Полная версия
Сказки на ночь. Роман
Сказки на ночь
Роман
Юлия Дубнова
Посвящается
моей любимой бабушке
Рабкиной Анне Григорьевне
(1892—1969 гг.)
ИД «Литературная Республика»
Выпускающий редактор Виктор Петров
Корректор Ирина Стародумова
Верстка Людмила Дёмина
Дизайнер обложки Ирина Королёва
© Юлия Дубнова, 2026
© Ирина Королёва, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-605-49097-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Автор экслибриса – заслуженный художник РФ, член-корреспондент Российской академии художеств, действительный член Академии народного искусства Михаил Михайлович Верхоланцев.
В книге «Сказки на ночь» автором использованы мемуары Рабкиной А. Л., Сокольской Г. Г., Идлис Г. С., воспоминания представителей всех веток семей Рабкиных-Сокольских-Дубновых.
Особая благодарность за помощь и поддержку Цукановой Светлане и Альтман Ольге, за помощь в графике – Цхведиани Владимиру.
Часть I
Читая биографию, помните,
что правда никогда не годится
к опубликованию.
Джордж Бернард ШоуСемья подобна ветвям на дереве.
Мы растём в разных направлениях,
но наши корни остаются одним целым.
Неизвестный автор1. 1961 год. Москва. Академическая улица«Ой, ой, ой, – я ещё живой;
Ай, ай, ай – пройти через трамвай;
Мяч, мяч, мяч, – смотри не заплачь».
Маленькая девочка Юля шести лет, без двух передних зубов, с растрёпанной белой косичкой, в сарафанчике в бело-синюю клетку шла и пела себе под нос свою незамысловатую песенку. На одной ноге у неё был ботиночек, а на другой был только один носочек, когда-то белый, а теперь уже почти почерневший от асфальтовой пыли. Ножка девочки без ботинка замёрзла. Земля к тому времени ещё не прогрелась, хотя конец апреля 1961 года был тёплым. Девочка подошла к светофору, дождалась зелёного света, продолжая немного напевать себе что-то под нос и слегка прихрамывая, затем аккуратно перешла трамвайные пути. Очутившись на тротуаре, она глубоко вздохнула и побежала во двор своего дома.
Вечером мама Юли Ася Лазаревна и бабушка Анна Григорьевна тихо разговаривали между собой в комнате. В доме нефтяников на Академической улице в Москве в отдельной двухкомнатной квартире в то время жила старшая дочь Анны Григорьевны Ася и три её дочери: двадцатидвухлетняя Женя, двадцатилетняя Таня и шестилетней Юля. Два раза в год сосланному в Ульяновск Юлиному отцу Израилю Исааковичу разрешалось появляться в Москве. Анна Григорьевна приезжала из другого отдалённого района Москвы на два-три дня помогать дочери по хозяйству. Ася подошла к матери, обняла её и шепнула:
– Мама! Пусть Юля умывается и ложится спать, она сразу же заснёт, устала и набегалась во дворе. Где-то потеряла свой ботинок. Не ругай её, пусть спит. Сегодня у неё и так полно было впечатлений. Она в шесть лет без разрешения самостоятельно встречала Гагарина и Хрущёва.
Бабушка тихо прошептала:
– Я только её и жду, не ложусь спать. Я ведь и сама еле живая, целыми днями вас всех кормлю и обслуживаю, у меня тоже нет никаких сил.
Юля прибежала в комнату, где они располагались с бабушкой, с разбегу прыгнула в свою кровать и укрылась одеялом.
Бабушка погасила свет и заговорила:
– Ну что, Юля! Свалилась, набегалась так, что даже не заметила, как потеряла ботиночек? А в чём же ты завтра пойдёшь в детский садик? Если будет хорошая тёплая весенняя погода, то можно будет надеть сандалики, но они могут быть тебе малы, ножки ведь выросли за год, а будет плохая погода, что будем делать? Других ботиночек у нас нет. Как так можно, потерять совсем новенький ботинок, а?
