Секста / Sexta

Ничего интересного не происходило. Годы шли, а все приключения оставались только в голове.

Кроме обязательств, конечно. Их как раз становилось всё больше и больше. Родители не становились моложе, сын подрастал, муж чудил, подруги жаловались на жизнь и костерили мужчин, а босс скорее всего хотел просто поселить её в офисе и приковать цепями к стулу, иногда кидая в неё еду. Или поручив это нелёгкое дело Зинке-глубокой глотке.

Кошкой полуночной брошу по кухне,

слышу все запахи очно-заочно.

Как же был, говорил, растворился,

Королём стать хотел, но уничтожил сердце.

Я сотру прочь все воспоминанья,

И начну, пожалуй, с самых ранних.

Пусть твоя рука больше не коснётся,

А моя душа уже не проснётся.

«Как она, вообще, делает горловой минет, не кашляя в кабинете»?

Я не буду больше спать никогда!

Без тебя моя кровать всегда пуста.

На подушке рядом нет тепла и сны

будут сниться лишь другим.

Где мои мечты?

На сон грядущий мне нужен лишь ты.

Соню вдруг подрезали почти у самого поворота направо из левого ряда, не смотря на разрешающие данный манёвр знаки. Ещё и посигналили на прощание. А чтобы точно запомнила – показали интернациональный жест, состоящий из среднего пальца.

Не перепутаешь.

Не опуская стекол, а в тайне надеясь на громкую музыку, девушка закричала в праведной ярости оригинальный ответ:

– Хуй соси – губой тряси!

После чего со всей ответственностью ударила ладошкой по рулю. Но нежно, чтобы ненароком ничего не сломать. И не пикнуло лишний раз.

Зачем создавать другим неудобства и пугать людей в округе?

– Мудила со стажем! Это тебя надо в цепи заковать и к ногам моим бросить, – говорила ответственный водитель с приличным опытом вождения то ли нерадивому водителю, то ли боссу, а может даже гипотетическому мужчине её мечты, что никак не появлялся. Видимо, боялся встречи с мужем.

Всякий, кто мог бы услышать приватную речь Сони, вероятно посчитал бы, что думает она только об одном. Конкретнее, о фаллическом символе, что порой должен радовать женщин. Но те, кто мог узнать её поближе, обязательно убеждались – дело не в нём, а в его отсутствии по жизни.

Муж после родов к сексу охладел и из года в год придумывал всё более заковыристые отмазки от внезапного радикулита до игр на Мундиале среди ночи. А потом и вовсе вступил в мужскую секту. Называли они это почему-то «рыбалка». И судя по степени усталости после неё, мужики там копали окопы сутки напролёт.

Но на все попытки взять её с собой на это заманчивое мероприятие, супруг вновь придумывал различные отговорки. Соня даже подозревала, что катается он туда с кем-то другим. Например, с длинноногой любительницей групповухи с большими сиськами, падкой до орды пьяненьких мужичков.

Но доказать этого Соня не могла. Подлый рыбак упорно привозил пару рыбешек вместо стрингов в кармане, чешую вместо блондинистых волос на костюме и запах костра на вороте рыбацкого костюма вместо духов Шанель номер шесть.

Вывод был прост и незамысловат: либо он ебал русалку, либо отдыхал на рыбалке от неё, своё любимой женщины. Соня как следствие, «отдыхала» с ребёнком.

Если раньше она была кротким ягнёнком со своим первым в жизни мужчиной, то от отсутствия секса изголодавшаяся по ласкам женщина постепенно превратилась в рыжую бестию, которая и знала все производственные от слова «хуй». Но воспроизводила их только после пары бокалов вина или на сильном взводе.

Стресс в последнее время не покидал девушку. Всё время как взведённая пружина, готовая сорваться в любой момент.

Остановить Соню могли лишь цепи, верёвки или минимум – наручники в спальне.

Но никаких цепей на дороге не валялось. Наручники в прикроватной тумбочке покрываясь толстым слоем пыли, ни разу не востребованные. А перед глазами была лишь забитая битком парковка супермаркета вместо дворца из фантазий.

Фантазий? Конечно, она мечтала о личном дворце или хотя бы замке. В таком обязательно должны жить трое, а лучше четверо старательных и загорелых во всех местах слуг.

