Дело в ридикюле

Значит, транспортное средство принадлежало маркизу Кессфорду… Странно, конечно, что ребёнок ехал без охраны, ещё и с драгоценностями. Два лакея не в счёт.

Иви поиграла бровями, глядя на меня. Мол, ну вот, всё тайное и стало явным. Только теперь осталось придумать, как передать колье его законному владельцу.

Мы пообедали, немного полежали, греясь под тёплыми лучами летнего солнца, и отправились дальше.

Когда на красивые деревенские пейзажи стали опускаться прозрачные сумерки, коляска остановилась напротив небольшой церквушки с белоснежными стенами.

– Приехали, дамочки! – Джо Моряк повернулся к нам. – Видите каменный дом за церковью? Там живет отец Оппит.

– Спасибо вам большое! – поблагодарила я старика, протягивая ему деньги. Он засунул их во внутренний карман, после чего снял наши вещи и поставил на землю.

– Прощайте, дамочки. И поосторожнее с дверями! – многозначительно произнёс он, подмигивая Иви.

Извозчик уехал, а мы направились к дому священника. Но стоило нам оказаться на середине дороги, отделявшей церковь от дубовой рощи, как вдруг непонятно откуда выскочил огромный черный пес. Он остановился в метре от нас и оскалил клыки.

– Не показывай своего страха, – шепнула я Иви, которая вцепилась в мою руку. – Собаки чувствуют его!

– Легко сказать! – пропищала подруга тоненьким голоском. – Как можно не показывать страх, который просто сочится из меня!

– Пойдём. Только не делай резких движений, – я потянула Иви за собой. Пёс зарычал, делая шаг к нам.

– Мама! – завопила подруга, дёрнувшись вперед. Животное бросилось на неё, но то ли от страха, то ли ещё по какой причине, подруга не отскочила в сторону, а целенаправленно упала прямо на собаку. Я кинулась на помощь, но она не понадобилась. Пёс жалобно заскулил, выбираясь из-под Иви, после чего рванул прочь. Но сбежать ему не удалось. Животное остановил мужчина, появившийся из рощи. За ним показались еще двое. Незнакомец накинул на шею собаки верёвку, а потом передал животное людям, следующим за ним.

– Вы не ранены? – он подошел ближе, с недовольным лицом наблюдая, как Иви встает на ноги.

– Нет, не ранены! – зло произнесла подруга, отплёвываясь от шерсти. – А псина, похоже, да! Повезло, что я ей не отгрызла ухо!

– Вы укусили мою собаку? – процедил незнакомец. Это был широкоплечий брюнет с орлиным носом и ямочкой на подбородке. Я обратила внимание, что на нём довольно дорогая одежда, хорошие сапоги, а на мизинце поблёскивает перстень.

– Так это ваша собака?! – рявкнула Иви, уперев руки в бока. – Она опасна! Почему вы отпускаете её?!

– Моя с сегодняшнего дня, – проворчал незнакомец. Его взгляд стал подозрительным. – А вы кто? Я знаю каждого из этой деревни.

– Что это вы нас допрашиваете? В гости мы приехали! – Иви возмущённым жестом поправила очки. Она схватила свой саквояж и кивнула мне: – Пойдём, Адди! А то здесь что собаки, что хозяева!

Мужчина смотрел нам вслед, пока мы не скрылись за углом церкви. Я кожей чувствовала этот пристальный взгляд.

Вокруг дома священника раскинулся небольшой сад с молоденькими деревьями. На клумбах благоухали ароматные травы и цветы. Здесь царила особая атмосфера, в которой все дышало уютом и покоем.

Сам дом был добротным, одноэтажным, с высокой крышей. В чистых окнах за светлыми занавесками виднелись отблески свечей и чьи-то силуэты. Слышался детский смех. Скорее всего, семья собиралась ужинать. Мне даже стало неловко. Люди живут своей жизнью, и тут мы как снег на голову.

Поднявшись на невысокое крыльцо, я, немного волнуясь, постучала. Послышались быстрые шаги. Дверь открылась, и мы увидели полную женщину с приятной улыбкой.

– Я слушаю вас, – она с любопытством посмотрела на наши саквояжи, а потом её взгляд переместился на нас.

– Нам нужен отец Оппит. Мы могли бы увидеть его? – вежливо поинтересовалась я.

