Приключения панды Наташи и её друзей

Хотя – нет. Даже здесь что-то было не так. На одном склоне снег лежал обычным белым покрывалом, а на соседнем – таял, обнажая зелёную траву и цветущие рододендроны. Горный ручей то замерзал, то оттаивал, не в силах определиться.

– Нам нужен перевал, – сказала Елена Премудрая, сверяясь со своей внутренней библиотекой. – Перевал Северного Зуба. Он самый низкий и единственный проходимый летом. Или в любое время года, когда непонятно, какое время года.

– Где он?

– Левее. Часа четыре ходу вдоль подножия, потом подъём.

Они двинулись вдоль хребта. Тропинка была узкой, каменистой, и Коля то и дело оступался, стуча копытами по скользким камням. Он не жаловался, но Наташа видела, как ему тяжело – горные тропы не были рассчитаны на кентавров.

– Может, тебе стоит подождать внизу? – осторожно предложила она.

Коля посмотрел на неё с таким выражением, словно она предложила ему отрезать ногу. Одну из четырёх.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Я иду до конца.

– Но если тропа станет ещё уже…

– Тогда я буду идти боком. Или прыгать. Или карабкаться. Но я не останусь внизу.

В его голосе было столько решимости, что Наташа не стала спорить.

Подъём к перевалу занял весь остаток дня. Тропа вилась серпантином, поднимаясь всё выше. Ели сменились низкорослым кустарником, кустарник – камнями и мхом. Воздух стал разреженным и холодным. Елена Прекрасная куталась в плащ, Елена Премудрая натянула капюшон, а Наташа радовалась густой шерсти.

Коля карабкался по камням с упрямством, достойным горного козла. Два раза он поскользнулся, один раз чуть не свалился в пропасть – Наташа успела схватить его за хвост, – но продолжал идти, стиснув зубы.

К вечеру они добрались до перевала. Узкая щель между двумя скальными стенами, продуваемая всеми ветрами. Наташа вслушалась – здесь, на высоте, голоса ветров были громче и яснее. Она различила четыре мелодии, переплетённые в тугой узел, и попыталась вычленить направление.

– Туда, – сказала она, указывая на северо-восток. – За хребтом, вниз, через долину. Башня там.

Они прошли перевал и начали спуск по другую сторону хребта.

И мир изменился.

По эту сторону Синего хребта лес был другим. Деревья здесь росли странные – с серебристой корой и листьями, которые меняли цвет на глазах: зелёный, жёлтый, красный, опять зелёный. Земля под ногами была тёплой, как натопленная печь, но из расщелин в камнях тянуло ледяным холодом. В воздухе пахло одновременно свежескошенной травой и прелыми листьями.

– Мы в зоне сильного сбоя, – сказала Елена Премудрая, оглядываясь. – Здесь, ближе к Башне, перемешивание сильнее.

– Красиво, – прошептала Елена Прекрасная, глядя на дерево, которое одновременно цвело и роняло листья. Золотистый свет вокруг неё мигнул и на мгновение стал голубым. Она вздрогнула. – Ой.

– Что? – спросила Наташа.

– Мой свет. Он поменял цвет. Такого раньше не было.

– Это влияние Башни, – сказала Елена Премудрая. – Чем ближе мы подходим, тем сильнее будет сбой. И тем сильнее он будет влиять на наши способности.

– На мои тоже? – спросила Наташа.

– На все. На твой слух, на её свет, на…

– На мою неуклюжесть? – подсказал Коля.

– Неуклюжесть – это не магическая способность, – с лёгкой улыбкой ответила Елена Премудрая.

– Ну мало ли, – пробурчал Коля. – Может, она станет ещё хуже. Или лучше. Вдруг я наконец перестану спотыкаться?

Они разбили лагерь под серебристым деревом, которое, похоже, решило остановиться на осеннем цикле и засыпало их золотыми листьями. Ветер здесь был особенно громким – четыре голоса пели вразнобой, перебивая друг друга, как поссорившийся хор. Наташа лежала у костра, закрыв глаза, и пыталась разобрать слова.

Не мелодии. Слова. Впервые ветер не просто пел – он говорил.

«…уснул… не просыпается… кто-то… двери закрыты…»

Обрывки. Как будто ловишь радиостанцию на старом приёмнике – то слышно, то нет, то вклиниваются помехи.

«…торопитесь… времени мало… тайный ветер…»

Наташа открыла глаза и села.

