Хроники Арентора. Наследие Хаоса

– Кто-то говорил, что вопрос будет откровенным.

Я разорвала зрительный контакт, продолжая вращать бокал и наблюдая, как жидкость стекает по стеклу. Все его действия кричали о том, что он играет со мной, провоцирует. Но что, если за этим скрывалось нечто большее?

– Разве так не интереснее? – грубый голос вернул меня к реальности.

Он допил виски одним глотком, и я невольно проследила за каплей, стекавшей по его подбородку. Она упала на мускулистую грудь, катясь все ниже. И мне отчаянно захотелось, стереть ее, прикоснуться к нему…

– Не знать, как меня зовут.

Я подняла голову, надеясь, что он не сможет узнать, что творится в ней.

– Я могу быть твоей тайной.

Неожиданный смех вырвался из меня – звонкий, настоящий. Я даже не успела его сдержать.

– Какая же ты тайна? Я знаю, где ты живешь. Знаю, что ты брат профессора. Узнать имя недолго.

– Звучишь, как настоящая маньячка.

Я наклонилась вперед, вторгаясь в его личное пространство.

– Кто из нас здесь еще и маньяк? Ты запер меня в квартире, и никто не знает, где я.

Он склонил голову набок, рассматривая меня, как диковинный экспонат, задержавшись на пульсирующей вене.

– Как глупо – говорить убийце, что тебя не будут искать.

Я облизала внезапно пересохшие губы, и он проследил за этим движением.

«Попался!»

Я поняла одно: что бы не задумал этот парень, я вызываю у него интерес. И было бы ложью отрицать взаимность.

– Какой вопрос? – я старалась говорить мягко, с придыханием.

Он улыбнулся, понимая, что я приняла условия игры. Взгляд стал томным, тяжелым, заставляя кровь пульсировать в висках. Может, воображение играло со мной, или сказался выпитый алкоголь, но его глаза, некогда черные, блестели аметистовым блеском. Как завороженная, я не могла пошевелиться, даже когда он встал с дивана и навис надо мной.

– Чего ты больше боишься…

Слова не достигли моих ушей, растворившись в ожидании. Его ладонь потянулась к моей щеке. Дыхание перехватило, веки затрепетали…

– Искорка… – чуть громче шепота произнес он.

Но его пальцы лишь едва коснулись кожи, прежде чем он резко одернул руку, будто обжегшись.

– Прости, – твердо произнес он.

Магия исчезла. Он стремительно переместился за кухонный остров, оставив меня с ощущением унизительной глупости.

И в этот самый момент раздался щелчок ключа в замочной скважине. Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая, подтянутая фигура профессора Нокта.

– Эл, простите, что заставил вас ждать. Надеюсь, Кэл вел себя прилично? – голос профессора звучал устало.

Мозг отказывался работать, мысли путались, перемешиваясь с остатками растерянности и… злости. Злости на себя. Я едва не переступила черту…

Я не ответила. Не могла. Слова застряли в горле.

– Мой брат, – он кивнул в сторону острова. Тот поднял стакан в немом тосте, его лицо не выражало ничего, сплошная маска безразличия, отчего в груди больно сжалось.

Кэл. Так его звали.

Я медленно поднялась с дивана, заставляя себя держаться уверенно. Голова кружилась от напряжения, витающего в воздухе, но одно я понимала точно: мне нужно убраться отсюда.

Немедленно.

– В следующий раз предупреди, если мне нужно побыть нянькой, – его голос резанул по нервам. Кэл схватил бутылку и скрылся за дверью, бросив на меня взгляд, полный не то презрения, не то чего-то еще.

Я собрала волю в кулак, выпрямилась и твердо произнесла:

– Профессор Нокт, мне необходимо вернуться в магазин. Я могу забрать атлас?

Притворятся, что ничего не произошло, оказалось проще, чем я думала. Гораздо проще, чем признаться в том, что случилось на самом деле.

Когда Нокт скрылся в кабинете, я дала свободу чувствам. Злость накатила новой, огромной волной, горячей и густой, как смола.

Злость на себя – за то, что позволила ему так легко сломать защиту. За то, что тело трепетало в его присутствии.

Злость на Кэла – за этот взгляд, полный презрения. За то «Прости», которое резануло больнее любого ножа.

Злость на профессора – за его опоздание.