– Конечно. Прошу вас, входите, – пригласила нас женщина. – Я сейчас позову святого отца.

Она ушла, а мы остались ждать в передней. Через несколько минут в ней появился высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. На нем был чёрный сюртук, а на шее виднелась белоснежная колоратка.

– Добрый вечер. Вы ко мне? – священник вопросительно взглянул на нас.

– Да… Сейчас минуточку! – я достала из саквояжа письмо Оскара и протянула ему. – Вот.

Отец Оппит надел очки, после чего распечатал конверт. Он внимательно прочёл написанное, тяжело вздохнул и сказал:

– Я не могу оставить вас у себя, леди. Во-первых, пойдут слухи. А во-вторых, у меня дети. Мне бы не хотелось, чтобы их это хоть как-то касалось. Вы понимаете?

– Да, конечно, – смущённо произнесла я. Господи, как же неловко! – Извините нас, отец Оппит. Иви, пойдём.

Мы подхватили саквояжи и направились к двери, но нас остановил спокойный голос священника:

– Леди, остановитесь. Я ведь не сказал, что не стану помогать вам.

Я с надеждой повернулась к нему.

– Так вы поможете?

– Переночуете здесь, а рано утром я отведу вас в одно место, где вы сможете остановиться, – ответил отец Оппит. – Правда, там нужно навести порядок… Но, думаю, вы с этим справитесь.

– Справимся! – радостно воскликнула Иви. – Еще как справимся!

– Мы не стесним вас? – я всё ещё испытывала жуткое смущение.

– Все добрые христиане должны помогать друг другу в трудный час, – улыбнулся священник. – Оставьте ваши вещи здесь и пойдёмте к столу.

За ужином мы познакомились с женой отца Оппита. Как выяснилось, это именно она открыла нам дверь. Дафна Оппит была лет на десять младше своего мужа, но их отношения точно строились на любви и уважении. В каждом ее взгляде, брошенном на супруга, сквозила трепетная нежность. У пары было трое детей. Мальчик подросток и девочки-двойняшки лет семи. На первый взгляд в семье царила атмосфера единства и тепла, но судить по обложке я остерегалась. Семья Адель тоже казалась идеальной.

Глава 13

Переночевав в доме священника, мы с Иви поднялись ни свет ни заря, все ещё находясь в возбужденном состоянии. Но это было вполне объяснимо, ведь совершить такой поступок, как побег, требовало немалых душевных усилий. Хозяйка дома уложила в большой мешок постельные принадлежности, старый сервиз на четыре персоны, столовые приборы и пару брусков мыла. За что мы были ей очень благодарны. Ведь у нас ничего не было, кроме одежды.

Позавтракав, мы дождались, когда отец Оппит вернётся с утренней службы, и отправились в то самое место, о котором он говорил ещё вечером.

У священника имелась собственная коляска, и он сам управлял ею. Попрощавшись с миссис Оппит, мы двинулись в путь.

– Скажите, святой отец, а место, в котором мы будем жить, далеко отсюда? – поинтересовалась Иви. – Надеюсь, оно не в глуши?

– Нет. Оно не в глуши. Вернее, не совсем в глуши, – засмеялся отец Оппит. – До нашей деревни пешком не больше пятнадцати минут. Да, место, конечно, уединенное, но не думаю, что вам стоит переживать по этому поводу. У нас спокойно.

Пятнадцать минут пешком – это чуть больше километра… Не критично.

– Главное, чтобы там не было собак, – проворчала Иви. – Меня вчера чуть не съела местная псина!

– На вас напала собака? – священник удивлённо взглянул на нас через плечо.

Подруга в общих чертах рассказала ему о неприятном происшествии и отец Оппит сказал:

– Мужчина, который ловил собаку, хозяин этих земель. Граф Шетленд. Видимо, его сиятельство был в настроении, раз повёл себя достаточно вежливо…

– В настроении?! – изумилась подруга. – Да он бы похож на злобного ястреба! Распустил собак, а они на людей бросаются!

– Эта собака принадлежала покойному хозяину ювелирной лавки господину Вапли. Тот упал с лошади неделю назад и скоропостижно скончался. Родных у бедняги не было, лишь пёс по кличке Добряк, – тяжело вздохнул священник. – Господина Вапли похоронили, а пёс остался совсем один. Его пытались взять себе сердобольные соседи, но он убегал. Убегал на могилу своего хозяина. Очень странно, что Добряк набросился на вас… Это очень ласковый, преданный пёс.