– Баба! Я тебе завтра утром всё расскажу – лучше спой мне песенку про мальчика. Ты мне ещё обещала рассказать про свою маму. Ты вот только начинаешь, а я сразу же засыпаю, так я ничего никогда и не узнаю.
– Ну, хорошо, мамеле1, слушай.
Бабушка тихо запела песню. Её голос был очень нежным. Она не просто пела, она рассказывала эту песню:
– Вечер был, сверкали звёзды,На дворе мороз трещал.Шёл по улице малютка,Посинел и весь дрожал.«Боже! – говорил малютка, —Я озяб и есть хочу,Кто ж согреет и накормит,Боже добрый, сироту?»2Девочка уже посапывала, она повернулась на правый бок, положила на подушку на сложенные ладошки свою беленькую головку так, как приучили её в детском садике. Однако через минутку шёпотом напомнила бабушке:
– Баба, а расскажешь мне про свою маму?
Так начались долгие бабушкины рассказы внучке о своей и не только о своей, очень непростой жизни.
– Как начать, как рассказать тебе, моя милая, всё о себе, о родных, о семье… Ты ещё такая маленькая! Поймёшь ли ты что-нибудь из моих рассказов? Ну что поделаешь, мне всё равно очень хочется поделиться этими историями с тобой, давай попробуем. Рассказывать тебе придётся долго, а ты за это время, глядишь, и подрастёшь…
Бабушка задумалась, замолчала на короткое время, потом вздохнула и приняла окончательное решение начать рассказывать внучке семейные истории, словно нанизывать судьбы своих родных, как драгоценные жемчужины на длинную тонкую и хрупкую нить жизни.
Судьба каждого родного ей человека была бесценна, воспоминания переполняли её душу, память её тревожила.
Анна Григорьевна очень надеялась, что когда-нибудь, когда её маленькая любопытная внучка Юленька вырастет, и ей тоже захочется поделиться со своими детьми и внуками впечатлениями о своей жизни, а заодно и вспомнить рассказы бабушки про всех родных, близких и далёких.
Ещё раз глубоко вздохнув, ласково посмотрев на внучку, она начала:
– В наших еврейских традициях, Юленька, всё, что, так или иначе, связано с семьёй, с ответственностью родителей за изучение детьми и внуками истории, культуры и духовных ценностей, было всегда важнейшим делом. Знаешь, мамеле, кто такие были евреи?
– Нет, бабушка. Это люди, я надеюсь, такие же, как и мы все, как мама и папа, ты, мои сестрички. А что у них, у этих людей, не так?
– Юленька, у нас еврейская семья. Если совсем коротко, то у нас совсем другая вера, другие обычаи и традиции, чем у остальных народов. Ну, сразу ты всё равно этого не поймёшь.
– Баба! А ты знаешь, я ведь ни в кого не верю…
– Ладно, об этом тоже ещё рано говорить. Я сегодня начну рассказывать тебе сказки из истории евреев, и они, на мой взгляд, очень-очень интересные. Вот представь себе, евреи – это какой-то несчастный и вечно гонимый народ. Их никогда и нигде не любили. В основном из-за зависти к их образованности и различным талантам. История у евреев очень древняя, я не буду тебе рассказывать её от рождения первого человека по имени Адам. Ты станешь взрослой, возможно, будешь когда-нибудь праздновать со своими детками и внуками еврейский Новый год, вот тогда и прочтёшь всё про древнейшую историю, а пока… Так вот, кошечка моя, очень-очень давно, более восьмисот лет тому назад, евреев стали изгонять из многих европейских стран. В начале XII века евреев изгнали из Англии, в конце XIII века – из Франции, а в конце XV века их изгнали из Испании вместе с арабами, маврами, где они все вместе прожили почти полторы тысячи лет. В Испании в то время процветали науки, философия, архитектура, поэзия и музыка. Там тогда для евреев был «Золотой век», который закончился с их изгнанием. И начну я тебе рассказывать про страну Испанию, которая тогда очень бурно развивалась, а потом резко начала испытывать денежные трудности. Евреям и арабам предлагали принять другую веру, например, христианство, но абсолютное большинство населения отказалось. Тогда правительство Испании, отняв у евреев и мавров почти всё их имущество, а также обвинив их во всех страшных грехах и экономических бедах своей страны, готово было выдворить всех этих людей за её пределы. Не помогло евреям и открытие новых земель за океаном. Экспедицию туда возглавил ещё один крещёный еврей, Колумб. Этот поход был организован и проведён на собранные евреями деньги и осуществлён с помощью изученных карт и приборов, придуманных ещё одним евреем, Закуто. Главный священник Испании – омерзительный инквизитор и интриган по имени Торквемада, человек, который выискивал всё, что было чуждо христианской вере, обвинил евреев во враждебности. А правители Испании, религиозные фанатики – королева Изабелла со своим мужем, в едином порыве выгнали тысячи и тысячи людей – евреев и мавров из страны на все четыре стороны света. Этим изгнанием они только навредили Испании, потому что именно среди евреев и мавров было больше всего образованных ремесленников и ростовщиков, чьи лавки и конторы были прообразами магазинов и банков. И как результат изгнания – качество жизни в Испании резко ухудшилось.