«Слуги… ммм», – подумала Соня, вновь погружаясь в мечты.

Мечты отгоняли мысли, что муж стал пассивным рыбоведом с напрочь отмороженной простатой.

Какая теперь разница? Важна лишь суть!

– Не ебёт, – прошептала Соня со вздохом.

Это снаружи она была робкой и вела себя тихо, чтобы не дай бог не заметили, что внутри живет женщина-покорительница, которая мечтает о поклонниках, валяющихся у ног.

А внутри жили мечты о паре рабов с длинными межножными шлангами. Они нет-нет, да и проскальзывали в голове озорницы.

Соня очень надеялась, что рабы будут использовать те шланги вместо опахал в рабочее время, а стоит ей щелкнуть пальчиком, как произойдёт активация, свершится наведение на цель и…

– Так, стоп. Соберись, – буркнула девушка, сосредотачиваясь на потоке машин, где снова гудели в нетерпении.

Самые дерзкие резко позанимали последние удобные места на парковке, оставив ей клочок, где было бы тесно и мотоциклисту.

– Нет, вы издеваетесь что ли? – воскликнула девушка. – Хуесосы ёбаные! Принцессе молочка надо купить, а вы тут со свои ПДД. Эх… перевелись принцы!

Воткнуть автомобиль удалось лишь на пяточке у железнодорожного вокзала. Идти пришлось в магазин через дорогу и всю привокзальную площадь. В этот момент походка Сони стала тяжелая, а лицо напряженное. Обратно же ещё пакеты нести. Территория тележек закончилась.

«Почему на мир просто не обрушится вечная тьма?» – раздумывала в эти мрачные моменты девушка, пугая толстых ленивых голубей». – Или хотя бы в пределах отдельно взятой квартиры мужа? Тогда все, кроме меня смогут пораньше лечь спать и не бесить своим присутствием!».

Соне в темноте и вправду ничего не видно: ни равнодушного лица супруга, ни бардака в помещении, где никто никогда не убирается, кроме легализованной рыжей Золушки в браке.

И ладно бы результат того стоил, и присовывали, пока орудует тряпкой в наклоне.

Но охладевший словно на всю жизнь избранник мог коснуться её разве что случайно, пока пробирался с кружкой чая по помытому в комнату. Или в шутку шлепнуть по заду, чтобы проверить всё ли на месте.

Она вроде и не против таких «предварительных ласк», но дальше одиночного шлепка дело не заходило. Полумуж всё сводил к шутке, намекая на то, что в постели спят, а всё остальное – происки дьявола.

Его позиция проста. Задачу они свою выполнили – продолжили род.

«Чего тебе ещё? Расти сына»! – твердил супруг.

– Секса! Секса мне надо! Вот чего! – кричала в моменты непроизвольного гнева Соня, но исключительно, когда никого не было дома.

Или, когда закрывалась в ванной и включала посильнее напор воды. Из уважения к «семейному гнезду», конечно же. Чтобы не ранить ничьих чувств, Соня ревела, кричала и возмущалась лишь наедине с собой.

«Мужчины такие хрупкие. Их беречь надо», – советовала мама.

Мама плохого не посоветует. Мама пожила. Тридцать лет в браке. Ровно с момента Сониного рождения и по сей день.

«Так что выбора нет, надо слушать. Опыт предков, мать его», – вздохнула примерная дочь.

Любовник у Сони отсутствовал, как определение. Единственная интрижка по пьяни на дискотеке однажды так ни к чему и не привела. Потеряла телефон, куда был записан номер потенциального любовника. А может, он сам и украл. Что тоже означает – карма.

«Антисекс! Никаких случайных связей»! – стучало в голове Сони.

– Верная!

– Дура старомодная!

– Просто так для здоровья изменять не может, а влюбиться не хочет! – кричали ей подруги каждые выходные на троих.

Все как на подбор вопили в одно горло, что трахаться необходимо для дела, тела и заодно, для души. Соня называла это «триумвиратом сучек», но только про себя. Всё-таки дружили с института. Десять лет дружбы. Или как говорили в школе – дециметр.

«Дружбу надо беречь и лелеять. Друзья плохого не скажут», – вновь и вновь бормотала про себя рыжая чертовка.