– Он выскочил на дорогу, стал скалиться, рычать… – Иви передёрнула плечами. – Я думала, умру от страха!

Я хмыкнула, вспомнив, как она набросилась на собаку. Что-что, а в тот момент трудно было поверить в испуг подруги.

– Пёс во всех видит врагов. Люди пытались увести его с кладбища, применяя силу, и Добряк превратился в злобное существо, отстаивая свои границы, – отец Оппит покачал головой: – Бедняга… Ну ничего, его сиятельство поможет псу забыть свои горести. Он очень любит животных. В отличие от людей… Граф груб, своенравен, нетерпим к чужим порокам. При этом его сиятельство категорически не замечает своих…

– А его кто обидел? – фыркнула Иви.

– Этого я сказать не могу. Не знаю, – пожал плечами отец Оппит. – Но дурной нрав не мешает его сиятельству быть хорошим хозяином на своих землях. Нам не на что жаловаться. Так, леди, мы приехали.

Коляска остановилась, и мы с Иви спрыгнули на землю. Удивлённо оглядевшись, я протянула:

– Прошу прощения, святой отец… Это что, железнодорожная станция?

– Да. Именно так и есть, – улыбнулся тот, привязывая лошадь. – Самая первая станция в этих местах. Потом за лесом высушили болота, чтобы проложить более удобный маршрут, и станцию забросили за ненадобностью. Мой брат выкупил ее для своей мастерской, но он умер прошлой зимой от воспаления лёгких… Так что хозяином сего помещения теперь являюсь я.

Одноэтажное здание заброшенной железнодорожной станции было небольшим. Оно сиротливо возвышалось над высокими травами, которые, словно зеленая волна, окружали строение с четырех сторон. Крыша, когда-то ярко-красная, теперь покрылась слоем лишайника, а окна, затянутые паутиной, напоминали мутные глаза дряхлого старика. У меня даже мурашки пробежали по позвоночнику от щемящей заброшенности этого места. Казалось, что каждый камень на фасаде хранил в себе эхо минувших дней, когда сюда стремились поезда.

Узкий перрон заброшенной станции с невысокими поржавевшими фонарями выглядел довольно уныло. Ветер шелестел сухими листьями, устилающими каменную кладку. А резко обрывающиеся рельсы казались символом остановившегося времени. Тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старых лип, нависала над станцией, словно тяжёлое покрывало. И всё же в этой заброшенности была своя странная красота – красота увядания.

Священник загремел ключами, открывая большой навесной замок. Заскрипела дверь, и он кивком пригласил нас:

– Прошу вас, леди. Входите.

Оказалось, что внутри было три комнаты. Одна большая, когда-то здесь располагалась касса и зал ожидания. Вторая – чуть поменьше, и третья совсем крошечная. Я обратила внимание, что кругом лежали куски кожи, линейки, ножницы и ещё много разного инструмента.

– Брат был кожевником, – объяснил отец Оппит, заметив мой интерес. – Очень хорошим кожевником… Даже не знаю, что теперь с этим делать… Вы сложите его вещи в сарай, а я подумаю, как ими распорядиться. К сожалению, здесь только одна кровать. Но, думаю, деревенские жители найдут вам старую мебель. А теперь нам стоит придумать правдоподобную историю для вас. Люди начнут интересоваться: кто вы и откуда. Почему поселились здесь.

– А ведь и правда… – Иви растерянно взглянула на меня. – Что мы будем говорить, когда начнут спрашивать?

– Значит так… Вы мои родственницы из Грочинхема. Одна из вас молодая вдова, а вторая – ее бедная кузина-сирота, – отец Оппит снял очки и потёр глаза. – Ложь – большой грех перед Господом. Но я считаю, что брак по принуждению ещё больший грех. Жениха и невесту должна связывать глубокая любовь, свидетельствующая, что каждый из них всю жизнь готов отдать за возможность жить с другим человеком. У нас с моей супругой похожая история, леди… Именно потому я и помогаю вам. Дафна – дочь барона, и ее готовили к браку с равным ей по статусу мужчиной. Он не был стар или безобразен… Но между ними не было любви. Ибо своё сердце она отдала мне, обычному священнику… Дафна ушла из дома, была проклята родителями и лишена возможности видеться со своими сёстрами и братьями. Обвенчавшись, мы уехали как можно дальше… По протекции своего кузена, отца Оскара, я получил приход в графстве Шетленд. Благо, что его сиятельство не обращает внимания на сплетни, а руководствуется лишь собственным мнением. Долгие семь лет у нас с супругой не было детей. Однако любовь и молитва сделали своё дело. Я счастлив: моя Дафна со мной. Но оставим грустные воспоминания… Итак, кто из вас будет вдовой?