Необходимо дать тебе ещё одно разъяснение, мамеле. Ты много раз услышишь в своей жизни слово «гетто». Это очень грустное слово, значительно позже мы с тобой подробно будем про него говорить. А пока гетто, еврейский квартал – это место для принудительного проживания людей по религиозному признаку. Так нас, детей, учили дома родители.
Слово это – итальянское, как само «нарицательное» понятие оно родилось в прекраснейшем городе, в Венеции. Там тоже ещё в начале XVI века Римский Папа Лев Десятый (главный священник христиан католиков) выгонял из Венеции евреев, но «Совет Десяти» (тогда так называлось местное правительство), в который входил венецианский Дож (самый важный там человек) и его помощники, решил, что влиятельные евреи – ростовщики и торговцы – могут ему ещё очень даже пригодиться. Он отправил евреев на остров Каннареджо, недалеко от Венеции, отделённый от неё каналами, да ещё и с отрядом стражи для их охраны. А там, на этом острове, работали сталеплавильные мастерские. В процессе плавления стали образовывалось огромное количество отходов (и эти отходы-то на итальянском языке называются «гетто»). Из-за этих ужасных отходов весь этот остров был покрыт горами мусора. Вот такие «чудесные» ассоциации с евреями, Юленька! Ты потом сама подробно прочтёшь эту историю у великого Шекспира в «Венецианском купце».
И вот евреи вынуждены были бежать на восток Европы: в Пруссию, в Австрию, в Польшу, в Россию.
Вот мы пока и поговорим с тобой о России.
Двести лет назад евреев в России почти не было. Ну, может быть, было несколько тысяч человек. Например, один из них, можно сказать, самый первый, который был очень известен, служил вице-канцлером, то есть был фактически министром иностранных дел у великого преобразователя России, русского императора Петра I. Да и тот человек был выкрестом, то есть крещёным евреем Шафировым (по всей видимости, его первоначальная фамилия была Шапиро).
В конце XVIII века, двести лет тому назад, Российская империя вместе с Пруссией и Австрией разодрали на части Польшу, и вместе с польскими землями Россия заполучила в качестве нагрузки проживавших там евреев. Жизнь евреев в Польше была незавидной, но в России она стала совсем ужасной. Россия исповедовала православие, ортодоксальное христианство. Естественно, что появление в России сотен тысяч новых подданных, исповедовавших другую веру, иудаизм, не обрадовало ни коренной народ, ни правительство. И дело было не только в религиозных разногласиях, но и в образе жизни евреев. Деятельные, энергичные евреи были серьёзными конкурентами торговцев и промышленников, что не вызывало у местных жителей никакого восторга. Царское правительство сразу же начало проводить политику максимального ограничения практически всех гражданских прав евреев, вынуждая их либо уезжать из страны, либо принимать православие. Самыми унизительными постановлениями правительства были указы о запрещении евреям служить на государственной службе, владеть землёй и ограничение в выборе места жительства. Так возникло огромное «гетто» на юго-западе России, именуемое у нас «чертой оседлости» (я только что тебе рассказала об этом понятии). Евреям разрешалось жить только в нескольких губерниях и запрещалось селиться в других местах.