«Они же все за неё и никогда для себя ни кусочка. Ну-ну! Ох, молчали бы, блядушки-подружки! И со своей жизнью разбирались», – зло, но также молча возражала им Соня, сверкая глазами на девичьих посиделках в кафе или ресторанах.

Как они не понимают? Она может и рада пойти против принципов, но не сумеет. Хотя бы потому что так воспитали – «не убей», «не укради», «не прелюбодействуй»… С последним, пожалуй, тяжелее всего мириться.

– Тысячи лет твердят одно и тоже. Хоть бы отредактировали заповеди! – сказала на полном серьёзе автоматической раздвижной двери девушка, когда входила в магазин. И тут же добавила. – Где Новое Пришествие? Людям очень нужно отредактировать последний пункт! Верные страдают. Шалуны беснуются. Где справедливость?! Если вокруг Садом и Гоморра, то где мой кусочек разврата и падения? Я ещё не заслужила пропуск в ад! Даже не предлагали, чёрт бы их всех побрал!

Год за годом без тепла в груди и пожара в трусах, терзали Сонину душу. Пять лет без секса мучали как её тело, так и выворачивали наизнанку психику. Мозг буксовал, предлагая телу родить ещё пару-тройку, пока все живы. И мастурбацией это было не скрыть, не приукрасить.

Но вот парадокс. Для того, чтобы снова родить, тоже требовалось заняться сексом!

– Хочу трахаться! – прошептала Соня тележке магазина в откровении. – Хочу наглым образом ебаться. Быть отодранной во все щели жестко и беспощадно. Хочу, хочу, хочу, блядь!

Пожалуй, последнее прозвучало слишком эмоционально. От неё тут же шарахнулась старушка с выкриком:

– Прошмандовка!

Но девушка в красном сарафане этого даже не заметила. У неё в магазине была другая цель – добыть «обезболивающее для души». Мнение старых шоболд её не волновало.

Чего греха таить? Только винишко делало жизнь Сони сносной, позволяя забыть о своих скромных мечтах. Говорить открыто и прямо она могла тоже. Даже кричать на людях. Но это там, в глубине своего Я. На дне, где давно утонули самые сокровенные мечты и фантазии.

А здесь, на поверхности жизни, девушка позволяла себе только немного флиртовать. Потому, как и любой разумной супруге с жизнью, где все устаканилось, ей было страшно делать новые шаги.

А вот с винишком – не страшно.

«Может, и вправду шоболда»? – прикинула Соня: «Да не-е-ет, бред какой-то. Просто у бабки уже всё позади, а у меня… впереди»?

Соня едва слезу не пустила от острого осознания, что жизнь никогда не изменится. И каждый чёртов день будет как предыдущий. Даже выходные. И отпуск. Бабке наверняка есть что вспомнить, в отличие от неё.

– Так, сегодня надо взять две бутылки, – прошептала Соня, понимая, что тонет в жизненных определениях.

Коснувшись дна, она снова придёт к выводу, что ничего не хочет менять.

Зачем? Всё есть: муж работает, сын растёт, родители помогают, а брат присылает открытки из Испании на Новый Год.

Правда, иногда он рассказывает ей во всех подробностях как участвует в очередной оргии на тридцать человек у бассейна на вилле друга. Или откровенничает по видео-чату как намедни на морском побережье познакомился с местными нудистами и те беззаботно трясли перед ним мудями.

Чёртов холостяк прожигал жизнь так, как хотел!

Так, как она не могла себе позволить. Этой перчинки как раз и не хватало – острых ощущений.

Или хотя бы слов, что её любят, что она важна. Весомых подтверждений, а не чёртовой открыткой от сына.

Соня тоже в тайне хотела ходить голенькой по пляжу и открыто улыбаться людям, показывая киску. Но вместо этого катила тележку и пугала старушек, которые в любое иное время охотно бросили бы её за подобные разговоры на костер.

«Но что могут знать о бешенстве матки эти старые перечницы? Пусть живут воспоминаниями и другим не мешают»!

Но анализ вновь показал, что ей о своём буйном возрасте нечего и вспомнить.

Соня помотала головой, расправляя кудри.

– И что с того, что брат шалит? Всё равно страшно что-то менять. Вдруг будет еще хуже? – тихо заявила она селёдке в рыбном отделе, поправив завитушки. – Брак – это бремя ответственности. А испанцы… испанцы подождут.

