Секста / Sexta

«Ой, группа! Пробежка»!

Соня подскочила и поняла, что зарядки сегодня не будет. В голове ком. Во рту кака. А щеки покраснели как помидорки, едва вспомнила о письме.

Подняла ноутбук, открыла.

– О, ответное письмо.

Но в тексте только ссылка. Прошлась… Форум.

– ЧТО?! МОЕ ПИСЬМО ВЫЛОЖИЛ?! – она закричала, но глухо, как Русалочка без голоса.

Куда-то внутрь себя.

История с Золушкой тоже быстро окончилась. Приходило время расплаты за сказки.

Сердце забилось быстро-быстро.

Гнев и страх заполонили Соню, быстро вытеснив пустоту. Она подскочила, оделась. Быстро умылась. Хмель как рукой сняло.

«Использовал»! – стучало в голове.

Зашла в спальню. Все члены семьи ещё спали.

«Никто не видел меня полуголой. Хорошо. А письмо… Ну сейчас я тебе задам взбучку»!

Руки подхватили телефон. Быстро набрала.

«Ты что там о себе возомнил? Я тебе открылась, а ты обсуждать с людьми? Сука ты, а не господин! Больной ублюдок! Вот и верь теперь людям».

В расстроенных чувствах Соня села на кухню и пока кипел чайник, быстро написала ещё более разгромное письмо, закончив фразой: «Встречу – закопаю!»

Затем ещё раз открыла форум, пробежалась по комментариям. Перечитала вдумчиво.

Если подумать, то у письма ни подписей, ни ссылок на почту. Ни имен. Ни телефона.

Ничего, только текст.

– И на том спасибо… Господин чёртов.

Чуть успокоившись, Соня пошла бегать по сонному району.

На набережную к группе не поехала. За руль садиться после превышения дозы алкоголя не следовало. А вот у дома вдоль дороги бегалось так, словно в ноги пружинки вставили.

Такая скорость, ощущение ветра в лицо! Кайф. И всё от едва подавляемого гнева внутри. Он словно давал ей сил.

Пришла домой в бодром расположении духа.

«Будь, что будь».

С той мыслью рыжая чертовка начала собираться на работу, приготовила завтрак. Вдруг ноутбук пискнул.

Ответ пришёл.

– Проснулся, кровопийца!

«Каждый должен пройти через позор и осуждение. Только приняв себя таким, какой есть, человек сможет излагать, как хочет. При этом ничто не мешает ему стать лучше. Мы же убили сразу двух зайцев: ты поборола страх открыться толпе в самом сокровенном, а заодно могла наблюдать их комментарии. И знаешь, что дико? Никто не смеялся над тобой. Напротив, требуют продолжения. Выходит, не такую уж и пошлятину ты написала, да? Даже почти без ошибок… Отредактировал. Не благодари».

Соня подхватила телефон, с ходу ответив пальцами.

«Ах ты, мудак! Встретить бы тебя и начистить лицо. Развел женщину и доволен. Сука-сука-сука»!

Пока рыжая воительница метала молнии в душе и добиралась до работы на такси, на телефон пришло уведомление о новом письме на почту.

Вчиталась уже на рабочем месте, забыв про утренний кофе. Бодрило с утра без всякой химии.

«Хирург не спрашивает какие инструменты ему использовать при операции. Ты просто стала лучше после неё, здоровее. А я подготовил тебя для дальнейшего шага. Только внимательнее: разделяй эмоции и текст. Конечно, я накажу тебя за сомнения в моих действиях, но это будет позже. Сегодня у нас – монохромный мир. Всё четко делится на «до и после» нашего общения. На белое-чёрное. Оглянись, и – оценивай. Живи, Соня. Ощущай!».

В ответ девушке хватило сил набрать лишь одно слово: «писькамуд!», но палец неожиданно стер сообщение, не отправив.

Она вдруг поняла, что сидит и улыбается.

– Зубы сушу? – спросила она у ручки.

А ручка молчит, с колпачком покусанным.

– Похоже, это будет интересная неделька, – добавила она уже карандашу, общаясь как с хорошим знакомым.