В конце XIX века к этим правилам прибавились погромы, которые время от времени устраивались в основном местными греками, враждебность которых к евреям возникла на почве торговой конкуренции, где греки явно уступали евреям. К грекам присоединялись бандиты и местная шпана, а также нечистые на руку люди из местного населения, при тайном или явном поощрении властей. Были также введены ограничения в приёме в учебные заведения, называемые «процентной нормой». Кроме того, царь Николай I легко подписал указ, в котором призывной возраст евреев для службы в армии резко отличался от призывного возраста остального населения. Для евреев он был с двенадцати лет на двадцать пять лет службы в армии, а для остальных – с восемнадцати лет. Еврейским родителям, которые очень жалели своих мальчиков, часто приходилось их крестить, потому что крещёных еврейских мальчиков призывали в армию не с 12, а с 18 лет.
В результате сотни тысяч евреев вынуждены были бежать за пределы России. Так возникла огромная колония евреев из России в Соединённых Штатах Америки. А другие еврейские юноши и девушки, надеясь, что в результате революции будет восстановлено равноправие всех граждан России независимо от их национальности, с особым рвением влились в революционное движение, которое быстро набирало силу в России. Немногочисленные умные люди в царском правительстве, конечно, видели опасность этих ограничительных законов и сложившейся ситуации. Они очень хорошо понимали, что эти позорные средневековые правовые рамки мешают как самой России, так и её отношениям с Европой. К тому времени оставшиеся в Европе евреи приобрели равноправие. Но дураков при царском дворе было намного больше, и влияние их на царя было сильнее.
Интересно, Юленька, ты поняла что-нибудь из того, что я тебе рассказываю? Тебе хоть немного интересно?
– Бабушка! Я стараюсь изо всех сил всё понять и запомнить. Мне очень интересно. Мне мама и папа ничего не успевают рассказывать, вся надежда только на тебя – узнать про всех. Но кое-что я точно пока не знаю, а ты, бабушка, тоже наберись терпения, подожди немного, я же расту…
– Ладно, ладно… Вот если ты, Юленька, умела бы читать географические карты, но пока ты ещё не умеешь этого делать. Но когда ты этому научишься, то, посмотрев на карту Европы и найдя там Украину, ты увидишь город Чернигов, стоящий на реке Десне, чуть северо-восточнее столичного города Киева. Это родина твоих предков с материнской стороны. Сейчас это областной центр, а в царские времена это был губернский город. Там родились мои родители, бабушка и дедушка, то есть, твои прабабушка и прадедушка.
Это я рассказала тебе, чтобы тебе было понятней, как и где жили твои предки. Спи, моя милая.
2Вечером следующего дня Юля, подбежав к бабушке, прислонилась своей головкой со светлыми косичками к её груди и спросила:
– Баба! Я сегодня была хорошей девочкой. Погладишь меня, поцелуешь? А про твоих маму и папу ты мне на ночь расскажешь?
Бабушка, улыбнувшись, погладила девочку по головке, расплела её косички, расчесала волосики, обняла внучку, посмотрела ей в глазки, поцеловала.
– Ложись, моя девочка, а глазки у тебя хитрющие-прехитрющие! Ты просишь рассказать про мою маму? Ну что же, начнём. А раз про маму, то, значит, и про папу.
– Моя мамочка Сара Борисовна Михельсон была высокой и стройной блондинкой с голубыми глазами и с необыкновенно красивым библейским лицом. Она родилась в городе Лоеве в семье скромного заготовителя леса. Я с большой любовью вспоминаю мамочку, скромную, аккуратную во всём, всегда красиво причёсанную и одетую, вспоминаю её очень мудрой, выдержанной женщиной, умеющей всех нас внимательно выслушать, проявить терпение и спокойствие и поделиться с нами правильными советами.
Семья мамы была очень образованной. Мамин папа Борис (мой дедушка) преподавал священную книгу еврейских мудрецов – талмуд. Мамин брат (мой дядя) стал ювелиром, ему разрешили жить в Киеве и иметь ювелирный магазин. Его дочь и сын стали известными людьми – художницей и скрипачом.