– Ветер говорит, что Хранитель действительно уснул, – сказала она в темноту. – И двери Башни закрыты. И ещё он упоминает тайный ветер.

Елена Премудрая, которая читала при свете маленького магического огонька, подняла голову.

– Тайный ветер – это седьмой ветер Башни. О нём есть только одно упоминание – в поэме «Песнь о Первом Хранителе». Там сказано: «Седьмой ветер не имеет направления, ибо он дует изнутри».

– Изнутри чего?

– Изнутри того, кто стоит перед ним.

Повисла тишина. Костёр потрескивал. Золотые листья падали и падали с серебряного дерева.

– Это звучит… пугающе, – сказал Коля.

– Это звучит как испытание, – сказала Наташа.

Глава 5. Лисьи перевалы

Утром они двинулись дальше. Спуск с хребта привёл их в широкую долину, поросшую странным лесом, где все деревья были наклонены в одну сторону – на северо-восток, к Башне, словно их всю жизнь гнул упорный ветер.

К полудню долина сузилась, горы сомкнулись, и тропа вывела их к Лисьим перевалам.

Перевалы представляли собой лабиринт узких ущелий, переходов и каменных мостов. Скалы были рыжими – цвета лисьей шкуры, – и в их трещинах росли кусты с ярко-оранжевыми ягодами. Где-то в глубине лабиринта журчала вода.

– Здесь живут лисы-оборотни, – предупредила Елена Премудрая. – В книгах написано, что они не злые, но хитрые. Любят загадки и обман. Если мы встретим их – не верьте тому, что видите.

– А чему верить? – спросил Коля.

– Тому, что чувствуете.

Они вошли в ущелье. Стены сомкнулись над головой, и стало сумрачно. Коля втянул бока – проход был узким, и ему приходилось идти, прижимаясь к камню.

Через полчаса тропа разветвилась.

– Направо или налево? – спросила Елена Прекрасная.

Наташа прислушалась к ветру. Здесь, в ущелье, голоса были приглушены, как будто стены съедали звук. Но направление она всё ещё чувствовала.

– Направо.

Они свернули направо, и тропа вывела их на небольшую площадку между скал. Посередине стоял камень, а на камне сидела лиса.

Рыжая, пушистая, с янтарными глазами и хитрой мордочкой. Она смотрела на них с таким выражением, словно ждала гостей к чаю и те немного опоздали.

– Добрый день, – сказала лиса.

Коля попятился и наступил себе на ногу. Наташа осталась на месте.

– Добрый, – ответила она. – Мы ищем дорогу через перевалы.

– Разумеется, – кивнула лиса. – Все ищут дорогу. Но не все готовы за неё заплатить.

– Чем платить?

– Правдой. – Лиса спрыгнула с камня и прошлась перед ними, помахивая хвостом. – Каждый из вас должен сказать одну правду. Настоящую, глубокую, ту, которую вы прячете даже от себя. Тогда я покажу путь.

Все переглянулись.

– А если мы откажемся? – спросила Елена Премудрая.

– Тогда будете блуждать по ущельям, пока не надоест. А ущелья здесь длинные. И немного заколдованные. Можно кружить неделями, – лиса зевнула, показав острые зубки, – и вернуться к началу.

– Откуда мы знаем, что ты не обманываешь? – спросил Коля.

– Ниоткуда. Но вы знаете, что время у вас ограничено. Это я вижу по вашим лицам. Вы торопитесь к Башне, а каждый потерянный день – это ещё одна трещина в небе.

Наташа посмотрела на спутников. Елена Прекрасная кусала губу. Елена Премудрая хмурилась. Коля нервно переступал копытами.

– Я начну, – сказала Наташа.

Лиса навострила уши.

Наташа помолчала, собираясь с мыслями. Правда. Глубокая правда. Та, которую прячешь.

– Я живу одна не потому, что мне нравится одиночество, – медленно произнесла она. – А потому, что я боюсь. Боюсь, что если кто-то узнает меня по-настоящему – мои странности, мой дар слышать ветер, мою привычку разговаривать с чайниками, – они решат, что я чудная. И уйдут. Проще не подпускать никого, чем рисковать быть отвергнутой.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неловкие. Наташа почувствовала, как щёки горят под мехом. Она ни разу в жизни не говорила этого вслух.

Лиса кивнула.

– Правда, – сказала она. – Настоящая.

