Время на кону. Буря в песочных часах

– Я почти их не ощущаю, – шепнула я Уиллу, надеясь, что стражи меня не услышат. – Линии будто-то размыты. Они словно растворились в воздухе, а их едва уловимый след, остался приятным воспоминанием, что готов растаять в преддверии шторма.

– Кэсседи. – Уилл крепче взял меня за руку. – Их и не может быть здесь. Взгляни, среди этих людей нет Фонхонеллов. Небосвод затянут временными линиями и здесь я их чувствую намного лучше.

– Сможешь ими управлять?

– Трудно сказать. Но почему-то уверен, что да. У меня странное чувство, что именно для этого нас тащат в башню. В любом случае, скоро мы это узнаем. И я, как и прежде, могу блокировать твою силу. Видишь, они особо не чувствуют тебя.

Уилл улыбнулся, а я нахмурилась:

– Но считают меня ключом. Я как недостающий элемент, и пока не знаю, как к этому относиться.

– Согласен, не лучшая ассоциация, но скоро мы узнаем, что здесь и как. Ты помнишь про доверие?

–Как тебе доверять никому нельзя.

– Именно так. Но это не значит, что Редж и Конор не смогут помочь в беде. – Уилл подмигнул мне, и я расценила это как попытку разрядить ситуацию.

Насколько все серьезно, что вместо Реджа это пытается делать Уилл? В то время, как сам Редж слишком напряженно держится с Фелицией ближе к Конору и Грейс.

Ничего не понимаю.

Башня Сломанного Хода Времени предстала перед нами довольно скоро. Можно было предположить, что она выросла будто из песков. Но виной всему была моя невнимательность. Я слишком увлеклась после разговора с Уиллом созерцанием местных построек и старательно пыталась их сравнивать с архитектурой Алиота, что было весьма глупо.

На Эфемере время и правда точно дремало, а потому стиль будто остался таким, каким был при Альтаире, и это слишком бросалось в глаза. В Гелиате даже в обители потомков временных драконов все более умеренно и сдержано, хотя едва ли ту часть можно назвать таковой. Ведь даже песочная башня, о которой рассказывал Лонгбейн и что я видела десятки раз на картинках и в иллюзиях выглядела совершенно иначе.

Здесь же преобладала теплая цветовая палитра. Будто все постройки были выполнены в оттенках золотистого или кремово-белого песка, словно желая отразить светило, что пыталось своими лучами заставить господствовать жару даже в самых темных уголках, где тень хотела сохранить немного холода.

Но величие и великолепие Хроноса заключалось не в этом, а в изобилии высоких зданий, покрытых золотыми украшениями и драгоценными камнями. Вот тут я могла бы поспорить, где их больше: в Алиоте у Драгонерри или в Хроносе, и, возможно, что Алиоту пришлось бы уступить свое место. Дворец Альтаира был покрыт огромной купольной крышей с витиеватым орнаментом, а окна могли похвастаться весьма изысканной ажурной резьбой.

Центральная площадь своей красотой затмила бы Терону в одночастье. Колонны, что очерчивали ее точный размер, изобилие статуй и фонтанов вызывали даже какое-то чувство грубой несоразмерности, но все оно меркло и заставляло испытывать неподдельный трепет от восхищения, когда миновав заброшенный дворец Правителя времени и центральную площадь, уже Башня Сломанного Хода Времени демонстрировала былое величие Альатира: его огромная статуя во весь рост была выполнена настолько точно, что казалось можно было разглядеть все эмоции на его лице, что были запечатлены в тот самый момент. И то, что отметила бы для себя любая девица – он стоял не один. Нави. С ним стояла она. Они были изображены настолько величественно и чувственно, что казалось в их личных отношениях, как и во отношении ко всей Эфемеры нельзя было усомниться.

Любовь. Все было пропитано ей. Это чувствовалось во всех жестах и взглядах. Мне показалось, если бы статуи ожили и продемонстрировали бы нам момент их правления, как в иллюзии, сомневаться в этих двоих не имело бы смысла.

– Все еще думаешь, что он погубил Нави? – ехидно спросил меня Уилл и я готова была моментально парировать на его колкость, но заметив старейшин, сдержалась.

– Это весьма оценочное суждение. С учетом нашего нынешнего места положения, я предпочитаю использовать фигуры речи «пожертвовал вопреки» и «на благо Гелеата».

– Хитро, Кэсси.

Уилл улыбнулся.

«Кэсси? Серьезно? Никаких тебе «мы не друзья»? Вот так просто, Кэсси?»