Соня ненароком улыбалась при непристойных мыслях о знойных испанцах. Море, прогулки под луной, морепродукты. Наверняка, измени она мужу, это было бы именно там. Где-то между лодкой, вытащенной на берег и костром под яркими звездами.

Там – романтика! А здесь – тележка.

Там в костёр старательный Себастьян в ночи обязательно подкидывал бы палок после того, как кинул пару-тройку палок ей под звёздами на шезлонге. И черта с два он отдохнул бы у неё больше, чем необходимо времени, чтобы сбегать за текилой, самбукой, и парой мохито.

Не важно, что пить в момент страсти. Главное – накидаться до соплей. Ведь только так можно переступить через страх измены.

«Потерять всё ради секса? Хм-м», – прикинула Соня: «А оно того стоит»?

Девушка вдруг поняла, что пялится в отражение на витрине. Взгляд хищный, голодный. Маленький нос хорошо очерчен, почти заострен. Хорошо ведь. Почему этого никто не замечает?

Ещё бы! Лишнего веса почти и нет. А что большим ростом природа не наделила, так что есть, то неплохо сложено.

«Хороша рыбка, да не ваша», – вздохнула Соня, описывая саму себя: «Привлекательная, стройная, в приличной спортивной форме. Да что толку? Нет покорителя, с которым по-настоящему хотелось бы изменить недомужу»!

– Себастьян, фу-у. Придумала тоже. Слушай, а может, институт брака и отношений придуман для неудачников? – спросила Соня у кочана капусты, проезжая мимо овощного отдела.

Зацепила коробку клубники среди фруктов.

– С другой стороны, за верность тоже печенек не дают, – сказала она уже пачке крекеров, но брать не стала – всё равно сожрет и не заметит.

Покатила тележку дальше к вино-водочному.

Каждый день Сони выглядел так: пробежка на восходе, слова ни о чём конкретном за завтраком с семьёй. А потом – работа до вечера с перерывом на обед, когда полчаса можно и себе посвятить. После обеда снова в офис улыбаться боссу. И ладно бы с продолжением. Так нет, Карл Иванович был для этого слишком занят с Зиной.

Пусть самой Соне он казался довольно старым, но даже об этом несостоявшемся домогательстве на работе Соня искренне сожалела, запивая горе мутной розовой водой в бокале вечерами. Терпкая кровь винограда ей была по вкусу.

– Эх, ему бы скинуть лет тридцать, глядишь чего бы и вышло, – выговорила Соня тортику и безразлично прошла мимо.

К сладкому она равнодушна. Хотелось остренького. Но дело было совсем не во вкусах. Перчинка она должна быть другая – в жизни.

Такой, чтобы слёзы от счастья катились и рот кривило сугубо от положительных эмоций, а не от тоски и отчаянья. Выть на луну она и так прекрасно умела, рыдая в подушку ночами.

Вздыхая, Соня медленно приходила к выводу, что лучше работа, чем быт. Даже редкое общение с людьми на общие темы держало на плаву.

Соня – экстраверт начального уровня. А отпуск ей в принципе не нужен.

«С ума сойти дома от тоски что ли? С кем отдыхать? С этим пассивным говном на диване в зале? Уж лучше сериальчики на ноутбуке в спальне в наушниках»!

Подкатив тележку к кассе, Соня горестно вздохнула. Домой всё ещё не хотелось, но необходимо было вернуться.

Обязательства. Семья. Ублюдочное слово – «надо».

Поймала грустные глаза продавщицы.

«Что ты там у меня спросила? Сколько не было секса?.. А-а, пакет», – поняла девушка.

– Да, пакет брать буду, – ответила тихо Соня и с тоской посмотрела на презервативы, пока пробивали покупку.

«Стоят столько, что секс должен входить в цену покупки де-факто», – подумала девушка, глядя как пробивают покупки.

«Пик-пик? Нет, надо – вжик-вжик»! – поправила она тут же кассу про себя и снова встретилась взглядом с кассиршей.

