Браслет княгини Гагариной

– О том я и говорю, – женщина оживилась. – Трудно нам приходится, хотя клиенты, которым нужна помощь, не скупятся.

Виталий посмотрел куда‐то в сторону. Дьявольская красота Дарьи давила на психику, и он чуть не выпалил, что к таким, как она, ходят только ненормальные.

– О, вы меня почти ненавидите, – женщина не ошибалась в оценке его отношения к ней. – Что ж, давайте вернемся за столик. Я знаю эту мелодию, она скоро закончится.

Он не возражал. Прежде чем опуститься на стул, гадалка щелкнула пальцами прямо перед его лицом.

– Но все же послушайте меня и не давайте Жене садиться за руль одной. Это может плохо кончиться.

В нем закипела долго сдерживаемая злость.

– Не каркайте.

– И не собираюсь. – Она широко улыбнулась Беляеву, который подводил к столу Евгению. – Надеюсь, вы хорошо потанцевали.

– Конечно, – не стал отрицать Юрий. – Вы тоже, я вижу, оторвались по полной.

Дарья покачала головой:

– Вовсе нет. Твой коллега ненавидит таких, как я, и не скрывает этого.

Беляев бросил на Виталия неприязненный взгляд:

– Не знал, что ты такой невежливый.

Официант принес десерт – кусочки торта «Молочная девочка», который очень любили оба ювелира, – и поставил перед каждым чашечку с кофе. Евгения выбрала латте, а остальные – американо без молока.

– Как вы пьете такой калорийный напиток? – осведомилась Дарья, поправляя длинные серьги – явную бижутерию. Виталий заскрежетал зубами, а Женя спокойно ответила:

– Почему же калорийный? Я не кладу туда сахар, а вы бросили в свой целую чайную ложку.

– Какое кому дело, кто что пьет? – буркнул Виталий и, опустошив свою чашку и едва прикоснувшись к торту, встал: – Нам пора. Я очень устал за сегодняшний день.

– Ты устал? – удивился Юрий. – А мне показалось, что визит дамочки с браслетом зарядил тебя бодростью.

– Так оно и есть, – улыбнулся ювелир.

– Тогда до завтра. – Беляев по-хозяйски положил руку на худое плечо Дарьи. – Мы тоже не задержимся. Нам пора баиньки.

Виталий попросил официанта принести счет, небрежно бросил на стол несколько купюр и вышел из зала с кондиционером в липкую духоту вечера. Женя ждала его на берегу. Сняв босоножки, она робко трогала воду большим пальцем правой ноги.

– Мне кажется, она нисколько не освежает, – жалобно сказала девушка.

– Конечно, – согласился с ней Виталий. – Ну посуди сама: здесь чайке по щиколотку, все прогрелось градусов до тридцати.

Она вздохнула и опустила голову.

– Хочешь, поедем на Южный пляж? – предложил он. Женя хлопнула в ладоши:

– Ты серьезно?

– Я ради этого не пил, – признался Виталий. – Садись в машину, не будем терять времени.

Глава 13. Кучук-Ламбат, имение Бороздина, Крым, 1824

Иосиф, как порядочный человек, сдержал обещание, данное Маше, и вот уже полчаса находился в кабинете генерала. Мария, тесно прижавшись к своей черноглазой сестренке Кате, очень походившей на мать, сидела в ее комнате, сжав кулачки.

– Катюша, – тихо сказала она в сестрино ухо с черными завитушками, – что, если папа ему откажет? Я люблю господина Поджио и никогда не буду принадлежать другому.

– Тогда борись за свою любовь, – рассудительно отозвалась Екатерина. – Между прочим, я сделаю то же самое и для начала на днях откажу Мишелю.

Мария подняла на нее глаза, наполненные каким‐то суеверным ужасом:

– На самом деле?

Младшая сестра посмотрела на нее с торжеством.

– Конечно, разве такими вещами шутят?

Маша покачала головой, подумав о женихе Кати, Бестужеве-Рюмине, к которому очень благосклонно относился отец.

– Не думаю, что это хорошая идея. Чем же вызвано твое решение, если не секрет?

– Да какой секрет, – бросила Катюша, перебирая руками черную косу. – Полюбила другого – и все тут.

– Кого же? – Мария не переставала удивляться.

– Володеньку Лихарева! – выпалила младшая и посмотрела на нее огромными горящими глазами. – Я сразу в него влюбилась.

– Да когда же успела? – старшая всплеснула руками. – Ведь еще недавно…

– Да, недавно, – перебила ее Катя. – Бал в Киеве помнишь? Где мы с Мишелем танцевали вальс? А на мазурку он пригласил одну из девиц Сухаревских, и я простояла бы у колонны, если бы меня не пригласил господин Лихарев.