Заметив мое удивление, Уилл продолжил:

– Видела бы ты сейчас свое лицо… Кэсси.

– Хочешь поговорить о выражении моего лица? Как друг?

– С некоторых пор мы не только не друзья, но и не любовники. Хотя многие считают, что брачный союз соединяет в себе оба эти понятия. Но, если тебя это беспокоит, то мы можем поговорить об этом вечером.

– Вечером?

– Именно так. Если нам предоставят такую возможность.

– Ладно, вечером, – тихо проговорила я, и недовольно шепнула вслух, то, что заставило Уилла подавить смешок. – Кэсси.

– Я знал, что смогу тебя удивить.

В ответ я смерила Уилла осуждающим взглядом, но времени продолжить подобную игру у нас не было.

Старейшины оказались совсем близко, чем вызвали у меня чувство тревоги. Я сделала шаг назад и тотчас оказалась в объятиях Уилла.

– Тише, не бойся. Все хорошо.

– Уилл… Они чувствуют мою силу, – пропищала я, точно мышь, что вырвалась из хлева и попыталась сообщить всем о своем присутствии.

– Не так, как им хотелось.

Но Уилл ошибался. Они слишком пристально разглядывали нас в целом и каждого по отдельности. Захотелось как можно скорее избавиться от их общества. Но разве это возможно?

Стражи почтительно склонились перед старейшинами и доложили им, кто перед ними предстал. Мне показалось, что их глава слишком недоверчиво воспринял сведения о том, кем мы являемся.

– Потомок Альтаира, один из немногих, явился домой, приведя с собой свою «Нави»? Сомнительно звучит. Но девица и правда из рода Фонхонеллов.

Нави. Их одержимостью ей начинает меня раздражать. Я не Нави.

– Если это действительно так, то позволь им, Мастер времени, это доказать, все просто. – Один из старейшин, что стоял несколько дальше остальных, попытался обратить внимание главы на себя.

– А это мысль! – подхватил идею еще один, что стоял совсем близко к нам и постоянно поправлял свои пестрые одеяния. – Пусть тот, кто видит временные линии, остановит темпоральный шторм на Эфемере, доказав тем самым свое истинное происхождение.

– Уилл! – Конор слишком скептически отнесся к этому предложению. – Не надо. Мы можем не доверять им ровно также как и они нам.

–Какое справедливое наблюдение. Только это вы пришли на Эфемеру, отыскав путь древних, в поисках ответов на ваши вопросы, а не мы, что созерцали сам путь времени.

– И все же нам нужны гарантии. – Не Выдержал Редж, чем вызвал смех у старейшин.

Но ему это не понравилось, и он тотчас сделался еще более серьезным.

– Я повторюсь, гарантии. Что нам с того, если шторм прекратит свой танец? А у вас я вижу прямую выгоду, раз до этого времени вы не смогли это сделать самостоятельно.

Глава старейшин, которого величали «Мастер времени» с презрением взглянул на Реджа. Разумеется, его слова задели, ведь они были правдивы. Буйство шторма мог усмирить лишь Альтаир. На Эфемере все время было подвластно лишь ему одному. Это я отчетливо помню из исторических заметок. Да что там Эфемеры… Гелеат со своими линиями был в его власти. Но это было так давно, что сейчас кажется наваждением.

– Если усмирю, что мы получим взамен? – Уилл решил не дать возможность старейшинам парировать на выпад Реджа, ведь он был весьма обоснованный.

– Значит, это будешь ты, – старейшина произнес таким тоном, будто до сих пор сомневался кто из нас всех способен на это.

Эти люди вызывают у меня стойкое чувство неприязни. Не могу представить, что они почитали Нави. Скорее презирали ее и строили заговоры, вплетая в них дворцовые интриги, желая погубить ее.

При этих мыслях вздрогнула, чем привлекла внимание Уилла, но жестом показала, что все в порядке. И тогда он продолжил, так же безэмоционально и уверенно отвечая на вопрос старейшины.

– Это по моей части. Насколько вы хотите прекратить его танец?

– Насовсем.

Мы все ошарашенно посмотрели на Уилла. Слова Мастера времени выглядели издевкой. Это невозможно сделать. Даже если я отдам Уиллу всю свою силу. Зачахшие говорили, что шторма были всегда. А значит, что Альтаиру не было нужды играть с аномалиями времени, ведь как мы убедились, Хронос прекрасно защищен. И в подтверждение своих слов я услышала ответ Уилла.