Коля шагнул вперёд. Помялся. Почесал затылок.

– Я вызвался не только потому, что хотел быть полезным, – сказал он. – Я вызвался, потому что хотел убежать. Дома все меня считают неудачником. «Коля-тот-который-всё-роняет». И мне стало… невыносимо. Я надеялся, что если совершу подвиг, они наконец увидят во мне кого-то стоящего. Но в глубине души я боюсь, что они правы. Что я действительно… никчёмный.

Последнее слово он почти выплюнул. Наташа увидела, как дрогнули его плечи, и ей захотелось сказать что-нибудь утешительное. Но лиса уже повернулась к сёстрам.

– Ваш черёд.

Елена Прекрасная сделала глубокий вдох. Сияние вокруг неё стало совсем тусклым – как свеча, которую вот-вот задует ветер.

– Моя красота – это не дар. Это клетка, – сказала она тихо. – Люди видят свет, сияние, совершенство. Они восхищаются. Они очарованы. Но они не видят меня. Ни разу в жизни никто не посмотрел мне в глаза и не увидел просто Лену. Обычную девушку, которая боится темноты, любит солёные огурцы и ужасно поёт, когда никто не слышит. Все видят Елену Прекрасную. Идеал. Символ. Икону. А я… я устала быть иконой.

По её щеке скатилась слеза, и там, где она упала на камень, расцвёл крошечный голубой цветок.

Лиса мягко кивнула и повернулась к последней.

Елена Премудрая сняла очки и протёрла их краем плаща. Без очков она выглядела уязвимой – совсем юной, совсем не премудрой.

– Я завидую сестре, – сказала она ровным голосом, но Наташа заметила, как побелели её пальцы, сжимающие очки. – Всю жизнь. Она – свет и красота. Она входит в комнату, и все поворачиваются к ней. А я – книги и знания. Умная сестра. Полезная. Та, к которой приходят за советом, но не за теплом. Я всю жизнь убеждала себя, что ум важнее красоты. Но правда в том, что мне просто хотелось, чтобы хоть раз кто-нибудь посмотрел на меня так, как смотрят на неё.

Елена Прекрасная повернулась к сестре с потрясённым лицом.

– Лена…

– Не надо, – быстро сказала Елена Премудрая, водружая очки обратно на нос. – Я сказала правду. Этого достаточно.

Лиса некоторое время молчала, глядя на них янтарными глазами. Потом встала, потянулась и сказала:

– Четыре правды. Четыре раны. Вы храбрее, чем думаете. Все четверо.

Она повернулась и побежала по тропе. Обернулась.

– За мной. Я выведу вас. И вот что я вам скажу, хотя не обязана: в Башне вам понадобятся не мечи и не заклинания. Вам понадобится то, что вы только что показали. Честность. Перед собой и друг перед другом. Запомните это.

Они пошли за лисой. Ущелье петляло, разветвлялось, уходило вниз и поднималось вверх. Без проводника они бы точно заблудились – каждый поворот выглядел одинаково, каждый камень был похож на предыдущий.

Шли молча. Каждый переваривал услышанное. Наташа чувствовала странную лёгкость – как будто тяжёлый камень, который она носила в груди годами, вдруг стал чуть легче. Не исчез, нет. Но стал легче.

Через час лиса остановилась у выхода из ущелья. Впереди лежала широкая зелёная долина, рассечённая десятками ручьёв. Они блестели на солнце, как серебряные нити.

– Долина тысячи ручьёв, – сказала лиса. – Башня – на том конце. Удачи, путешественники.

И она исчезла. Просто растворилась в воздухе, как рыжий дым.

Глава 6. Долина, где ручьи текли вспять

Долина тысячи ручьёв была красивой. Невозможно, неправдоподобно красивой.

Ручьи пересекали её во всех направлениях – десятки, может быть, сотни, журчащих, звенящих, играющих солнечными бликами. Между ними росла трава такой яркой зелени, что было больно глазам. Цветы – красные, синие, жёлтые, белые – покрывали берега ручьёв пёстрым ковром.

Но и здесь сбой дал о себе знать. Некоторые ручьи текли вспять – от устья к истоку, снизу вверх, вопреки всем законам физики. Трава местами была покрыта инеем, а в двух шагах дальше – выжжена, как в разгар засухи. Цветы раскрывались и закрывались в бешеном ритме, словно кто-то перематывал время.