Заиграла музыка. Следом за ней из кабинета донеслись едва слышимые вздохи секретарши Зинки.

– Шеф сегодня в ударе, – послышалось от коллег.

– Даже до обеденного перерыва не дотянул, – обсуждали они тихо, но всё же открыто.

Соня хотела что-то добавить, но вдруг поняла, что все мысли только о том, чтобы оказаться в том кабинете.

Это её стоны должны быть, а не Зинки!

Только не с шефом конечно, а с… господином?

Она кашлянула и тактично натянула рабочие наушники.

– Ладно, поиграюсь и брошу, – тут же решила Соня.

«Вирт… он ведь ни к чему не обязывает. Что вообще может пойти не так? Я сама хозяйка своей судьбы. Я – одинокая волчица. Ау-у-у!».

Мысли разгонялись в голове, одна другой краше. Тем самым Соня всё сильнее подсаживалась на новую для себя игру.

* * *

Задолго до этого.

Уже не Кеша, но уважаемый Иннокентий Геннадьевич продолжал слушать истории. Он приучил себя тщательно записывать по памяти всё интересное, что случилось за день. Затем матёрый специалист откладывал блокнот и начинал подбирать ключи к закрытым дверям.

Искать решения – важно.

Работа не по профилю, но для души. И эта самая душа с каждым разом требовала всё больше и задачек сложнее.

Когда удавалось вскрывать запретные замки с лёгкостью домушника, приходило состояние внутренней удовлетворенности. Помогая людям с психологической разгрузкой, на миг массажист сам становился счастливее… Ровно до той поры, пока в кабинет не заходил новый клиент с новыми тайнами.

Тогда всё начиналось по новой.

– Доброе утро, Иннокентий Геннадьевич… Мне вас порекомендовали.

– Доброе? Ну что вы! – отвечал Иннокентий с улыбкой. – Вы только что пришли в кабинет ломки мировоззрения, сочувствую.

Грусть он прятал внутри. Она возникала то ли от того, что за разговоры не доплачивали, то ли от того, что не мог помочь всем, как того хотел. Четырём из пяти – это мало.

– Проходите, раздевайтесь, – продолжал специалист. – Ах, простите. Профессиональная деформация. Оставайтесь в одежде, если просто пришли поговорить.

Визуальный контакт. Новая лёгкая улыбка.

– Что ж, начнём выворачивать вашу душу наизнанку.

Клиенты ценили его за золотые руки и бриллиантовые пальцы в двадцать. Ближе к тридцати его ценили больше за тонкий проницательный ум.

Массажные простыни в кабинете и полки с маслами остались лишь для вида. И пусть из всех важных бумаг и регалий в кабинете только рамка с дипломом массажиста высшей категории, которую постоянно подтверждал, это больше не имело значения.

Разговоры – вот что важно. Потолок не пробить, но свои клиенты боготворят и хватит на этом.

– Иди учиться, Иннокентий, – советовали ему давно знакомые старушки с остеохондрозом и грыжами.

Он улыбался, осторожно выправляя их потертые временем позвонки. Принимал их как дань прошлому, оставляя символические цены для старых знакомых.

– Кеша, когда уже диплом мозгоправа получишь? Я к тебе всех подруг приведу, – вторили им вчерашние студентки, что бросили учебу, едва нашли папиков и жили припеваючи по его совету.

Страна ничего не теряла при таком распределении ресурсов. У кого нет мозгов, тем и не надо. Многим они даже противопоказаны.

Всё равно из них никогда бы не получилось хороших работников.

– Иннокентий Геннадьевич, спасибо, что спасли семью, – всё чаше рыдали важные люди с погонами, в пиджаках или при галстуках на его кушетке.

Он никогда не разъезжал по домам, какую бы цену за сеанс не назначали. И даже не думал двигать вип-персон в списке посетителей, выделяя среди других. Но кивал и записывал, улыбался и отмечал успехи.

Стараясь не утонуть в потоке сокровенных тайн, Иннокентий цеплялся за женские откровения, как за истину, чтобы не утонуть в ориентирах.

«Мужчины – бич всех женщин», – пришёл ко второму большому выводу специалист.