– Это невозможно. Шторма часть аномалий. Без них время Эфемеры будет поломано еще сильнее, а его изгибы невозможно будет выровнять. Ваши все усилия будут напрасны. Шторм следует остановить лишь на то время, что необходимо для того, чтобы вы совершили нужные ритуалы.

Вот как? Ты знал об этом? И никому не сказал? Замечательно. Какие еще секреты припрятаны у тебя? С другой стороны, если это нам поможет, то почему бы и нет?

Глава не стал спорить. Он лишь наблюдал, а затем согласился. Ведь Уилл не стал повторять дважды и распыляться, пытаясь доказать свою позицию. И тогда старейшины позволили пройти ему в башню.

Кажется, даже этот их поступок выглядел, как часть испытания. Они проверяли Уилла. Казалось, желали понять достоин ли он приблизиться к той силе, что хранила Эфемера и позволено ли нам будет остаться.

«Вспомни!»

Фраза, что раздалась в сознании и эхом пронеслась, задевая каждую частичку воспоминаний, заставила меня вздрогнуть и сделать шаг назад. Что я должна вспомнить? Нави? Ты хочешь дать мне подсказку? Или… Арракис?

Чушь. После нашей последней встречи в моем сознании его имя звучало дико. Само осознание того, что я снова думаю об Арракисе вызывало во мне противоречивые чувства. Тогда что это было?

– Отоприте дверь в башню, – потребовал Уилл, чем отвлек меня.

– О, ты можешь сделать это самостоятельно. Если являешься действительно тем, о ком мы ведем речь.

– Уилл! – Конор попытался остановить его. – Идти одному – безумие.

Редж кивнул и поддержал Конора, но Уилл их не услышал.

– Ловушка, – тихо прошептала Грейс, но прижалась к Конору, когда старейшина свирепо перевел на нее свой взгляд.

Смешанная. Разумеется, он это чувствовал и знал, ведь среди жителей Эфемеры таких, как Грейс, не было.

– Конор, я пойду один, – тихо ответил Уилл.

– Нет. Ты же знаешь, что есть и другой выход.

Конор имел ввиду меня, и я сразу просекла это. Единственное, что меня пугало – Уилл не смотрел в мою сторону. Значить это могло лишь одно – он не хотел меня брать с собой. Но это его желание, моего мнения Уилл не спросил.

– Я пойду с тобой и помогу своему «Дракону», если будет необходимо.

– Кэсседи.

– Нет, – твердо ответила я. – Ни на шаг от тебя. Я помню.

Удивительно, но спорить он не стал.

– Пойдем. – Уилл протянул мне руку, и я послушно последовала за ним.

Признаюсь, я думала, что у нас возникнут сложности с тем, чтобы отпереть ворота. На худой конец, думала, что в этом нам помогут старейшины. Но все оказалось слишком просто. Ключ, что дали нам стражи, с легкостью справился с этой задачей.

– Твоя уверенность в том, что ты делаешь заставляет меня тревожиться и переживать.

Уилл непонимающе посмотрел на меня.

– Только не говори, что все дело в этом месте и Хронос…

– Но это действительно так, Кэсседи. Не могу понять одного, почему ты так напряжена?

– Разве не с чего? У нас нет для этого повода?

– Есть. Их немало. Но пока я не вижу открытой угрозы, а вот в пустыне мне было неспокойно.

Уилл дождался пока двери, на которых был выгравирован очередной момент из жизни Альтаира и Нави, подчинились ему и, нарушая явные правила приличия, не пропустил меня вперед. Он зашел первым, после чего позволил сделать это мне.

– Мне здесь не нравится. Нет силовых линий. Энергия. Я снова ее не чувствую.

– А как же моя сила? – Уилл погладил меня по плечу, легко приобняв.

– Нестабильна. Восстановилась не полностью. И ты это должен чувствовать.

Он кивнул.

– Но я не боюсь аномалий, что на вершине башне. Я смогу с ними найти общий язык.

– Ладно, – я сделала глубокий вдох, и на выдохе протянула, – скажешь, когда понадобится моя сила.

– Кэсседи, перестань. Все будет хорошо.

И именно после подобной полной уверенности я чуть не погибла от рук Элтанина. Но это было мое решение. Не хочу напоминать Уиллу об этом. А то он снова станет грустить. Хотя сейчас его поведение пугает меня намного больше. Слишком быстро Хронос стал на него странно влиять, и я могла бы с уверенностью сказать, что тоже самое думают Конор и Редж, поскольку пока они держатся и не доверят первым встречным старцам в рясах.