– Это как ускоренная съёмка, – пробормотал Коля, глядя на ромашку, которая за минуту прожила весь свой жизненный цикл: проросла, расцвела, завяла и рассыпалась семенами. Рядом уже лезли новые ростки.

– Время здесь нестабильно, – сказала Елена Премудрая. – Не просто времена года – само время. Ближе к Башне сбой затрагивает более глубокие слои реальности.

– Как нам перейти долину, если время здесь скачет? – спросила Наташа.

– Осторожно. Идти по камням в ручьях. Вода – проводник времени, она стабильнее земли. Пока мы в ручье – мы в своём времени.

– А если оступимся?

– Можем попасть в петлю. Прожить один и тот же час снова и снова. Или состариться за минуту. Или помолодеть до младенца.

– Замечательно, – сказал Коля. – Я и по ровной дороге спотыкаюсь, а тут – прыгать по камням в ручье, где время скачет. Что может пойти не так?

Но они пошли. Наташа первой, нащупывая путь. Ветер здесь был оглушительно громким – все четыре голоса кричали одновременно, и Наташе приходилось зажимать уши, чтобы голова не раскалывалась. Но направление она держала.

Они шли по камням, перепрыгивая с ручья на ручей. Вода была ледяной в одних и кипяточной в других. Один раз Елена Прекрасная оступилась и встала ногой на траву – и её волосы мгновенно побелели, как у старухи. Наташа дёрнула её обратно на камень, и волосы снова стали золотыми.

– Спасибо, – выдохнула Елена Прекрасная, побледнев.

– Не за что. Просто не сходи с камней.

Коля, как ни странно, держался лучше всех. Его четыре ноги обеспечивали устойчивость, которой не хватало остальным. Он шёл уверенно, ставя копыта точно на камни, и даже помогал другим – подавал руку, подставлял бок, чтобы опереться.

– Смотри-ка, – заметила Наташа. – На камнях ты не спотыкаешься.

– Потому что здесь я знаю, что каждый шаг важен, – серьёзно ответил Коля. – Дома я спотыкался, потому что мне было всё равно. Зачем стараться, если все заранее решили, что ты неудачник?

Наташа посмотрела на него по-новому. Коля-тот-который-всё-роняет? Нет. Коля, который просто не имел причины стараться. До сих пор.

Они переходили долину несколько часов. К середине пути ручьи стали сливаться, образуя неглубокую, но широкую реку. Камни в ней были большие, плоские – идти стало легче. Но временные аномалии участились. Справа от тропы Наташа увидела дерево, которое росло задом наперёд – из взрослого превращалось в саженец, из саженца – в семечко. Слева стоял куст, покрытый одновременно цветами, ягодами и снегом.

– Мне кажется, или Башня ближе? – спросила Елена Прекрасная.

Наташа подняла голову. Впереди, на дальнем краю долины, там, где горы снова смыкались, она увидела… что-то. Силуэт, едва различимый за маревом нестабильного воздуха. Высокий, тонкий, как игла, уходящий в небо.

– Вижу, – выдохнула она.

Башня Семи Ветров.

Часть третья. Башня

Глава 7. Подножие

К Башне они подошли на закате. Хотя «закат» – слово неточное. Солнце не садилось; оно металось по небу, как пьяная бабочка, то поднимаясь в зенит, то ныряя к горизонту. Тени бесновались, удлиняясь и укорачиваясь каждые несколько секунд.

Башня была огромной.

Наташа представляла себе что-то вроде сторожевой вышки или колокольни – высокую, но обычную каменную постройку. Реальность оказалась масштабнее.

Башня Семи Ветров была высотой с гору. Её основание – широкое, круглое, из серо-голубого камня – занимало половину лощины. Стены поднимались вверх, сужаясь, и уходили в облака. Нет – выше облаков. Облака кружили вокруг башни, цепляясь за выступы и карнизы, как привязанные собаки.

Камень башни был покрыт резьбой. Тысячи, десятки тысяч узоров – ветви, листья, снежинки, солнечные лучи, волны, языки пламени. Узоры двигались. Наташа видела, как каменные листья дрожали на каменном ветру, как каменные волны набегали на каменный берег. Башня была живой.