И на мистера Логана – за то, что втянул меня в эту историю.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже багровые полумесяцы. В груди бушевало пламя, раскаленное и беспощадное. На миг мне показалось, что что-то внутри рвется наружу, готовое поглотить все на своем пути.

– Эл, вы в порядке? – из ступора меня вывел голос профессора.

Я лишь механически покачала головой, хватая упакованную книгу. Крафтовая бумага хрустела под пальцами, напоминая о том, какой была моя жизнь до этого лета – обыденная, однотонная, предсказуемая.

Выбежав на улицу, я старалась идти по опустевшим улочкам, не чувствуя ни усталости, ни холода. Только эту чертову, липкую ярость, что пульсировала в висках в такт шагам.

Магазин был уже закрыт. Запасной ключ дрожал в пальцах, но все же замок поддался. Бросив атлас в кабинете мистера Логана, я даже не заметила, что он был открыт, не задержалась, чтобы поискать ответы на мои вопросы.

Дорога домой слилась в одно серое пятно. Полуночный ветер трепал волосы, но не мог сдуть: «Прости». Одно слово, пульсировавшее в голове, обожгло сильнее, чем его прикосновения. Он сожалел. Сожалел о том единственном моменте, когда я позволила себе снять маски, наслаждаться моментом, просто быть, не думая не о чем.

Боль пронзила насквозь. Я остановилась посреди перекрестка и закричала. Закричала так, будто пыталась вырвать из груди проклятое влечение, что жгло изнутри. Крик рвал горло, но я не могла остановиться, пока не почувствовала вкус крови на губах.

«Не хочу ничего чувствовать!» – эта мысль стучала в висках, пока я брела к общежитию.

Комната встретила тишиной и темнотой. Триксит не было – отлично. Я рухнула на кровать, не снимая одежды.

Тьма снова меня поглотила.

Глава 8

Все дни до выставки я провела в «Книжном архиве», уткнувшись в каталоги и инвентарные списки, надеясь, что пыльные фолианты станут щитом между мной и миром. Стены старого здания, пропитанные ароматом переплетной кожи и выцветших страниц, казались единственным убежищем: здесь не было зеркал, в которых отражалось бы мое бледное лицо, и не звучали вопросы, от которых сжималось горло.

Один из дней мы потратили на перевозку экспонатов в «Хрустальный Атриум». Я наблюдала как музейные работники в стерильных перчатках обращаются с бесценными томами. Их пальцы скользили по обложке «Трактата о легендах мироздания» с почти кощунственной легкостью, и каждый раз при этом у меня сжималось в груди. Особенно тогда, когда один из них – парень с безразличным лицом – небрежно провел по черному срезу, оставив вмятину, я едва сдержала порыв вырвать книгу. Не только из-за ее ценности – я сама отчаянно жаждала прикоснуться к этим страницам, вдохнуть тайны, скрытые в них.

Где-то в этих текстах мог быть ключ к тому, что мучило меня все эти дни. Я чувствовала это кожей: знание было так близко, буквально на расстоянии вытянутой руки. И теперь я проклинала тот вечер, когда все пошло наперекосяк. Вместо изучения фолианта, я позволила незнакомцу с аметистовыми глазами сбить меня с пути. Его прикосновения, его «Прости» – все это казалось ловушкой.

Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Возможность ускользнула, как песок сквозь пальцы. И теперь, глядя как «Трактат» упаковывают в специальный футляр, я с ужасом понимала – неизвестно, представится ли мне еще один шанс. Эта книга после выставки вернется к своему новому владельцу, с которым я бы не хотела иметь дело.

– Будьте осторожнее! – голос прозвучал резче, чем я планировала, когда грузчик неловко повернул фолиант. Мистер Логан бросил на меня удивленный взгляд, но я не могла сдержаться. Казалось, если с книгой что-то случится, вместе с ней разобьется последняя надежда найти ответы. Я отвернулась, делая вид, что проверяю список, пока не справилась с предательским комом в горле.

***

«Хрустальный Атриум» – древняя библиотека на правом берегу Нортвейла – казалась высеченной из лунного света. Ее белоснежные стены, припорошенные алмазной пылью, переливались в лучах заката. Широкая парадная лестница из молочного мрамора вела к массивным дубовым дверям с бронзовыми ручкам в виде спящих драконов. Их кольца, хранившие память о тысячах рук, прикасавшихся к ним за века существования, оставались мертвенно холодными на ощупь даже в самый жаркий летний день.