По еврейским правилам главой семьи был мой отец Григорий (Гирш) Абрамович Сокольский. Он работал приказчиком в доме у богатых людей. На его долю выпало много испытаний. Папа происходил из редкого рода евреев, умудрившихся стать адвокатами. Но, увы, он остался круглым сиротой уже в четырнадцать лет, без каких-либо средств. Он сам себе пробивал дорогу в жизни, стал очень энергичным, деловым юношей, широкоплечим красавцем, потом представительным и умным мужчиной, рассчитывающим всегда только на себя. Мой отец был исключительно честным и справедливым. Именно эти его качества и привлекли мою маму. А также в его знаниях был очень заинтересован барин-помещик, у которого он работал. Только папе он мог во всём довериться.
Однажды помещик отправил Григория по делам в город Лоев. Там в какой-то лавке он случайно увидел Сару и просто остолбенел от красоты девушки. Сара тоже очень внимательно разглядывала Григория. Он подошёл к ней и заговорил. Они проболтали несколько часов и никак не хотели расставаться друг с другом. Произошло какое-то чудо – это была настоящая любовь с первого взгляда. Очень скоро Григорий вернулся в Лоев, он был влюблён и не мог больше существовать без Сары. Он объяснился ей в любви и стал просить разрешения на их брак у её родителей. Скоро Григорий и Сара сыграли свадьбу.
В нашей семье родилось одиннадцать детей. В то время дети часто и тяжело болели. Четверо умерли в младенчестве – выжили только три девочки и четыре мальчика. Все дети были разные: кто-то более сильный и здоровый, кто-то более слабый. Надо было всех любить одинаково, объяснять каждому ребёнку его ошибки, поддерживать и докармливать слабых и младших, всех выслушивать, всем помогать. Все дети для родителей были лучшими, самыми талантливыми и самыми красивыми. Эти многократно произнесённые нашими родителями слова поднимали в нас уверенность в завтрашнем дне, снимали страх, никто из нас не давал себя в обиду. Все мы, братья и сёстры, любили друг друга и никогда никого не ревновали к маме или к папе.
Мама нам объясняла, что никому, ни детям, ни взрослым, ни в коем случае нельзя говорить неправду. Всегда нужно говорить правду и только правду, так как тайное всегда становится явным.
Папа очень часто уезжал в служебные командировки, поэтому мама должна была без его помощи справляться со всеми бытовыми обязанностями и воспитывать семерых детей. И это у неё отлично получалось, потому что в семье выполнялись два правила, которые никогда не нарушались. Первое правило: у каждого из детей в семье были определённые хозяйственные обязанности, в семье никто не сидел без дела. Все дети понимали, что маме нужно помогать по хозяйству, чтобы ей было не так трудно. Мама являлась душой и сердцем семьи и дома. И второе правило: каждый из нас порученное ему задание должен был выполнять самостоятельно и научиться делать это правильно. Мы все следовали этим правилам.
Папа был очень строгим – в его присутствии в доме всегда был полный порядок. Все вещи и книги должны были лежать на своих местах. Каждый в семье должен был заниматься своим делом. Будучи очень требовательным к себе, он от нас также требовал беспрекословного и точного исполнения всех своих обязанностей. Пока дети были маленькими, он обеспечивал всю семью деньгами и формировал наши души. Мама воспитывала нас в условиях жёсткой дисциплины, честности и в уважении друг к другу. Когда говорили старшие, младшие молчали и никогда не перебивали старших, у всех детей было своё место за столом, все помогали родителям по хозяйству.
Но самым важным в семье всё-таки были любовь и дружба.
