чем не бывало, продолжила тень – Вы вызываете интерес. И заслужили ответ на свой вопрос. Я Судьба.

Маги удивленно молчали. А что можно было сказать на такое заявление?

– Сейчас вам недоступно понять это. Еще не время, но оно придет. То, что вас окружает это не просто сон, как вы считаете, а зов самой природы. Природы, сделавшей вам приглашение в новый мир, однако от которого вы отказались.

– Ты уже слышала наш ответ – буркнул Фрей.

– Да – и снова это всеобъемлющее «да» – Но все изменится и вы передумаете. – Маги были не согласны и тень это знала – Не смотря на ваше отрицание, так и будет. Через каждый рассвет, через каждый закат, капля за каплей, в вас будет зреть желание вернуться сюда и остаться здесь. Вы поймете, что только я смогу дать жизнь в полной мере…

Звезды померкли.

Фрей открыл глаза и его взгляд уперся в потолок. Самый обычный потолок из отшлифованных наждачной бумагой досок в номере таверны. Луч, всходящего солнца, освещал темно-коричневые годичные круги на срезе доски, а когда-то достаточно крупного ствола дерева. Из приоткрытого окна задувал свежий ветерок, приятно холодивший разгоряченную кожу. Парень медленно приподнял руку и коснулся лица. Ни следа от недавно полученной страшной раны. Реальность? Очень хотелось бы.

– Спишь? – хрипло спросил он вслух.

– Нет – прозвучал рядом голос жены с такой же глухой хрипотцой.

– Мы вернулись?

– Очень на это надеюсь.

Говорить было тяжело, поэтому они решили отлежаться какое-то время, окончательно приходя в себя и только после этого подняться. Неизвестно, сколько они провели в этом состоянии, но тело слушалось с трудом, словно наполненное ватой. Хотя, если бы они действительно провели в этом странном сне более одной ночи, то не стоило сомневаться, что Аврил в реальности устроил бы дикую кипучую деятельность и их возвращение было бы более сумбурным. А так тишина. Значит одна ночь. Но за эту ночь прошло столько всего…

Несмотря на жуткий голод, завтрак решили все-таки отложить, чтобы обсудить произошедшее…и не только.

– Бесит – коротко сказала Лис, облокотившись на раму окна.

– Да не переживай ты так. Тебе очень даже идет – хохотнул Фрей, наворачивая круги по комнате. Его ситуация забавляла.

Когда все-таки получилось заземлиться в реальности и пришло время вставать, выяснилось, что белоснежная прическа Лисы уже вовсе и не белоснежная. Неизвестно откуда, но теперь она обзавелась тоненькой черной прядью в районе виска. Выглядело очень необычно. И симпатично. По крайней мере на взгляд Фрея.

Лисбет считала чуть иначе. Недовольно прищурившись, она крутила пальцами прямо перед глазами кончик черного локона, с недоверием его рассматривая. Откуда такое кощунство? А главное за что? Девушка в раздражении махнула рукой, откидывая с глаз долой взбудораживавший ее сюрприз.

– Бесит – буркнула она повторно, наблюдая как во дворе чистят и кормят запыленных лошадей. По всей видимости заехали новые постояльцы.

– Но зато мы теперь похожи. У меня седые виски, а у тебя черная прядь – продолжал смеяться Фрей. Возвращение в реальный мир неплохо так поднимало настроение.

– Ага, и не говори. Знаешь, чем мы еще похожи? – недовольный вопросительный взгляд на мужа – У нас у обоих едет крыша. Ладно у тебя объяснимое помешательство от Совета, так у меня вообще черте-что.

– А вот сейчас было обидно – сказал парень.

Раздался резкий стук в дверь. Маги напряглись.

– Вы уже проснулись? – раздался за дверью знакомый голос Аврила.

Фрей расслабился и пошел к двери. Отворив ее, он был очень удивлен. Прямо перед ним стоял Аврил, с таким кислым выражением лица, словно тот съел за один присест целый куст лимона. Но это ладно, мало ли. Куда большее удивление вызывала неизвестная женщина в дорожном дорогом костюме, стоявшая за его спиной. Длинные каштановые волосы, собранные в хвост. Насмешливое серебро в глазах из-под выбившийся пряди. Ямочка на подбородке. Обычная симпатичная аристократка, почему-то вызывающая подозрение. Фрей перевел взгляд на ее руку, лежавшую на плече Аврила. Красное ногти и серебряные украшения на тонких пальцах и… мозаика сложилась. Он понял, что его смущает. Запах. Восточные специи. Корица. Свежие листья.