Когда я переступила порог, дыхание перехватило от восторга, а сердце замерло на мгновение, пораженное открывшимся великолепием.

Внутри царила атмосфера застывшей магии. Высокие сводчатые потолки, подобные небесному куполу, украшали хрустальные люстры, чьи тысячи подвесков дрожали от малейшего движения воздуха, рассыпая по залу радужные блики. Стены с причудливыми серебряными узорами, напоминающими древние руны, отражали свет, создавая иллюзию бесконечного пространства, уходящего далеко за пределы человеческого восприятия. Но истинное волшебство творили витражи с изображениями зодиакальных созвездий. Вечернее солнце, пробиваясь сквозь цветное стекло, рисовало на полированном полу мерцающие узоры.

Центральный зал, предоставленный для выставки, напоминал храм знаний. Работники магазина уже выставили на резные подиумы некоторые сокровища:

«Летопись Утраченных Цивилизаций» в переплете из кожи морского змея, страницы которой пахли солью и ладаном;

«Травник Целительницы Альдис» с засушенными цветами;

«Атлас звездных карт» прошлого века – гигантский фолиант, где созвездия были вышиты настоящими золотыми нитями, мерцающими при малейшем движении, словно настоящие звезды в ночном небе.

Но истинными жемчужинами коллекции, ради которых затевалось мероприятие, стали реликвии, сияющие в четырех углах на резных помостах:

«Трактат о легендах мироздания» – черный кожаный переплет с красным камнем на обложке, раскрытый на странице с картой «Королевство Арентора»;

«Мемуары Бессмертного Алхимика» – сборник заметок автора;

«Хроники падших ангелов» – древняя рукопись с кровавыми пятнами на полях, написанная на забытом языке;

И загадочный «Кодекс теней», чьи страницы напоминали вулканическое стекло.

В центре зала возвышалась ротонда с фонтаном, где вместо воды струился свет – голубовато-белые потоки, завораживающие взор. В глубине расположилась сцена, где уже готовились к выступлению музыканты. Арфа, скрипка и рояль ждали своего часа, чтобы наполнить пространство мелодиями. И лишь одно выбивалось из гармоничной картины – огромная алая растяжка: «Выставка запретных истин». Я невольно фыркнула, представляя, как Триксит покрутила бы пальцем у виска, при виде такого пафоса. При мысли о подруге сердце заныло – мы нормально не общались неделю, что было совсем на нас не похоже.

Для Мистера Логана это была далеко не первая дорогостоящая выставка, но для меня – дебют, от которого тряслись поджилки.

Воздух в атриуме был пропитан ароматом свежих цветов и дорогих духов, смешиваясь с едва уловимым запахом старины. Мы с боссом встречали гостей. Я искусала все губы до боли, что пришлось до начала мероприятия подкрашивать их уже несколько раз.

– Волнуешься? – спросила я, нервно перебирая пальцами край планшета. Голос прозвучал чуть выше обычного, выдавая напряжение.

Мистер Логан резко выпрямился, поправив очки в золотой оправе, которые вечно сползали на кончик длинного носа.

– Нет, что ты, – неестественный смешок разнесся под сводами. – Это всего лишь самое масштабное мероприятие в моей жизни. Чего мне волноваться?!

Он вытер платком лоб, на котором выступили бисеринки пота, несмотря на прохладу вечера. Белоснежная ткань быстро превратилась в мятую тряпочку в его дрожащих пальцах. Но даже это не могло испортить его безупречный образ – серый костюм-тройка сидел по фигуре, а золотые запонки сверкали при каждом движении, как маленькие огоньки.

Я машинально провела рукой по волосам, убирая от лица рыжую прядь. Вечерний макияж действительно скрыл следы двух бессонных ночей, проведенных за подготовкой, но в глазах все еще читалась усталость. Огненное платье облегало фигуру, с каждым шагом открывая стройную ногу, а полупрозрачные рукава создавали иллюзию защищенности.

Официанты в белоснежных рубашках и черных жилетах, выстроились вдоль стен, у каждого в руке – поднос с шампанским. Они ожидали первых ценителей искусства. Я же хотела поскорее осушить один из бокалов, чтобы придать себе каплю спокойствия.

Увлекшись своими мыслями, я почти не замечала прибывающих, пока не услышала:

– Миссис Виолетта де Аркур.

Мистер Логан с изысканным поклоном поцеловал пухлую руку дамы из мэрии, на которой красовалось кольцо с камнем размером с перепелиное яйцо.