Мой отец славился своей справедливостью и на общественных началах всегда избирался председателем третейского еврейского суда. С его участием разбирали все конфликтные ситуации на работе. В свободное время его очень интересовали судейские дела, он самообразовывался, серьёзно изучал право. И на старости лет всё свободное время проводил в городском суде при разборе разных дел. Там он многому научился. Он дожил до прихода Советской власти, но к ней относился очень сдержанно: его возмущала эксплуатация человеческого труда под видом блага для народа. На проходивших тогда многочисленных митингах, сопровождавшихся бурными аплодисментами, слушая ораторов, которых он называл «нарциссами», папа тихо приговаривал:
– Эх, люди, бедные люди! Чему же вы так аплодируете? Что же вы так рьяно хлопаете в ладоши? Это же не ваша свадьба! Вы вспомните меня через пятьдесят лет! Морок этот рассеется, утопическая идея сама себя съест. Эта власть рухнет, падёт, но весь ужас в том, что всё это будет сопровождаться реками пролитой человеческой крови…
А мы, дети, свято верили во всю эту коммунистическую утопию, говорили ему:
– Что ты, что ты, папочка, ты точно ошибаешься…
Увы, моя дорогая, многие его предсказания сбылись.
Ты уже, наверное, крепко спишь, моя девочка. Я могу теперь напомнить себе и рассказать тебе про те годы. Ты всё равно пока не поймёшь, что это было за время. Но не рассказать тебе я не могу, а, может быть, сквозь сон ты что-то услышишь и запомнишь.
Царь Николай II подписал закон о запрете евреям, населявшим Россию, разведение и рубку лесов, а также владение лесопильными заводами. Один мой дед, видимо, был редким исключением из правил. И это несмотря на то, что в царской антисемитской России никто не отменял ни черту оседлости, ни процентную норму по обучению, ни погромы, ни другие ограничения по национальному признаку.
Жили евреи везде замкнуто, бедно и скученно, в основном в маленьких провинциальных «местечках», в соответствии со своими правилами и традициями, работали и защищали друг друга. В небольших городках они занимались торговлей и ремесленничеством.
С раннего детства деток учили грамотности в религиозных школах, Ишивах, если они существовали в «местечке». Параллельно с учёбой детей обучали тем ремёслам и навыкам, которые позволили бы им в будущем выжить. Это умению читать и считать, играть на скрипке, гитаре, петь, врачевать, шить, готовить еду, чинить обувь и прочее. Талантливых детей особо поддерживали и пестовали. Практически все родители мечтали со временем дать своим детям высшее образование.
Ну, на сегодня всё, крепко спи, моя кошечка.
Когда Юля крепко заснула, Анна Григорьевна ещё долго не могла успокоиться, хотя она очень уставала и мечтала быстро заснуть. На неё нахлынули воспоминания о тех тяжелейших временах для евреев. Черта оседлости, процентная норма на получение высшего образования, которое и получить-то можно было только в городах за чертой оседлости. Наиболее предприимчивые евреи вынуждены были искать и находили (увы, иногда унизительные) способы помочь своим детям получить высшее образование, чтобы защитить их от несправедливых ограничений в правах. Мальчиков вынужденно крестили в православной церкви не только для того, чтобы их не рекрутировали в 12 лет, а в 18, как парней всех других национальностей, но и потому, что принявшим чужую веру евреям было существенно проще жить в Царской России. А некоторые еврейские девушки нашли вообще весьма смелый и находчивый выход для получения высшего образования. За чертой оседлости тогда разрешено было селиться только некоторым категориям евреев: купцам первой гильдии, ремесленникам и проституткам. Вот этой возможностью и воспользовались еврейские девушки. Они получали так называемый «жёлтый билет» – разрешение на занятие проституцией, но занимались совсем другими делами. В Петербурге в 1908 году при проведении обязательного очередного медицинского освидетельствования «проституток» выяснилось, что двадцать «проституток» были девственницами. Ими оказались еврейские студентки психоневрологического государственного института, который возглавлял Бехтерев. При обнародовании этого подлога мог быть большой сандал и осуждение России европейскими странами, в которых ограничение прав евреев по национальному признаку уже давно было отменено. Поэтому власти скрепя сердце разрешили девушкам продолжить учёбу. Вот так расстроенная этими воспоминаниями Анна Григорьевна ещё долго лежала в своей постели с открытыми глазами, прежде чем ей удалось уснуть…