– Полинария? – удивленно вырвалось у него.

– Она самая, дорогие мои – насмешка в глазах сменилась торжеством.

Внутренний мир Фрея тоже узнал гостью. Всколыхнувшиеся память сразу подсказала, что именно нужно делать. Мысли затуманились. В глазах заплясали красные круги гнева.

Глава 3. Прохладный сквозняк с десятого яруса

Труа-Бур встретил Гинса непогодой. Пасмурные тяжелые тучи медленно плыли над головами немногочисленных прохожих. Шквалистый прохладный ветер, то резко набрасывался на свои жертвы, то затаивался, словно его и не было. Было свежо. Складывалось ощущение, что вот-вот разразится дождь, но это впечатление было обманчиво. Нет, дождя не будет. Такая погода, можно сказать, являлась особенностью Труа-Бура, который находился в нескольких милях от берегов, омываемых с севера, запада и востока сразу тремя морями. С юга возвышался горный кряж, небольшой, но его высоты было достаточно, чтобы вся непогода и ветра сплеталась между собой и получившаяся смесь концентрировалась именно в районе скромного городка. Дожди здесь был редко. Но тучи, ветер и ненастье очень часто.

Погода была просто… отличная. Гинс такую любил. Приподнятое настроение у него было нечасто и сегодня был именно тот самый день. Мало того, что наконец-то покинул эту удушливую жару в столице, так еще и оставил сам этот проклятый город. И было приятно наконец-то навестить свой клан. По нему он, конечно, соскучился в меньшей степени, но все-таки клан являлся его домом, за который он нес всю полноту ответственности. А как говорят: «Хорошо тому, кто в своем доме». Вот и ему хорошо.

Голова пустая. Забить ее всякими глупыми заботами еще успеет. Гинс просто шел и дышал свежим воздухом. Немного жаль, что движение затрудняла плохо слушавшаяся нога, но за много лет он уже настолько привык помогать себе тростью, что почти не обращал на это внимание. Почти.

Пройдя насквозь весь город, в том числе и его центр, он углубился в менее благоприятный район. В самой его середине стоял заброшенный храм, точнее то, что от него осталось. Раньше он был прекрасен. По крайней мере, если судить по сохранившимся до наших дней записям. Самое большое здание в городе. Когда-то. Не теперь. Сейчас остались только стены. Беспорядки, войны, миграции – все это привело к тому, что храм оказался покинутым, а затем и разрушенным, собственно, как и большая часть этого городка Ну а начатое закончили уже местные жители, которые просто растащили кирпичи по своим хозяйским нуждам. В общем, остались только стены. Остатки стен. Гинс шел именно туда.

Некогда ухоженная густая растительность местности вокруг была запущенна. Ранее прекрасные композиции цветов и кустов, а как иначе при величественном храме, теперь смотрелись дикими и не сильно выделялись между разросшимся вокруг кустарником. К тому же всю зелень почти целиком поглотило множество маленьких белых цветов. Арабис. Ничем не примечательное растение, размером с монетку, с четырьмя цельными листочками. Интерес вызывало то, что такие цветы любят солнечный свет, который в Труа-Буре является редким гостем. А также количество самого арабиса. Его было неимоверно много. Словно останки старого храма были укутаны, не таявшим даже летом, снежным покрывалом.

Стоило углубиться в развалины, как ноздри защекотал еле уловимый медовый оттенок. Его источал все тот же растительный белый покров. Запах был совсем легкий и не вызывал отторжение. Даже старый Осмо, который всю свою долгую жизнь страдал от аллергии на пыльцу, вполне сносно переносил это место. Такой густо разросшийся ковер вызывал недоумение местных жителей. И даже самих магов. Последние, конечно, предполагали, что такое активное размножение, является следствием густой атмосферы Белой магии, витавшей вокруг, но почему именно арабис и почему только здесь? Это было не ясно. Пропитанный магией душ воздух также являлся надежным защитников от незваных гостей. В общем, как не посмотри, одна польза. И красиво, и безопасно. Аберфорт в последний раз вдохнул свежий воздух и протиснулся в скрытую узкую нишу в самом центре останков строения.