Винтовая лестница на самый верх выглядела более массивной, чем та, что была в подземельях Тероны, но более простенькой на фоне алиотской башни Арракиса. Сделано это было намеренно, чтобы не затмевать красоту дворца, мне было неясно. Но подъем обещал быть нелегким.

– Сколько времени мы потратим на то, чтобы оказаться наверху? Надеюсь, что остальным ничего угрожать не будет в наше отсутствие. – В моем голосе звучала неуверенность.

Да, я точно потеряла все свое самообладание и уверенность. Ничего не могу с собой поделать. И мысли невольно возвращаются к той фразе. Что я должна вспомнить?

– Несколько минут.

– Минут?

– Именно. Несколько минут, Кэсседи, нам потребуется, чтобы оказаться наверху. Со штормом придется повозиться. – Уилл улыбнулся и, приобняв меня крепче, телепортировался прямиком наверх.

Я ахнула, когда оказалась на вершине башни. Не могу привыкнуть к телепортационным прыжкам. Вот он мой недостаток, который выливается в мою серьезную проблему и почти всегда усложняет любое передвижение. Дефектная. Прекрасно, вспомнила и об этом. Мне это надо было вспомнить?

– Кэсседи, это же не подземелья. Здесь можно перемещаться. – Уилл улыбнулся. – Разве ты этого не почувствовала?

– Не почувствовала. Я же не умею, забыл?

– Нет. Помню. Но в избушке ты неплохо баловалась с…

– Продолжай, с энергетическими линиями, которых здесь нет.

– Временные потоки ты тоже неплохо чувствовала. Перестань, что тебя тревожит? – Уилл всмотрелся в мои глаза. – Ты не можешь унять свою тревогу, а я все сильнее ее ощущаю. Не могу поверить, что все дело в этом месте.

– Оставим и этот разговор на вечер? – я неуверенно ответила на взгляд Уилла.

– Пожалуй, что да.

Уилл прошел в центр открытой смотровой площадки, что была окружена невысокими парапетами из резного камня. На них были установлены фонари, что даже при свете дня излучали золотистое свечение, будто сила времени была заточена в них. Он поднял голову вверх и посмотрел на небосвод.

– Видишь их, временные аномалии, что зависают в воздухе, готовясь обрушиться на пустыню Эфемеры темпоральным дождем? Чувствуешь их мощь?

Я отрицательно покачала головой. Я не желала всматриваться в них.

– Занятное зрелище, – продолжил Уилл, – я почти уверен, что знаю, как их подчинить всего лишь на мгновение.

– Считаешь, что для старейшин это будет достаточным?

– И да, и нет. Но они станут сговорчивее. И соизволят ответить на наши вопросы. Так что, готов рискнуть. Смотри, сейчас начнется.

В этот момент, когда Уилл стоят в центре смотровой площадки, а под его ногами светилась временная руна, которую я заметила только сейчас, мне стало не по себе. Разве он готов к такому действу? Танец шторма способен погубить. Он пробивал наши щиты за пределами Хроноса. Был беспощаден и губителен. Не это ли идеальный способ избавиться от нас здесь в сердце Эфемеры и продолжить свое существование в тайне от всех?

Но разве Уилл услышит меня? Он точно мальчишка, что потерял голову от той силы, что способна покориться ему. И я боюсь ее, как боялась ту силу, что мне следовало укротить по приказу Арракиса. Невольно вздрогнула от мысли, что его имя уже второй раз в этом месте всплыло в моем сознании.

«Вспомни!»

«Прочь! Вон из моей головы! Оставь мои мысли!»

– Кэсседи! – голос Уилла снова вернул меня в реальность. – По моей команде дай мне часть силы.

Я кивнула.

– Давай!

Я спешно подошла и прикоснулась ладонью к спине Уилла. Не знаю, почему не решилась сделать это на расстоянии, но подумала, что так будет надежнее.

Аномалии хаотично стали кружиться в воздухе, точно облака они летели в сторону пустыни и сгущались, готовясь обрушить свою мощь на неукрыую, слабую и ничем не защищенную землю. Но в этот раз шторму придется исполнить иной танец, починившись ходу времени и его носителю.

Шторм поддался не сразу. Сначала сопротивлялся и даже принимал очертания дракона. А затем аномалии направились в нашу сторону и, казалось, собрались вокруг Уилла, а затем и вовсе рассыпались, как песок. Но спустя мгновенье они появились и с новой силой стали извиваться в воздухе, точно не желая уходить прочь. Неужели не удастся усмирить их?