– Мисс, – поправила она, высокомерно тряхнув головой так, что второй подбородок дрогнул.

Перед нами стояла женщина в платье цвета ночного неба, которое явно было ей мало. Пышная грудь грозила вырваться наружу, когда она гордо проследовала внутрь.

Стараясь скрыть свое изумление в планшете, я замерла, услышав ядовитый голос:

– Семейство Бельмонте.

Я взяла приглашение у Карин, стараясь не касаться пальцев, боясь, что она выпустит острые когти, и парализует меня еще больше.

– Эл, так ты сегодня в качестве дворецкого?! – Ее голос зазвенел, как разбитое стекло. – Зарабатываешь деньги на свою никчемную жизнь?

Она медленно сняла черные кружевные перчатки, которые рухнули к моим ногам с беззвучным презрением.

– Думаю, тебе стоит еще и прибраться. Твое платье как раз смахивает на половую тряпку.

Я окинула ее взглядом: золотые туфли на нереально высоких каблуках, обтягивающие платье, бархатный чокер с бриллиантом, напоминал ошейник, а макияж и прическа выглядели так, будто их делали во время землетрясения. Натянув милую улыбку, я вложила в каждое слово все напускное безразличие:

– Хостес, но боюсь, новое слово не поместится в твою маленькую головку. Желаю хорошо провести время, Карин!

Мистер Логан, сохраняя ледяное спокойствие, поднял перчатки и протянул их ей с изысканным поклоном:

– Мисс Бельмонте, кажется, вы обронили.

Она залилась краской, выхватила перчатки и поспешила за родителями, напоследок бросив мне взгляд, полный обещания мести.

– Спасибо, – прошептала я, – за все.

Когда Мистер Логан удалился «развлекать живые кошельки», я осталась одна. Драгоценности гостей сверкали так ярко, что было больно смотреть. Если бы сейчас произошло ограбление, добычи хватило бы на покупку небольшого острова. Мои циничные мысли прервал низкий, хриплый голос, от которого по спине пробежали мурашки:

– Мистер Блэкхарт.

Я медленно подняла голову, в надежде, что передо мной будет стоять не причина моего провала. Но увы. Взгляд столкнулся с темными глазами.

Кэл.

В черном костюме, пиджак расстегнут, как и две верхние пуговицы рубашки, обнажая ключицы и начало грудной мышцы. Он протягивал приглашение. Стараясь отогнать воспоминания о том злосчастном вечере, я потянулась за ним, и наши пальцы соприкоснулись. Искра пробежала по руке, ударив прямо в солнечное сплетение. Сердце гулко стукнулось о ребра. Я замерла, не в силах оторвать взгляд от его лица, где читалась та же борьба эмоций, что и у меня.

– Кэл, наконец-то ты пришел! – пронзительный голос Карин вернул меня в реальность.

Но он не отвел взгляд. Мозолистые пальцы скользнули по моим, прежде чем он убрал руку.

– Эл… – в одном этом слоге было столько боли, что у меня сжалось горло.

«Прости», – голос Кэла прозвучал у меня в голове.

– Хорошего вам вечера! – я резко перебила его.

– Послушай… – он сделал шаг вперед, но я инстинктивно отступила, прижимая планшет к груди как щит.

– Спутница ожидает вас.

Я обошла его, приглашая следующих посетителей, но отчетливо ощущала, как его взгляд прожигает мне спину.

Только когда он отошел, я позволила себе глубокий вдох. Легкие заполнились его терпким ароматом. Нет. Не сейчас.

Возможно, никогда.

Встретив последних прибывших, я поспешила в центральный зал. Хрустальные люстры дрожали в такт тихой музыке, рассыпая по стенам блики. Каждый из них казался мне насмешкой – такой же непостоянной, как и здешние люди.

Знатные особы города неторопливо бродили между витрин, рассматривая экспонаты с тем видом превосходства, который можно было купить только за шестизначные суммы. Они мило беседовали, кивали, улыбались – и тут же, едва собеседник отворачивался, лица искажались от презрения.

Какое лицемерие.

Но я ничем от них не отличалась. Тоже улыбалась, хотя губы уже ныли от напряжения, тоже делала вид, что мне интересны их пустые разговоры. Но внутри все кипело – особенно когда взор самовольно находил в толпе Карин. Она прижималась к нему, но было похоже, что он сдерживается, чтобы не оттолкнуть ее.