Перед магом в темноте спускалась вниз крутая лестница. Ступени были на разной высоте и учитывая явный недостаток света тут можно было легко расшибиться. Но не главе Белого клана. Он преодолел бы этот путь и с закрытыми глазами. Как никак, ходит по нему с самого детства. Спустился на первый ярус. Обычное грубое и блеклое подземелье. Так и должно быть, если желаешь сохранить свой дом в тайне. Белые хотели. Самое интересное находилось ниже. Обитель магов вгрызалась в землю на много этажей вниз. На целых десять. Каждый следующий был краше и больше предыдущего. И если верхние не отличались ничем необычным, то самые нижние являли собой прекрасные большие залы из белого мрамора, наполненные искусными скульптурами. Гинс не знал кто и когда соорудил это место, но не было никакого сомнения, что это предки современных Белых магов. А они сами являют собой потомков когда-то великих магов Смерти.

Да, Гинс знал правду. Он и еще двое. Знал, кем они были и прекрасно понимал, кем стали. Никем. Все эти неутешительные мысли проносились в его голове каждый раз, когда он возвращался в клан после долгого отсутствия, и чтобы не портить сегодняшнего настроения, маг отогнал их. За это время он успел спуститься на четвертый, освещенный факелами, ярус, на котором находился его кабинет. К слову, это был последний обжитый ярус на данный момент. И на это были три причины. Во-первых, Белых магов было просто-напросто мало. Последние несколько сотен лет истребления дались им тяжело. Во-вторых, незачем молодняку видеть насколько сильно измельчал их клан. Незачем знать, что они могли раньше. И незачем знать, что не могут теперь. В-третьих, глава клана пока не собирался делиться…

Он отпер дверь своего кабинета, так никого и не встретив по пути. Славно. Встречи всегда вызывают какие-то вопросы и проблемы, а этого пока не хотелось. В комнате пылал камин, что еще больше радовало. Правда, Аберфорт был бы удивлен, если было бы иначе. Когда бы не вернулся глава клана, его кабинет должен всегда быть готов его принять. А когда он вернется неизвестно. Гинс ни перед кем не отчитывался.

Кабинет. Его логово. Свет от огня освещал болотного цвета драпировки на стенах, основательный письменный стол у стены, несколько кресел и книжные стеллажи, заполненные всякой всячиной. Не книгами. Они были ценностью, которая хранилась в другом месте. Ничего не обычного, кабинет как кабинет, если бы не полное отсутствие окон, что придавало легкий оттенок мрачности. Сакральности. Уюта.

Мужчина скинул сюртук. Пуговицы шелкового жилета в клеточку засверкали. Выдвинул небольшое кресло из-за стола, немного повернул его к огню и сел. Облокотил о столешницу трость. На серебряном набалдашнике в виде черепа заплясали тени от трещавшего сбоку камина. Выдохнул. Больная нога немного гудела от долгой ходьбы.

Гинс закрыл глаза. Сквозь закрытые веки пробивался трепещущий желтый свет. Медленный вдох. Такой же медленный выдох. Раз. Вдох. Выдох. Два. Полное внимание на этот процесс. Досчитав до десяти, начал заново, но теперь точка отсчета стала на вдохе. Может показаться, что разницы никакой нет, но это не так. Есть и большая. Дело не в цифрах, а в легком обострении внимания именно на самом процессе. Отпустить сознание для обретения осознанности. Достигнув второй десятки, счет прекратился. Теперь фокус на само дыхание. Тело и разум все больше расслабляются, сливаясь с окружающей атмосферой. И последний этап. Сосредоточиться на тонких ощущениях в теле, возбуждаемых при прохождении воздуха через весь дыхательный тракт. Внимание на деталях. Затем все тоже самое только в обратном порядке и мужчина открыл глаза. Мысли стали яснее. Ум острее. Это всегда помогало, с самого начала обучения.