Денег становилось больше, с ними росли возможности, а вот времени оставалось всё меньше. И те же возможности сужали горизонт планирования.

В медицинском институте никогда не существовало заочных отделений. А выделить время в постоянном потоке желающих попасть к нему на приём и учиться как следует на очном отделении Иннокентий позволить себе уже не мог.

Кто-то должен кормить появившуюся семью. Дома ждёт жена. Вот-вот должен одобрить ипотеку банк под строительство дома.

Жену половинку Иннокентий повстречал вне кабинета и любил беззаветно. Он даже не думал совать член в вагины клиенток с тех пор, как надел обручальное кольцо.

По профессиональному это называлось – «завязал». И люди никогда не уточняли, что полностью фраза дополняется «член в узел».

А руки что? Пусть шалят. Руки это другое.

Руки – рабочий инструмент, который приносил домой деньги.

Конечно, многих сводило с ума это чёткое разделение на «дом-работу». Но лишь возмущались лишь в пределах кабинета. В личную жизнь Иннокентий Геннадьевич клиентов не допускал.

Табу.

Жена разделяла его взгляды. Она понимала специфику работу. Она приняла его.

Вместе мечтали о доме и планировали завести детей. Вот только всё время что-то мешало планам. Сначала продавцы чудили с ценами, а как только накопил первоначальный взнос, как хитрожопый риелтор исчез с накоплениями с горизонта. Искать мошенника не спешили. Колесо правосудия забуксовало, списав всё на «сам виноват».

Подкидывала вызовов и система: менялись ставки банков, ужесточались условия кредитов. Требовались всё новые и новые бумаги, дополнительные согласования. Много слов и условностей, заверений в хорошем исходе, но по факту выходило, что не было ни своего постоянного угла, ни детей. Одни мечты.

Томительное время ожидания счастья затягивалось. Иннокентий понимал, что пора что-то менять. И вдоволь наслушавшись историй, он пришёл к одной истине: если нужно чудо, то сделай его сам.

Глава 8 – Вперёд и вверх!

Почти настоящее.

Соня снова проснулась на диване полуголая, в майке-«алкашке». С ухмылкой посмотрела на своё отражение на натяжном потолке.

– Тенденция к обнажению стабильная, однако, – обронила рыжая чертовка и заглянула под одело. – А писька ещё не трахана! Как же так?!

Бутылка снова на полу. Но уже с плотно закрытой крышкой, едва початая. Выпила всего пару бокальчиков перед сном.

Норма.

– О, всё ближе к ЗОЖу. Я не какая-нибудь там алкоголичка, чтобы с бокалами общаться в одиночестве. Я волчица. Ау-у-у, – совсем тихо завыла она.

Затем Соня потянула майку, погладила грудь и почесав гладко выбритую киску, заявила ей:

– Ну а что? Всегда можно сказать, что жарко. Да вот беда – не спросят. Спят контролирующие органы.

Она снова пробудилась первой в семье. Потянулась, подскочила, полная энергии и задора.

– Им не надо. Устали на работе. А потом допоздна смотрели телевизор, иначе бы заметили, что снова с кем-то переписываюсь и довольная, хихикаю.

Соня подняла телефон. Уже почти привычная улыбка коснулась лица.

Ага, уже написал!

«Доброго утра, надеюсь ты всё же выспалась, а не только смотрела в телефон. Какие ощущения были во сне или по пробуждению? Ловишь от себя кайф? Не расслабляйся слишком. Время делать новый шаг. Письмо на почте».

– Ну вот, хоть кому-то я нужна, кроме мамы, – Соня снова потянулась, проморгалась и встав мостиком, заявила люстре. – Я теперь как солнышко летнее. Просыпаюсь ещё в сумерках и начинаю озарять мир лучик за лучиком. Понятно, что этот режим меня через пару дней убьет. Но сейчас сил полно. Ощущение, что готова свернуть горы… если Господин попросит.

Одеться, засунуть за щеку зубную щетку – ничего сложного. Пока ставила чайник и елозила по зубкам щетинками, уткнулась в ноутбук на кухне.

«Доза, доза, доза»!

Порой слова бодрят лучше, чем кофе.