Я стиснула зубы так сильно, что в висках застучало, и обратилась к пожилой паре у витрины с древним манускриптом.

– Этот фолиант был найден в руинах монастыря, – голос звучал уверенно, хотя пальцы нервно барабанили по бедру. – Чернила до сих пор сохранили цвет благодаря особому составу…

Мистер Логан мельком поймал мой взгляд и кивнул в сторону сцены.

– Извините, – я протиснулась к задним рядам.

Там, в тени колонн, я схватила бокал у официанта и залпом осушила его, чувствуя, как алкоголь растекается теплом по уставшему телу, смягчая острые углы реальности. Прислонившись оголенной спиной к холодному мрамору, я шумно выдохнула. Ноги горели, будто я простояла на каблуках не вечер, а целую вечность.

На сцене появился босс и зал затих.

– Дамы и господа. – его голос слегка дрожал. – Рад вас приветствовать на «Выставке запретных истин».

Он говорил о реликвиях, переживших века, о тайнах, которые могли бы навсегда исчезнуть… Но я почти не слушала.

– Пусть все истины не будут запретными! – зал взорвался аплодисментами.

– Продолжаем веселиться! – крикнул он, спускаясь со сцены.

Его тут же перехватила женщина из мэрии. Я фыркнула, наблюдая, как мужчина прижимается к ее пышной груди. Лицо мистера Логана побагровело от отчаянной попытки вырваться.

«Бедняга», – подумала я.

Музыка сменилась – зазвучал вальс, струны арфы запели томно и страстно. Свет приглушили, оставив только мягкое свечение точечных ламп. Пары закружились в танце, их тени сливались и распадались на стенах. Я собиралась сделать еще один глоток, как вдруг передо мной возник силуэт.

– Потанцуй со мной, – рука Кэла повисла в воздухе.

– Может, стоит пригласить вашу спутницу? – я осушила бокал и кивнула в сторону Карин, которая уже неслась к нам.

Но он не стал медлить. Схватил меня за талию – пальцы обожгли кожу даже сквозь ткань – и буквально выволок на танцпол. Я лишь успела по дороге сунуть бокал официанту, который смотрел на эту сцену с немым вопросом в глазах.

– Эй! – я попыталась вырваться, но он повел нас в танце, прижав к себе так, что я буквально чувствовала жар его тела.

Мои ладони уперлись в его твердую грудь. Под кожей я ощущала неровные удары сердца, словно оно пыталось подстроиться под ритм моего.

– Ты что, совсем… – начала я, но слова потерялись в вихре движений. Мозолистые пальцы впивались в бок, оставляя невидимые следы.

«Твою ж», – выругалась я, когда наши глаза встретились.

В его темном взгляде читалась внутренняя борьба. Нет! Я не должна была позволять влечению взять верх. Но парфюм – мускусный, с нотками мяты – ударил в нос, и на веки прикрылись. Танец унес меня далеко, за пределы атриума, в какое-то другое время, другое место, где музыка звучала так же, а наши тела двигались в унисон, словно всегда знали этот ритм. Прикосновения Кэла кричали о том, что это уже было.

Музыка, танцы, он и я.

Когда его дыхание коснулось кожи, в памяти всплыл вечер в квартире Нокта… Я резко отстранилась, чуть не запутавшись в собственных ногах, но он не позволил мне упасть, крепко удерживая в объятиях. Лунный свет упал на его лицо, выхватив аметистовый блеск глаз. Словно он понял, что я что-то почувствовала, что память прорвалась сквозь плотину, которую так тщательно строили. Он наклонился ближе, губы почти коснулись уха, отчего по спине побежали мурашки.

– Я готов танцевать, только сгорая в огне моей Искры, – прошептал он, и слова обожгли сильнее любого прикосновения.

Я натянула на лицо равнодушную маску, хотя внутри все дрожало, и тихо произнесла:

– Не боишься вновь пожалеть о своих действиях?

Он прижал меня сильнее в плавном повороте. Я не надеялась на ответ, но Кэл тихо произнес:

– Я не об этом сожалею…

Предательское сердце пропустило удар, готовое схватиться за маленькую надежду, но как только в периферии промелькнула Карин… все рухнуло.

– А думаю – стоит, – я указала головой на нее.