– Кэсседи! Дай мне больше силы! – потребовал Уилл, и я подчинилась и в этот раз, но дала больше, чем он просил.

Это сработало. Танец аномалий стал управляем. Они точно ручные змеи кружились и извивались вокруг нас. Линии, что застилали собой все небо золотистой паутиной, замерли. Шторм остановился. На какое-то время. Пока наша сила не иссякнет.

– Кэсседи, еще!

Уилл желал удержать как можно дольше. Разумеется, все, чтобы доказать старейшинам, что он достоин. Пусть так.

– Забирай.

Я отдала все. Больше у меня ничего не осталось. Иначе наступит предел. Это не лучшее, что сейчас может произойти. Тех скупых остатков энергии мне хватит, но как магический источник, проводник или полноценный боец – я бесполезна. Пусто.

Шторм продолжал стоять неподвижно. Казалось, что пустыня была нам благодарна. Мы даровали ей покой, пусть и не столь долгий. Но так не может продолжаться, я чувствую, как сила Уилла уходит. Как ему становится все сложнее удерживать время. Хуже только то, что он не отступит. При таком положении дел понятно, чем это может закончиться.

Дрожь. Легкая дрожь от холода пробежала по моему телу, заставляя сознание бить тревогу.

– Холодно, Уилл, мне холодно! – я с ужасом посмотрела на него.

Удар. Аномалии времени, которые были подконтрольны ему, что было силы обрушились на пустыню. Шторм снова сорвался и начал свое буйство и неугомонный танец. И плевать, что он был значительно сильнее, чем все предыдущие до этого, ведь он накапливал силу пока его сдерживали. Плевать, потому что это могло погубить нас.

Уилл отпустил временные линии и бросился ко мне. Он крепко прижимал мое тело к себе. А я так слабо ощущала его силу.

– А так? Теплее? – обеспокоенно прошептал он.

– Нет. Все еще холодно… – я уткнулась ему в грудь.

Тело трясло. Оно не слушалось. Нет. Я не должна была достигнуть предела. Только если его не достиг Уилл.

– А так? Кэсседи, не молчи! – Уилл сосредоточился на моих ощущениях, и я почувствовала его силу.

– Теплее, – прошептала я.

Он облегченно выдохнул и поцеловал меня в макушку.

– Не пугай меня, слышишь?

– Я не хотела. Но похоже, что это был предел, так ведь?

Уилл ответил не сразу, но ответ был положительный:

– К сожалению, это так. И я пока не знаю, что с этим делать. Нам потребуются все их знания, чтобы разобраться.

Это утверждение мне не понравилось. Оно означало лишь одно. Мы задержимся здесь надолго.

Глава 3. Обитель

Темпос – столичный город Эфемеры. Ее Обитель.

Гордость Альтаира и величие рода Терм’амсэр.

Во времена его правления город был колыбелью жизни

потомков временных драконов.

Но мало кто знает, что сама Эфемера была создана для Нави,

чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Ведь нигде не может быть лучше, чем дома.

Ложь, глупое заблуждение. Они предали Нави и погубили Альтаира.

Записи из дневника последнего хранителя Нави

Случившееся в башне ко всеобщему удивлению порадовало старейшин. Нет, не так. Приятно впечатлило и заставило признать Уилла потомком Альтаира. Не сомневаться в этом. Пусть количество его силы и мощь вызывали сомнение и желание увеличить их, но старейшины твердо решили помочь ему – позволить приручить время Эфемеры и познать все тайны острова. У меня же сложилось впечатление противоположное.

Им нужна была его сила и, сделав его более могучим, им не захочется отпускать его. Это очевидно. Такое не делается просто так. Все имеет свою цену. И это будет цена для Уилла. Старейшины его не отпустят. Его, но не нас. О нас не шло речи. Обо мне, Фелиции и Грейс уж точно. Конор и Редж могли оказаться полезными. Ведь они, по сути, такие же потомки Альтаира, как и Уилл, если внимательно разглядывать древо Терм’амсэр. Так что они устроят старейшин. Особенно как достойные кандидаты для брачных союзов с местными девицами. А почему нет? Династические союзы весьма выгодны, если речь идет о величии рода. И думаю, что здесь об этом знали как нельзя лучше.