У основания была дверь. Одна-единственная, высокая, из тёмного металла, покрытого зелёной патиной. На двери не было ни ручки, ни замочной скважины. Только гладкая металлическая поверхность и надпись, выложенная серебряными буквами:

«Войдёт тот, кого ветер позвал»

– Ну, ветер определённо позвал меня, – сказала Наташа и положила ладонь на дверь.

Ничего не произошло. Дверь осталась закрытой. Металл был холодным.

– Может, надо постучать? – предложил Коля.

– Это магическая дверь, а не дверь соседа, – фыркнула Елена Премудрая.

– А если попробовать так? – Елена Прекрасная шагнула к двери, и её сияние, до этого мерцавшее неровно, вдруг вспыхнуло – ярко, горячо, как солнечный луч. Свет коснулся двери, и металл загудел, как огромный колокол. Но дверь не открылась.

– Нужно что-то другое, – сказала Наташа. Она прижала ухо к двери и прислушалась. За металлом, глубоко внутри башни, звучал ветер. Все семь голосов. Но один из них – самый тихий, едва различимый – был не похож на остальные. Он не пел о временах года. Он пел о… сожалении? Тоске? Чём-то очень человеческом.

– Тайный ветер, – прошептала Наташа. – Он там, за дверью. И он – ключ.

– «Седьмой ветер дует изнутри», – напомнила Елена Премудрая.

Наташа выпрямилась. Посмотрела на дверь. Потом закрыла глаза.

Ветер, который дует изнутри. Не снаружи, не от гор, не от моря. Изнутри. Из неё самой.

Она подумала о том, что сказала лисе. О страхе. О одиночестве. О том, что проще не подпускать никого, чем рисковать. И потом подумала о последних днях. О Коле, который спотыкается, но не сдаётся. О Елене Прекрасной, которая сияет, но мечтает быть обычной. О Елене Премудрой, которая знает всё, кроме того, что она заслуживает любви.

Она подпустила их. Она рискнула. И не жалела.

Наташа открыла рот и запела.

Она не знала, что за мелодия рождается в её горле. Это была не песня в обычном смысле – скорее, звук, идущий откуда-то из самой глубины, из того места, где прячутся вещи, которые не говоришь вслух. Мелодия была простой – несколько нот, повторяющихся, как биение сердца. Но в ней было всё: и страх, и надежда, и одиночество, и тепло, которое она нашла в своих спутниках.

Дверь засветилась.

Серебряные буквы вспыхнули, узоры на камне пришли в движение, и тяжёлая металлическая створка медленно, с глубоким вздохом, отошла в сторону.

За дверью была лестница. Широкая, винтовая, уходящая вверх в полумрак.

– Вот это да, – прошептал Коля.

– Семь уровней, – напомнила Елена Премудрая. – Семь испытаний.

Наташа посмотрела на спутников. Коля кивнул, расправив плечи. Елена Прекрасная улыбнулась – не ослепительно, а тихо, по-настоящему. Елена Премудрая захлопнула книгу, и в её глазах горел огонь.

– Идёмте, – сказала Наташа.

И они вошли в Башню Семи Ветров.

Глава 8. Первые четыре ветра

Первый уровень башни был царством Южного ветра.

Лестница вывела их в огромный круглый зал, залитый ослепительным светом. Стены были облицованы золотистым камнем, и от них исходил жар – настоящий, палящий, как в пустыне в полдень. Пол был покрыт песком, горячим на ощупь. В центре зала стоял фонтан, но вода в нём кипела, выбрасывая вверх столбы пара.

Жара навалилась мгновенно. Наташа почувствовала, как шерсть стала мокрой от пота. Коля тяжело задышал – кентавры не созданы для зноя. Обе Елены прикрыли лица руками.

– Южный ветер – ветер лета и жары, – прохрипела Елена Премудрая. – Испытание: нужно добраться до двери на другой стороне зала. Но жара будет усиливаться с каждым шагом.

Наташа посмотрела через зал. На противоположной стене виднелась арка – вход на следующую лестницу. До неё было шагов сорок. Сорок шагов по раскалённому песку, в убийственном зное.

– Я могу помочь, – сказала Елена Прекрасная. – Мой свет – он может быть не только тёплым. Если я… – Она сосредоточилась, и сияние вокруг неё изменилось. Из золотистого оно стало серебристым, прохладным, как лунный свет. – Вот так. Я могу создать прохладу. Ненадолго.

– Надолго и не надо, – сказала Наташа. – Бежим!