– Конечно, Адди! – воскликнула Иви, улыбаясь своей озорной улыбкой. – Она очень милая, нежная и беззащитная. Все станут жалеть её! А я буду той самой кузиной-сиротой! Компаньонкой на побегушках! Нет, правда, какая из меня вдова? И ещё я думаю, что имена нам менять не стоит, иначе мы запутаемся. А вот фамилии, наверное, придётся.

– Что ж, тогда начинайте привыкать к новому месту, – улыбнулся священник. – Я сегодня еще заеду к вам. Привезу кое-какие вещи. И да, теперь вы не должны пропускать ни одну воскресную службу.

Он уехал, а мы присели посреди пыльного помещения, заваленного отрезами кожи. Только в этот момент пришло осознание того, что всё сделанное нами будет иметь очень серьёзные последствия.

Глава 14

– Бедняжка! Остаться вдовой в столь юном возрасте! – воскликнула полная женщина в соломенной шляпке с яркими цветами. Они весело затрепетали вместе с пером, выкрашенным в зелёный цвет. – Отец Оппит, как же ваша родственница станет жить одна?

Другие женщины, окружившие священника, закивали, с любопытством глядя на него.

– С Адель приехала компаньонка. Девушка является кузиной моей родственницы. Она полная сирота, – ответил отец Оппит. – Мы, как добрые христиане, просто обязаны помочь. Советом, дружбой, добрым отношением. А если у кого-то есть возможность, поделитесь какой-нибудь хозяйственной утварью. Сделайте это во имя Господа нашего. Христос не пожалел жизни ради нас. Думаю, старый таз уж точно не имеет такой ценности.

Женщины снова закивали, соглашаясь с ним.

– Как же так приключилось, что у вашей родственницы нет личных вещей? – высокая худая женщина с длинным носом и колючим взглядом с подозрением уставилась на отца Оппита. – Если у неё был супруг, то, конечно, имелся дом.

– Дорогая миссис Потс, вы думаете, Адель приехала бы сюда и поселилась на заброшенной железнодорожной станции, если бы у неё был собственный дом? – в мягком голосе священника послышались лёгкие нотки осуждения.

– Позвольте, я скажу, преподобный, – вдруг вмешалась Дафна Оппит, выходя из-за спины мужа. – Адель была вынуждена отдать дом за долги. Её муж был картёжником и оставил бедняжку ни с чем. Будьте милосерднее, дамы!

– Ох, эти мужчины! – раздался высокий взволнованный голос. Из кучки собравшихся показалась молодая женщина. Она поправила волосы, деловито сложила руки на юбке и добавила: – У меня на чердаке пылится сундук с постельным бельём. Оно, конечно, не новое, но ещё может послужить! Я с радостью отдам его вашим родственницам, отец Оппит! Кто, как не мы, женщины, может протянуть друг другу руку помощи?

– Благодарю вас, миссис Фрид, – улыбнулся ей священник.

– У меня есть посуда в сарае! – женщина в шляпке с цветами растолкала своих соседок. – И даже фарфоровый сервиз! Правда, несколько кружек из него разбились. И на крышке супницы нет ушка… Преподобный, скажите, когда мы можем познакомиться с девушками и передать им помощь?

– Как только вы соберёте вещи, мы можем отправиться на станцию, – в глазах священника светилась радость. – Жду всех на этом же месте. Благодарю миссис Туки.

– Дамы, что это вы замерли, будто увидели святую Аполлонию с клещами в руке?! – «шляпка» повернулась к женщинам. – Идите и соберите вещи бедняжкам!

Вскоре собрание прихожанок разошлось. Когда их голоса стихли за стеной вековых лип, Дафна Оппит с улыбкой посмотрела на мужа.

– Вы извините меня, преподобный, за то, что я вмешалась в ваш разговор. Но уж лучше солгу я, чем вы. Со своей добротой вы уже столько грехов совершили, страшно представить!