Но теперь, с учетом всех особенностей происходящего, даже речи о Нави стали носить для меня слишком противоречивый характер. Нет, угрозы и агрессии в нашу сторону не было. Тут Уилл был прав. Но разобщить нас для них было бы весьма простым и несложным заданием. Стоило лишь протянуть руки и все. Хрупкий союз развалится сам собой. Мы запутаемся в собственных противоречивых взглядах. Я почему-то была в этом уверена.

Речь сейчас шла не о любви, дружбе и долге. Здесь на Эфемере под эгидой величия и желания вернуться все это могло отойти на второй план. И я почти была готова в это поверить, но я хорошо помнила слова Лонгбейна про предназначение и витки времени, и, если самому Гелеату будет угодно, чтобы мы вернулись, не думаю, что даже Эфемера станет для этого помехой. Она для нас, а не мы для нее. И я не смогу ее еще долгое время назвать своим домом. Пусть меня попытаются заставить поверить в обратное. Не выйдет. Особенно сейчас. Темпос – наша собственная ловушка времени. Паутина, в которую мы угодили.

Дом – это там, где дышится легче, где тревоги отступают прочь, а сердце наполняется гармонией, спокойствием и любовью к себе и своим близким. Я не чувствую этого. Кажется, что в последние годы жизни и Нави этого не ощущала. Я не могу объяснить почему я так думаю, но мне так кажется. И я нашла бы подтверждение своих слов, если бы не узнала, что ее хранителей нет.

Поселение, что было в восточном квартале с символическим названием для Фонхонеллов Атрия пустовало. Да-да в честь первой представительницы Фонхонеллов, что связала себя брачными узами с Кразом Терм’амсэр. Поговаривали, что они оба все еще могли принимать драконьи облики, хотя не осталось достоверных подтверждений этому. Но они не запомнились Гелеату, в отличии Альтаира и Нави. Мы слишком быстро забываем «скучных» представителей рода, и помним тех, кто смог прогреметь эхом своих деяний на весь мир.

Атрия выглядела совершенно безжизненной. Казалось, что сюда не захаживал ни один житель Хроноса, и она была таким себе гнусным напоминанием о том, как хранители оставили Нави в час нужды. Табличка, что была прибита к одной из колонн об этом красноречиво свидетельствовала. Но здесь явные неточности, или я слишком плохо знаю восточное наречие Гелеата. Оно со своеобразными особенностями в произношении и слова несколько изменены, но смысл остается прежним. Ни одного упоминания о том, что виной случившегося был Альтаир.

Я с грустью посмотрела на пустые дома и оставила поселение. Не хотелось это обсуждать с Грейс и Фелицией, что целый день пытались скрасить мое одиночество, пока я блуждала по городу. Уилла я стала видеть лишь по вечерам или лишь поздней ночью в небольшой резиденции возле дворца, что была нам радушно выделена для проживания. Во дворец нас, разумеется, не пустили. Стала думать, что иллюзия заброшенности лишь обман и там проживают те, кто не хочет никому уступать свое право управления Эфемерой. Но кто из представителей Терм’амсэр это мог быть? Нас заверили, что после гибели Альтаира вся власть была сосредоточена в руках старейшин. А кто тогда был их невидимым кукловодом? Марионетки не могут существовать без своего хозяина.

Молча прошла оживленный базар, добралась спешно до резиденции и попросила Грейс и Фелицию оставить меня одну, поскольку стремительно направилась в свою спальню. Нашу. Она у нас с Уиллом была одна. Просто в последнее время мне казалось, что она именно моя. Ведь в гордом одиночестве я нахожусь значительно дольше, чем в обществе Уилла. Он же, напротив, частенько в сопровождении Конора и Реджа подолгу задерживался в башне, практически выпадая из нашей реальности. Теперь реальность Эфемеры стала ему значительно ближе, как и временные линии Хроноса.

Стала думать, что после случившего на вершине башни, он стал меня избегать и намеренно не желал брать мою силу, ведь я частенько чувствовала, что Уилл находится на пределе. Пусть и песочная руна, что появилась на его теле, чуть было его не погубила, но значительно усилила его силу. Из его рассказов поняла, что при самом идеальном раскладе у него их должно появиться пять: усиливающая, защитная и временная. Временная – самая сильная. Она должна была разделиться на три мелких руны: прошлое, настоящее и будущее. Они позволят четко видеть все временные линии и вмешиваться в их ход, как было в случае Альтаира. И старейшины были уверены, что у Уилла это получится, и он дарует Эфемере небывалую мощь. Они теперь это даже не скрывали. Речи были не столь завуалированы, а имели четкий смысл.