Не вставая, маг налил себе вина. Поднял руку и во весь голос продекламировал:

«Тот призрак, так похожий на меня, моим же голосом твердил

Простую мысль, что мы все умрем и наша жизнь пуста,

Что смысла муки нет терпеть и как бы жизнь ты не прожил,

С достоинством иль без, конец для всех един всегда».

Отсалютовал самому себе и сделал скупой глоток. Красное. Крепкое. Вяжущий шлейф сразу сковал язык и нёбо, пропитывая спиртовыми нотками всю ротовую полость. Самое дешевое вино. То, что нужно. В отличие от Синих павлинов, которые сейчас в столице строили из себя важных персон и попивали изысканные вина по стоимости целого дома, Гинс знал себе цену.

Он маг… и этим все сказано. Ненавидимый и презираемый слой общества для одних, и страшная сказка для других. Добавить к этому бродяжничество и регулярный голод по малолетке, которые ни капли не забылись за прошедшие годы, и складывалась полная картина реальной жизни такой, какая она есть. Он не пуп земли, а маленький червяк, пытающийся выжить. Вот и все. Безусловно, бывали моменты, когда он поддавался моменту и ему казалось, что он действительно что-то из себя представляет, вспомнить то же руководство целого клана, но отвратительная красная кислятина сразу проясняла голову и ставила все на свои места.

Мужчина перевел взгляд на трость. Да, руководство клана…

– Руководство клана – повторил он вслух, вглядываясь в пустые глазницы серебряного черепа – Думал ли ты, дружище, что когда-нибудь магия снова поднимет голову? Конечно, нет! – крик эхом забился в пустом помещении – Потому что ты еще более глуп, чем Синие выскочки! У тех хотя бы хватило мозгов начать что-то делать, ты же, обладая знаниями с десятого яруса, просто просиживал штаны все эти годы, позволяя нам мельчать все больше – Аберфорт откинулся на спинку кресла и выдохнул – Глупец.

Для человека, далекого от магии, к тому же Белой, могло показаться странным беседа с тростью. Безусловно, бывают люди с ветром в голове, которые готовы и со стеной поспорить, но такие рано или поздно попадают в особые заведения. Тут же ситуация была несколько иная. Череп из благородного металла был не так прост. Это была точная копия с первоисточника, принадлежавшего некогда бывшему главе Белого клана. И он был полый. Внутри была маленькая лобная косточка, в которой был заперт его дух.

По комнате расползлись недовольные возмущения.

– Посмотрите на него, он еще и не согласен – более спокойно возмутился Гинс – Вот поэтому твое тело и гниет несколько ярусов ниже, а дух привязан теперь ко мне. Ничему людей смерть не учит. – мужчина фыркнул и наклонился к трости – А скажи мне, старый друг, ты никогда не думал над выражением «не по душе»? Над простой фразочкой, которую может бросить каждый второй? Что вообще это значит? А я думал. Мне не давало это покоя. Причем здесь те самые души, которые мы с тобой так хорошо понимаем, когда обычному человеку нужно сказать «не нравится» или «не подходит»?

Аберфорт сделал глоток вина, на этот раз даже не почувствовав его вкус, и продолжил:

– К своему стыду, однозначного ответа я и сейчас не знаю. Могу дать много разных трактовок, однако они все однобокие, плоские и не отображают полного понимания. Но! – маг поднял палец вверх – Прежние знания, которые, повторюсь, лежали у тебя, дурака, под самым носом, дают намек. Магия Смерти утверждает, что есть мир по ту сторону, мир куда уходят души после смерти. Но это не ново, о таком мы и сами догадывались. Однако эти души там… существуют. Прежние умели обращаться к ним в любой момент времени после их перехода. Даже спустя годы, а не как мы сейчас, только поймав в момент угасания и придерживая их всегда при себе. Только подумай, какие возможности это открывает! Но возвращаясь к вопросу. Этот крохотный факт говорит о бессмертии души. Слышишь? Бессмертии. И что мы имеем? Душа, смерть, бессмертие.

Насмешливая пляска пламени отражалась на серебряном набалдашнике трости. Схожие эманации ощутил и Гинс. Он всплеснул руками.