– Будет ли ложь меньшим грехом и принесёт меньше вреда, чем та правда, которую я скрываю? – устало произнёс отец Оппит. – Если я хочу помочь человеку, душу и волю которого хотят подвергнуть насилию, будет ли это ложью? Я считаю, что нет, потому что в сути своей это желание послужить правде…

– Ну а я поддержу вас в любом случае, – вздохнула Дафна, быстрым движением сжав руку мужа. – Пойду принесу два пледа, которые мы купили в городе на прошлогодней ярмарке. Когда идут дожди, сырость пробирается в каждую щель…

– Спасибо тебе, моя дорогая, – отец Оппит поцеловал жену в висок. – Ты лучшее, что могло со мной случиться.

Не прошло и часа, как у церкви снова собрались местные жительницы с корзинами, тазами, вёдрами и узлами. Каждая нашла, чем поделиться с оказавшимися в беде девушками.

Священник надел шляпу и, взяв у супруги корзину с едой, возглавил шумную делегацию.

– Отец Оппит, а что здесь происходит?

– Ваше сиятельство, добрый день! – преподобный повернулся на знакомый голос и воззрился на графа. Тот спрыгнул с лошади и теперь с любопытством рассматривал женщин, увешанных утварью.

– Добрый день. Вы переселяетесь в другую деревню? – Шетленд усмехнулся. – И мне придётся удерживать вас силой, дамы?

– Нет, ваше сиятельство! – хохотнула миссис Туки, приподняв супницу. – Мы идём знакомиться с родственницей преподобного! Бедняжка осталась без крыши над головой из-за долгов мужа! И теперь они с кузиной будут жить на старой железнодорожной станции! Я несу им супницу и парочку кастрюль!

– Спасибо, миссис Туки. Позвольте, я сам, – прервал «шляпку» священник, подходя к графу.

– К вам приехали родственницы? – Шетленд нахмурился. – Две молодые девушки, одна из которых в очках. Так?

– Да… это они. Мисс Иви рассказала мне не очень приятную историю, случившуюся вчера… – немного стушевался отец Оппит.

– Не очень приятную историю? Да эта девица покусала собаку! – фыркнул граф. – Значит, ваши родственницы будут жить в здании железнодорожной станции?

– Да. Адель вдова, а Иви – её кузина. Круглая сирота, – кивнул священник. – Они воспитанные девушки. А то, что произошло…

– Чем они станут заниматься в деревне? – с раздражением поинтересовался Шетленд, постукивая хлыстом по голенищу сапога. – Я так понимаю, что у вдовы нет содержания, если её оставили с долгами, и вся женская половина Логреда тащит им горшки и плошки?

– Думаю, для них тоже найдётся дело, ваше сиятельство, – терпеливо ответил отец Оппит. – У нас есть должность в воскресной школе и на почте…

– Хорошо. Это ваша обязанность: проследить за тем, чтобы эти дамы вели достойный образ жизни, преподобный, – процедил граф, окидывая взглядом собравшихся женщин. – Вы не видели малышку Розиту?

– Нет, ваше сиятельство. Скорее всего, она со своим дедом трудится в поле, – священник внимательно посмотрел на Шетленда. – Граф, девочке всего лишь четырнадцать лет. Надеюсь, вы понимаете это? И будете достойным примером поведения, коего требуете от других?

Шетленд бросил на него гневный взгляд и, склонив голову в прощальном жесте, быстро пошёл к лошади.

* * *

Когда с улицы послышались громкие голоса, мы с Иви испуганно переглянулись, а потом бросились к окну.

– Это отец Оппит с женщинами! – облегчённо воскликнула подруга. – Они несут какие-то вещи!

– Похоже, нам предстоит знакомство с местными жителями, – я поправила причёску и, повернув лицо Иви к себе, тяжело вздохнула. Её синяк выглядел удручающе.

Раздался стук в дверь, после чего она слегка приоткрылась. Мы увидели лицо священника.

– Адель, Иви, можно?

– Конечно! Входите! – немного волнуясь, пригласила я.

Отец Оппит переступил порог, а за ним потянулись остальные. Женщины остановились посреди комнаты и огляделись. Послышались перешёптывания.

– Дамы, разрешите представить вам моих родственниц… – начал было священник, и в этот момент я вспомнила, что мы так и не придумали себе фамилии. Пришлось всё взять в свои руки.