– Так, что там в письме? – пробормотала ртом, полным пенистой пасты.

«Вот бы кто рот семенем наполнил. Совсем забыла вкус спермы. Какая она? И существует ли вообще? Какие доказательства? Дитя? Нет, это было непорочное зачатие»!

Вчиталась:

«Как ты себя чувствуешь? Сегодня у нас очень интенсивный день. Целых пять мини-заданий».

Соня сплюнула пасту в раковину, заинтригованная началом:

– У «нас»? Так мило… Он не разделяет меня с собой. Откуда-то это «мы» взялось. Когда только успело за пару дней? Ещё вот это простое «как ты?» греет душу. Когда муж в последний раз спрашивал меня – как я? разве что «как ты, живая ещё? Купи хлеба!»

Она посмотрела в коридор в сторону тёмной спальни и заявила чайнику:

– Ой, не свисти мне. Супруг спросит, что делаю, только для того, чтобы пиво принесла к дивану. И глядя на это, сын берёт пример. Классно потом к женщинам будет относится. Конечно же, вырастит джентльменом.

Выключив чайник, Соня вперилась в экран монитора, в первую очередь читая примечание под звездочкой*.

«Не пытайся набить ответ на телефоне. Там ты не собрана».

– О, Господин! Вы как всегда правы, – проворковала Соня, почесав лобок под длинной майкой.

На бегу думается не так обстоятельно, как сидя за бокалом винишка и под шоколадку в ночи.

«Первое задание. Выделить своё фото на телефоне и нажать «отправить» Господину. Что прислать, ты решаешь сама. Но это обязательно должна быть ты, фото свежее и без посторонних на фоне или рядом».

– В смысле отправить своё фото, сударь? Ты должен был запомнить меня раз и навсегда. Каков подлец! – залепетала с придыханием Соня, как знатная дама на балу.

Впервые за долгое время она плеснула в кружку чай вместо кофе на завтрак.

– А если забыл, то наверняка должен был найти меня во всех социальных сетях. Правда, без фамилии это сделать не так просто. Но мужчина должен идти на подвиги. В городе всего то тысяча-другая Сонь. Разве это так сложно – разыскать мою фотографию на аватарке не в лучшем качестве? Какая разница, что ещё школьных лет?

Девушка захихикала, представляя, как Господин встал на колени и просит её слезно о фотографии.

– Ну что вы? Что вы, Господин Дарк? Будет вам фото. Как иначе втихаря наяривать свой стручок на меня каждый день?

Соня прыснула и заметила, что положила слишком много сахара в чай. Поморщилась и сплюнула в раковину:

– Все мужики одинаковы. Найти на что подрочить. Или что трахнуть. Или жениться и не трахать потом. Зачем? Ведь уже завоевал! Обленился, всё. Больше незачем доказывать любовь своей самке. Зазнается ещё. Или… – она вдруг на секунду задумалась. – Нет, ну не можешь же ты быть в самом деле нормальным человеком! Понятие «нормы» мне отодвигаешь под потолок, а потом оказывается, что это не предел, а лишь мои узкие рамки мышления и восприятия. И я теряюсь, блин!

Соня повернулась к монитору.

«Второе: приобрести анальную пробку и опробовать. Немного поносить в течение дня. Делай перерывы, смазывай её, не позволяй «прикипать» к анусу».

– Что, ебать мой хуй?!

Соня поперхнулась и перечитала задание раз семь, прежде чем поняла, что он не шутит.

Более того, весь список из мини-заданий – не шутка. Даже фотографии образцов пробок прилагались.

Девушка морщилась, но изучила их во всех подробностях.

– Маленькие, мягкие, удобные, совсем не заметные, если не брать с хвостами и рубинами на конце… Так, сахарница, напомни. Зачем я на это смотрю?

Соня закрыла ноутбук, красная как рак.

Включился тумблер «хватит».

– Ну вот ещё! Совсем там кукухой поехал?

Привела кухню в порядок. Поджаривая блинчики на завтрак домашним в том же виде, задумалась.