Они бросились через зал. Елена Прекрасная бежала в центре, расширяя свой серебристый кокон, чтобы накрыть всех четверых. Жар давил снаружи, как раскалённый пресс, но внутри кокона было терпимо. Коля несся галопом, его копыта взрывали песок, Наташа держалась рядом, а Елена Премудрая бежала последней, подгоняемая стеной жара.

Двадцать шагов. Пятнадцать. Серебристый свет Елены Прекрасной начал мерцать – она выдыхалась.

– Держись! – крикнула Наташа.

Десять шагов. Пять. Коля первым влетел в арку, обернулся, подхватил Наташу за руку, Наташа – Елену Премудрую, а Елена Прекрасная рухнула через порог последней, и серебристый свет погас, как задутая свеча.

Они лежали на прохладном каменном полу лестничной площадки и тяжело дышали. За аркой жар бесновался, но сюда не доставал.

– Один, – сказала Наташа.

Второй уровень – Северный ветер.

Здесь было холодно. Не просто холодно – запредельно, невыносимо, до костей. Зал был покрыт льдом. Стены, пол, потолок – всё сверкало голубым. С потолка свисали сосульки длиной в человеческий рост. Ветер дул ровно и жёстко, как из открытой морозильной камеры.

– Северный ветер – ветер зимы, – стуча зубами, сказала Елена Премудрая. – Испытание на выносливость. Нужно… п-п-пройти зал… не замёрзнув.

– Моя очередь, – сказал Коля.

Он выступил вперёд и встал грудью к ветру. Его тело – массивное, сильное – приняло на себя основной удар. Он шёл первым, прокладывая дорогу, как ледокол, а остальные прятались за ним, в тёплой тени его широкой спины и лошадиного крупа.

Ветер выл, швырял в них ледяные иглы, пытался сбить с ног. Коля шатался, но не останавливался. Его шерсть покрылась инеем, ресницы заледенели, но он шёл. Шаг за шагом. Копыто за копытом.

– Почти! – крикнула Наташа. – Ещё немного!

Коля низко опустил голову и прибавил шагу. Последние метры он уже почти бежал – слепо, упрямо, яростно. И выломился через арку на другую сторону, как бык через забор, увлекая за собой остальных.

Они рухнули на тёплый камень. Коля лежал, тяжело дыша, и иней медленно таял на его шкуре.

– Два, – сказала Наташа.

Третий уровень – Западный ветер.

Этот зал был заполнен туманом. Густым, плотным, пахнущим мокрой землёй и опавшими листьями. Осенний ветер. Он не обжигал и не замораживал – он тосковал. Мелодия, которую Наташа слышала здесь, была пронзительно печальной, полной утрат и прощаний.

И в тумане были образы. Наташа видела своё прошлое: маму, которая уехала, когда Наташа была маленькой. Друзей, которых она оттолкнула. Тёплые дни, которые никогда не вернутся.

Коля видел своё: насмешливые лица соплеменников, отца, который отворачивался с разочарованием.

Елена Прекрасная видела ряды восхищённых лиц – десятки, сотни, тысячи, – и ни одного, которое видело бы её настоящую.

Елена Премудрая видела сестру, вечно стоящую на шаг впереди, вечно сияющую ярче.

– Это иллюзии! – крикнула Елена Премудрая, хотя голос её дрожал. – Западный ветер играет на тоске! Не смотрите! Идите за голосом Наташи!

Наташа запела – ту же мелодию, которой открыла дверь. Мелодию, идущую изнутри. Она звучала тихо, но в тумане каждая нота разносилась далеко. Спутники пошли на звук, как на маяк, и Наташа вела их, не открывая глаз, ориентируясь по ветру.

Они прошли зал, ни разу не остановившись. Образы тянулись к ним из тумана, шептали, звали, обещали – но мелодия Наташи была сильнее.

– Три.

Четвёртый уровень – Восточный ветер.

Весна. Зал был полон света и цветов. Казалось бы – что здесь страшного? Но испытание Восточного ветра оказалось самым коварным.

Зал был прекрасен. Настолько прекрасен, что не хотелось уходить.

Цветы пели. Трава была мягкой, как пух. Воздух пах мёдом и ландышами. Солнечный свет лился сверху, тёплый и нежный. Всё тело наполнялось покоем, лёгкостью, счастьем. Зачем идти дальше? Зачем карабкаться на следующий уровень? Здесь так хорошо. Здесь можно остаться. Навсегда.