– Да, естественно, ты не понимаешь, что я имею ввиду. Мы же уже решили, что думать это не твое. А вот дальше, как раз это и требуется. Душа. Смерть. Бессмертие. А что, если предположить, что в этой цепочке есть четвертое звено? Еще одно слово, которое собирает мозаику. И это слово – жизнь. Да, ты не ослышался, жизнь. Именно в этот момент, наша цепочка становится чем-то большим. Не четыре отдельных слова, каждое со своим смыслом, а некое одно, включающее в себя сразу все. Перерождение, мой друг. Душа крутится, как колесо, то появляясь в виде живого воплощения, то ускользая тенью за грань. Вот, что значит «не по душе». Воплощению изначального естества, которое прожило тысячу жизней и во всех из них сформировало огромнейший опыт и определенные правила для самого себя, просто претят некоторые конкретные вещи. Не самому человеку, не его мыслям или характеру, это все вещи объяснимые и развивающиеся с момента рождения, а именно душе. И это уже нельзя объяснить обычными привычками, потому что оно пришло из прошлых перерождений и такое не понять недавно оформившемся мозгом. И все это дало мне только беглое изучение нашего наследия.

Повисла тишину, которую нарушал только треск поленьев в камине. Гинс, в очередной раз, крутил в голове все то, что сейчас было озвучено. Это было для него важно. Их история. Их возможности. Он хотел постичь и то, и другое. И чтобы там не думали все остальные, не только для самого себя, но и для своих братьев и сестер. Он уловил одобрение, исходящее от трости.

– Понимаешь? Раньше было нужно понимать. А для этого нужно уметь думать, чего тебе катастрофически не хватает. Сложись все иначе, может тогда мне и не пришлось бы, так скажем, настойчиво просить тебя сложить полномочия. Но имеем, что имеем. Вон, даже у твоего соседа Кеттила и то было бы больше шансов разобраться, что к чему, даже несмотря на то, что он только и умеет, что махать железками.

Да, в трости мага было заключено сразу две души. Одна, в черепке, принадлежала бывшему главе, вторая же, помещавшаяся непосредственно в ствол, парню по имени Кеттил. Последний был лучшим учителем по многоборью, которого маг когда-либо видел. Не смотря на свой достаточно юный возраст, любое оружие в его руках становилось смертоносным. Просто талант. Именно это его и сгубило. Нельзя быть слишком хорошим, особенно когда Белый маг нуждается в духе-защитнике. Знанием и мудростью Гинс и так обладал, а даже если что-то не понимал, знал, где узнать, а вот научиться сражаться… Не было ни желания, ни времени. Так что парню не повезло повстречать на своем пути Белого мага.

Мужчина, не обращая внимание на вспышки эмоций от переругивания двух душ, перевел взгляд на трость. Длиной ровно в ярд, идеально подогнанная под его рост. Литой набалдашник в виде серебряного черепа. Черный лакированный ствол из эбенового дерева. Стальной наконечник. Индивидуальный заказ. Очень специфичный. И дело даже не только в навершие, но и в материале ствола. Эбеновое дерево дико дорогое. Первоначальная причина – его свойства. Это самое твердая древесина в мире, готовая занять место наравне со сталью. Древесина настолько плотная, что даже тонула в воде. А вторая причина вытекает из первой. Ее дефицит. Следствием неожиданной популярности стало почти полное уничтожение Эбена и сейчас добыть что-то из его древесины было очень сложно. Трость была идеальная, как с точки зрения эстетики, так и практической пользы. По крайне мере, лично для Гинса. Удобство заключалось в том, что в этот составной предмет можно было запечатать сразу несколько душ, в отличие от того же клинка, где раньше ютился только Кеттил. И несмотря на то, что уже два места было занято, еще оставалась возможность добавить… жильцов. Гинс засмеялся.

Смех прервал стук в дверь. Не дожидаясь ответа, зашел старый Осмо. Тот самый старик, который вел переговоры с Синими на Совете, вместо главы. Уметь болтать тоже полезный навык. Потенциальный кандидат в трость?

– Мастер Гинс, к вам… – начал было он, но сразу же был прерван.

– Впусти.

Помощник вышел, а на его месте сразу же появился новый посетитель. Маг его ждал. Дорогая и пышная, но не слишком, одежда. Обычное телосложение. Легкая бледность. Водянистые, немного слезящиеся, глаза. Короткий ежик волос. Абсолютно не запоминающаяся внешность. Мутная. Дверь за ним закрылась и Аберфорт сделал приглашающий жест рукой в сторону ближайшего кресла. Человек сел.

