Исцеление вечности

– Вот же дались тебе эти два слова.

– Какие? – удивленно спросил Шакал.

– «Кровяной мешок». У тебя все люди – кровяные мешки. – Я свернула за угол – здесь было еще больше щебня и обвалившейся штукатурки. – Ты забываешь, что сам когда-то таким был.

Теперь пришла очередь Шакала закатить глаза.

– Слушай, сестра. Я вампир уже давно. Может, не так долго, как Кэнин, но уж точно дольше тебя. Поживи так парочку десятилетий – и да, все люди станут на одно лицо. Как коровы. Разумные, говорящие куски мяса. – Он поднырнул под перегородившую коридор балку, едва не задев ее. – Конечно, я не всегда так думал о людях, но время меняет наши убеждения.

От удивления я остановилась и обернулась на него:

– Серьезно? Ты?

– Тебя это шокирует? – Губы Шакала изогнулись в довольной ухмылке. – Ну да, сестра. Когда-то я был как ты. Все беспокоился, как бы не навредить бедным беззащитным человечкам, брал от них ровно столько, сколько было необходимо, страшно боялся потерять контроль над собой. – Он покачал головой. – А потом как-то ночью нам с Кэнином встретилась компания людей, которые захотели нас убить. И мы всех их порешили. Это было как пауков давить. – Он усмехнулся, показав клыки. – Тогда-то я и осознал, что нам предназначено править людьми. Мы можем делать что хотим, а они не могут нам помешать. Какой смысл отрицать свою природу? Мы те, кто мы есть. Так что да, – закончил он, не переставая усмехаться. – Я зову людей кровяными мешками. Мне не нужно знать их имена, есть ли у них семья и какой их любимый цвет. Потому что я либо переживу их, либо вскрою им глотку и выпью всю кровь до последней капли. И стоило мне это осознать, как жизнь стала намного проще.

– Ты сдался, – бросила я ему. – Ты просто не мог больше бороться.

– А ты не думала, что это не просто так? Потому что бороться и не нужно! Зачем мне сопротивляться собственным инстинктам?

– Чтобы быть вампиром, не обязательно быть кровожадным ублюдком.

Шакал фыркнул.

– Ты сама-то в это веришь? – насмешливо спросил он. – Даже Кэнин в это не верил, а он был самым мягкосердечным придурком из всех, кого я знал. Точнее, пока я не встретил тебя. – Я мрачно покосилась на Шакала – он лишь ухмыльнулся в ответ. – Но ты не сдавайся. Тешь себя этим милым враньем. Я лишь надеюсь, что смогу посмотреть на твой крах.

Мы дошли до конца коридора, и я отворила ржавую металлическую дверь, что вела в подвал. Воспоминания продолжали преследовать меня, пока мы спускались по лестнице в бетонное подземелье. Здесь наша банда пряталась, когда возникали проблемы: враждебная группировка, вампир, неожиданный патруль. Дверь можно было закрыть на засов изнутри, а толстые стены и пол служили надежной защитой. Конечно, сейчас, будучи кровососом, я с ужасом поняла, как легко сломать эту хлипкую дверь, даже запертую. А поскольку выход из подвала был только один, спускаясь сюда, ты оказывался в ловушке.

Я захлопнула дверь, опустила засов. Оставалось лишь надеяться, что безумцы не так сильны, как вампиры, потому что сон уже понемногу завладевал моим сознанием. Шакал, вцепившись в перила так, словно тоже готов был упасть, оглядел темное холодное помещение:

– И где конкретно мы будем спать?

– Мне плевать, – выдавила я, осторожно спускаясь по ступеням. – Выбери себе угол. Только подальше от меня.

Я нашла место под низко нависающими трубами, где когда-то припрятала потрепанное одеяло – оно все еще лежало там. Укутавшись, я устроилась в углу, спиной к стене, и вынула из ножен меч. Во время нашего путешествия мы с Шакалом зарывались на рассвете в промерзшую землю и спали, надежно защищенные друг от друга. Мысль о том, чтобы остаться с ним в одной комнате, где нас ничто не разделяет, меня пугала.

Шакал все бродил по подвалу, ища, где бы лечь. Я не засыпала сколько могла, вслушиваясь в звуки его шагов, выжидая, когда он устроится. Заставляла себя не закрывать глаза, боролась с одолевающей дремотой, пока в подвале не воцарилась тишина.

Наконец-то. Прислонившись затылком к стене, я опустила веки, но едва начала расслабляться, как в темноте раздалось зловещее хихиканье.

– Я знаю, ты еще не спишь.

– Замечательно. Заткнись и спи сам.

Хихиканье раздалось снова.

– Тебе сейчас самое время задаться вопросом, – продолжил Шакал, – кто я: сова, которая убьет тебя, когда ты отрубишься, или жаворонок, который убьет тебя, пока ты еще будешь спать.

– Если хочешь сохранить голову на плечах, лучше тебе не быть ни тем, ни другим, – рыкнула я, хотя от его слов мои внутренности пронзил ледяной ужас. Я крепче стиснула рукоять меча, и Шакал рассмеялся в темноте.

– Я просто шучу, сестренка, – сказал он. – Или нет? Поразмышляй об этом, пока не отрубилась. Ну, спокойной ночи. Сладких снов.

Я изо всех сил старалась не засыпать подольше. Я понимала, что так подыгрываю извращенному чувству юмора Шакала, но ничего не могла с собой поделать. Я не видела Шакала, не слышала его и не могла понять, заснул он или нет, лежит ли он, хихикая про себя, или ждет, когда я отключусь, чтобы подкрасться и бесшумно отрубить мне голову.

«Как же я его ненавижу», – это было последнее, о чем я подумала, прежде чем наконец погрузилась в неизбежную темноту.

Глава 7

Голод.

Ничего, кроме Голода.

Еды здесь нет. Никакой еды, лишь камень, сталь и темнота. Решетки вокруг, кандалы на запястьях приковывают меня к стене. Не могу пошевелиться, не могу оставаться тут. Нужно поохотиться, нужна еда, добыча, кровь!

Нет.

Нет, успокойся, Кэнин. Подумай. Ты почувствовал их, когда очнулся. Они здесь. Оба. Девочка и тот, пропащий. Как их зовут? Не могу вспомнить.

Так хочется есть.

– И снова здравствуй, старый друг!

Что-то двинулось за решеткой. Он здесь – я чувствую на себе взгляд его холодных черных глаз, чувствую его улыбку. Я рычу, какой-то звук вибрирует вокруг нас, низкий, угрожающий. Я слышу его свистящий смех.

– Слышишь это? – Его лицо появляется из темноты между прутьями, глаза закрыты, он словно вслушивается в играющую где-то наверху музыку. – Слышишь крики? Чувствуешь страх, прикосновение отчаяния? А ведь это только начало. Только первый эксперимент. И у нас идеальная позиция для наблюдения. – Он открывает глаза, улыбается мне. – О, но я чувствую твой Голод, старый друг. Он пожирает тебя живьем, верно? Увы, твоя судьба больше не в моих руках.

Я тянусь вперед, пытаюсь достать его, втащить его сквозь решетку и разорвать пополам. Кандалы врезаются в запястья, не пускают. Он снова посмеивается, потом отступает, бледное лицо растворяется в сумраке.

– Прощай, Кэнин. Мне с тобой было хорошо, но теперь у меня иная, более серьезная задача. Знаю, ты недолго будешь думать обо мне, но я о тебе буду помнить. Буду вспоминать тебя с огромной теплотой. Прощай навеки, старый друг.