Маша наморщила лоб:

– Владимир Лихарев – это такой высокий светловолосый офицер?

– Поручик, – добавила Екатерина. – Представляешь, он сразу стал расточать мне любезности, но я бросала на него недовольные взгляды и что‐то сухо отвечала. Потом Владимир снова приглашал меня, даже попытался объясниться, сказал, что давно мною любуется. – Она погрозила сестре тоненьким пальчиком с розовым ноготком. – Вот тогда я и призналась, что у меня есть жених, господин Бестужев-Рюмин.

– Который, в отличие от Иосифа, очень нравится папе, – грустно заметила Мария. – Так вот почему он так и не сделал тебе предложение… Простая ревность… Хотя в обществе шептались, что между вами пробежала кошка. Я думала, ты страдаешь по этому поводу и поэтому перестала появляться на балах вместе со мной.

Катенька забарабанила кулачками по перине:

– Хочешь знать, в чем дело? Дело в его мамаше, чопорной помещице, посчитавшей, что ее сын еще молод для женитьбы, – с неудовольствием ответила она и крепко прижалась к сестре. – Маша, я открою тебе одну тайну. Поклянись, что не скажешь папеньке.

Мария приложила руки к груди.

– Клянусь, он ничего не узнает.

– Когда родители запретили Мишелю жениться, он предложил мне сбежать, – Катя оборвала фразу и посмотрела на сестру, силясь прочесть ее реакцию на эти слова.

Старшая покраснела, вспомнив Иосифа:

– И ты отказала?

Екатерина усмехнулась:

– Вот еще! Я согласилась, дорогая моя.

Катя затаила дыхание:

– И когда… это состоится?

Маша всплеснула руками:

– Да не перебивай меня! Я-то согласилась и с нетерпением ждала этого дня, а вот Мишель… Мишель испугался и передумал. С тех пор у меня с ним все кончено, правда, он пока этого не знает. Ну ничего. На днях я обязательно ему об этом скажу.

Старшая сестра сжала ее маленькую ладошку обеими руками:

– Катя, ты поступаешь опрометчиво.

Девушка расхохоталась:

– Это я‐то? А тебе не кажется, дорогая сестричка, что своей нерешительностью он меня компрометирует? Сколько Мишель ездит ко мне как жених? Довольно давно. Думаешь, никто из нашего общества не задается вопросом, почему мы еще не обвенчаны?

Машенька с чувством обняла сестру:

– Милая моя, да выходи за кого хочешь. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива.

– Буду, ой как буду, – Катя прыснула в кулачок. – Однако твой Иосиф задержался в кабинете папеньки. Может быть, все разрешится благополучно?

Мария подошла к окну и прижалась к стеклу пылающей щекой:

– Я прошу об этом Бога. – Она повернулась к сестре, собираясь сказать, что готова ради любимого на все, но не успела: в комнату вбежала испуганная горничная.

– Мария Андреевна, вас требует к себе господин генерал, – прошептала она и добавила: – Злой – страсть. Похоже, гость шибко разозлил его.

Машенька бросила взгляд на Екатерину и быстро спустилась по лестнице. Ее бедное сердечко билось так, словно хотело выскочить из груди. Она чувствовала, что отец не скажет ей ничего хорошего и разрушит надежду на свадьбу.

Генерал Бороздин мерил шагами кабинет. Он еле сдерживал ярость, и Маша, всегда побаивавшаяся отца, встала у двери, готовая покинуть комнату в любой момент.

– А, явилась! – Андрей Михайлович вытаращил глаза и замахал на дочь руками. – Как ты посмела снова пригласить его в мой дом?!

– Я надеялась на ваше снисхождение, – прошептала девушка. Отец стукнул кулаком по столу, смахнув бронзовую статуэтку.

– Она надеялась… Честное слово, я думал, у тебя больше благоразумия. Поистине любовь зла. – Он вздохнул. – Повторяю тебе последний раз: ты никогда не выйдешь замуж за господина Поджио. У них с братом на двоих восемьдесят тысяч долга, а ему нужно кормить троих детей и престарелую мать. Если ты станешь его женой, будешь работать в имении как проклятая – и все равно мои внуки родятся нищими. Я не желаю для них подобной участи, ты слышала? Господин Поджио покинул мой дом, чтобы никогда сюда больше не возвращаться. Надеюсь, он все понял. Я никогда – слышишь? – никогда не допущу вашей свадьбы.