– Господин Гинс, благодарю за приглашение. Безмерно рад нашей встрече – радости в голосе не было, как и каких-либо других оттенков. Голос спокойный. Ровный.

– Глава тайной службы Его Величества. Самый опасный человек Империи. Личный помощник императора. Его правая рука. Серый кардинал, к которому он прислушивается. – перечислил регалии гостя хозяин кабинета – Ничего не забыл?

– Отец – добавил гость.

– О, отец. Это, наверное, важно? – усмешку в голосе никто и не пытался скрыть.

– Очень.

– Это хорошо. Значит наш разговор будет более предметный, Яли…

– Без имен – бесстрастно прервал гость – Всегда есть вероятность, что нас подслушивают.

– А нас и подслушивают. Целых двое. Мертвые циркач и мой предшественник. Последний, кстати, передает вам привет – зловеще ухмыльнулся Гинс – Но поверьте они никому ничего не скажут. Так что не переживайте, Ялиэтто.

Мужчина поморщился все-таки услышав свое имя, но и только. Кивнул, принимая правила.

– Мне льстит ваше спокойствие, Ялиэтто – продолжил маг, сделав ударение на имени собеседника.

Очередной сдержанный кивок.

– Привычка моей работы. Спокойствие помогает сохранить голову на плечах себе и посеять зерна страха у других – монотонно произнес гость – Однако, в данному случае, это напускное. Внутри меня самого страх и… гнев.

– Да что вы говорите? – притворно взмахнул рукой Гинс – А что так?

Человек императора не спеша достал из внутреннего кармана некую блестящую вещицу и аккуратно положил на середину стола. Это была брошка из белого золота, представляющая собой маленькую розу с тремя стебельками. Милое девичье украшение. Аберфорт перевел взгляд с гостя на нее и обратно. Молча.

– Где она? – на бледных щеках Ялиэтто проступил легкий румянец, выражающий его внутреннее состояние.

– Ваша дочь? Рыжая девчушка? Эта скромная молчаливая мышка? – произнес маг, открыто насмехаясь, но потом резко себя прервал и холодно закончил – Она здесь. Она жива и с ней все в полном порядке.

Плечи главы тайной службы немного расслабились.

– Могу я ее увидеть и забрать отсюда?

– Нет – коротко бросил Гинс.

Мужчина поморщился и сказал:

– Я знаком с такими людьми, как вы, господин Гинс. У таких только одно правило – правило сильного. И еще вы уважаете власть. Заслуженную или взятую собственными руками, но ни в коем случае не переданную просто так. А также прямолинейность – Аберфорт хмыкнул, довольный точной оценкой себя самого – Поэтому спрошу прямо. Что мне мешает, спокойно договорив и покинув это место, потом вернуться сюда за своей дочерью со своими людьми или всей армией Империи и сжечь это место дотла, а вам раскроить череп той самой тростью, что рядом с вами?

Маг слегка откинулся на спинку. Ему начинал нравиться этот человек. За внешней мутной водицей и налетом меланхолического моха скрывалась беспринципная и глубокая пучина.

– Ничего. Также скажу, что оценка… довольно точная. Не хватило совсем немного. Забыли упомянуть, что я ненавижу человеческие пороки. Алчность. Похоть. Жажду насилия. И чтобы с ними бороться, я сам ими обладаю в полной мере, прекрасно это осознавая. А это еще хуже. Намного хуже. Но вы и сами это прекрасно знаете, не так ли? – толика злости и непримиримости просачивалась в прозвучавших словах. Гинс продолжил – Так что теперь задам вопрос я. Что мешает мне, Белому магу, убить вас? Здесь. Сейчас!

Последние слова он выкрикнул. И его голос разнесся по всему помещению.

– Я. Нужен. Вам. – отчеканил Ялиэтто невозмутимо.

Гинс внимательно всматривался в глаза, пытаясь найти страх или намек на него. Чтобы не говорил сам гость, эти чувства он не видел. Безмятежность. Гладь. Изумительно. Он засмеялся.