«Дорогая моя, у тебя точно тоже нет секса. Как нам друг друга подбодрить? Придумать свой особый знак? Как насчет пальца, что засовывается в колечко? Слишком очевидно»? – неслись мысли: «Конечно, это же пошлятина! Потому мы обе промолчим. Это же так нормально – страдать молча. Стойкие девушки все проблемы переживают внутри. Зарастет, зарубцуется, устаканится. Отвлечься, главное – отвлечься. А потом старость, смерть и… морщины».

Оплатив покупку, Соня понесла пакет к выходу. В другой руке плыла сумочка. Маршрут известен: топать через всю привокзальную площадь, стоять на светофоре, смотреть под ноги на зебру.

Да, вот это жизнь!

Нос предательски зачесался. Но не при людях же. Закрыться от всех в машине и там уже расслабиться. Пукнуть громко, почесаться как следует.

«Где ключи»?

Соня вздохнула. Теперь ройся в сумочке. Как всегда, упадут на самое дно, доставай все потом.

«Господи, как я устала! Когда всё это кончится? Пусть в меня попадёт молния, испепелит и всё – в рай. Место, где либо трахнут как следуют, либо отобьют желание заниматься плотскими утехами», – подумала на всякий случай Соня уже на парковке и потянулась почесать нос прямо с пакетом, на секунду закрыв себе обзор.

О, это сладостное чувство – почесаться. Лучшее после оргазма. Момент сладострастной слабости!

Люди на мгновение пропали из виду, окружающий мир перестал иметь значение. От души почесала, как следует. Расслабилась, даже немного возбудилась.

«Дотроньтесь до меня кто-нибудь! Хочу-хочу-хочу»! – пришла ещё одна волевая мысль, пока крутилась на пятачке в попытке вспомнить, куда припарковалась.

Резко повернулась и застыла. Прямо перед ней стоял молодой человек. Только почему-то не трогал. Взгляд цепкий, глаза зелёные, волосы ежиком. Белая рубашка навыпуск, с длинными рукавами, брюки, туфли. Пиджак в руке.

«Жарко»! – ещё подумала рыжая.

Соня отшатнулась, понимая, что её лицо слишком близко к его подбородку. Это же значит, что и губы слишком близко, а там уже и до непотребств недалеко. Лучше не искушать судьбу.

Но при мысли об адюльтере столько всего пронеслось в голове сразу. Пакет предательски выскользнул из потной ладони. Лето, жара. Ослабила концентрацию.

Незнакомец оказался ловким и подхватил пакет на лету. Бутылку спас, а вот коробка с клубникой выскочила, и попрыгав на асфальте, упала возле автомобиля.

Он подошёл, наклонился, поднял, сразу без спроса засунул в пакет и протянул вновь целую покупку.

– О, простите бедную растеряшку, – сказала Соня, про себя добавив победное: «ну хоть винишко сберегла».

В ответ только глаза чуть блеснули. На секунду взгляд незнакомца задержался на пластиковой упаковке. Затем мужчина перевёл взгляд на бутылку в пакете и с пониманием заявил:

– Озорного вечера.

«Что?! Что он подумал»? – мелькнуло в голове Сони паническое: «Хотя… всё так и есть… Покраснела ещё, как дура, и всё втихушку».

А незнакомец ушёл обратно к переходу, двигаясь к стоянке такси.

– Ну… спасибо, – запоздало пробормотала Соня, пытаясь что-то крикнуть вдогонку помощничку, который сам и испугал женщину, которая готова была если не на всё, то на многое. – Грубиян, хоть бы помог пакеты донести. Ну… пакет… А, к чёрту всё!

Глава 3 – Убиться об косяк

Соня вдруг поняла, что стоит возле своего Вольво. И нести пакеты особо некуда. Негодование ещё было, но рот скорее говорил что-то само по себе:

– И не важно, что машина в шаге. Мог бы и комплимент девушке сделать. Мало ли, что окольцована. Все любят комплименты… Даже замужние!

Рыжая чертовка всё больше распылялась с каждой фразой. Так как прекрасно понимала, что незнакомец слышит её всё меньше и меньше.

– Ленивые яйцечёсы! Хоть бы один нормальный попался.

Отвернулась. Осталось только ключи достать.

– Псих какой-то, – пробурчала она, подражая старой уборщице и залезла в салон. – Не видать в наше время кавалеров. Перевелись рыцари с большими выемками на доспехах между ног. Одни кони!