Обронила вслух:

– А Господин не пло-о-ох. Ну понятно, что херню предлагает. Шизоид многоразовый. Но он ещё и технику безопасности прочёл. Детализировал. Знает толк. Смажь, долго не носи. Ха! Их что, там в палате, совсем развязали всех? Лекарства больше не раздают? Лечить таких надо интенсивно и обстоятельно. Совсем с медициной плохо. Хотя… фото-то у меня уже есть. Нужно просто отправить.

Соня моргнула и вдруг поняла, что смотрит не на блинчики, а снова в ноутбук. Глаза предательски вчитывались в новое задание.

«Опыт с трусами у тебя появился. Углуби его. Третье: засунь в себя новые почти полностью и пройдись с ними по улице. Посмотри на людей. Надень юбку для больших ощущений. Наблюдай за миром. За своей реакцией на него. Отследи, как ты чувствуешь себя в толпе».

Соня спонтанно начала делать приседания. Никакого возбуждения!

Чтобы, никаких странных мыслишек не возникало.

– Я – приличная женщина. К тому же трезвая и спортивная. Мне не до глупостей. – заявила она как дело решённое. – Трусы в пизде носить на прогулках? Тоже мне придумал! Это же мой район. Мой город… что люди подумают?

Она скорчила рожицу, продолжая рассуждать:

– Мне потом переезжать в другую страну что ли? В горы уходить? Ясно же, что туда не за просветлением сбегают, а просто сгорая от стыда. В основном те, чью истории поисковых запросов спалили.

Глаза на третьем приседании уцепились за строчки ещё одного задания. Но Соня отвернулась, разгадав эту попытку шаловливого мозга.

– Тихо, тихо, куда ты галопом, королева? В толпе с пробкой и в юбке? Чтобы ветер задрал её, когда буду идти по улице? И люди сожгли меня на костре? Остепенитесь, миледи! Один прокол и завтра же напишут, что тётенька Соня ку-ку. И всё, с работы уволят под смех Карл Иваныча. Муж с позором разведётся, конечно. И сына заберёт, чтобы не влияла в негативном ключе. Конечно, его поддержит судья. Любой судья. Если… не носит пробку на заседание.

Соня замерла, глядя как с самых нижних губ на пол капнула прозрачная капелька. Маленькая, незаметная для прочих. Но для неё она была самой яркой в жизни картиной, подсвеченная рассветным солнцем.

Первые лучи уже били в окно.

– Мой позор, – сказала потрясенно Соня и добавила с улыбкой демона. – Моё достижение!

Жизнь до и после.

«Да, вот она – эта капля. Точка бифуркации, после которой уже ничего нельзя изменить».

– Я – извращена. Я – извращенка, – призналась уже не предметам, но самой себе Соня. – Мне нравится всё, что он говорит. Более того, мне… хочется это выполнять. Самое странное, что я даже не подозревала об этом. И откуда это только взялось внутри меня?

Она потрогала влагу на губах, потёрла между пальцами.

– Никакой романтики и миражей. Жизнь. Натуральная, как капля на полу.

Вытерла каплю. Надела трусы. Натянула лосины. Убрала ноутбук подальше. И поехала на набережную бегать с группой.

– Развеяться… прийти в себя, – говорила она уже в руль, как в микрофон. – Толпа должна отвлечь. Нельзя ходить среди неё голой. Заклюют. Это же – люди. С их вечным «можно-нельзя», объективной оценкой. Своими взглядами. Нравы. Культура. Человечность, в конце концов.

Она постукала по рулю, как будто проверяла связь микрофона и закончила трагически.

– Я не такая. Всё. Точка.

Села в салон автомобиля. Музыка играла, но не слышала ни одного слова. Глаза в точку. Взгляд строго перед собой, чтобы никого не задавить.

Мысли Сони витали не в облаках, но строго в трусах, с игрушкой.

– В жопу хочу ебаться, – призналась себе в очередной раз рыжая чертовка. – С игрушкой-развлекушкой. Чтобы потом счастливая в платьишке приплясывала.

Девушка взглянула в зеркало, поправила рыжие кудряшки и добавила:

– Приплясывала? Тьфу на тебя, приспешник дьявола! С демонами там втихаря дела мутишь?