– Адель Холмс, – я с улыбкой шагнула к гостям. – А это моя кузина, мисс Иви Пинкертон.

А почему нет? Я всегда любила детективы.

– Ох, мои дорогие! Какие же вы молоденькие и хорошенькие! И уже начали наводить порядок в вашем новом доме! – вперёд вышла женщина с супницей. На её голове красовалась ужасная шляпка с яркими цветами. – Добро пожаловать в Логред!

Она сунула мне в руки посудину и сжала в объятиях с такой силой, что супница, оказавшаяся между нами, чуть не треснула, как и мои рёбра. После неё к нам начали подходить остальные дамы. Они называли свои имена, рассказывали, что принесли с собой, и волнение начало меня немного отпускать. Здесь и правда живут хорошие, отзывчивые люди. А раз так, значит, нам с Иви будет здесь комфортно.

Глава 15

Без лишних вопросов женщины взялись помогать нам. И через пару часов наше новое жилище сияло чистотой. На окнах висели шторки, на полах лежали пусть старые, но чистые коврики. На столе сияла белизной скатерть. Заплату на ней прикрыли супницей. В кухне на полках аккуратно выстроилась посуда. А кастрюли и сковороды были развешены на крюках над очагом.

Вещи бывшего хозяина мы с Иви аккуратно собрали и сложили в небольшой кладовке. Прикасаясь к мягкой коже, я вспоминала, как пахло в цеху, как стучали пробойники. И мне снова захотелось ощутить то самое чувство, когда держишь в руках готовое изделие, сшитое по твоему дизайну. Воспоминания соединялись, словно волшебные нити. Я всегда будто чувствовала пульсацию творческого процесса, радость от работы над новым проектом… Мне этого ужасно не хватало.

– Святой отец, вы позволите оставить себе инструменты вашего брата и остатки кожи? – я все-таки решилась попросить священника об этом.

– Да, но зачем они вам? – удивился отец Оппит. – Вы что-то понимаете в этом?

– Немного. Хотелось бы развивать свои навыки дальше, – уклончиво ответила я. – Кто знает, возможно, мне это пригодится в будущем.

– Похвальное стремление, миссис Адель. Конечно, вы можете взять себе и кожу, и инструменты, – согласился священник. – Вряд ли это ещё кому-то нужно здесь. Кстати… Вы ведь понимаете, что должны чем-то заниматься здесь? Это добавит вам уважения со стороны жителей Логреда. Да и лишний доход не помешает.

– Чем же мы можем заниматься в деревне? – поинтересовалась я. Меня не пугала работа.

– Я предлагаю вам с мисс Иви вести занятия в воскресной школе, – предложил отец Оппит. – Бывший учитель уехал две недели назад, и теперь женщинам приходится преподавать чтение и письмо по очереди. Но не у всех бывает время, чтобы позволить себе заниматься с детьми из бедных семей.

– А в деревне есть бедные семьи? – удивилась Иви. – Мне казалось, здесь царит благополучие.

– Так и есть. Это дети из соседней деревни, – тяжело вздохнул отец Оппит. – Хозяин тех земель не считался с нуждами своих людей. Давил их налогами… В деревне даже не велись церковные службы. Он не приглашал священника, считая, что тот слишком дорого ему обойдётся. Возможно, с появлением нового маркиза жизнь бедных людей станет лучше…

– А как имя маркиза? – я с надеждой взглянула на святого отца.

– Кессфорд. Эммануил Кессфорд. Вы знаете его светлость? – отец Оппит с интересом взглянул на меня.

– Нет. Мы не знакомы, – я вспомнила испуганную малышку в карете. – Он унаследовал титул отца?

– Дядюшки. До этого его светлость носил титул виконта, – ответил священник. – Маркиз рано овдовел, и я слышал, что у него имеется ребёнок.

Так и есть. Это, несомненно, тот самый маркиз. Что ж, так даже лучше. Отдать украшение владельцу не составит труда.

– Я заварила чай! – радостно объявила миссис Туки, прерывая наш разговор. – Прошу к столу!

После дружеского чаепития женщины попрощались с нами и отбыли, пообещав раздобыть кое-какую мебель. А отец Оппит, перед тем как уйти, напомнил, что нас завтра ждут в воскресной школе для знакомства с детьми.