Благородство не про меня, но играть в то, где не знаешь правил, не в моих интересах. Я медленно выдохнула, прислушиваясь к разуму, и твердо произнесла:

– Как только закончится сделка профессора Нокта и мистера Логана, мы вряд ли еще увидимся.

Его хватка стала сильнее, но я не могла позволить ему действовать дальше – если так продолжится, дурацкое сердце может разбиться в один миг. Маска безразличия скрыла истинные эмоции, как делала это сотни раз, но почему-то сейчас… было труднее.

– Спасибо за танец.

Музыка стихла, оборвавшись на высокой ноте. И я ощутила невидимую черту, которая пролегла, между нами. Мы замерли. По лицу Кэла читалось, что он хочет сказать что-то важное, но я выскользнула из объятий и отошла к своей колонне. Оглянувшись, я увидела, как Карин тут же вцепилась в него, словно хищница. Я грустно усмехнулась, ощущая во рту привкус горечи.

Как же все это утомительно.

Но вечер продолжался.

Глава 9

Легкие сжимались от вязкого выставочного воздуха, пропитанного духами, ладаном и старинными экспонатами. В груди болезненно ныло. Я блуждала взглядом по залу, пытаясь найти точку опоры среди это блеска и фальши, и неведомая сила потянула меня вправо.

Обернувшись, я увидела скульптурный помост с тем самым трактатом, который заполучил профессор Нокт. Ноги сами понесли меня вперед. Я оказалась в плотную к стеклу, достаточно близко, чтобы разобрать текст на тронутых временем страницах. По телу разлилось странное тепло – смесь предвкушения и тревоги. Все эти дни я жаждала окунуться в древние знания, поискать свои ответы в выцветших буквах. И вот у меня появился шанс – крошечный, но шанс.

Первая страница содержала карту, начерченную тонкими, изящными линиями. В центре красовался замок с горделивой подписью «Королевство Арентор». От него, словно лучи солнца, расходились пять ответвлений. В верхнем правом углу – бронзовый замок поменьше с выведенным каллиграфическим почерком «Дом Хаоса». Напротив, в левом углу, чернел мрачный замок с подписью «Дом Тьмы», а под ним сиял белоснежный – «Дом Света». Правый нижний угол занимали парящие в небесах скалы – «Элементаль». И в самом низу, под очерченной линией располагалась «Терра».

Я перевела взгляд на следующий лист:

«Да будет ведомо всем, кто держит сей свиток в руках своих, о великом устройстве Королевства Арентор, что стоит нерушимо сквозь кровавые луны, объединяя под сенью короны Пять Домов, кои суть столпы его могущества.

Во главе же стоит Дом Хаоса, хранители Искр Первородного Пламени. Частицы сии, рожденные в миг сотворения мира, дарят избранным силу, кою не сокрушить мечом, выносливость, что не знает предела, и исцеление сравнимое с возрождением огненной птицы. Носители их – непобедимы, ибо сами свет и тьма сплетаются в их жилах.

По правую руку от престола стоят Дом Тьмы и Дом Света, вечные противники и вечные стражи равновесия.

Воинство Тьмы – мастера клинка и тени, чьи тела испещрены Руной Древней Клятвы. Когда гнев их пробуждается, знаки сии загораются аметистовым светом, и из их чернильной мглы рождается оружие, пожирающее саму суть врага.

Свет же хранит мудрость целителей и щитоносцев. Их длани врачуют раны, а воля воздвигает преграды, сквозь кои не проникнет ни стрела, ни чары.

Четвертым почитается Дом Элементаль, чьи маги повелевают стихиями. Огнем, землей, водами и ветрами они правили наравне со светом и тьмой, пока Битва при Вечном Разломе со Скорнарамми, вышедшими из глубин, не ослабила их. Ныне они ушли за его пределы, и с тех пор не слышно голосов их уже много Кровавых лун.

О Пятом же Доме – Терре – говорить не должно.

Вырезка из свитка «Хроники Арентора».

Записано рукой архивариуса Гримо.»

С каждой прочитанной строчкой странное чувство в груди усиливалось. Голова раскалывалась от вспыхнувших моментов: аметистовый отсвет в глазах Кэла, перламутровое мерцание в лесу… Ноги внезапно подкосились, и я инстинктивно схватилась за стеклянный купол. В тот же миг по пальцам пробежало резкое покалывание, переходящее в жгучую боль. Я одернула руку, будто обожглась, и эта боль, острая и реальная вернула меня в действительность.