Водительница провернула ключи в зажигании. Заиграло радио, напевая о бесконечном океане любви и море ощущений.

– Ну что за дерьмо постоянно играет? – обронила зло Соня, не в силах разыскать даже лужу новых чувств и эмоций. – Такова жизнь? Крупные рыбы плавают на глубине, а мелкие рыбешки плещутся у мутного берега? Кому-то всё, а кому-то ничего интересного?

Соня посмотрела в зеркало на чем-то недовольную женщину с начальными синяками под глазами и снова повторила:

– Впереди только старость, смерть и… подтяжки. Всё, Сонька. Загорай не загорай на пляже, лучше не будет. Золотое время позади. Молодость уходит, утекает с каждым циклом, а положительного опыта кот наплакал. Супружество есть, но бестолковое-е-е. Только дети на память остаются. Но ты даже до полного комплекта «мальчик-девочка» не добралась. Вырастит один эгоист.

До дома девушка как в тумане добиралась. А там по накатанной: накорми, выслушай, уложи спать. Двигайся, если не сели батарейки.

– Семейный инкубатор. Счастливая ячейка общества, – ворчала Соня, убирая игрушки, закидывая белье в стирку и обновляя нижнее белье на полке в ванной на всех троих.

Удостоверившись, что всё в порядке, девушка заявила корзине для белья:

– Вино… Мне нужно винишко!

Она мастерски откупорила на кухне пробку. Опыт, всё-таки. Мужика звать не надо.

Бокал залпом. Второй – не спеша. Чтобы хоть немного ощутить вкус.

Аппетита нет. Душно. Настроение на нуле.

Она уже запихивала продуктовый пакет в пакет с пакетами, когда нащупала что-то на дне. Достала бумажку.

– Что? Буклет?

Но рядом с чеком и купонами оказалась что-то ещё.

– Что ты мне там засунул в пакет, незнакомец? Номерок? О, визитка!

«Сексолог».

– Ну, всё, Соня, – хихикнула рыжая чертовка. – Специалисты тебя за версту чуют. Пахнешь сексом… перебродившим.

После бокала Соня ощущала постепенное превращение из Золушки в принцессу.

Вчиталась. Но что-то было не чисто. Вместо инициалов лишь подпись – «Дарк».

Телефон был. Только без адреса.

– Мошенник какой-то, – заявила хозяйка кофеварке, засунув руку под пижаму и старательно почесав левую булочку полужопия. – А кто ещё по чужим пакетам лазит?

Кофеварка не ответила. Тогда Соня встала на защиту незнакомца, приняв другую сторону:

– Ваша честь, но если кладешь, а не берёшь, то ведь не считается?

Перевернула другой стороной визитку. Картинка на любителя: демон держит в руках адрес электронной почты.

– Оригинально-о-о, – протянула она и не глядя бросила визитку в мусорное ведро.

– Иди ты в жопу, сексолог долбанный! – взвизгнула Соня и невольно нервно сжала пластиковую упаковку, оглушительно затрещав пластиковой упаковкой. – У меня всё нормально!

Пачка открылась. Соня посмотрела на клубнику, унимая гнев: красивая, яркая, привлекательная.

– А на вкус – дерьмо. Как и моя жизнь, – сказала она и раздавила одну из ягод в ладони. – Обвёртка без сладкого содержания!

Посмотрела на жижу, выговаривая уже ей:

– Муж спит по десять часов в день. Хуй в коробочку положил, чтобы выглядел поновее. Мечтает забыться во сне, перемотать бытие. Пять лет уже проспал. Большую часть отношений, считай. Да каких отношений? Убожество одно с цветочками на Восьмое Марта.

Она изменила голос так, как будто резко сошла с ума и теперь в ней жило два человека:

– Это тебе дорогая. Спасибо за всё дорогая… Да в жопу себе эти цветы засунь, купленные ещё седьмого числа, чтобы подешевле было!

– Ты чего там орешь? – донеслось из зала, перекрикивая шум работающего телевизора.

– Ничего, дорогой, – тут же ответила Соня своим обычным голосом и вымыв руку, схватилась за бокал. – Так, вино… Иди ко мне, моё сладенькое! Моё молоденькое. Только ты маму радуешь. Жену… ммм… и никогда – любовницу.